Второй

      Эмму смогли «прогнать» домой только поздно вечером. Алиса тоже уехала, она остановилась в гостинице. Они обменялись телефонами, на всякий случай.       Свон не могла дождаться рассвета, она проснулась раньше будильника и лежала, глядя в потолок. Прошло некоторое время, прежде чем она встала с постели и направилась в душ. Позавтракав, она собралась и поехала в госпиталь.       Поздоровавшись с охранником, она взяла ключи от ординаторской и пошла переодеваться. Здание казалось пустым. Френч еще не было. На ее месте был дежурный врач. Свон не хотела, чтобы, когда ее пациент проснется, с ним никого не было. Длительное посещение было запрещено даже родным, не говоря уже о том, что его друзья так и не появились.       Эмма зашла в реанимационную. Жизненные показатели, судя по монитору, были в норме. Вчера он вышел из комы, так что сегодня, вполне вероятно, может очнуться.       Как и предыдущие два дня, она взяла в руки книгу и продолжила читать. На двенадцатой главе ей показалось, что «слушатель» пошевелился.       Эмма подняла голову и внимательно посмотрела на Джонса. Его монитор показывал незначительное увеличение амплитуды сердцебиения.       На вчерашней перевязке большую часть бинтов с его головы сняли, поэтому сейчас лицо было практически открыто, за исключением лба. Эмма не ошиблась, его веки действительно задрожали.       – Мистер Джонс? Вы меня слышите? – с надеждой спросила Эмма. – Прошу Вас, не сильно шевелитесь, у Вас много переломов, – немного приблизившись к нему, она продолжила.       – К…Кил-лиан, – одними губами произнес Джонс.       – Что Вы сказали, – Эмма наклонилась еще ниже.       – Кил-лиан, зовите меня Киллиан, – не открывая глаз, хрипло произнес мужчина.       – Хорошо, Киллиан, как Вы себя чувствуете? Что-нибудь болит? Вам что-нибудь принести? – Эмма задавала дежурные вопросы, подозревая, что в таком состоянии его вряд ли что-то может интересовать. Он сглотнул и тихо ответил.       – Можно во-ды, и скажи-те, где я? – неспешно проговорил он, все еще не открывая глаз.       Эмма налила немного воды в стакан и поднесла к его губам. Подушка была приподнята, поэтому отпить у него получилось сразу.       – Вы в Центральной больнице Сан-Франциско, Вас доставили три дня назад. Ваша сестра приходила вчера, она должна скоро подойти, уже утро, – Эмма закончила, и Киллиан в это время приоткрыл глаза. Их голубизну оттеняли синяки под глазами.       – Привет, красавица, – облизнув намоченные губы, прошептал Джонс, часто моргая, – так я не в раю? – на что Эмма улыбнулась и наклонила голову набок.       – Нет, сэр.       – А мог бы, с таким ангелом, как Вы, и умереть не страшно, – он тоже попытался улыбнуться, но, видимо, скулы еще болели. Он сильно ударился об асфальт. Челюсть чудом уцелела, благодаря шлему.       – Вы в реанимации, недавно были прооперированы, так что лежите, не двигайтесь, – сказала Эмма на его попытку поднять руку.       – Как скажете. А когда ко мне зайдет доктор? – этот вопрос ввел Эмму в ступор.       – Я и есть Ваш доктор, – вглядываясь в голубые глаза, ответила Эмма. Решив, что мозг Джонса все-таки поврежден, она решила написать направление на повторные анализы.       – А я думал, Вы мой ангел, Вы так на него похожи… – этими словами он проводил доктора, уже выходящего из палаты.       В больницу постепенно «стекались» люди. Врачи, интерны, медсестры, пациенты. Эмма передала Бэлль подписанное направление для Джонса, радостно оповестив ее, что он очнулся и пытается шутить. В ординаторской она встретила Робина и Диану, бурно обсуждающих диагноз нового пациента.       – Но ее анализы говорят о том, что у нее третья отрицательная! – спорила Диана.       – Да? А это ты видела? – тряся своим экземпляром анализов, повысил голос Робин.       – Ребят, проверьте ее на волчанку, – предположила Эмма и, взяв из сумки деньги на кофе, вышла из кабинета, провожаемая взглядом ошеломленных коллег.       Тинкербэл догнала Эмму у автомата с кофе.       – Эмма, как у тебя дела? Все хорошо? – коллега не могла не заметить, что сегодня Эмма просто светилась.       – Диана, он очнулся! – просияла Эмма, – но я направила его на дополнительные анализы, потому что, когда он проснулся, начал говорить про рай и ангелов, – женщина усмехнулась.       – Да ладно тебе, он ведь тебя имел в виду, – предположила Диана. Ее бесконечная вера в сказки не могла не вызвать улыбку. Она полностью соответствовала своей фамилии.       – Ну тебя, – отмахнулась Свон, отпив кофе, – он просто ударился головой, да и от наркоза явно не отошел.       – Я бы на твоем месте не была так уверена, подруга, – Тинкербэл ей подмигнула и пошла по коридору.       Свон решила не забивать себе голову этими словами. Однако перед тем как вернуться в палату Джонса, она посмотрелась в зеркало и пощипала себя за щеки, отметив свою особую бледность сегодня.       Подходя к реанимационной, Свон заметила, что дверь туда приоткрыта. Кроме того, она тут же услышала низкий женский голос, что заставило ее ускорить шаг. Она заскочила в палату, в которую минуту назад, не раньше, зашла темноволосая, ярко накрашенная женщина, и почти приблизилась к Джонсу, который спал. Увидев Бэлль, Эмма разозлилась еще больше. В момент, когда Эмма сверкнула в ее сторону глазами, Френч начала оправдываться.       – Доктор Свон, простите, но она не оставила мне выбора! Она грозилась выбить дверь, – начала тараторить Френч.       – Мисс Френч, прошу выйти. Вон! – та, видимо, не поняла с первого раза, поэтому Эмме пришлось повысить голос. Бэлль пулей выскочила в коридор.       – Мисс, прошу Вас следовать за мной, – Эмма обратилась к брюнетке, – я отвечу на все Ваши вопросы только в коридоре. Вам нельзя здесь находиться! – Эмма была зла, но держала себя в руках.       – Хорошо, Цербер, я только хотела увидеть моего парня! – почти оскалилась та, но последовала за Свон. Выйдя в коридор, Свон развернулась так, что идущая позади чуть не врезалась в нее.       – Что Вы здесь делаете? Вам нельзя в реанимационную! Он слишком слаб! К нему можно только родным, да и то на пять минут! – разразилась Эмма.       – Да что Вы! Я как родная ему, мы любим друг друга и не можем поодиночке, – Эмме показалось, или та солгала? «Что ж ты тогда сразу к нему не приехала, раз не можешь без него?!»       – В любом случае, мэм…       – Регина, лапонька. Регина Миллс, его возлюбленная. Скажите, как он? – брюнетка перебила и уже протянула руку для приветствия. Однако Эмма проигнорировала этот жест и продолжила.       – Я его врач и не собираюсь разглашать информацию первой встречной, – выделила Эмма первое и последнее слова, – Вы можете оставить номер телефона, и с Вами свяжутся, как только его переведут в обычную палату. А до тех пор, прошу покинуть помещение, – она закончила говорить, громко выдохнув, на что Миллс только сузила глаза.       – Я оставлю свой номер телефона, но буду приходить каждый день и ждать здесь! – она указала на диванчик, стоящий неподалеку, и гордо зашагала прочь.       Эмма лишь проводила ее взглядом. Проведя рукой по голове и заправив выбившуюся прядь волос за ухо, она вернулась в палату к Джонсу, который, кажется, просыпался. Стаканчик с недопитым кофе она поставила на столик рядом с его кроватью.       – Привет, ангел, – прошептал он, открывая глаза.       – Прошу, не называйте меня так, иначе направлю Вас к психиатру, – ответила она, все еще думая о случившемся с его…девушкой, – для Вас я доктор Свон.       – Простите, доктор Свон. У Вас все в порядке? – смотря на ее хмурое лицо, спросил Джонс.       – Вы лежите весь перебинтованный, и еще спрашиваете, все ли в порядке у меня? – грустно ответила Эмма, все еще возясь с капельницей. На его легкий кивок она продолжила. – Ваша возлюбленная приходила, мне пришлось ее выгнать, потому что Вы спали, и к Вам пока что нельзя…       – У меня нет возлюбленной, – перебил он и сомкнул брови. Эмма перевела взгляд на него, – не было… – он нежно взглянул на нее, давая понять значение последних слов, на что Эмма слегка покраснела.       – Значит, появится, ведь она сказала, что будет приходить каждый день, – заключила Эмма и запустила руки в карманы халата. Глаза Джонса расширились.       – Не пускайте ее, пожалуйста. Она моя коллега по работе. В общем, сами понимаете… – он, кажется, смутился, а Эмма вспомнила, где могла видеть и ее лицо – в том же самолете! Та обслуживала бизнес-класс. Видимо, дамочка из «приставучих».       – Не волнуйтесь, ее не пустят, пока Вас не переведут в обычную палату. Но это случится не скоро, если Вы не будете спать, – она невесомо коснулась его руки, даже не заметив этого.       – Хорошо, спасибо. Вы придете еще? – с надеждой поинтересовался он, про себя отмечая тепло ее руки.       – Да, мистер Джонс, я зайду после обеда…       – Киллиан, – поправил он и попытался повернуть голову, но поморщился от боли.       – Я зайду после обеда, Киллиан, – выделила она и не могла не улыбнуться.       – Я буду здесь, – усмехнуться у него получилось.       Эмма, с удивлением осознав, что все еще держит его руку, мягко выпустила ее и направилась к выходу.