Второй

      Прошло две недели с тех пор, как Джонс очнулся. Эмма бывала у него каждый день. Два дня назад она заметила, что Миллс не приходит уже который день. Возможно, это просто длительный полет. Возможно, слова Джонса о том, что он больше не сможет ходить, задели ее, и на деле она не такая уж заботливая, как хотела показаться. Эмма слышала их разговор и даже усмехнулась, как театрально он говорил свою речь. Миллс тогда убежала в слезах.       – Это выглядело правдиво? – спросил он у Эммы, когда она перестала улыбаться, так как он уже смотрел только на нее.       – Да, но зачем Вы так сказали? Такое очень больно слышать от человека, которого…       – Любишь? О, поверьте, она не любит меня. Деньги, машины, положение – может быть, но не меня, – проговорил он, наблюдая за ней, как всегда.       – Это печально слышать, мистер Джонс, – она забывалась или не хотела принимать очевидного, что он ей нравится, и называла его по фамилии.       – А Вы любите кого-нибудь, Эмма Свон? – спокойно спросил он и посмотрел ей в глаза, надеясь, что если не получит ответ в словах, то в глазах точно его увидит.       – Нет, но… любила, и не хочу об этом говорить, Вам бы поспать, – попыталась она перевести тему, отведя и глаза в сторону.       – Спасибо за заботу, но я уже настолько выспался, что, думаю, после выписки не буду спать еще месяц, – тактично произнес он, хотя надеялся получить более развернутый ответ от нее, – хотите поскорей сбежать от меня? – он погрустнел, хоть и улыбался.       – Нет, что Вы. Я останусь, если хотите, но ненадолго, у меня пациенты, – тихо сказала женщина.       – Тогда присаживайтесь, пожалуйста, – одними глазами он указал на кресло, так как руками ему было не пошевелить: на одной была капельница, на второй – гипс.       – Благодарю, – она специально сделала реверанс, чем вызвала его улыбку.       – Скажите, Эмма, а другой участник аварии тоже здесь? – поинтересовался Джонс.       – Да, ему досталось меньше Вашего, но переломов много. Вы собираетесь заявить на него?       – По правде говоря, это то, чего он заслуживает, – проговорил мужчина, задумавшись.       – Все заслуживают второго шанса. Может, Вам сперва стоит узнать причину его нарушения? – Эмма не хотела вмешиваться, но не могла и отмалчиваться.       – Я подумаю над Вашим советом.       Через пять минут он нарушил удобную им обоим тишину.       – Мой день рождения через две недели. Это будет лучшее тридцатилетие в истории, – озвучил Джонс свои мысли.       – Сожалею, что Вам придется провести его в больнице. Но… мы могли бы что-нибудь придумать, – включилась Свон.       – Как насчет выпить по бокалу морса в перевязочной? – на его вопрос Эмма смутилась, потому что, говоря «мы», она вовсе не имела в виду их двоих, хотя…       – Вы приглашаете… меня? – она робко взглянула на него.       – Если в перевязочной поместится еще человек двадцать, я буду, конечно, рад, но… – он сделал вид, что задумался, но через секунду, когда на лице Свон уже застыла гримаса… «разочарования?», продолжил. – Да, я приглашаю Вас, Эмма Свон, – она усмехнулась, опустив голову вниз и дотронувшись левой рукой до своей щеки.       – Мне надо подумать, Киллиан. Это все-таки морс. Ведь мне на работу на следующий день! – засмеялась Свон, выдохнув.       – А мне вот не надо, поэтому – гуляем, – подмигнул он.       – Я смотрю, у Вас сегодня хорошее настроение! – Свон встала. – Если так и будет, то ко дню рождения Вы уже встанете с постели, – она собиралась выйти из палаты.       – Настал момент мне спасать Ваше время, Эмма Свон, – он улыбался, и, кажется, это была она. Его искренняя улыбка. Которой он проводил ее из палаты.       Эмма шла, все еще улыбаясь. Последние недели итак выбили ее из колеи, и это внезапно нахлынувшее чувство она пыталась выбить из себя всеми способами. Но ничто не помогало. Ни холодный душ с утра. Ни избегание Джонса, когда она пыталась заходить к нему лишь тогда, когда он спит. Ни избегание слов Тинкербэл, которая так и подталкивала ее сделать первый шаг.       Так ли нужен ей этот первый шаг? Она никогда не делала первый шаг сама. Да и немного этих моментов было. А точнее, всего один. Грэм тогда сделал первый шаг, позвав ее на свидание на втором курсе интернатуры. И чем все закончилось?       С этими мыслями Эмма продвигалась по коридору. Вдруг она увидела в приемной темноволосого мужчину в кожаной куртке с мотоциклетным шлемом, который что-то спрашивал у Бэлль. Когда та заметила Эмму, то указала мужчине на нее. Он, коротко кивнув женщине, направился к Эмме.       – Добрый день! Вы доктор Эмма Свон? – спросил он, переложив шлем из одной руки в другую.       – Да. Что-то случилось? – взволнованно ответила она голубоглазому брюнету.       – Инспектор Август Бут, я расследую автомобильную аварию, которая произошла десять дней назад. Мне передали, что оба участника здесь, и они в сознании. Я могу с ними поговорить? – сказал мужчина, убирая удостоверение и вернув шлем в руку, в которой сначала его держал.       – Конечно. Роланд Томс в десятой палате на втором этаже, Киллиан Джонс – в пятнадцатой, в крыле напротив. Вас проводить, инспектор? – немного замявшись, сказала Свон.       – Спасибо, найду.       Эмма посмотрела ему вслед и поняла, что начать он захотел с Джонса. Отметив их внешнее сходство и покачав головой, она пошла на обход пациентов.       Вечером они с Дианой договорились посидеть в кафе. Свон застала Алису выходящей из палаты брата, когда уже переоделась. Они разговорились и решили пойти вместе. Встретив Диану у дверей, они отправились в кафе.       Встреча прошла хорошо. Алиса много рассказывала об их с братом жизни в Ирландии и Америке, Диана – о том, как мечтает попасть на необитаемый остров с Пэном, Эмма открыла историю о причинах ее становления врачом. Они заметно сблизились. Это не была встреча трех знакомых, но трех подруг. Они смеялись и плакали, обнимаясь и хлопая друг друга по плечу. Выходя, Эмма заметила знакомого мужчину, это был Август. Они поздоровались.       – Инспектор Бут, – кивнула Эмма.       – Доктор Свон, – вторил он, открыв рот от ее внешнего вида, – без врачебного халата Вы выглядите еще лучше! – поняв, что он только что сказал, Бут поспешил исправиться. – Я имел в виду, что Вы прекрасно выглядите, – Эмма зарделась, стесняясь перед подругами, которые буравили их взглядом, стоя совсем рядом.       – Спасибо, инспектор. Как прошел Ваш разговор с Томсом и Джонсом? – Свон поспешила сменить тему, видя, как смотрят на нее подруги.       – Прошу, просто Август, и хорошо. Я узнал все, что мне нужно. Вряд ли я могу разглашать служебные тайны, – Август задумался, – возможно, только если могу проводить Вас, Эмма? – он пытался выглядеть непринужденно, но его тело выдавало его, он чуть не выронил свой шлем.       – Я собиралась пройтись с подругами, – оглядываясь на них, сказала Эмма, но выступила Диана.       – Ничего страшного, нам с Алисой нужно еще в одно место, мы ведь договаривались, – девушки переглянулись. Ей Богу, им не хватало только подмигивания друг другу. Алиса подхватила, кивая подельнице.       – Тогда нам ничего не остается, как отпустить их, верно? – Бут протянул Свон второй шлем, вытащив его из багажника.       – Верно, – буравя уходящих подруг взглядом, пробубнила Эмма, – что ж, поехали.       Август только довез Эмму до дома, но она могла предположить, что подумают подруги. Особенно Алиса. Диана могла наплести ей, что угодно. Прощаясь с Бутом, Эмма задала волнующий ее вопрос.       – Скажите, Август, – спокойным тоном начала она, когда возвращала ему шлем, – как разрешится Ваше дело по аварии?       – Джонс не стал заявлять на виновника, решили разойтись мирно. Томс счастлив. Во-первых, у него родила жена, во-вторых, он сможет быть с ней и ребенком, как только кости срастутся, – Свон облегченно вздохнула.       – Что ж, поздравляю с хорошим исходом дела, инспектор, – деловито сказала она. Через секунду мужчина задал интересующий его вопрос.       – Да, но это значит, что мне больше не понадобится приезжать в больницу, а мне бы хотелось увидеть Вас еще раз. Это возможно? – с надеждой спросил он.       – Я… Думаю… Я вам позвоню, хорошо? – замешкалась Эмма, ведь это означает, что… он позовет ее на свидание, на которые она идти не собиралась.       – Я буду ждать, – надевая шлем и садясь на мотоцикл, крикнул Бут.       Эмма не ответила ничего.