Второй

      Утром, как Эмма и подозревала, Тинкербэл замучила ее расспросами. Она просила в подробностях рассказать, как прошел их вечер. Как бы Свон не отнекивалась, та напридумывала себе много чего и, похоже, ответы подруги ее мало волновали. Сама же она рассказала, как они с Алисой зашли к той в гости. Остановилась она в доме Джонса. Тинкербэл была в восторге. Она много чего еще рассказала, Свон выбыла из разговора примерно на середине.       Свон поспешила к Джонсу. К счастью, посетителей у него сегодня еще не было, это Эмма проверила по журналу. Она тихо прошла к его койке и проверила капельницу. Сейчас он спал.       Так мирно.       Так сладко.       Женщина невольно улыбнулась и ушла.       Пациентов у нее сегодня было чересчур много, прием продлился дольше, чем того ожидала Свон. Она смотрела на часы после каждого больного.       В это время у Джонса появился посетитель.       – Значит, со мной она сюсюкается из жалости. Спасибо, сестренка, за честность, – Джонс стал мрачнее тучи.       – Я же не знаю, чем дело кончилось, – оправдывалась Алиса.       – Тут и знать не надо. Судя по тому, что ты рассказала, все закончилось лучше некуда, – вздохнул Джонс, – наберешь Регину? Давно она не заходила.       – Кил, не надо, терпеть ее не могу. Может, у Вас еще наладится с мисс «Глаза цвета альпийских лугов», – девушка улыбнулась, повторяя некогда сказанные им слова, Джонс нехотя рассмеялся.       – Спасибо, Эл. Может, и так. Скажи лучше, как Сми себя чувствует? – Джонсу необходимо было сменить тему. Он давно не был дома, скучал по своему любимцу.       – Твой пес? Лучше некуда. Кстати, теперь он спит на кровати, – победно проговорила Алиса.       – Столько лет не пускал и все напрасно.       – Ты мало его балуешь, братец.       – Как ты могла его так быстро приучить. О, Эл…       – К хорошему быстро привыкаешь, – она закатила глаза.       – Верно, – он задумался, и Алиса поняла, что он имеет в виду.       – Слушай, не переживай. Скоро ты поправишься и пулей выскочишь отсюда, – от его грустного взгляда у девушки будто что-то щелкнуло, – но вот если ты влюбился… Ты что, правда влюбился? – она наигранно потрогала его лоб, тот был чуть теплый.       – Спасибо за поддержку, Эл, увидимся завтра? – он не ответил на последний вопрос, но она итак все поняла.       Киллиан лежал и смотрел в потолок, когда Эмма зашла к нему в палату, начиная с повседневного вопроса. Не отводя глаз от потолка, он сухо отвечал.       – Все хорошо, Киллиан? У Вас что-то болит? – Эмма заволновалась.       – Лучше некуда.       – Что ж, сегодня я провожу перевязку, так что Вам придется ненадолго оторваться от разглядывания узоров на потолке, – она подошла ближе, – приподнимитесь, пожалуйста.       – Как скажете, доктор.       Киллиан перевел взгляд на нее. Он был таким холодным и отрешенным, делая то, что она велит. Эмма взяла ножницы и разрезала бинты на его груди. Сердце колотилось так, как будто собиралось выпрыгнуть.       Эмма медленно дотронулась до его груди, которая была обрамлена черными завитками волос. Синяки еще не спали.       Джонс наблюдал за ее движениями и лежал, не шелохнувшись. Только его сердце выбивало тот же ритм, что и у Свон. Опомнившись, Эмма потянулась к портативному рентген-аппарату, чтобы проверить целостность и заживание ребер.       – Могу Вас заверить, что кости срастаются хорошо. Через неделю-две Вы сможете выходить. Разумеется, недалеко и на костылях, – произнесла Свон, облизав нижнюю губу. От Киллиана не укрылся этот жест. Кажется, у него перехватило дыхание. Он на секунду забыл, что был зол на нее, но тут же осекся.       – Приятно? – нарушил он неловкую тишину.       – Что? – переспросила Эмма, сглотнув.       – Трогать меня? – и зачем он пытался казаться хуже, чем есть на самом деле.       Звук пощечины прервал его мысли. Он быстро заводил челюстью туда-сюда.       – Вас перевяжет медсестра, а я зайду на следующей неделе, – быстро вскочив, Эмма подошла к двери. Первая слезинка уже скатилась по ее щеке.       – Эмма, прости, я не хотел, – но она уже не слышала его слов.       С остервенением он смахнул на пол кучу бинтов, срезанных с него. Это отдалось острой болью в груди, но не сравнится с той болью, которую он причинил ей своими словами. Самое жалкое здесь, что он хотел причинить эту боль. Он прикрыл глаза, надо что-то придумать, чтобы исправиться. Чтобы еще раз увидеть ее.       Эмма сидела в ординаторской, включив только настольную лампу, и заполняла карточки пациентов. Она не любила терять время на приеме, полностью посвящая его непосредственному осмотру, а вечером садилась за бумаги, работая со своими пометками.       Она была до сих пор в шоке от того, что Робин пошел на свидание с Региной. Когда только они успели «подружиться»? Может, сюда весь экипаж придет устраивать личную жизнь? Хотя, судя по взглядам, бросаемым блондином-пилотом в сторону мисс Бланшар, у них жизнь почти устроена.       А Эмма? Она привыкла жить одиночкой, одним холодным взглядом отбивая желание мужчин приблизиться к ней. Стоило ей только опустить броню из-за Джонса, как к ней подобрался еще один мужчина. Позвонит ли она Буту? После этой выходки Джонса – вполне вероятно. Но об этом она подумает завтра.       Кажется, она задремала, потому что проснулась, когда услышала тихое шарканье в коридоре. Диана сегодня отпросилась пораньше. Тогда, кто это мог быть?       Выглянув в коридор, она еще раз протерла глаза, потому что не поверила им. Джонс, держась за каждую ручку двери, мимо которой он медленно продвигался вприпрыжку, пытался неловко дернуть ее, проверяя, закрыта ли дверь. Однако в следующее мгновение, когда его рука случайно соскользнула с ручки, он рухнул. Чудом, на месте падения не оказалось посторонних предметов. Эмма, охнув, кинулась к нему на помощь.       – Киллиан, что ты тут делаешь? Тебе нельзя вставать! – закричала она, обхватив его обеими руками и пытаясь поднять. Он оказался тяжелее, чем ей хотелось бы, и остался лежать, положа голову на ее колени, сморщившись от боли.       – Прости меня, я не хотел тебя обидеть, прости, – повторял он, пытаясь поднять не загипсованную руку, но каждое движение отдавалось болью в ребрах.       – Тебе не стоило вставать, Киллиан, – поглаживая его по щеке, сказала Эмма, все еще нервничая.       – Стоило. Ты этого стоишь, – медленно проговорил он, не сводя с нее глаз. – Я, кажется, сейчас отключусь, но до того хочу услышать, что ты меня простила, Эмма, – женщина рассмеялась сквозь слезы и закивала.       – Я тебя прощаю, Киллиан, – успела сказать она ему перед тем, как он потерял сознание от боли.       Свон увидела, как к ней бежит дежурный врач. Он помог ей довезти Джонса до палаты на каталке. К счастью, новых повреждений не было. Удостоверившись, что обезболивающее продолжает поступать в подключенной вновь капельнице, Эмма пошла домой.       Ей не было жалко Джонса.       Она влюблялась в него.