Второй

      Перехватив инициативу у Джонса, Свон оказалась сверху. Одной рукой она провела по запутанным волосам, второй коснулась его груди. Она двигалась медленно, повторяя его имя. Лишь пот на ее голом теле сверкал в темноте, лишь их рваные стоны сотрясали тишину. Последний раз особенно громко выкрикнув его имя, она рухнула рядом и… проснулась.       Эмма села на кровати, чувствуя, как тело горит, а на теле выступил пот. Часы на тумбочке показывали половину шестого. До будильника оставалось еще полчаса. Это время она решила посвятить холодному душу.       Всю неделю стояла невыносимая жара. Хотелось ходить в одном халате, а не просто в футболке и легких брюках.       – Как он? – был первый вопрос Эммы, когда она зашла в палату к Джонсу, обратившись к медсестре.       – Горе-путешественник спит, – ответила та, резко обернувшись.       – Спасибо, можете идти, я проверю его показатели, – отозвалась женщина, подходя к мониторам. Рыжеволосая девушка поспешно ретировалась.       Свон видела ее впервые.       «Должно быть, она новенькая», – подумала она.       – Я не открывал глаз, все думал, когда же она уйдет. Зуб даю – она возилась с капельницей, – прошептал Киллиан, явно притворявшийся до этого спящим.       Эмма подошла ближе, заговорщически наклонившись к нему и прошептав в ответ.       – Открою тебе секрет, она шпионка, которая хочет убрать тебя с дороги.       – Я рад, что мы перешли на «ты», лапочка, – сказал Джонс, не обращая внимания на шутливую реплику.       Открыв глаза, он замер, потому что увидел лицо Эммы прямо перед своим и мог ощущать ее дыхание на своей щеке. Ему захотелось поцеловать ее, но она, опомнившись и смутившись, быстро отошла.       – Я тоже рада, но не дай мне передумать, – вспомнив вчерашнее, Эмма нахмурила брови.       – Прости еще раз. Просто… когда Алиса мне рассказала, как вы провели вечер, я… – Киллиан не знал, как продолжить, не открывшись ей, но не хотел слишком торопить события, видя, что Свон не примет его чувства так скоро.       – Ревнуешь? Посмотрите-ка, наш «Капитан Киллиан Джонс» ревнует, – Эмма, активно жестикулируя, прошлась по палате. Киллиан с нежностью наблюдал за ней, стараясь запомнить каждую эмоцию.       – Шутишь? Посмотрите-ка, наша «Мисс-Где-Моя-Улыбка» шутит, – в ее манере ответил Джонс.       – Почему это ты так меня назвал? – задала вопрос женщина, сев на край его постели.       – А ты вспомни, каким холодным взглядом окатила меня в самолете? Причем, и на входе, и на выходе! А я-то еще задобрить пытался. Вино послал, хотя это запрещено! – полусерьезно выдал Джонс.       – Так ты меня помнишь? – опешила Эмма. Она не думала, что он тоже ее вспомнит.       – Помню ли я? Конечно. Я не сильно головой ударился, чтобы такого не помнить, – продолжал улыбаться Джонс.       – Погоди, какое вино? Его принесли приличного возраста дамочке в деловом костюме. Я еще тогда подумала, какой же у пилота странный вкус, – Свон залилась смехом, но тут же сложила два и два. – Стоп, я же попросила ее поменяться местами, чтобы сесть у иллюминатора! Мне должно было достаться вино! – на это уже Джонс зашелся смехом.       – Ты не знала, от чего отказываешься! – сквозь приступы проговорил он. – Поэтому не оставила мне даже номер телефона, а не то что улыбки на прощание! – она искренне смеялась сейчас, и это было самое чудесное зрелище, что он когда-либо видел.       – Ты прав, не знала, – посерьезнела она, посмотрев на него так, как будто совершила великое открытие только что, но, в то же время, с такой теплотой, от которой он мог расплавиться, – тебе не больно смеяться, Киллиан? – ему так нравилось, что она называла его по имени, как оно звучало на ее губах.       – Если честно, немного, но ничего не могу с собой поделать, ты смешная, – признался мужчина, на что получил легкий тычок в здоровую руку. – Эй, за что? – нарочно поморщившись, спросил он. Свон встала, поправляя халат и приглаживая волосы.       – Просто так, – коротко сказала она, посмотрев на часы, – смехотерапия продлевает жизнь, если ты не знал. Мне пора бежать, так что выздоравливай дальше без меня, – уголки ее губ вновь поползли вверх.       – Ты зайдешь еще? Обсудим вечеринку? – быстро вспомнив хоть какой-нибудь повод, Джонс остановил ее.       – Твою вечеринку? Да, конечно, люблю вечеринки. Люблю смеяться. Люблю улыбаться… – она продолжила, бодро выходя из палаты, провожаемая его счастливым взглядом, и, когда он уже не мог слышать ее, прошептала, помотав головой, – люблю тебя…       «Посмотрю на тебя, когда некого будет любить, лапочка», – подумала рыжеволосая девушка в костюме медсестры, стоявшая в это время за углом и скрытая от посторонних глаз.