Второй

      Обсудив с Тинкербэл детали предстоящего «торжества», Эмма отправилась домой.       Завтра – день рождения Киллиана Джонса. Его ребра за этот месяц почти срослись, поэтому она решила устроить для него небольшой сюрприз, предварительно спросив Алису, нет ли у нее на него планов. Однако девушке нужно было возвращаться на учебу, поэтому она решила уехать сразу после поздравления брата.       Сегодня был законный выходной – воскресенье. Свон, как обычно, собиралась в бассейн, когда зазвонил ее мобильный. Это был Август Бут. Эмма так ему и не позвонила, однако он был настойчив, и они пару раз сходили на бейсбол.       Бут пригласил ее на очередную игру во вторник вечером, она согласилась. Свон не строила из себя наивную дурочку, соглашаясь пойти с ним, сразу дав понять, что видит его только в качестве друга. К его чести, он вел себя по-джентльменски.       Утром у Эммы сильно болела голова. Она просмотрела любимый сериал до самой ночи, захватив целый сезон, и не выспалась. Запив таблетку, она продолжила собираться на работу.       Робин был в отпуске уже неделю, Диана должна прийти после обеда, чтобы помочь Эмме. Все шло по плану. Зайдя в здание, Свон поспешила в палату к имениннику. Не обнаружив его на месте, она, все еще держась за дверь, начала оглядываться по сторонам. Он показался из-за угла через минуту, неся в левой руке, на которой уже была повязка вместо гипса, блюдце с…чем-то голубым и вязким.       – И что это? – спросил Джонс, подходя к ней.       – Желе, – присмотревшись, ответила она, – очевидно, в день рождения здесь дают такое, – Свон усмехнулась.       – Вот так сюрприз, – просиял он, но энтузиазма съесть эту штуку от него не исходило.       – А как тебе мой подарок? – не отрывая глаз от него, задала вопрос Эмма.       – О, просто супер! Последняя модель? А какая эргономичность! – поднимая в воздух один костыль и осматривая его, серьезно произнес Джонс.       – В таком случае, я рада, что тебе понравилось! – она подошла ближе. – С днем рождения, – тихо сказав это, она нерешительно потянулась к нему, чтобы обнять.       Он, удивившись, наклонился к ней, руки его были заняты, поэтому он просто прикрыл глаза, когда ее шея коснулась его плеча, а руки сомкнулись за спиной. Казалось, в этот момент время остановилось. Все, что нужно было им обоим – это касаться друг друга. Кто знает, сколько бы они так простояли, просто обнявшись, если бы Эмму не одернул голос начальника.       – Доктор Свон, прошу зайти ко мне, как только…освободитесь! – подобрав слово, крикнул доктор Голд, направляясь к себе в кабинет, более не смотря на них. «Санта-Барбара какая-то!»       Эмма, отстраняясь, посмотрела на приоткрытые губы Джонса, что были на уровне ее глаз, щеки ее тут же вспыхнули, мужчина ухмыльнулся.       – Алиса заходила? – женщине нужно было отвлечься.       – Да, она ушла полчаса назад. А вы что, типа подружились? – ухмыляясь, спросил Джонс.       – Она очень мила...       – Как и ее старший брат, – намек Джонса был тоньше некуда.       – И все же, жаль, что мы не попрощались. Она еще приедет? – Свон очень интересовал этот вопрос.       – Предоставь этот вопрос мне. Такие вопросы решают братья, – с бравадой произнес мужчина.       – Иди, ложись, старший брат, «перевязка» в шесть, – осеклась Свон. Так они называли вечеринку в честь его дня рождения.       – Есть, капитан, – отсалютовал Джонс и, зайдя в палату, выглянул обратно наполовину, состроив Свон довольное лицо, играя бровями.       Эмма неловко улыбнулась, закатив глаза, и пошла в кабинет Роберта.       – Мисс Свон… – начал он грозным тоном, и ее улыбка пропала с лица.       – Доктор Голд, я просто подбадривала пациента, это ничего не значит, – перебила Эмма.       – О, я не об этом, хотя и об этом тоже, – он был задумчив и говорил размеренно, как всегда, – только что в приемной Бэлль приняла букет от курьера для доктора Эммы Свон. До меня дошли сл..слова, – он не мог себе позволить сказать «слухи», – что Вы встречаетесь с детективом…       – Инспектором… – пыталась поправить Свон, но Голд, будто не заметил, продолжая.       – Расследующим дело Томса и Джонса. Так вот, прошу оставлять все личные дела ЗА пределами больницы, – Голд выделил основное слово и внимательно посмотрел на краснеющую Свон.       – Доктор Голд, мы друзья, он… мы с ним просто ходим на бейсбол, – начала оправдываться Эмма.       – А с этим что? Просто обнимаетесь посреди коридора? – Голд повысил голос. – Прошу Вас оставить эти выходки и… определиться. А шашни будете крутить, когда Джонс выпишется или когда инспектор будет держать себя в руках, – глаза женщины расширились. Она хотела провалиться сквозь землю прямо сейчас.       – Прошу меня извинить, этого больше не повторится, – потупив взгляд, произнесла Эмма, сложив губы в тонкую полоску.       – Свободны, – отрезал Голд и плюхнулся к себе в кресло.       Немного успокоившись и отдышавшись, Эмма пошла к Бэлль и спросила, от кого цветы, которые она увидела у себя на столе. Ей хотелось выбросить их в окно прямо с вазой. Френч ей не ответила, потому что курьер «не сдался», а записки не было. На приеме доктор Свон сегодня была крайне не многословна.       До шести оставалось чуть более получаса, когда Свон позвонила Тинкербэл, чтобы спросить, на месте ли та. После положительного ответа женщина направилась в перевязочную. Она застала подругу за развешиванием воздушных шаров. Кабинет уже был украшен всевозможными лентами и даже флажками с буквами поздравляющей фразы.       Свон ужаснулась и прикрыла рот рукой, чтобы не закричать. Ему ведь исполнялось тридцать, а не пять! Отойдя от шока, Эмма попыталась мягко намекнуть Диане, что та перестаралась. Ведь уговор был только о морсе, который она принесет, потому что ее бабушка делает его самым вкусным в мире! Тинкербэл не обиделась, а только рассмеялась.       – Дело вкуса, подруга, – продолжила она, держась за живот от смеха.       Свон, глядя на часы, спровадила подругу и начала срывать всю «мишуру», что та успела навесить. Джонс застал ее за этим занятием.       – Все отменяется, да? – спросил Джонс, еле сдерживая смех, но, тем не менее, шутливо надув губы.       – Это не я! Точнее, я не хотела! А она… – Эмма прорычала от безысходности. Она обернулась на Джонса и увидела, что он не может прекратить смеяться. – Что? Мне тоже не нравится, – Свон с гирляндами в руках торопливо подошла к урне и заполнила ее, – так-то лучше.       – А мой праздник? – Джонс, кажется, вжился в роль обиженного ребенка, ему только праздничной шапочки на голове не хватало. Очевидно, Диана и ее прикупила, только не успела достать.       Свон, выдохнув, направилась к столу и взяла графин с морсом. Она залпом осушила стакан, который только что налила.       – Уже начался! – женщина оглянулась, осматривая стены на предмет еще какой-либо висящей мелочи, но она успела все снять, кроме воздушных шаров.       Подойдя к Джонсу, она протянула ему второй стакан, наполнив еще раз свой. Он наблюдал за ее действиями с улыбкой, но нервничали оба. Предваряя ее возможное поздравление, он поднял свой стакан.       – Тебе понравились цветы, – прервал тишину Джонс.       – Так они от тебя? – не подумав, спросила Свон.       – Ты говорила, что у тебя никого нет, поэтому я решил, что…, – он нахмурился. – Погоди, я что-то не так понял?       – Нет, что ты! – Свон нервно улыбнулась. – Розы прекрасны, мне они очень понравились, – она замолчала, не придумав, что сказать дальше.       К счастью, Джонс, предваряя ее возможное поздравление, поднял свой стакан.       – Я бы хотел поднять этот бокал за тебя, Эмма Свон, – она успела открыть рот, но он продолжил. – Ты спасла меня, ты спасла мою жизнь. Если бы не ты, черт знает, где бы я сейчас был и был ли вообще, – Эмма опустила взгляд в пол на его слова, качая головой, – так что, за тебя, Эмма, – с предыханием закончил он и, коснувшись ее стакана своим, стал пить, не отрывая от нее взгляда.       Дыхание Эммы участилось. Она могла утонуть в его голубых глазах, напоминающих два океана. Ее розовые щеки контрастировали с белым цветом ее одежды.       Джонс тоже был в светлой футболке. Когда гипс с руки сняли и оставили только повязку, он смог надевать футболку. Это играло не в пользу Эммы, так как его открытые мускулистые загорелые плечи весьма отвлекали во время процедур. Мысли эти сейчас не помогали Эмме отвлечься, а только наоборот заводили еще больше. Совладав с собой, она хотела озвучить ответный тост.       – А к черту все.       Выдохнув эти слова, Свон прильнула к приоткрытым губам Джонса, захватывая их в свой плен. Она нежно обнимала его за шею, а когда он с трепетом ответил на поцелуй, зарылась руками в его мягкие волосы. Джонс хотел поставить стакан на стол, но не дотянулся, и тот упал, а морс разлился, им это было не важно. Он провел кончиками пальцев по ее спине вверх и прижал ближе к себе, продолжая терзать любимые губы. Подавшись вперед, он вжал ее в стоящий рядом стол. Свон улыбнулась сквозь поцелуй и, не разрывая его, переместила руки сначала на его плечи, затем, почти невесомо, опустилась до локтей и двинулась обратно.       Мир за дверью словно перестал существовать для них. Ее губы так подходили к его губам. Ее тело так поддавалось его рукам. Кажется, они потратили весь воздух, полностью отдаваясь моменту.       – Это был…самый лучший… тост, что я… когда-либо слышал, – задыхаясь от наслаждения, проговорил Джонс ей в губы, почти не отрываясь от них.       – Хорошо, – не в силах сказать еще что-либо, произнесла Эмма, касаясь своим лбом его и нехотя возвращаясь в реальность, открывая глаза. Ее сердце все еще выбивало чечетку.       Они провели в перевязочной около часа, бросая долгие взгляды в сторону друг друга и рассказывая о самых счастливых моментах жизни. Напоследок Киллиан украл еще один поцелуй, и они вышли, нервно оглядываясь, словно были уединившимися подростками на школьной дискотеке.       – До завтра? – спросил Джонс, отпуская ее руку, поцеловав ладонь на прощанье.       – До завтра, Киллиан, – ответила Эмма чуть хриплым голосом, закрывая дверь его палаты, – я зайду вечером, днем здесь будет Ариэль, – Киллиан не успел ничего ответить.       Немного пройдя по коридору, она прислонилась спиной к холодной стене и прикрыла глаза.       «Завтра все изменится».