Второй

      – Киллиан, помоги мне, – кричала Эмма, стоя на самом краю обрыва.       – Помоги мне, прошу, – кричала… Эмма, стоя в нескольких метрах от той, другой Эммы.       Джонс в отчаянии глядел то на одну, то на вторую, но не мог помочь им. Его ноги вязли в сыром грунте, он не мог даже сдвинуться с места. Там, на краю, земля постепенно осыпалась и вот-вот должна была уйти из-под ног женщин. Собрав последние силы, он рванул вперед и успел поймать руку одной Эммы, когда край обрыва обвалился, и женщины начали падать.       Эмма повисла, держась за его руку, но, когда она посмотрела на него, мужчина увидел, как ее глаза загорелись огнем. В этот момент ее пшеничные волосы начали превращаться в огненно-рыжие. Это была уже не Эмма. Это была Ариэль. Слезы хлынули из глаз, когда он понял, что выбрал спасать не ту Эмму, и Джонс отпустил руку. Ариэль падала в пропасть вслед за его Эммой…       Киллиан проснулся в холодном поту, резко поднявшись в постели. Его не покидало ощущение реальности сна. Потерев переносицу двумя пальцами, он решил больше не ложиться. Часы показывали девять утра. Как он мог столько проспать? Ах, ну да, он до ночи изучал бумаги на Фиону Голд, которые принес Локсли.       Могла ли она быть причастна к исчезновению Свон? А к командировке Голда? На ком сейчас больница? У него не было ответов решительно ни на один вопрос.       Едва он успел спрятать бумаги под подушку, как в палату кто-то зашел. Повернувшись к посетителю, Джонс застыл. Перед ним стояла Эмма. Но совсем не больная Эмма, какую он представлял себе еще вчера, а очень хорошо выглядящая Эмма. Уложенные волосы с косым пробором на другой бок, чем был раньше, длинные накрашенные ресницы, пухлые алые губы, румяные острые скулы. Он прежде не видел на ней и такой одежды: обтягивающие джинсы, красный короткий топ и черная кожаная куртка дополняли образ роковой красотки. Джонс невольно сглотнул и улыбнулся.       – Привет, дорогой. Извини, что заставила волноваться, – проговорила Эмма и подсела к нему на край кровати.       – Как ты…       – Тшш… – она не дала ему договорить, приложив палец к его губам, а затем, переместив руки на его плечи, страстно впилась в его губы.       От неожиданности он ответил на поцелуй. Этот поцелуй не был похож на предыдущие. Он был жестче, требовательнее. Она просто разрывала его губы. В тот момент, когда поцелуй мог перерасти в нечто большее, Киллиан перехватил руку Эммы, оторвавшись от ее губ и прерывисто дыша.       – Постой, стой… – выдохнув, он отодвинул ее от себя, – что ты делаешь? – он все еще любовался ею, но не понимал действий.       – Я так давно тебя не видела, так соскучилась по тебе, – прижавшись к нему лбом, прошептала Эмма, – я люблю тебя, Киллиан, – она оторвалась от него и посмотрела прямо в глаза. Странно, но он не видел в ее глазах той нежности, с какой она смотрела на него раньше.       – Я тоже тебя люблю, Эмма, – он, наконец, сказал ей это. То, что должен был сказать намного раньше. – Но ты ведь расскажешь, где была все эти десять дней, так? – он погладил ее по щеке большим пальцем.       – Конечно, милый. А для начала, может, тебе пора уже выписаться отсюда? – улыбнувшись, сказала она.       – Мм, даже не знаю. Надо спросить у моего лечащего врача, – намекнул он и притянул к себе.       – Тогда я… схожу за ним, – произнесла она ему в губы.       – Шутишь? Ты мой лечащий врач, любимая, – сомкнув брови, ответил Джонс.       – Конечно, шучу. Так что, приказываю тебе поднять свою попку и идти за мной, – промурлыкала Эмма, вставая, чем вызвала ухмылку мужчины.       – А тебе разве не нужно остаться на работе? – засомневался он.       – Я взяла отпуск, чтобы… ухаживать за тобой дома, мой м… милый, – она провела языком по верхней губе и направилась к двери, – я за выпиской, жду тебя у регистратуры, – подмигнув ему, Эмма вышла.       Улыбка не исчезала с лица Джонса до тех пор, пока Эмма не скрылась за дверью. Ему очень хотелось верить в то, что это его Эмма. Но его Эмма никогда не вела себя так… вульгарно. Она не нарушала правила и оставила бы его в больнице до самого снятия гипса. Она не покинула бы пациентов ради него. Уголки его губ сползли вниз так же быстро, как ручка двери вернулась в исходное положение. Сомнений почти не осталось. Это была Ариэль.       Что же ему делать? Идти с ней? Где гарантия, что она не убьет его, как только они сядут в машину? Или ей что-то нужно от него? Он не переступит через себя, если она решит переспать с ним. Но это меньшее из двух зол.       Соображать нужно было быстрее, чем того требовала ситуация. Эмма где-то там. Она, должно быть, страдает. Мысли, что она мертва, он не мог допустить. Она в первой психиатрической. Первая психиатрическая. Что он о ней знает? Он где-то слышал о ней. Только бы вспомнить. Только бы… Генри! Он что-то рассказывал в потоке бесконечной болтовни. Что-то об этой клинике. К счастью, он не в небе, а на земле, где мобильный всегда берет.       Киллиан судорожно набрал номер коллеги. Задержав дыхание и закрыв глаза, он слушал гудки. Длинные гудки. Наконец, они прекратились.       – Джонс, дружище, как ты? Чем могу служить? – в привычной для него манере начал Миллс.       – Генри, привет! Слушай, помнишь, ты как-то говорил про… про свою подругу, которая, кажется, находится в первой психиатрической? – Джонс явно не знал, как подойти к теме издалека.       – Ого, и тебе привет. Вот так вопрос. Да, Айви там. Ты что-то хотел? – после некоторой паузы ответил Генри.       – Я… даже не знаю, как сказать. Мне нужно узнать, находится ли там моя… знакомая, а для этого мне надо…       – Попасть туда, иначе никак, – закончил за него Миллс, понимая, о чем пойдет речь. – Знаешь, я собирался к ней сегодня. Так что… – Джонс не дал ему договорить. Он услышал шум каблуков по коридору. Это возвращалась Ариэль.       – Я пришлю тебе фото. Ради Бога, посмотри, там ли она. Я знаю, этого не должно быть, но если она там, то я пропал, понимаешь? – уже умоляющим тоном говорил Джонс.       Он уже убирал телефон от уха, когда в трубке слышался утвердительный ответ Генри. Киллиан не учел одно: ни одного фото Эммы у него не было. Решение нашлось само собой.       – Родная? – на ее вопросительный взгляд, он продолжил. – Сделаем фото на память об этом замечательном месте, где я встретил тебя? – он прижал ее к себе и направил камеру телефона на них. Эмма улыбнулась, смотря в объектив.       – Ну что, идем, – она повернулась к нему, протягивая руку.       – Идем, – еще раз осмотрев палату и нажимая за спиной кнопку «Отправить», ответил Джонс.       Киллиан опирался одной рукой на костыль, а второй – на Эмму. В коридоре они встретили недоумевающую Диану, которой Эмма обещала позвонить вечером, и Локсли, который, кажется, забыл, что значит закрыть рот. Киллиан жестом руки, которую Эмму не видела, показал ему, что тоже позже свяжется.       – Интересно, что с той девушкой, которая стреляла в меня и застрелила полицейского? – рассуждала Эмма, пока они шли к дому Киллиана.       Она довезла его на своей машине. Джонс знал, что Эмма не водила сама очень давно. А еще он знал, что та впервые за очень долгое время взяла машину напрокат и села за руль.       – Надеюсь, у нее все хорошо, она не заслужила тюрьмы, – меньшее, что он мог, – это не расстраивать ее. На его слова она довольно улыбнулась, и он понял, что не промахнулся с ответом.       Осталось только пережить эту ночь, а завтра он все узнает. Пережить будет не сложно. Учитывая его профессию, он не боялся ничего. А вот то, что эта женщина, едва успев зайти в дом, скинула с себя куртку (надо сказать, она подготовилась – рука была перевязана) и соблазнительно двинулась к нему, оставалось большой проблемой…