Второй

      Киллиан вздрогнул от звукового оповещения о входящем сообщении на телефоне. Быстро взглянув на экран, он закатил глаза. Сообщение гласило: «Операция Кобра началась».       Вообще, Генри был довольно замкнутым парнем, даже при такой сестре, как Регина. Наверное, именно поэтому он встречался с девушкой, которая сейчас находилась в психиатрической больнице. Он рассказывал, что после автомобильной аварии она думает, что является дочерью Рапунцель из одноименной сказки. Все немного жалели Миллса, потому что двухгодовалое лечение не шло девушке на пользу. Наоборот, теперь она ощущала себя заточенной в башню, однако спасение от Генри так и не случилось. Бедный парень все свободное время бывал у нее.       Очевидно, настало время вечернего посещения. Джонс надеялся, что если Свон там, то ее хотя бы выпускают из палаты, а не держат в наручниках. Ведь они не могут думать, что ее будут искать там, а внимания к себе никто привлекать наверняка не хочет. Министерские проверки еженедельные, а репутация клиники прозрачная. Вот только, как она этого добилась? Как Фиона добилась такого признания, о котором указано в бумагах Локсли?       – Киллиан, ау! – блондинка помахала руками перед его лицом, застав его в полной прострации.       – А? Да, привет, – все, что он смог сказать, совсем забыв о ее присутствии, продолжая смотреть в экран телефона.       – Что-то не так? – она запустила руки на его плечи, поднимаясь к шее и подходя ближе.       – Нет, Эмс, – машинально ответил он, глядя на нее, и нервно улыбнулся, когда она приблизила свое лицо к его, – слушай, у меня в холодильнике мышь повесилась. Может, я схожу в магазин? – увернувшись от поцелуя, выдохнул Джонс.       – Ты? Сходишь? А как же гипс? – выгнув бровь, спросила женщина. – Хорошо, я не подумала об этом. Вернусь через полчаса, – она чмокнула его в щеку и нехотя направилась к двери, как от огня отпрянув от выбежавшей навстречу собаки.       – Мистер Сми, вот ты где, разбойник! – Джонс чуть наклонился к псу, насколько это позволял гипс, и потрепал его за уши. Гипс обещали снять через пару недель, а сейчас мужчина считал его своим спасительным кругом от навязчивой Ариэль.       Недолго постояв в прихожей, мужчина направился в кабинет. Он ждал звонка Генри. Ему нужно было знать, что Эмма там, чтобы спасти ее. Вероятно, сам он не сможет этого сделать, ибо в гипсе далеко не убежишь, но придумать что-то надо как можно скорее.       Прошло пять минут, как он услышал звонок. Джонс прикрыл глаза, ожидая ответа от парня. Он шумно выдохнул, услышав заветные слова «я ее видел». Генри сказал, что видел Эмму в общей комнате, когда играл в шахматы с Айви. Вот только… выглядела она не как на фото, а как напуганная отстраненная девчонка, кутающаяся в плед, сидя в кресле и озираясь по сторонам. Киллиан с горечью воспринял эти слова, но ничего другого от этих людей не ожидал. Он провел рукой по волосам, соображая, что же ему делать. Ответ пришел сам.       – Я знаю, что делать, Джонс. Я давно хочу забрать Айви. Завтра я заберу их обеих, – уверенно проговорил парень.       – Погоди, Генри, не делай глупостей. Как ты это сделаешь? – недоумевал Джонс.       – Мое актерское мастерство и немного атрибутики. Все получится, Джонс, вот увидишь! Ты можешь мне доверять, – заверил Генри.       – Только никому ни слова, хорошо? И будь постоянно на связи! – приглушенным голосом ответил Джонс, слыша, как хлопнула входная дверь.       – Чувак, я ведь не спрашивал, кто это и как туда загремела, так что я могила, – протараторил парень перед тем, как отключиться. Киллиан кивнул сам себе, и, нажав на «Отбой», направился вниз.       Ему предстоял ужин в компании ненормальной бывшей, которая выглядит и даже говорит теперь в точности как женщина, которую он любит. Ему было тошно от этого, но мертвый он настоящей Эмме не поможет. Поэтому, натянув улыбку, он взял пакеты с продуктами из рук Ариэль, и проследовал на кухню. Джонс не ожидал, что она купит готовую еду из ресторана, он вообще не представлял, как они будут ужинать. Ведь она и не собиралась стоять в переднике у плиты. Ей нужно совершенно другое. Клубника и шампанское доказывают это. Но у Джонса на нее другие планы.       Вечер опускался на Сан-Франциско. Время посещений в первой психиатрической давно прошло. Эмма лежала в своей койке, смотря в потолок. Как врач, она прекрасно знала, что за таблетки ей дают, и какое воздействие на мозг они оказывают. Уже через месяц она должна будет забыть всех и вся. Она все еще это знает, потому что не принимает никакие таблетки, размельчая их и пряча под матрас.       Вторую неделю Эмма засыпает с одним вопросом: «Зачем она им? И кому – им?» Она успела прикрыть глаза, когда в палату кто-то зашел.       – Как же мы давно не виделись, Эмма, – мужчина не церемонился, повысив голос, явно не заботясь о ее сне.       – Я рад снова видеть тебя, – продолжая монолог, он провел рукой по ее щеке, от чего у нее внутри все сжалось, но она не открыла глаз.       – Я знаю, что ты меня не слышишь, но очень скоро мы встретимся, дорогая. Ты поймешь, что совершила ошибку, уехав тогда, бросив меня, – он взял ее за руку и мягко поцеловал костяшки пальцев. Эмма молилась, чтобы клокочущее от страха сердце ее не выдало.       – Что ж, мне пора, Эми, но я еще зайду. Не скучай! – он аккуратно опустил ее руку обратно и, оглянувшись напоследок, вышел.       Эмма открыла глаза, из которых тотчас хлынули слезы. Она узнала его. По голосу, по прикосновению, по тому, как он называл ее всегда. Грэм. Но что он здесь делал? Зачем он хотел вернуть ее? Он всегда был собственником, но чтобы похищать людей? У женщины не укладывалось это в голове. Ей просто хотелось быть сейчас дома. Быть с Киллианом. Чувствовать его руки на своих. Его губы. Эмма не могла унять слезы. Кажется, она так и уснула, рыдая.       Киллиан проснулся с первыми лучами солнца, ощущая, как его облизывает пес. Он лег вчера с ним на диване в гостиной, сославшись на то, что Сми грустный и, верно, заболел. Блондинка хоть и обиделась, но противиться не стала, направившись в спальню одна.       – Привет, мой спаситель. Ты лучший актер в мире! Как и я, впрочем, – Джонс потрепал его за уши и погладил по спине, отчего пес словно засиял, переворачиваясь на бок.       Было похоже, что лжеЭмма еще спит, но Джонс написал сообщение Миллсу вместо того, чтобы позвонить. Генри ответ удостоверил его, что выдвигается через несколько часов и позвонит, как будет дома.       Отложив телефон, мужчина откинулся на спинку дивана, запустив руки в волосы и глубоко вздохнув. Немного так просидев, он решил убраться из дома как можно скорее, просто ответив потом на ее звонок и придумав, где он. Например, в больнице. Или в аэропорту. Соскучился, так сказать, по коллегам. Наскоро одевшись, Джонс вызвал такси.       – Ты Эмма? – темноволосый парень лет двадцати двух шепотом обратился к ней, когда усаживался рядом на диван, ожидая навещаемую. Эмма не ответила ему, лишь поежившись и оглянувшись вокруг. Она видела его не первый раз, он приходил и вчера. Но можно ли ему доверять? – Я Генри Миллс, Киллиан просил помочь, – продолжил он, не смотря на нее и почти не шевеля губами.       – Киллиан? Ты знаешь Киллиана? – она чуть двинулась к нему, но он остановил ее рукой, жестом показывая, чтобы она не подавала вида, что они разговаривают.       – Я пришел спасти тебя, пока он… ну, не может. Я сейчас встану и пойду, а ты возьмешь пакет, который я оставлю, и спрячешь себе, – он замолчал, пока мимо проходила медсестра, и продолжил, – затем ты пойдешь в туалет и переоденешься там. Постарайся выйти через десять минут, не раньше. Прочитай обязательно записку, Эмма. Все получится, до встречи! – он мельком посмотрел на нее и встал с дивана.       Эмма встала через минуту, сминая пакет под серой кофтой. В туалете она переоделась, забрала волосы и, надев темный парик, бегло прочитала записку. В ней говорилось о том, что Генри окликнет ее, как только она выйдет, называя Айви. Сейчас он оформляет бумаги на опекунство над ней. Вот только настоящая Айви останется здесь. Или Генри объяснит все позже? Деваться было некуда. Или сейчас, или никогда. Дожидаться Грэма она не намерена. Решительным шагом она двинулась к двери.       – Айви, а вот и ты, дорогая! Идем! – убрав бумаги в кейс, он приобнял женщину одной рукой, и они медленно пошли к выходу.       Генри облегченно выдохнул, когда его рука потянулась к дверной ручке, но зажмурил глаза, когда их окликнули.       – Мистер Миллс, стойте!