Миражный календарь

Второе лето подряд мы сходим с ума. Правда, теперь нам немного полегче, потому что мы хотя бы снова держимся вместе. Да, представь себе – иногда судьба играет в такие игры, что перестаёшь искать в них хоть какую-то логику и просто безмолвно удивляешься. Вот и с нами так произошло. Случай снова свёл нас вместе в одном институте. Мы всё так же юны, но уже самим себе кажемся потрёпанными жизнью, потому что за последний год слишком много всего произошло. Твой приказ об отчислении, двухмесячная «эмоциональная кома», как ты её называешь, и возвращение в родной НИИ меня до сих пор повергают в шок. Я же тебя предупреждала, учи органику, дурында ты стоеросовая, а не психуй и не задвигай учёбу в попытках сбежать куда угодно, лишь бы подальше от Наполеона и Достоевского. Хотя что уж теперь, я всё равно рада, что ты вернулась, тем более, мне ли говорить, когда… Когда сама я, в общем-то, натворила за этот год такого, что мама не горюй. Я тоже решила повернуть время вспять – поэтому теперь я снова здесь. Правда, меня никто ниоткуда не исключал, я вернулась сама. Как ты меня отговаривала – это надо было слышать! А ироничнее всего – слышать это именно от тебя, которая будет возвращаться в наш НИИ, как преступник на месте преступления, даже если британские учёные откроют новый календарь майя и пересмотрят дату конца света. Я сижу в стеклянном «аквариуме», который ещё осенью пристроили к нашему корпусу, и в кои-то веки жду тебя, а не наоборот. Впрочем, меня ожидание нисколько не тяготит – знаю, что тебе далековато ехать из дома, ты же не я и не живёшь в общежитии. Да и не приходится мне долго ждать – цокот твоих каблуков я слышу уже минут через двадцать после того, как ты отписалась мне сообщением, что едешь. Входишь в институт и чуть не проходишь мимо меня – ещё бы не путаться с ориентацией в пространстве в таких-то тёмных очках! В общем, как всегда приходится махать обеими руками, чтобы сеньорита-тридцать три несчастья обратила на меня своё рассеянное внимание. Увидев друг друга, мы по привычке еле сдерживаем истерический смех, ты присаживаешься рядом со мной и выжидающе смотришь, словно говоря «ну что там у тебя стряслось опять, ванильный Лирик?». Стрясся Гюго, как всегда. Ну в этом-то уж ты меня понимаешь лучше, чем кто-либо, и терпеливо выслушиваешь мой монолог на тему того, какой Энтузиаст алкоголик, бабник и в принципе нехороший человек. Привычно машешь рукой вместо вопроса, с кем я его в очередной раз видела. Да с целой стайкой лучших подруг с четвёртого курса, кому я рассказываю, Донна, ты что, с луны упала, что ли? Горько-иронично вздыхаешь, предлагая мне сойтись с твоим (вернее, наполеоновским, прости за бестактность) Достоевским. Я традиционно отмахиваюсь: мол, окстись, дурная ты Ламанчская, на твоё не посягаю. А у тебя самой-то что? Как я поняла, в новой группе тебе не нравится, хоть они и хорошие люди. Но я-то тебя знаю – за одно только то, что они не из прошлого, откуда тебя выдернули, ты навесила на них категоричный максималистский ярлык «суррогаты». Хотя, если послушать тебя, так этот ярлык сейчас на всех, кроме меня и Доста. Что значит «ни слова об инфантильных этиках»? Опять укатил на историческую родину к «троице дружков-женоненавистников-алкоголиков»? Ясно всё, то-то ты дёрганая такая и даже на мой звонок ответила нервно-неохотно. А узнала откуда? Ну понятно, глупый вопрос, что знает Наполеон – знает весь мир. Как она, кстати? Опять демонстративно страдает? Типичный Политик, что с неё взять… Мимо нас проходят толпы первокурсников, таких же наивных и растерянных, как мы пару лет назад. Экзамен, что ли, не сдали, бедолаги? Эх, нам бы тоже за ум взяться – у нас-то обеих опять по пересдаче, а ты теперь боишься провалов как огня… Да не бойся ты, если вдруг на тебя опять накатит приступ паники – я вправлю тебе мозги и хоть насильно засажу за твою химию, только и ты меня не бросай, ладно? Кажется, мне удалось тебя рассмешить – по крайней мере, ты уставилась на меня своими серо-голубыми распахнутыми глазищами и крутишь пальцем у виска, подразумевая «Есенина, у тебя точно не все дома, ну куда мы друг от друга денемся с подводной лодки»? Поговорив ещё обо всякой ерунде, мы идём в библиотеку, куда сдаём уже не нужные нам в этом году учебники. В очереди замечаем стайку наших бывших одногруппниц – теперь они на курс старше. Подойти и поздороваться? Ты пихаешь меня локтем в бок, отговаривая – бедняга, совсем суеверной стала. Ладно, всё, не буду тебя мучить, иди домой и учи ненавистную биохимию – если тебя второй раз попрут из института, твоя и без того покорёженная нервная система может не выдержать. Мы выходим из студгородка. Ты провожаешь меня до общежития, выдаёшь последние напутствия не ждать до часу ночи сообщений от Гюго и вообще не вести себя как Хатико, машешь на прощание рукой и идёшь на свою остановку – спешишь к своей химии и новостям от Достоевского. Ну вот и кто из нас ещё большая «Хатико в юбке», скажи мне пожалуйста?