Миражный календарь

Твой звонок застал меня врасплох, едва я успела перешагнуть порог съёмной квартиры. Что редкость в последнее время – ты часто шлёшь мне односложные, даже мне не с первого раза понятные сообщения, а потом обижаешься, что я не в состоянии разгадать их смысл, и по нескольку дней подряд меня бойкотируешь. Что там у тебя происходит, в конце-то концов? Твой голос в трубке, как всегда, тороплив и сбивается, но связь хорошая. Эй, Ламанчская, что за дурная попса на фоне, такое не слушаю даже я, а уж ты так и вовсе брезгливо морщишься от подобной музыки, отдавая предпочтение жутко орущим украинским рокерам… А, ну всё понятно – звонишь из буфета института и пьёшь свой вечный кофе в непомерных дозах, значит, дело точно швах. Господи, при чём тут Наполеон, она отчалила от твоего драгоценного Гуманиста аж с полгода тому назад! Ты можешь изъясняться нормально без этих твоих логических аллегорий? Минут через пять мне все становится ясно. Политик просто не умеет понимать с первого раза, что стала частью прошлого, вот и вмешивается беспардонно в дела Достоевского и его новой пассии, как её, Гамлет, кажется? Было бы из-за кого нервы себе трепать… Хотя чья бы корова мычала. Я сама не нахожу себе места из-за Гюго, который, кажется, впервые за последнее время серьёзно встречается с одной девушкой. А самое страшное, что это не просто девушка, а Гексли, которую мы неплохо знаем. Да-да, та самая, с твоего нового потока, о которых ты так нелестно отзывалась. Хотя с Гексли у тебя же всё нормально вроде… Вот почему у нас с тобой всё всегда не как у людей? Гюго снова пишет мне «как друг», а я не знаю, куда себя деть. Ты не знаешь, куда деваться от Доста и его бывших-настоящих, с которыми всё никак не развяжешься. Слушай, а что там насчёт того столичного конфликтёра, с которым ты познакомилась ещё в том году? Он же вроде приехать хотел к тебе? Так, Донна, только без мата! Ну прости, я же не знала, что он такой дубовый непрошибаемый тупица и не понимает простого «не лезь ко мне, не будучи Достоевским». Может, всё-таки смягчишься немного, а то с твоими приступами паники ты только и будешь, что устраивать истерики на кафедре и глотать горстями успокоительное. Я опять почти воочию представляю, как ты болезненно жмуришься и передёргиваешь плечами, говоря, что со своей психосоматикой разберёшься сама. Ага, знаю я твоё «сама», в последний раз тебя за такое отчислили. Что значит «бестактный неправильный этик»? Ладно, извини-извини, я знаю, что я ничуть не умнее тебя и, чем давать советы, лучше бы пыталась наладить что-то в своей жизни. Да только что тут можно уладить? Гюго к тебе и вашей Гексли ближе, чем ко мне… Ну вот, теперь уже ты успокаиваешь меня, а меня от твоих утешений ещё больше тянет разреветься, благо, я разлеглась на старом раскладном диване в полном одиночестве и могу себе это позволить. Но твоё «отставить валять Гамлета!» меня отрезвляет, минутный порыв слабости отступает, я вспоминаю, что у меня не дописана курсовая, а ведь уже март, до защиты две недели, а у меня куча ремарок от научницы, в которых ещё конь не валялся… Что? Я и тебе напомнила про ту же самую проблему? Нет, мы точно кармически связаны – хотя это я поняла ещё три года назад. Две дурные излишне эмоциональные неудачницы, то и дело умудряющиеся находить себе приключения на пятые точки только лишь потому, что вляпались в неудачную ревизию. Хотя у тебя-то есть возможность построить счастливый конфликт. Что? Чем ты в меня запустишь? Нееет, Ламанчская, я тебя умоляю, биография этой твоей княгини весит как половина тебя, хорошо, я обещаю больше не сватать тебя «неуёмному Драйзеру с кучей фанатических идей в башке». Успокоив тебя и с сожалением положив трубку, я не слишком сосредоточенно переключаюсь на курсовую. В медицинском колледже, куда я снова вернулась (и да, опять получила втык от тебя за «хаотичные прыжки по местам учёбы»), мне приходится едва ли проще, чем в вашем НИИ – но я пока справляюсь и даже вытягиваю на стипендию. Хотя сейчас мне, откровенно говоря, не до курсовика от слова совсем. Почему беды сваливаются на нас с тобой в одно и то же время? Что ты оказалась вмешана в тотальный этический скандал и не можешь разобраться со всеми этими Драйзерами, Гамлетами, Наполеонами и Достоевскими, что я не могу прекратить общаться с Гюго «по-дружески», при этом страдая из-за его романа с Гексли… Может быть, у нас просто весеннее обострение? Если так, то пусть психологи, которые его придумали, забирают его себе – у меня уже нет сил выносить это безобразие, а тебе с твоей паникой вообще лечиться надо.