Черное Сердце

«Жизнь, по сути, это чертово дерьмо. Лучше не поднимать свои ожидания. Может быть, вы будете приятно удивлены».

Джо Аберкромби — «Герои».

Побег

      Тера не хотела открывать глаза. Этому сопротивлялся организм, мозг, тело, вся она, четко повторяя про себя последнюю мысль, застывшую в ее голове перед смертью. Смертью, оборвавшей нить реальности, суть понимания происходящего, сбросившей ее до состояния небытия. Она помнила лишь одно, прежде чем погрузиться в темноту.       Она хотела крикнуть «нет». Голос оборвался, когда сталь рассекла шею, обрезала сосуды и артерии, добралась до трахеи. Ее голова была отрезана наполовину. Слишком мало, чтобы обезглавить монстра, слишком много, чтобы оставить того в живых. Золотая середина, с которой Тера могла как рухнуть в пропасть, так и ухватиться за последний шанс.       Тера ничего не помнила, но вот ее тело, каждая клеточка ее бессмертного организма, невообразимо ярко запомнило абсолютно все.       Ее не хотели отпускать, ведь роль ее все еще не сыграна. Пять раз смерть настигала ее, пожирала, алчно заглатывая с головы до пят, пять раз с отвращением выплевывала, оставив догнивать в свете бренного мира. Еще два раза, чтобы переродиться, чтобы вновь встать у ног Царя, даровавшего Искру…       Или чтобы вновь пойти против него.       Тело помнило, как ее тянули вверх, следом вниз, разворачивали, трясли. Многие пытались заполучить столь ценный объект, но лишь один смог, тот, что всегда был на шаг впереди прочих смертных. Бледная кожа, светлые глаза и такие же светлые волосы. Имя… Тера помнила его, но не тело, поэтому все смешалось в кляксу.       Быть одновременно живой и мертвой… Это было отвратительнее боли и всех страданий мира.       Глаза открыты, но они не шевелятся, тело чувствует все, но никак не реагирует. Холодные пальцы в перчатках прикасаются к ее шее, сшивают медленно рассеченную плоть, соединяют все вместе, позволяя телу вновь срастись, позволяя вернуться в мир, который Тера ненавидела.       Ненавидеть мир, но так хотеть быть живой… У мироздания воистину отвратительное чувство юмора.       Полноценное осознание происходящего произошло не сразу, как и понимание того, что Тера очень давно держит глаза открытыми. Сначала Хоккайдо осознает, что слышит писк — настойчивый и противный, похожий на стук ее сердца — еще одно напоминание, что она все-таки живет. Грудь ее медленно поднимается без помощи постороннего оборудования, а глаза двигаются, изучая пространство вокруг.       Серые каменные стены, многочисленные шкафы с книгами, свет, еле проникающий через тяжелые красные шторы, длинные столы со склянками. В комнате находился еще кто-то, тот, кого видел организм… но не смогла запомнить Тера. Она слышала его сейчас, вдалеке, он перебирал пробирки с анализами и тихо бубнил нечто на латыни.              Возможно, Тера должна была подать некий сигнал и привлечь к себе внимание. Показать, что она жива и над ней категорически запрещены всякие опыты, ведь она их свято ненавидит. Только вот незадача, она не может ни пошевелить пальцем, ни повернуть голову. Губы ее сомкнуты, а голосовые связки…       Тера пытается замычать, но тщетно. Не выходит и хрипа, лишь ледяное молчание, от которого ей становится тошно.       В какой-то момент ее попытки закончились. Хоккайдо обреченно смотрела перед собой и пыталась собрать обломки воспоминаний воедино. Она помнила… немногое. Совет Портовой Мафии отправил ее в Лондон, чтобы она не мусолила глаза рассерженному правительству. По крайней мере так пояснил ей Чуя. Она должна была встретиться с доверенным лицом мафии, выполняя через него все поручения босса, но…       Белый мечник, ужасной похожий на ее брата, пробрался на корабль. Вырезал всех, добрался до нее и постарался прикончить. Что же, частичный успех, он ее покалечил, но не уничтожил, что не могло не радовать. Единственное, что про него известно, так сила, идентичная с силой Велта и то, что его послал некий Инквизитор. Как удачно сложилось то, что корабль с Хоккайдо уплыл достаточно, чтобы к конфликту нельзя было подвязать Портовую Мафию. Как удачно Огай Мори «выбросил» Теру, отведя все подозрения. Как удобно она вновь умерла.       Тере в пору истерично посмеяться от того, что ее персона привлекает столько внимания, но она не могла даже этого. Все происходящее вокруг нее, как объекта чьего-то идиотского замысла, начинало порядком раздражать. На место страха и непонимания происходящего, охвативших ее в момент пробуждения, стала приходить злость. Она не нахлынула на нее волной, не обдала жаром пламени. Тера даже не ощутила того, что внутри ее естества, в самом центре ее сердца, стало прорастать нечто новое, ядовитое и опасное. Злость. Ярость. Гнев. Искреннее и чистое желание убивать.       В той комнате, очнувшись от долгого мертвого сна, смотря в потолок, Тера осознала одну вещь. Совершенно простую, о которой она ранее не задумывалась. Все это время, все эти дни она плыла по течению, подчиняясь всем, кто возвышался над ней. Она подчинялась Профессору, Достоевскому, Дазаю, семье Сальери, Сэму и Моргане, Огаю и даже Чуе. Вместо того, чтобы самой распоряжаться своей судьбой и вести себя дальше, она всегда позволяла выбирать за себя. И к чему это привело?       Раз за разом она умирала. Снова, и снова, и снова. Выполняя приказы, чужие желания, плясала под дудку иных людей, ибо иначе она не умела. Ранее это казалось для нее нормой.       Но теперь… теперь она желала отомстить. Месть — такое непривычное для нее слово. Но да, она хотела ее распробовать, почувствовать удовлетворение от того, как она отдает всем уродам, посмевшим на нее поднять руку, всю боль. Боль, которой она насытилась за все время жизни.       Тера хотела, чтобы они заплатили. Хотела, чтобы они страдали. Она доберется до каждого, но для этого ей надо сначала пошевелиться.       В тот момент, когда Хоккайдо нервно моргнула, неподалеку от нее послышались шаги. На нее упала тень незнакомца, что все это время находился с ней в одной комнате. Теперь, имея возможность изучать мир глазами и обрабатывать информацию, она осмотрела мужчину и удивилась.       — А, так вы очнулись? — Приглушенный голос мужчины донесся из кривого клюва маски, надетой на его голову. Тера попыталась поморщиться, с шоком изучая его и не понимая того, что она видит. — Пусть вас не смутит мой вид… Костюм чумного доктора до времен Лондонского пожара прекрасно сохранился. Да, нынче мои современные коллеги предпочитают использовать иную одежду, но, увы, такова моя эсперская природа. Не пугайтесь, хорошо?       Тера сглотнула. Не пугаться в данной ситуации оказалось достаточно тяжко, так как она не могла видеть глаза человека, с которым говорит. Темные стекляшки, смотрящие на нее ужасно пристально, да шипение фильтров по бокам маски придавали незнакомцу и без того устрашающий вид.       И что за способность, из-за которой он не может снять костюм? До времен Лондонского пожара? Тера пыталась вспомнить точную дату, но не могла — все перемешалось. Единственное, что она осознавала, так явное бессмертие существа перед ней.       — Можете называть меня доктором Мерфи, госпожа. — Мужчина сдержанно поклонился, сложив руки в перчатках перед собой. Тера беглым взглядом осмотрела его, понимая, что не видит ни одного сантиметра открытой кожи. Он весь был запечатан в этот ужасный костюм. — После ужасающего события, произошедшей с вашей персоной неподалеку от не самой приятной Европы, мой наниматель перехватил и доставил вас сюда, в Лондон. Он дал мне задание: привести вас в надлежащий вид и подготовить к встрече с уважаемой дамой, имя которой названо не было, за три недели. Прошу учесть, что на восстановление вашего необыкновенного организма и возвращения всех органов в надлежащее функционирующее состояние, — он перевел дыхание и учтиво склонил голову, — ушла неделя. Еще одна неделя уйдет на то, чтобы вернуть вам способность двигаться и говорить, и еще — на полное возвращение контроля ваших способностей. Рад видеть, что мы с вами не отклоняемся от графика.       Тера тупо смотрела на него, не до конца понимая смысл сказанного. Поняла она то, что находилась в Лондоне — уже успех. Ее восстановили по кусочкам — тоже приятное событие, но вот понимание того, что некий наниматель ее «перехватил» заставляло нервничать. Кто наниматель? У кого он ее перехватил? Где она находится?       Судя по тому, как Мерфи начал качать головой, все эти вопросы отпечатались у нее в глазах.       — О, я понимаю ваше непонимание… Как красиво звучит, согласны? — Он усмехнулся. — Но вам сейчас не стоит захламлять вашу голову ненужными вопросами. Сейчас, госпожа, наша с вами цель — поставить вас на ноги. Организм принимает все необходимые элементы и витамины, продукты обмена выходят в своем природном виде. Ваш женский цикл, как понимаю, тоже вскоре вновь придет в норму. Единственное, что осталось за нами — активизировать мышцы, ввести в наши часы физическую активность и вновь научиться элементарным вещам. Ходить, двигаться, говорить и, какая малость, улыбаться! Мимические мышцы тоже нам нужны, правда?       Тера на него продолжала тупо смотреть.       — Хм, хотя отсутствие эмоций может и пойти вам на пользу… Никто не сможет прочитать вас. Ваши враги и… к сожалению, ваши друзья. Стоит ли оно того?       На провокационный вопрос Тера отреагировала никак. Просто продолжала смотреть на загадочного врача. Тот вздохнул и покачал головой.       — Ладно, начнем с базовых вещей. Я извиняюсь, ежели мои прикосновения принесут вам дискомфорт, но без этого никак нельзя.       Хоккайдо сдавленно сглотнула, когда Мерфи наклонился к ней и протянул руки. От него настолько сильно пахло травами, что нос закололо, а к глазам подкатили слезы. Она рвано выдохнула и постаралось отстраниться от него, но не смогла. Лишь легкая дрожь пронеслась по ее телу, исчезая при первом прикосновении врача. Осторожное, ужасающе заботливое прикосновение, от которого Тере стало… комфортно.       И это испугало ее. Она не доверяла Мерфи, но тело имело иную реакцию. И это бесило.       — Вот так, госпожа. Медленно, но верно, — ласково произнес он, осторожно поднимая ее руку и массируя мышцы. — Медленно, но верно.

✵❖✵

      Мерфи оказался удивительно разговорчивым врачом. Причина ли в том, что он уже с десяток лет не имел возможности с кем-то переговорить, или он просто любил слушать свой голос? Тера не знала, да и не хотела этого знать. Она слушала, слушала его монологи часами и днями напролет, принимая его лечение и помощь.       Как бы она ни настороженно к нему относилась, Мерфи действительно помогал. По крайней мере за это она была ему благодарна.       Вскоре после пробуждения к ней вернулся голос, более похожий на хрип и мычание, от которого драло шею. Доктор снял ее с капельницы и начал ее постепенно кормить. Он помогал ей и вставать, провожал до ближайшего туалета и водил обратно, медленно помогая перебирать ногами. Тера спотыкалась, падала, подворачивала ступни и испуганно мычала, но он терпел, поддерживал и успокаивал.       Мерфи постоянно пытался вывести ее на диалог, но Хоккайдо молчала. Она смотрела на него безэмоционально, не принимая никаких попыток выразить хоть какие-то чувства. Даже глаза ее оставались бесчувственными и холодными, будто мир девушку и вовсе не интересовал.       Так думал Мерфи, занося в какую-то бумажную папку свои заметки. Но Тера думала иначе.       Когда она оставалась одна, а Мерфи достаточно удалялся от комнаты, она вновь поднималась. Осторожно, чтобы ее никто не услышал, Тера цеплялась дрожащими руками за кровать и ходила. Сначала вокруг мебели, за которую можно зацепиться, а потом отдаляясь все дальше и дальше. Адская боль раздирала ее суставы, кости, казалось, ломались заново и снова срастались. Но она ходила, двигалась, терпеливо заставляя себя забывать о боли и думать о том, то ее ждет потом.       Через несколько дней она могла с хрипом приседать, с воем совершать более сложные движения, быстрые и ловкие движения оказались ей недоступны. Полностью свои возможности она проверить не могла, из-за шанса быть услышанной, поэтому терпела. Голосовые связки Тера тоже тренировала. Выходил у нее лишь шепот, потому что при напряжении горло начинало нещадно болеть.              В одну из таких тренировок ей удалось целиком изучить комнату. Лишних вещей она не трогала и не передвигала, дабы Мерфи ничего не заподозрил. Тера каждый раз заглядывала за шторы, изучая окна у самого потолка — сразу стало ясно, что находится она в подвале. Сбежать из помещения можно через небольшое окошко, если надпилить нужными инструментами решетку, перекрывающую проход.       На следующий день Тера нашла подходящий инструмент. Сразу спилить окно не получится, поэтому она работала с решеткой каждый вечер, после того, как док оставлял ее одну. Ей удалось подпилить прутья так, чтобы от небольшого удара решетка могла бы слететь — оставалось дождаться только нужного момента для побега.       Так прошла неделя. В присутствии Мерфи Тера делала вид апатичности и немощности, а без него двигалась, стараясь вернуть себе энергию и силу. Под конец заветной недели, когда Хоккайдо должна была стоять уже на ногах, Мерфи принес ее вещи — удивительно, но нож и пистолет были найдены, несмотря на то, что ей буквально пришлось поплавать в морской воде. Старая одежда была уничтожена, поэтому ей принесли на замену шелковую рубашку, брюки, кожаный плащ и удобные ботинки — практически все то же, что у нее имелось раньше.       — Наш недельный итог меня удручает, мисс, — блеклым тоном заговорил Мерфи. — Я надеялся на иной результат. С одной стороны, показатели вашего организма и всевозможные анализы говорят о нормализации работы, но с другой… Вы абсолютно не приблизились к нашей заветной цели. Мандраж, спазмы, постоянные падения и невозможность совершения мелкой моторики. Ужасно, поистине ужасно!       Мерфи вновь взглянул на девушку, ожидая хоть какого-то ответа, но получил лишь пустой взгляд и молчание.       — Что же, сегодня вечером вместе со мной к вам придет мой наниматель. Он… поговорит с вами. Оценит ваше состояние и решит, что делать дальше. Никаких предположений я вынести не могу, но надеюсь на лучшее. Возможно, он позволит продлить срок еще на неделю. В ином случае…       Мерфи отвел взгляд. Лишь на мгновение, но это дало огромное количество информации Теры. Его заказчик, кто бы он ни был, не потерпит отлагательств и переносов, он захочет получить силы и навыки Теры прямо сейчас. Если результата не будет, то он получит этот самый результат иным путем.       Возможно, болезненным.       — Отдыхайте, госпожа. Набирайтесь сил. Надеюсь, все сегодняшним вечером пройдет гладко.       Коротко поклонившись, Мерфи окинул девушку внимательным взглядом, усмехнулся и двинулся к выходу из комнаты. Как только дверь захлопнулась, а звук шагов прекратился, Тера тут же откинула одеяло. Возможно, врач и догадывался об ее игре — слишком подозрительно он вел себя, легкомысленно и доверчиво, оставляя цель, заинтересовавшего нанимателя, без должного присмотра. Но Хоккайдо было плевать. Даже если он просто так давал ей возможность для побега, она ею воспользовалась.       Первая сложность возникла тогда, когда она решила одеться. Руки ее тряслись, голова кружилась, когда она долго держала голову под наклоном, а в глазах темнело. Ушло на все это достаточно времени, так что она заметно нервничала. Прислушавшись к тишине и отсчитав несколько секунд, Тера двинулась к окну. С первого удара у нее не получилось оторвать решетку, как и со второго. Но вот третий, как водится, удачно позволил сместить прутья. Она тихо отложила их на пол, поддела раму окна трясущимися руками и попыталась пролезть.       Благо Тера имела малый вес и рост — она смогла протиснуться. Хватаясь ладонями за влажную брусчатку, фыркая от новых запахов, ударивших в нос, хватая ртом прохладный воздух. Она выбралась, более того, она смогла сделать это относительно тихо.       Поднявшись на слегка согнутых ногах, она осмотрелась вокруг. Неприметный темный переулок, ранее утро, идет дождь. Ей лучше держаться подальше от окон, прятаться в тени, если она не хочет, чтобы кто-либо заметил ее и счел подозрительной. Но и медлить нельзя. Кто знает, когда Мерфи зайдет в комнату и обнаружит ее пропажу?       Мысли роились в голове, пока она шла вперед, рукой касаясь влажной стены ближайшего дома. Что ей делать? Куда идти? Как отомстить? Связаться с кем-то? У нее не было ни телефона, ни желания — никто из мафии не должен знать о том, что она жива. Сэм? Нет, опасно, он может совершить глупость. Нужен нейтральный человек, способный снабдить ее информацией.       И ей нужен чертов мобильник, чтобы с ним связаться.       Ковыляя по проулку, она смотрела точно перед собой, высматривая людей. К центральным улицам ей нельзя выходить, поэтому она держалась неприметных улочек, коих здесь имелось в достатке.       Тера зашипела, когда вышла к переулку, хотела было развернуться и выйти на прежнюю развилку. Но вот взгляд ее цепляется за небольшое скопление старья — мебели, нагруженной у чьей-то двери. Там стояло несколько тумб, стульев и имелся маленький, судя по всему детский, столик с небольшим зеркалом. Хоккайдо осознала, что давно не видела своего отражения.       — Прежде чем выйти в люди, — просипела она себе под нос, — необходимо увидеть… себя.       Тера незамедлительно двинулась к столику. Руки затряслись, когда она схватилась за деревянную столешницу, ноги вновь подогнулись — на этот раз достаточно сильно, чтобы она грохнулась на коленки и взвыла от острой боли.       Или же Тера взвыла от того, что она увидела?       На зеркале имелось несколько трещин, черные подтеки, но Хоккайдо четко видела себя. Точнее то, что от нее осталось.       Моргана говорила, что у нее прекрасные мягкие волосы. Красивые, что напоминали шелк при правильном уходе. Но сейчас Тера видела лишь огрызки, спутанные и грязные клочья, свисающие с нее гнилыми водорослями. Точно такие же водоросли, которые она успела попробовать, когда тот ублюдок перерезал ей глотку одним точным ударом и скинул в море.       Гаррет всегда говорил, что ему нравилась ее улыбка, ее губы. Но сейчас Тера видела их пересохшими, потрескавшимися, покрытыми желто-серой коркой. Улыбнуться она не могла, ведь больше не помнила, что такое улыбаться.       Сэм говорил, что глаза ее всегда напоминали драгоценные камни, настолько они были прекрасны. Но сейчас Тера видела лишь блекло-желтые белки, воспаленные веки в черно-синих глазницах.       Ей говорили, что она прекрасна. Ее тело и кожа — нечто удивительное. Ни одного шрама, ни одного признака уродства. Но теперь…       Рука Теры потянулась к шее, пронизанной пучком иссохших жил. Пальцы ощупали отвратительный шрам, пересекающий шею от уха до уха. Черная корка издевательски пульсировала фиолетовым блеском, напоминая о том, что случилось.       Тера смотрела на себя, не узнавая. Она видела лицо, бледное и исхудавшее, напоминавшую посмертную маску. Она попыталась оскалиться, но лицо лишь издевательски дрогнуло, попыталась улыбнуться, но ощутила лишь боль — губы треснули и из них потекла темная кровь.       Смотря на свой мертвый лик, Тера ощутила, как внутри нее что-то шевельнулось. Странное дуновение, некий инстинкт подтолкнул ее, заставляя сжать руки в кулаки. Она пристально следила за собой, внимательно наблюдала за лицом. Ни одной эмоции не проскользнуло, только лишь глаза отражали желчь, что текла по ее венам, боль, что пульсировала в висках, ярость, что наполняла ее сердце.       Тера начала смеяться. Тихий свистящий звук вышел из ее рта, неспособного вытянуться в улыбку. Хриплый квохчущий смех, за которым пошел удар. Кулак со всей силы влетел в зеркало, разбивая то в дребезги. Потом еще раз, еще, еще разок, пока не остались мелкие осколки.       Рука болела, темная кровь текла, но боли Тера не чувствовала.

✵❖✵

      Кутаясь в плащ, прикрывая шею и лицо за колтунами спутанных волос, Тера ввалилась в ночлежку, где жили бродяги и бездомные — иного подходящего места для себя она не нашла. Взглядом изучив очередь, тянущуюся к столу, уставленному кастрюлями и тарелками, она окликнула ближайшего мужика, у которого тряслись руки и слезились глаза.       — Здесь можно позвонить? — спросила Тера у него, смотря себе под ноги.       — А? — Мужик окинул ее беглым взглядом и поморщился. — Ну и видок у тебя…       Тера зашипела и подняла на него взгляд.       — Где? Телефон?       Бездомный дернулся, заметив ее глаза и торопливо махнул рукой в сторону комнаты, что находилась слева от них. Кивнув, Тера двинулась туда, пытаясь не привлекать к себе лишнего внимания и не попадаться на глаза работникам. Ей пришлось выстоять очередь и дождаться, пока телефонный аппарат освободиться. Пальцы ее подрагивали, когда она набирала номер, выжженный у нее в памяти, как и слова, которые она отчаянно повторяла из часа в час, пока брела к ночлежке.       Хоккайдо выдохнула, когда услышала долгие гудки, вздохнула, когда на том конце провода послышалась выжидающая тишина.       — «В закрытый рот не залетают мухи», — тихо произнесла она, прижимая трубку к щеке. — Джокер, мне срочно нужна твоя помощь. Это я… Тера.       Три щелчка, после которых она услышала его веселый и жизнерадостный голос:       — Обещала отзваниваться чаще! Сэм уже готов был на стенку лезть — нехорошо так со своим братом и друзьями поступать, знаешь? И, — Джокер запнулся, — что у тебя с голосом? Простыла?       Тера засопела, сдерживая ругательства и проклятья. Если не знает Джокер, то мафия не сообщила им про случившееся с ней. Держали в неведении специально, или же не хотели печалить скорбным известием без получения доказательств ее действительной смерти?       Она не хотела разбираться. В общем-то, ей было просто плевать.       — Для человека, который несколько недель был мертв я еще достаточно бодро говорю, не находишь? — прошептала она в трубку. — Сейчас, Джокер, мне нужно, чтобы ты заткнулся и очень внимательно меня слушал. Никаких вопросов, никаких восклицаний, даже на испанском. Если ты меня понял, то просто молчи.       Тера услышала его взволнованный вздох, за котором последовало молчание. Она кивнула и медленно продолжила.       — Мне нужно, чтобы ты нашел лицо в Лондоне, которому всецело доверяешь, так же сильно, как мне. Дай его адрес, имя, предупреди его о встрече. Мне нужно место, где я могу окончательно восстановиться и понять, что делать дальше. Никому не сообщай о том, что говорил со мной. Ни членам Портовой Мафии, ни Сэму. Никому. Мне нужно, чтобы ты держал рот на замке настолько долго, чтобы я успела встать на ноги и начать действовать. Коротко скажи да, если ты сможешь все выполнить в лучшем виде, Джо.       Хоккайдо чувствовала, что его так и распирало от вопросов, непонимания и волнений, понимала, что поступает с ним отвратительно подло, но ничего иного сделать не могла. Чем меньше людей знало о ее возвращении в мир живых, тем лучше для нее и ее друзей. «Лучше иметь в рукаве козырь неожиданности, чем выложить все карты сразу на стол» — так ей когда-то говорил Федор, выражая тем самым своеобразную заботу.       — Да. Все сделаю, — коротко ответил Джокер. — Мой… коллега находится сейчас в Лондоне по заданию… Скажи свое местоположение и…       — Нет, — грубо оборвала его Тера. — Ты скажешь мне его адрес, предупредишь, что я приду, а потом… Потом мы все обсудим с ним сами. Выполняй.       — Слушай, если…       — Не спорь со мной. Только не сейчас, если не хочешь, чтобы я откинулась прямо рядом с этим чертовым телефоном!       Кто-то закашлял за ее спиной, на что Тера обернулась и одарила пустым взглядом нескольких бродяг, ожидающих очереди. Самый крупный из них хотел что-то сказать, но, увидев лицо и глаза женщины, резко передумал.       — И-извините, — тихо буркнул он, поднимая руки в примирительном жесте. — Не отвлекаем.       Тера отвернулась и вслушалась в адрес, который ей продиктовал Джокер. Для надежности записала на газетном обрывке карандашом, повторяя в голове по несколько раз.       — Я свяжусь с тобой через него, когда найду. Будь готов снабдить меня информацией, — прошептала Тера в трубку. — За нее я тебе объясню все, что произошло. Договорились?       — Уж очень на это надеюсь… — неуверенно произнес Джокер. — Он будет у себя поздно вечером, но ты можешь его переждать в квартире. Запасной ключ от входной двери находится под деревянной доской в полу — пятая слева от двери, подденешь рукой и достанешь. Помни, номер…       — Я помню. Все записала. Мне надо идти, — она перевела дыхание и, сдерживая желание взвыть, зашипела, — до связи, Джокер.       — До свя…       Тера положила трубку сразу, не дожидаясь гудков. Цепляясь перебинтованной рукой за столешницу, она отошла в сторону и двинулась к выходу, смотря тупо перед собой. Мир шатался, скручивался, становился то ярче, то темнее. На нее оборачивались люди, кто-то из работников ночлежки пытался заговорить, но она не обращала внимания, лишь шла, стискивая в относительно целой руке клочок газеты.

✵❖✵

      На поиски нужного адреса ушло больше времени, чем Тера рассчитывала. Несколько раз она чуть не рухнула в обморок от истощения, но это не столь было ужасным, как внимание со стороны полиции. Некто, приметивший ее в ночлежке, решил, что она опасна для общества и вызвал блюстителей порядка. Пришлось повозиться, но Хоккайдо смогла скрыться от преследователей, наличие коих уже являлось проблемой.       Потому что лишние свидетели — это зацепки, по которой ее можно найти. Добавить ко всему прочему камеры, размещенные на каждом углу города, так получим отсутствие возможности передвигаться скрытно.       Пройдя в темный переулок, Тера поморщилась, осматриваясь вокруг. Тот гадюшник, из которого она выползла сегодня утром казался райским садом, в сравнении с местом, куда ей пришлось прийти. Обшарпанные кирпичные стены, слои грязи и мусора, аромат кала и мочи и, как вишенка на торте совершенного уродства, группа не самых приятных личностей, ошивающаяся в укромном уголке. Эти самые личности окинули заинтересованным взглядом Теру, но, приметив ее потрепанный вид и озлобленный взгляд, тут же вернулись к продолжению беседы.       Хоккайдо сделала несколько шагов вперед, опасно пошатнулась и ухватилась за ближайшую стену. Хмурым взглядом осмотрев возвышающийся над ней жилой комплекс, она изучила три кривых лестницы, ведущих в разные корпуса. Джокер говорил выбирать самый правый, корпус под номером «три».       Тера двинулась к заветной лестнице, еле перебирая ногами. Толкнув незакрытую дверь, она прошла внутрь здания и двинулась к следующей лестнице. Ей нужно добраться до последнего этажа, квартира, что находится в правом крыле. Номер квартиры сто двенадцать, но двойки нет, так как цифра отвалилась. Повторяя данную информацию в голове снова и снова, Тера поднималась все выше и выше, начиная проклинать лестницы.              Всего месяц назад она не замечала трудности в них, взмывала вверх за считанные секунды, но теперь… Теперь ей приходится тратить по минуту на каждый пролет, в голове считая то количество ступенек, что она преодолела. С каждым поднятием ноги, щиколотку сводит судорогой, колени подгибаются, а мышцы изнывают от тупой боли. Но она идет, проглатывая шипение и боль.              Преодолев последнюю ступень, Тера прошла несколько шагов вперед и, не удержавшись, врезалась плечом в стену, зашипев от бессилия. Голова закружилась, а на языке возник отвратный вкус желчи, от которого так и тянуло опустошить желудок. Тера постаралась вспомнить, когда последний раз ела и поняла, что только утром. День уже клонился к вечеру, а она даже не позаботилась о такой банальной вещи… Могла же воспользоваться возможностью в ночлежке, но нет, решила, что справится и так.              Тера зажмурилась, силясь сосредоточиться на реальности. Покалеченные руки сжались в кулаки, но ощутить нечто новое она не смогла — Хоккайдо и так каждую секунду чувствовала боль, пронизывающую кости и мышцы. Можно сказать, она начинала к ней привыкать.              Или же это был самообман, которым она пыталась себя успокоить?       — Иди, черт тебя дери, прямо, — прорычала Тера сама себе под нос. — Иди!       Взгляд ее сфокусировался на двери, видневшейся в конце коридора. Тера сощурилась и довольно усмехнулась, увидев две единицы. Двойка отсутствовала — ее клиент.       Потребовалось огромное количество усилий, чтобы отлипнуть от стены — и этого Тера не смогла сделать до конца. Она мелкими шажками шла вперед, рукой цепляясь за проклятую стену, сменявшуюся табличками с объявлениями и дверьми. На заднем плане слышались чьи-то споры, чужие разговоры, визг машин на улице и крики птиц, но все это для нее являлось шумом, фоном, до которого ей не было никакого дела.       Дыхание из рта выходило свистом; картина перед глазами шаталась, а самым громким звуком в ушах стал скрип половиц под ее дрожащими ногами. Скрип-скрип, ее нервный вздох, скрип-скрип, Тера чувствует, как внутренности горят огнем.       Интересно, таинственный друг Джокера сильно расстроится, если ее стошнит прямо перед входом в его временное жилище?       Тера решила не играть с судьбой и не проверять свои догадки. Прикусила язык и вымученно зашипела. Скрип-скрип, скрип-скрип.       Двадцать долгих вымученных шажков — именно столько Хоккайдо потребовалось, чтобы добраться до заветной двери. Она подавила рвотный позыв, привалилась к деревянной поверхности и стала взглядом искать половицу, о которой говорил Джокер. Пятая слева от двери. Тере потребовалось некоторое время, чтобы правильно посчитать половицы. Найдя заветную, она страдальчески просипела:       — Сесть. Тебе надо всего-то сесть.       Оказывается, даже с этим действием могут возникнуть проблемы. Придерживаясь за дверь, Тера стала медленно садиться за корточки. Мир качнулся, и она вместе с ним рухнула лицом на пыльный пол. Из груди вырвался полувздох-полустон, из носа потекла кровь. Тера зарычала и, упираясь ладонями в пол, постаралась сконцентрироваться на одной точке.       — Блять.       Ее вырвало прямо на руки. Остатки еды смешались с черноватой жижей, отдаленно напоминающей кофейную гущу. Ей стало чуточку легче — Тера провела кулаком по рту, стирая остатки слюны и грязи, смахнула капли крови, повисшие на носу, и потянулась дрожащими пальцами прямо в свою блевотину.       Все-таки ключ ей надо достать.       Хоккайдо не сразу смогла расчистить пол и подцепить доски, но у нее получилось. С третьего раза она смогла расшатать половицу и приподнять ее. Мутным взглядом она нашла небольшой мешочек, подцепила его пальцем и раскрыла его.       Она уже не надеялась увидеть ключ, но он действительно был там. От этого она хрипло рассмеялась:       — Хотя бы здесь мне повезло…       Теперь осталось подняться, ввалиться в проклятую квартиру, закрыть дверь и найти подходящее место, чтобы присесть. Тера хлюпнула носом, повела плечом и посмотрела в потолок. Взглядом найдя ручку двери, она потянулась к ней, ухватилась и, воспользовавшись в качестве опоры, поднялась. Ключ с первого раза вошел в замок, легко повернулся, впуская девушку в темное помещение.       Тера смутно помнила, как закрыла дверь и нашла диван. Она рухнула на кожаную поверхность, подминая под себя подушки и теплый плед, перевернулась на спину и, выдохнув с облегчением, закрыла глаза.       Она постаралась запомнить этот момент — без боли, посторонних звуков и банальных передвижений. Хоккайдо чувствовала себя чертовски хорошо, находясь в полусознательном состоянии. Грудь ее медленно поднималась и опускалась, ноги не тряслись, как и руки, живот не сводило в спазме.       — Какое наслаждение… Господи, спасибо! — прошептала Тера, в первые в жизни от всего сердца благодаря того, в кого не верила.

✵❖✵

      Тера пробудилась от сладкой дремоты из-за скрипа коридорных половиц. Она тут же распахнула глаза и прислушалась ко всем звукам, волной нахлынувшим на нее, присмотрелась к окружению. На улице не было ни намека на свет — наступила поздняя ночь. Машины с улицы изредка гудят, птицы не кричат, а люди — не разговаривают. Судя по звукам, человек, что медленно шел к двери квартиры остановился, изучая что-то.       Хоккайдо поморщилась, вспоминая, что ее вырвало.       — Какого… кто нас… — донесся мужской приглушенный голос. Тера не смогла различить сказанное, но это были явно не слова благодарности.       Рука сама нащупала пистолет, прикрепленный к поясу. Тера напряглась и села, свесив ноги с дивана. Во рту она чувствовала привкус отнюдь не зелени, а настоящего дерьма, но жаловаться на это у нее попросту не было времени. Она уставилась немигающим взглядом на дверь, ожидая, когда мужчина войдет в квартиру.       Надо отдать ему должное, дверь он открыл тихо, несмотря на проржавелые петли и вздутое дерево. Шагал теперь, учуяв опасность, тоже осторожно, внимательно выбирая, куда ставить ногу. Он был высок, худ и ловок — это Тера считала сразу, только увидев его фигуру и то, как мужчина двигается. Он был одет во все черное, не имелось ни одного открытого участка тела помимо лица. Темные волосы обрамляли бледное лико, на котором блестели серо-синие глаза, напоминающие осколки льда. Низ лица был скрыт за маской, из-за чего нельзя сказать, какую эмоцию он испытывал. Оставалось читать только по глазам.       Тера думала, что он будет удивлен. Что во взгляде проскользнет нечто, похоже на страх или удивление, но нет. Когда их взгляды встретились, он просто… усмехнулся:       — Выглядишь паршиво.       Хоккайдо хотела было дернуть бровью, но из-за атрофии лицевых мышц она лишь тупо смотрела на мужчину и медленно дышала.       — Знаешь, — тихо прошептала она, — последние недельки выдались паршивые.       Мужчина понимающе кивнул и зашел в квартиру, закрывая за собой дверь.       — Тера? — спросил он.       Она кивнула.       — Что же, позвольте представиться. Сайленс, для друзей — Сайл. Выполняю грязную работу для тех, кто хочет и не хочет замараться кровью. — Он, сложив руки за спиной, почтительно склонил голову. — Джокер мне сказал, что вам нужна помощь, вот только не уточнил какая именно.       Тера мрачно рассмеялась. Скорее то был не смех, а сиплые нервные вздохи, которые вылетали из ее покалеченного тела.       — Что, даже не спросишь кто наблевал тебе под дверь?       Сайл дернул бровью.       — Могу спросить, если тебе так хочется.       — Не хочется. Не будем касаться этой темы?       — Конечно, не будем.       — Чудно. — Тера перевела дыхание и покачала головой. — В первую очередь, мне нужно убежище на первое время. Еда, крыша над головой, теплая постель. Обойдусь без сменной одежды. Этого мне будет достаточно.       Она одернула рукой кожаный испачканный плащ.       — Во-вторых, мне понадобится информация. Об человеке, что носит имя «Инквизитор». Информация по его организации, если он чем-то да управляет, его местоположение и…       — Он управляет Инквизицией — гильдией, расположенной в Испании, — тут же отвечает Сайленс холодно и отстраненно. — Его Святейшество, или же Инквизитор, охотится за беглыми и потенциально опасными эсперами, дикими убийцами, что недовольны исходом Великой Войны и подобными личностями. Пытает их, калечит, убивает, иногда изучает — в зависимости от его больного настроения.       Тера удивленно моргнула. Когда Джокер говорил, что у него есть действительно хорошие информаторы, она не думала, что они способны получать нужную информацию настолько быстро. Либо этот Сайленс владел какой-то способностью, связанной с этим, или же…       — Ты знаком с ними? — прямо спросила Тера.       — Да. Был. — Он поморщился. — Они убили дорогого мне человека, обладавшего силой. Это… случилось давно, но я все помню.       — «…человека, обладавшего силой». Интересно, — Тера слегка откинулась назад, чувствуя, как живот сводит новым позывом, — а сам ты обладаешь силой?       Сайленс наградил ее пристальным взглядом и коротким смешком. Он развел руками в стороны и покачал головой.       — Мои руки — моя сила. Я умею добывать информацию из людей, знаю, на какие точки надавить. Как выкручивать пальцы, как сдирать кожу и пилить конечности — знаю абсолютно все, но сила, что дарована высшими силами мне не ведома.       — Так ты пыточных дел мастер?       — Именно. А теперь угадай, кто меня научил пытать людей?       Тера засопела и выдала первое попавшееся предположение:       — Инквизиция?       — Ты абсолютно права. Инквизиция. — Сайленс двинулся по комнате, пока не остановился у окна, слегка прикрытого шторами. — Тех, кто мучает людей на благо испанской Инквизиции внутри организации зовут практиками. Их навыки отточены до совершенства, ведь за день через подземелье Инквизиции проходит огромное количество человек. И ведь всех надо допросить… Некоторые, оказавшись в темноте, в которой оживают их давние кошмары, увидев пыточные инструменты и бледные лица, облаченные в черные обличия, выдают все сразу. Другие…       Он холодно усмехнулся.       — С другими надобно повозиться. И с ними возимся мы. — Сайл взглянул на Теру. — С такими людьми возился и я. Может, я бы и продолжал возиться, если бы они не убили моего друга.       Тера сглотнула вязкую слюну и наклонила голову, изучая Сайленса таким же заинтересованным взглядом. Не могло же ей вот так вот повести, чтобы первый попавшийся друг Джокера оказался давним работником и нынешним врагом человека, что охотился за ней? Или мир решился впервые к ней повернуться передом, а не задом?       — Значит, у нас общий недруг? — спросила она.       — Возможно, — уклончиво ответил Сайл. — Информация, которую ты так хотела получена. Еду, ночлег и прочие вещи для жизни я предоставлю. Но, к моему огромнейшему сожалению, бывать в твоей чудесной компании и баловать беседами я не смогу. Меня ждет работа.       — Какого рода работа? Пытки? — усмехнулась Тера.       — Угадала. — Судя по блеску глаз, Сайленс улыбнулся. — Недавно на бар «Портовый Дом», принадлежавший одному местному гангстеру, было совершено нападение молодой банды… При нападении удалось схватить главаря — тот защитил своих дружков, дал возможность им скрыться. Иностранец… что с него поделать. Его надобно допросить, а значит на сцену выходят мои непревзойденные навыки.       От знакомого названия дыхание сбилось, а мир вновь покачнулся. Тера нервно дернулась, понимая, что именно туда она должна была добраться по приказу Огая.       — Что случилось? — Сайл наклонил голову, заметив реакцию девушки.       — Что за иностранец? Имя знаешь?       — Хм, нечто японское. Ичиро? Шичиро? Точно не помню…       От еще одной неприятной догадки затряслись руки. Тера страдальчески провела холодной ладонью по лицу и еле выдавила из себя:       — Только не говори, что его зовут Буичиро Ширасэ…       — О… Именно так его и зовут. Ваш знакомый?       — Старый треклятый друг.       В голове проносятся далекие воспоминания из юношества, когда Тера только училась быть мафиози. Она вспоминает Поля Верлена, сражения, которые унесли нескольких сильнейших эсперов из числа Портовой Мафии, вспоминает, как сама чудом не стала жертвой тех событий. Вспоминает Адама, первое плотное общение с Чуей, его обещания и то, как она следила за Ширасэ, чтобы он не навлек на себя лишних неприятностей.       А ведь он навлек. Как тогда, так и сейчас.       — Тебе много заплатили, чтобы пытать его? — прямо спросила Тера, поднимая взгляд на Сайленса.       — Нисколько. — Он повел плечами. — Мистер Милерд Джефферсон лишь сегодня послал своего посыльного, чтобы запросить услуги. Предлагает он мало, но мне нечем заняться, поэтому…       — Я заплачу в двадцать раз больше, — уверенно произносит Тера, смотря точно в его ледяные глаза. — И ты помогаешь мне его освободить. После этого помогаешь разобраться с другим дерьмом. Оплату получишь буквально сейчас, если позвонишь Джокеру.       Сайл медленно поднял брови, удивленный таким сочным предложением. Он повел плечом, усмехнулся и засунул руку во внутренний карман куртки, вытаскивая мобильник.       — А мне нравится вести с тобой дела. Будешь моим постоянным партнером?       — Если только вступишь в мою несуществующую гильдию, — тихо усмехнулась Тера.       — Прекрасный подход! Думаю, мы сдружимся.       Хоккайдо хотела ответить шуткой, но вздрогнула, ощутив резкий озноб и холодное прикосновение воздуха. Она резко обернулась к двери и тут же вскинула пистолет, заметив чью-то фигуру. Сайл отреагировал тут же. Вскинул руку и навел на цель небольшой ручной арбалет, появившийся его руке буквально из воздуха.       Тера не сразу узнала мужчину, стоявшего перед ней. Ей пришлось напрячь уставший мозг и заставить вспоминать. Высокий, благородная осанка, глаза цвета шампанского и светлые волосы, аккуратно зачесанные назад. Бежевый чистый костюм, выглаженный до идеального состояния, подходящей для праздничного события, а не трущоб, в которые он спустился. Запах алкоголя, крови, шелест карт и бросок фишек. Казино…       — Ты… — тихо просипела Тера. — Исидро.       — Рад видеть, что твои мозги умеют обрабатывать воспоминания, что не скажешь об адекватной оценке действий, — холодно ответил мужчина, пиля девушку взглядом. — Ты хоть представляешь сколько сил, денег и времени ушло на то, чтобы вывезти твой труп из Европы и доставить в Лондон?       — Нет, и не очень-то хочется представлять, — хриплым голосом ответила Тера. — Но за возращение с того света я была бы безмерно благодарна, если бы ты не хотел нечто получить взамен.       Исидро прищурился и усмехнулся. От одного звука его голоса по спине бегали мурашки, а внутренности скручивались в узел.       — Такие детали я хотел бы обговорить один на один, а не в компании смертника, — холодно изрек мужчина.       — Смертнику лестно, что ты так отзываешься о его персоне, пижон, — спокойно отпарировал Сайл, все также стискивая арбалет. — Но он никуда не уйдет.       — Сейчас я ничего не намерена обсуждать, Исидро, — прошипела Тера, пиля эспера взглядом. Рука начинала подрагивать от напряжения, выдавая ее слабость. Это бесило. — Сейчас я хочу поесть, отдохнуть и побыть в компании тех, кому доверяю. Перенесем нашу встречу на завтрашний день?       — Ставишь мне условия? Сбежала от Мерфи, следившего за твоим состоянием, привлекла ненужное внимание общественности, пришла в самый неблагоприятный район для проживания, так еще и смеешь ставить условия того, как будут идти наши дальнейшие отношения?       — Да, смею. Потому что для соблюдения благоприятных отношений необходимо обоюдное согласие обеих сторон! — фыркнула Тера. — Давай так. Завтра я приду к Мерфи, сяду у него в подвальчике в назначенное время, дам себя ему исследовать и дождусь тебя, чтобы обсудить то, для чего ты меня вернул с того света. А потом… — Она перевела дыхание. — Потом я, разобравшись с некоторыми проблемами, помогу тебе. По собственному желанию, без принуждений и прочего. Как тебе такой вариант развития событий?       Ни один мускул на лице Исидро не дернулся, только вот глаза посветлели — верный признак того, что он переставал закипать и возвращался к реальности.       — Я мог бы свернуть шею твоему дружку, оглушить тебя и перенести в подвал без лишних хлопот.       — И ты думаешь, что я буду после этого тебе помогать? — Тера издала звук, отдаленно напоминающий усмешку. — Подумай сам, тебе нужно сопротивление или лояльность?       Исидро молчал с несколько секунд. Шестеренки в его голове медленно крутились, анализируя ситуацию и все сказанное. Судя по бледности и тому, как минутой ранее горели его глаза, он прилетел сюда от Мерфи по ее следу на волне ярости и святого негодования. Сейчас же он успокаивался, принимая адекватное и взвешенное решение.       — Хорошо, — изрек он. — Завтра в полночь вы должны находиться в компании Мерфи. Адрес напомнить?       — Не стоит, — холодно просипела Тера. — Я прекрасно помню ту дыру, из которой выползла.       Исидро проигнорировал ее колкое нападение. Вместо этого он одарил холодным взглядом Сайленса, высокомерно фыркнул и развернулся, чтобы уйти. Дверь, через которую он должен был войти, была закрыта, однако это ему не помешало. Исидро попросту растворился в темноте за одну секунду. Раз — и он пропал.       Сайл медленно опустил руку и прошипел с недовольством:       — Пижон. Так еще и эспер! Тьфу, — он махнул рукой, складывая арбалет и убирая его в небольшой кармашек на запястье, — и много у тебя таких чудесных знакомств?       — До жопы, — коротко прошипела Тера, опуская руку с пистолетом. Ее потряхивало и тошнило. — У тебя есть выпить? Воды, для начала?       — Разумеется. — Сайленс взглянул на нее и улыбнулся. — Еще у меня есть предостаточное количество еды для нас двоих. Судя по твоему виду и «возвращению с того света», тебе неплохо было бы залезть под теплый душ, привести себя в норму и хорошенько поесть. Не думай сейчас о работе, лучше отдохни, а остальным займусь я.       Тера одарила его подозрительным взглядом и недовольно фыркнула:       — Как щедро с твоей стороны? В чем подвох?       Он улыбнулся и поклонился.       — Подвох в том, что Джокер будет должен мне двадцать тысяч долларов. Это ли не прекрасно, а?