Работа над ошибками

Я просыпаюсь утром с дикой головной болью. Словно всю ночь пытали. Это превращает утреннее умывание в мучение. Из зеркала на меня смотрит девушка с несчастными глазами. Я стараюсь придать им безразличное выражение. Кое-как выходит, не зря я столько тренировалась еще в Хогвартсе. Надо жить дальше. И больше не будет разделения на дни и ночи. Не хочу никого видеть. Просто уползти в лабораторию, закрыться там до вечера и готовить зелья. Ничего, мрачно думаю я, желание сварить яд давно кануло в Лету. Но мне не везет. На кухне собралась вся наша стихийно сложившаяся команда. Профессор Снейп молча размешивает сахар в чае, Ремус наливает невесте кофе. Эта домашне-спокойная картинка режет по глазам. Лучше бы они дрались, а я прикорнула в уголочке, избежав внимания. Но нет, так я не отделаюсь. - Гермиона! - восклицает Тонкс. - Как ты себя чувствуешь? Ремус присоединяется встревоженным взглядом. Профессор не перестает размешивать чай. - А, - я махаю рукой, - бессонница жуткая. Заснула буквально на пару часов, и такие кошмары привиделись… Теперь голова вот раскалывается. Тонкс вроде удовлетворяется ответом. Она заботливо подсовывает чашку с мятным чаем, когда я сажусь за стол. - Выпей, это лучшее лекарство. - Профессор еле слышно хмыкает. - Ну, моя бабушка так всегда утверждала. И я тебе сейчас сэндвич состряпаю. - Она подхватывается с места. Я кожей чувствую волну подозрительности, исходящую от Ремуса, и избегаю поворачиваться в его сторону. Он ведь оборотень, с исключительно развитой восприимчивостью к запахам и ощущениям. Хорошо, что он уехал из Хогвартса еще до… окончания праздника. Я вяло пью чай, прислонившись к Тонкс. Насчет сна не покривила душой, действительно, наваливается тяжелая полудрема. - Эй, - она щелкает пальцами, - ау, ты где? - Здесь, не убежала, - отзываюсь. Лучшая защита - нападение. - Имею я право поспать? Ремус нащупывает мой пульс. Он-то как раз в порядке. Это голова и… сердце, наверное. - Мисс Грейнджер, - голос профессора Снейпа тягуче вливается в мысли, - как бы я ни был склонен сочувствовать нехватке в вашем ночном отдыхе, это никоим образом не освобождает вас от выполнения непосредственных обязанностей. Я жду вас через полчаса в поместье Малфоев. Я осмеливаюсь встретиться с его глазами. Днем ничего не изменится, приказывают они. А ночью? - хочу спросить я. Но нельзя, нельзя, это только ранит. И я снова в особняке. Чересчур высокие потолки, везде гардины, занавеси, скатерти - узорчатые, вышитые, с бахромой. Как гобелены. Фу. Я долго царапаю по запястью ногтями перед тем, как войти в спальню Драко. Вспоминай, Гермиона, вспоминай, как ты пряталась тогда два дня и репетировала каждое слово перед выходом из комнаты. Хорошо, что это случилось в пятницу. И все с трудом выздоравливали от празднования. Или бегали в Хогсмид. Теперь времени у тебя нет, и все плохие образы нужно срочно запрятать обратно, чтобы никто не догадался. А думосбором я принципиально не желаю пользоваться. В спальне у постели присутствует профессор Снейп и беседует с Драко мягким шепотом. Мне взбредает в голову странная мысль - возможно, профессор был бы для него куда лучшим отцом, чем сам Люциус. У того ответственности за других людей я как-то не замечала. В кресле у камина, развалившись, полеживает незнакомый аврор. Я будто бы знаю в лицо практически всех их центрального подразделения в министерстве. А этот вообще никакой. Глазу не за что зацепиться - все меленькое, невыразительное, скудное, и волосы блеклые. Сливается с окружающей обстановкой. - Мисс Грейнджер, - и я вздрагиваю, словно от удара хлыста, - подойдите. У Драко запеклась кровь в уголке рта. Но голову он держит ровно, не опуская на подушку. - Проведите общую диагностику крови, - монотонно командует профессор. Он сидит ко мне в профиль. Строгий. Он сегодня строгий - вот то ощущение, которое я пыталась сформулировать за завтраком. Я заставляю себя вернуться в реальность. Навыки окклюменции вдруг очень пригодились. Очищаем сознание и… поднимаем палочку. Профессор и Драко были связаны обетом, поэтому его кровь не всегда подчиняется анализу. А я посторонняя, на меня кровь никак не реагирует. Взмахи палочкой успокаивают. Размеренные, каждое движение выверено, петли отточены до автоматизма, интонации в словах заклинания выдержаны почти до музыкального созвучия. Латынь из грубой чеканки превращается в певучую мелодию. Кровь повествует мне, как действует Знак Мрака, чего он боится, а что считает пустяком. Я прислушиваюсь к нему и передаю рассказ профессору. Он хмурится. Знак изворотлив - точнее, то, что от него осталось. Его собственный уже едва различим… я вновь перехожу к Драко. Сильный яд с самостоятельным сознанием. Он мутирует. - Прекрасно, - резюмирует профессор. - Я думаю, сегодня мы попробуем кое-что новое. При слове «новое» аврор ерзает в кресле. - Принни, - щуплый эльф появляется у кровати и преданно таращится на профессора. - Устрой Драко в саду, под буками - возле ограды. Мистер Бэйли, - это уже аврору, - я полагаю, вы там тоже поприсутствуете. Хотя, по моему мнению, охраны со стороны эльфа будет более чем достаточно. Аврор проглатывает оскорбление. Хороший ход. И если ему в голову придет сделать… что-нибудь, то Принни постоит и за себя, и за хозяина. Принни радостно подпрыгивает и цепляется тоненькими ручками за ноги Драко. Оба исчезают. Аппарируют, я хотела сказать. Аврор ошеломлен. - Мисс Грейнджер, следуйте за мной, - с явным удовольствием бросает профессор. Аврору придется искать дорогу в сад самостоятельно, и пешком. А мне почему-то хочется запустить в этого недорослика проклятием попротивнее. Чтобы сгинул, не появлялся, только его мне здесь не хватало!.. - Мисс Грейнджер, - доносится холодный отрезвляющий голос от дверей. - Вы меня слышите? Я глубоко вздыхаю, пытаясь придти в себя. - Да, сэр. Он летит по коридору. Я думаю только о том, как бы успеть за ним, и это хорошо. Не отвлекает. Кабинет покойного Люциуса Малфоя превращен во временную лабораторию-студию. Стол, кресла, подоконники - все завалено бумагами. В углу на пирамиде из книг дрыхнет сова, огромная и неподвижная. Она из Хогвартской совятни, но пользуется ее услугами только профессор Снейп - сова-то с характером, клюет всех подряд. Меня клюет через раз, признавая ассистентскую должность. Но я стараюсь обходить ее десятой дорогой, просто из осторожности. Только по неписаному правилу, установившемуся за время моего ассистирования, кормлю ее тоже я. На столе лежит перевязанное бечевкой письмо, принесенное совой. Профессор распечатывает его и быстро пробегает глазами. Затем обращается ко мне: - Мисс Грейнджер, просмотрите эти документы по применению меток. Министерство уступило? Я удивлена. - Ваше изумление написано у вас на лице, - сухо отмечает он. - Потрудитесь выражать его не столь открыто. Да, мистер Уизли-старший оказался чрезвычайно убедителен. Дальше, - он убирает с правого края какую-то папку, и я вижу аккуратный ряд пузырьков и мешочков, - возьмите это. У нас осталась основа? Отлично. Это второй рецепт, озаботьтесь его приготовлением. Все ингредиенты даны в необходимых количествах. Все должно быть выверено чрезвычайно точно. Он словно читает лекцию. - Если этот мистер… Бэйли полюбопытствует о моем местонахождении в течение дня, ограничьтесь чем-нибудь неопределенным. В крайнем случае, я в Хогвартсе. Постарайтесь закончить зелье к обеду и возвращайтесь сюда. - Прини справится? - вырывается у меня. Он нетерпеливо щелкает пальцами. - Справится, - молчит секунду и неожиданно добавляет: - Но я предпочел бы не оставлять мистера Малфоя надолго одного. Проследите, чтобы в два часа он принял укрепляющее и основу с первым рецептом. - А второй? Он подпирает подбородок свернутым в трубочку письмом. - По схеме, мисс Грейнджер. - Непроницаемые осуждающие глаза. Осуждающие что? Щекам становится жарко. Я повсюду таскаю с собой эту схему в кармане мантии и выучила ее почти наизусть, но сегодня… забыла. - Да, сэр. - Я кляну себя последними словами. - Я вернусь вечером. Да, - он очерчивает мантией резкий полукруг перед тем, как выйти, - и покормите сову. Оставшись одна, я шмыгаю носом и вытираю слезы с ресниц рукавом. Сова просыпается и мигает круглыми выпученными глазами. Да еще и ухает насмешливо. Я достаю из кармана булочку, всунутую мне за завтраком заботливой Тонкс, крошу ее на ладони и протягиваю сове. Та принимается есть, периодически поклевывая вместо мякиша мою руку. Я терплю боль, она проясняет сознание. - Накушалась? - спрашиваю, когда от булочки остается пара крошек. - Ты в Хогвартс или тут еще подремлешь? Сова недоверчиво ухает и топчется лапами по книге. - Ну сиди, - соглашаюсь я. - Только ценное издание когтями не изуродуй, гордая наша. Сова закрывает глаза и снова застывает. Я направляюсь к столу и собираю ингредиенты в стоящую тут же маленькую корзинку, попутно их пересчитывая. Мешочек с каплями баньши… нет, дублинских крыс, лепестки эдельвейса, настойка настурции, в этом пузырьке - смесь трех мхов… все. Нет. На столе, здесь же, стоит еще один флакон из прозрачного стекла с зеленоватой жидкостью внутри. Дополнительный ингредиент? Я проверяю по списку. Нет. Отвинчиваю крышку и осторожно нюхаю. Это успокоительное зелье, его высшая разновидность. Добавленная вытяжка из корней подорожника позволяет не замутнить разум, а только удерживать от исключительных волнений. Короче говоря, оно дает обдумать положение, не отвлекаясь на эмоции. Это как раз то, что мне нужно. Но как оно оказалось здесь? Я боюсь это предположить. Он оставил это зелье для меня? Зачем? Ему не нужна рыдающая над котлом ассистентка. Слезы испортят зелье и будут действовать на нервы, повторяю я себе. Какие еще могут быть причины? И не надо воображать лишнего. - Ты же не дура, что бы предполагать, будто профессор Снейп станет хорошо относиться к тебе после такого? - произношу я вслух. - После того, как я его… обманула? Но зелье он оставил. Хватит размышлять. Во флаконе - ровно на один прием, чтобы до вечера я вела себя как обычно. И думала, если найдется время. Я выпиваю зелье и ставлю пустой флакон обратно на стол как доказательство, что увидела и оценила… или последовала указаниям. Как знак послушания… хотя бы в профессиональной деятельности. Оно действует постепенно. Когда, добравшись до лаборатории, я зажигаю под котлом огонь, рассудок больше не подчиняется глупым слезам и мучениям. Я могу сосредоточиться на работе. Добавить, подождать, пока закипит, тоненькой струйкой вливаем настойку. Теперь порезать пальцы, нужна моя свежая кровь, несколько капель. Кровь профессора Снейпа уже есть в основе. В лаборатории душно. Я пью предусмотрительно взятый на кухне тыквенный сок. Живоглот сидит на пороге, зорко обозревая окрестности, чтобы не допустить еще одной диверсии со стороны Кричера, но внутрь заходить остерегается - все-таки не его территория. - Охранник, - говорю я, - а мышей тут нет. Ты меня сторожишь из чисто благородных побуждений? Живоглот утвердительно шевелит усами и облизывается, не удостаивая меня мурлыканьем за столь глупый вопрос. И ладно. Эмоции… Как хорошо, что их можно отбросить, благодаря зелью. Как бы то ни было, я его обманула. Он вполне мог полагать и принимать, что я завлекла, соблазнила - как это еще можно прилично назвать? - его из глупого гриффиндорского благородства, из нелепого и неуместного желания спасти, пусть и таким недозволенным способом. А он поддался на это благородство, элементарно не выдержав давления со стороны Ордена, министра, болезни Драко и наших тогда неудачных расследований. По крайней мере, я бы рассуждала так. А вместо этого все обернулось тем, что я его использовала. Использовала, чтобы отомстить. Кому? Чарли, в ту же ночь отправившемуся к драконам в далекую Трансильванию? Или Рону, который, осознав, не осмеливается поднять на меня глаза вот уже сколько месяцев? Нет, тогда скорее забыть. Вышибить клин клином. Да, наверное, так. Боже, только бы не сойти с ума. Хорошо, что я просто думаю, а не переживаю. Я вытираю вспотевшие руки. А кому понравится быть использованным, чтобы стереть воспоминания об изнасиловании? Я бы такого сама никому не простила. А профессор Снейп - тем более. Я не знаю, что творится в его душе, но он никогда не отличался мягкостью. Он блестящий ученый и преподаватель, но, м-м… очень недоверчивый и мрачный человек. А моя беда в том, что я чаще стала видеть в нем человека - нет, даже мужчину - а не профессора. Кровь в зелье расплывается прихотливыми линиями, я неотрывно слежу за ними, эти линии должны сложиться в определенный рисунок. Я с облегчением вздыхаю - кровь вычерчивает нужную вязь, соединившись по краям рисунка. Я фиксирую его палочкой и добавляю капли баньши. Раз, два, три… Капли, падая в зелье, оставляют на поверхности разбегающиеся круги. Я обманула его доверие, если такое, конечно, когда-либо завоевала. Но он иногда делился со мной сведениями, без знания которых я вполне могла бы обойтись. Он позволил Ремусу рассказать об охоте на баньши, а ведь особой необходимости в этом не существовало. Я обеспечила бы ему алиби в любом случае, только из-за намеков Минервы. Это был хрупкий и неправильный баланс, но все же - был. Теперь уже точно был. Видимо, он будет терпеть меня до конца исследований, так как я полностью введена в курс лечения пострадавших и, кроме того, связана ученическим контрактом. Да и искать нового ассистента посреди столь важного процесса опасно. И где вы его найдете? Я - лучшая ученица Хогвартса, а профессор, со своей переборчивостью и подозрительностью отвергший всех помощников, предлагаемых ему министерством на время исследований, не найдет быстро кого-нибудь другого. Я не перехваливаю себя, я трезво оцениваю положение. У меня очень холодная голова после принятия зелья. И еще я ни разу не зажигала камин в своей комнате старосты с тех пор, как сожгла в нем ошметки платья, белье и порванные туфельки. Все сожгла, даже бархатку на шею, подаренную Симусом, а потом врала, что потеряла ее в пылу бала. Зелье в середине котла закручивается в воронку - значит, осталось две минуты. - Живоглот, - предупреждаю сидящего на задних лапах кота, - отойди от греха подальше. А то брызнет, потом шерсть позеленеет. Я преувеличиваю, но с книззлами всегда непонятно, что может произойти. И даже с полукниззлами. Живоглот внимает предупреждению и пятится. На всякий случай я создаю щит между собой и котлом. Зелье, впрочем, ведет себя достойно - выдает серию из умеренно летучих брызг, пара которых разбивается о щит. Остальные не достигают такой высоты и мирно возвращаются в котел. Я снимаю щит и успокаиваю кота: - Все, прекращай прятаться, угроза миновала. Живоглот занимает прежнюю позицию, внимательно следя за моими движениями. Я аккуратно набираю жидкость в пять стеклянных флакончиков. Строго по схеме лечения. Надеюсь, когда действие успокаивающего закончится, я смогу вести себя в присутствии профессора Снейпа прилично. Как обычно. И не срываться - ну разве что на научные споры. Будем считать, что этап несуразного спасения профессора пройден. И он больше никогда не придет ко мне после наступления темноты. Драко с интересом рассматривает цветущую ярко-алую розу. У них чудесный сад. Или парк? Но немного непривычный, на мой взгляд. Мраморные львы, расставленные вдоль ограды парка по всей длине, буки в одной части, тисы - в другой, и розы в самых неожиданных местах. Клумба под буками? Я предпочитаю маргаритки. Аврор бродит вокруг клумбы, тоже изображая легкое любопытство. Принни стоит у кресла Драко, водя ушками вслед за движениями мистера Бэйли. И вид у нее такой настороженный, что… Может, мне сюда своего драчливого кота привести? С этим домовиком они бы спелись. - Не знала, что ты увлекаешься садоводством, - говорю я, присаживаясь рядом на предусмотрительно расстеленный Принни плед. - У меня мать выращивала цветы, - отвечает он. - Извини, - бормочу я. - Ничего, переболело, - беззлобно отвечает он, и я даже не слишком изумляюсь его спокойному тону. У Нарциссы была тихая смерть. Сердечный приступ в кресле на террасе, за неделю до болезни Драко. Я разговаривала с ней пару раз. Сильная женщина, но еще одну угрозу сыну она и так вряд ли бы пережила. - У тебя тут целый выводок садовых эльфов кормится, - замечаю я, осматривая сад. Аврор, зарегистрировав мое присутствие, отбегает к другой клумбочке. - Они служат нашей семье больше пяти столетий, но только Принни полностью наша, приближенная. - И ты при этом не назвал меня грязнокровкой. Поразительное самообладание. - Ну ты же и сама об этом знаешь, - снисходит Драко. - Лишний раз напоминать… - О! - радуюсь я. - Мы начинаем дерзить и хамить! Никогда не думала, что это будет так приятно! - Что - приятно? - он вправду не понимает. - Дорогой мой Драко, - шепчу я, - и не отворачивайся, дорогой не в том смысле, мне приятно потому, что твои наглые самодовольные выпады, пусть пока и робкие, означают, что лечение проходит успешно. Когда ты почувствуешь - и осуществишь - сильное желание вышвырнуть меня отсюда, из твоего драгоценного имения, я буду искренне счастлива. Как же я хочу, чтобы ты выздоровел! Драко явно ошеломлен. Пальцы, больше похожие на тоненькие веточки, перебирают одеяло. - И ты просто так, из благородства, хочешь, чтобы я выздоровел? С чего бы это? Любопытство пересиливает в нем слабость. - С чего бы это? - Чтобы тогда с чистой совестью залепить тебе в лоб каким-нибудь сглазом! Драко откидывается на спинку плетеного кресла. Из его горла вырываются хриплые звуки. Я пугаюсь. - Что с тобой? Он приподнимает голову, и я вижу на его лице подобие улыбки. - Верю, - шепчет он, кашляя и смеясь. Я перевожу дух. - А за это тебе еще один сглаз влепить можно! Так людей пугать! Чем тебя еще рассмешить, чистокровный? Пожалуй, пока ничем, пора пить зелье. Я привлекаю к этому занятию Принни, и мы в четыре руки заставляем Драко выпить необходимые лекарства. Аврор, до того гулявший около клумбочек, теперь стоит рядом с креслом, заглядывая пациенту в рот, и тянет руки к пустому флакону. Я перехватываю его запястье. - Сэр, - со всей возможной любезностью предупреждаю я, - здесь все строго учитывается. И к тому же, зачем вам пустой флакон? Для коллекции? Аврор отдергивает свою птичью лапу, а я натыкаюсь на изучающий взгляд Драко. - Что? - Не нравится мне этот взгляд. - Ты говоришь, как крестный, - он поправляется, - как профессор Снейп. В животе сжимается холодный ком. Нет, нельзя искать подтекст. - С кем поведешься, от того и наберешься, - как можно небрежнее отвечаю я, пожимая плечами. - Но черную мантию носить не собираюсь, мне коричневых хватает. И вообще, я люблю разнообразие. Что еще, Драко? У тебя появилось хобби буравить меня взглядом? Может, ты тоже от профессора привычки перенимаешь? - Ты такая… колючая, - его голос звучит звонче после приема зелий, - в школе вела себя сдержаннее. - Считай, что хорошо маскировалась, - бурчу я. - И тогда у меня было меньше поводов. А потом, знаешь ли, война случилась. Извини. После войны все помешанные ходят. И хватит заниматься анализом моего характера! Я вижу, вон книга лежит. Принни, почитай, пожалуйста! Совсем как Тонкс. С лица Драко не сходит улыбка. Рассмешила? На здоровье. - А знаешь, Грейнджер, такой ты мне больше нравишься. - Мне умереть на месте от счастья? - Я закатываю глаза. - Драко Малфой похвалил! Только не приставай. А то за приставания я любого проклясть могу, даже Перси. Принни! Малфоевские домовики грамотные. Принни хитро подмигивает и принимается читать книгу писклявым голосочком. Легенды о короле Артуре и рыцарях Круглого стола. Я разворачиваю захваченные с собой министерские пергаменты и тоже погружаюсь в чтение. Похоже, что Артур Уизли очень хорошо повлиял на законопослушного сыночка. Без его участия эти документы не выдали бы. Правда, почти ничего нового к нашим исследованиям они не добавляют. Разве то, что Волдеморт был очень предусмотрительным магом. А вот некоторые его последователи совсем не имели мозгов. Вернее, имели, но набекрень. С меткой не шутят, это не татуировка, как у моего двоюродного братика-балбеса Генри, которому дружки в Бристоле в честь восемнадцатилетия сделали возле локтя наколку с якорем и надписью «Билла море погубило». При чем здесь Билл, не знал никто - ни Генри, ни его приятели. Но зато теперь кузен считает себя бывалым моряком и носит только майки с коротким рукавом. А я первое время шарахалась, потому что якорь напоминал змею. Правда, надпись быстро ставила все на свои места. Я пролистываю документы до конца и делаю себе копию взмахом палочки. На первый взгляд все знакомо, но просмотрю еще раз перед сном, вдруг что-то пропустила. А эти отдам профессору. Принни повествует о подвигах рыцарей и их неугомонного короля. Искали Грааль, рыскали по свету… Нет бы посмотреть под носом, в Гластонберийском аббатстве. Говорят, королева Гвиневера, после бурной придворной жизни так и не определившись с выбором, на исходе дней приняла монашеский постриг в аббатстве и умерла в покое, похороненная под простой каменной плитой, без почестей и титулов… Жаль, меня в аббатство не примут. К чему это? Я с силой встряхиваю головой. Откуда эти мысли? Да, уже вечереет. Действие зелья потихоньку проходит. Аврор, уставший кружить около нас, откровенно позевывает. Драко устал. Я вижу это по тому, как он старается поудобнее устроиться в кресле, чтобы заснуть. - Принни, - шепотом прошу я, - на сегодня хватит. Перенеси Драко в комнату и помоги ему подготовиться ко сну. Принни откладывает книгу в сторону и прикасается к Драко. Аппарация происходит мгновенно. Я подбираю плед и книгу и медленно бреду к дому, борясь с подступающим к горлу отчаянием. Я же пообещала вести себя равнодушно. Как обычно. Аврор плетется следом. В другое время я с удовольствием поиздевалась бы над ним, но сейчас не хочется. В маленькой голубой гостиной, лицом к камину, в кресле сидит профессор Снейп, сложив пальцы рук домиком у подбородка. Мантия перекинута через спинку кресла, сюртук наглухо застегнут. - Мисс Грейнджер, - произносит он, не поворачивая головы. - Сэр, - отзываюсь я и прохожу в комнату. Сажусь в кресло рядом. Он мельком бросает взгляд на заглавие книги, которую я кладу на колени, но не делает замечания. Вместо этого осведомляется: - Документы, мисс Грейнджер. Вы их просмотрели? - Да, сэр. - Я отдаю ему бумаги. - Жалкое зрелище. - А вы ожидали узнать самый охраняемый секрет Отдела Тайн? - сухо спрашивает он. - Нет, сэр, - огрызаюсь я, - просто хотелось бы видеть соответствие между заявляемой недоступностью документа и его содержанием. - Внешность обманчива, мисс Грейнджер, - комментирует он. Я судорожно сжимаю книгу. - Да уж, - парирую, - кто бы мог подумать, к примеру, что профессор Вектор окажется шпионом Волдеморта! - Кое-кто все-таки подумал, - зло произносит он. - К сожалению, единично. Я припоминаю, это было еще до того, как Гарри нашел думосбор Дамблдора. По сведениям, поступавшим в Орден, как потом оказалось, от профессора, выходило, что именно она наиболее подозрительна. Никто из посвященных в эти сведения не верил. Поверил только Гарри. Он до сих пор толком не может сказать, почему. По Арифмантике у него всегда были приличные оценки. Но подозрения подтвердились. Может, и поэтому Гарри при виде профессора после войны не хватается за палочку, как раньше. - Как показала практика, единично тоже хватило, сэ-эр, - ехидно отвечаю я. - И получилось самым правильным. Драко у себя, все лекарства приняты. - Возвращайтесь на площадь Гриммо, - говорит он бесцветным голосом. - Завтра - здесь, с мисс Тонкс. - Спокойной ночи, сэр! - Я вылетаю из комнаты. Этой ночью он не приходит. Мы играем с Тонкс в шахматы. Это уже третье ее дежурство при кузене. Предыдущие три дня… Это была настороженность. Наверное, я вспыхивала при каждом удобном случае. Но если мне и есть чем похвастаться, так это выросшим самообладанием. Если профессор говорит что-то, воспринимаемое мной как обиду, я ограничиваюсь парой фраз пожестче и умолкаю. Можно подумать, за эти дни он вызвался вывести меня из себя. Драко сморил послеполуденный сон, он в спальне, с Принни. А мы коротаем время за черно-белой доской. Готовить следующее зелье нужно только часа через два. - Уй-уй, - говорит Тонкс, забирая моего слона. - А я думала, в шахматах ты специалист. - Ну-ну, - хмыкаю я, - раз в год, и то по праздникам. - Что с тобой? - спрашивает она, обводя взглядом доску. - То есть? - прикидываюсь непонимающей я. - Я же аврор. У меня чутье. А где было твое чутье раньше? - А общая подавленность из-за дождливой погоды или малоприятная обязанность общаться с Драко подойдет? - Не-а. Причина нужна посерьезнее. - Может, я кого-то убила? - За прошедшие несколько месяцев - точно нет. - А как насчет алкоголизма? - Ты не пьешь. У тебя абсолютная непереносимость. Как-то Фред с Джорджем в приступе любви к ближним подлили мне бренди в апельсиновый сок. Одного глотка хватило, чтобы занять мадам Помфри на полночи. А у меня остались довольно неприятные, но, хвала дедушке Мерлину, расплывчатые воспоминания. - Да… не годится. А просто оставить в покое меня нельзя? Тонкс виновато-обиженно передергивает плечами. - Что, настолько видно? - пораженно спрашиваю я. Она кивает, не отводя взгляда от доски. А я еще радовалась возросшей выдержке. Что-то предательски щиплет в носу. Я всхлипываю и мотаю головой. Тонкс вскакивает, задевая доску. Шахматные фигурки летят на пол. Я глубоко вздыхаю и смотрю прямо ей в лицо. Губы дрожат. - Прости… прости, прости, - бормочет она, - я не хотела. Я падаю на ковер и подбираю фигурки. Пара пешек закатились под кушетку, и я лезу прямо туда. Я слышу, как рядом плюхается Тонкс. Она судорожно шарит руками по ковру. Я украдкой, на всякий случай, вытираю глаза и строго говорю: - Хватит. Тонкс останавливается. - Если тебе так будет спокойнее, то да - со мной кое-что происходит. Вернее, произошло. Она часто-часто мигает. - Но… я пока не расскажу. Извини. Напряжение отпускает нас, и мы садимся рядом на пушистый ковер, плечом к плечу. - У тебя глаза в последнее время красные, - констатирует Тонкс. - Говорю не как аврор, а как женщина. - Только не воображай, что я оплакиваю потерянную любовь. - Но это не Рон? Вы же с ним вроде давно… рас… расстались. Простенький вопрос. - Нет, - безразлично (надеюсь) мычу я. - Мы с ним еще в начале седьмого курса отношения выяснили. И в марте закрепили. - Но ты хоть в порядке? - восклицает она. - Не умру, - уверяю. - Честно, Тонкс. Спасибо. Я тебе расскажу. Потом, когда все переживу. А сейчас - слишком больно, как ножом по коже. Ладно? Кудряшки Тонкс светлеют. Она несмело улыбается. - Договорились. Только учти - Ремус волнуется. - А то я не догадалась, - уныло говорю я. - Везет тебе. - Ага, - поддакивает она. - Успокой его, пожалуйста, а? Просто так все сложилось. Понимаешь? Надо перетерпеть. - От терпения тестралы дохнут, - заявляет она. - Гарантируешь? Я действительно расскажу Тонкс. Когда? Сама не уверена. Когда все уляжется. Не может же эта неопределенность тянуться вечно. Эта мысль придает мне сил, чтобы относительно спокойно зайти в лабораторию. Профессор упорно отказывается перенести что-либо, кроме бумаг, в Малфой-мэнор. Вообще-то, я его в этом поддерживаю. Дом на площади Гриммо - штаб-квартира Ордена Феникса. А в Малфой-мэноре и так уже разгуливают два малоприятных аврора, и в любую минуту - теоретически - могут нагрянуть еще. Но постоянные метания из дома в дом немного раздражают. Ох, как я устала… сейчас бы лечь в мягкую постель, положить возле уха кота, чтобы он размеренно мурлыкал, и провалиться в сон. И ничем не терзаться. Профессор стоит над котлом и тонкой струйкой всыпает в него серебристую пыль из флакона. И я опять возвращаюсь к той, самой первой мысли: у него красивые руки. Умные. И уже не дрожат. И у Драко последние два дня не было приступов - дом наконец-то его почти его принял. И руки, сливающие с белыми рукавами рубашки, завораживающе парят над котлом, и на фоне черной мантии кажутся отделенными, оторванными от тела. Он размешивает пыль в котле и отходит, уступая мне место. - Подберите волосы, мисс Грейнджер, - это его первые обращенные ко мне слова за сегодня. - Надеюсь, вы уже догадались, что я добавлял рог единорога. Следы единорога еще над котлом. Я поспешно закалываю свои кудри в узел на затылке. Я сама не хочу взорваться, задев эти следы. Он садится за стол, пока я читаю полагающиеся заклинания. Ничего особенного, двадцать слов на кельтском. Теперь я понимаю, почему волшебники часто поминают Мерлина, его бороду и, кхм… другие части тела. Закончено. Я добавляю нашу неизменную дублинскую крысу - глаз, конечно же - и закрепляю мхом. Дальше мы будем иметь зеленоватый пар, через полчаса. Профессор Снейп подносит к губам чашку и морщится. Чай Кричер и впрямь делает никудышный, а приготовить сам он не снизойдет, если находится в лаборатории. Я начинаю подозревать, хотя нет, что тут подозревать, что профессор в некоторых отношениях откровенно ленив. Меня внезапно охватывает злость. У вас руки, сэр, уже не трясутся? И не оправдывайтесь занятостью и этими исчерканными пергаментами! Вам лень пройти десяток ярдов до кухни? Не спросив разрешения, я выбегаю из нашей камеры заточения. Да, я веду себя как обиженная, глупая девчонка. Ну и пусть! Я завариваю чай. Себе - на молоке, ему - так, как помню, с тремя кусочками сахара и растолченным ломтиком лимона. Настоящий черный чай. Чтобы стоило оторваться от букв и формул. Кричер, с хлопком аппарировавший сюда же, возле ножки стола, получает от меня короткое «брысь!» и почему-то испаряется, даже не попробовав напакостить. Я обещаю себе идти спокойным шагом и беру чашки. Я ставлю чашку с ломтиком лимона возле его правой руки и сразу же отворачиваюсь, отходя к окну. За спиной тишина. А потом я слышу шорох ткани и легкое, еле уловимое позвякивание ложечки. Я против воли улыбаюсь. Мое нарушение правил состоялось. И вы что угодно можете думать о моем поведении ночью. Мне больно, но я кое-что могу изменить днем. Перси скользит по гостиной, наклоняясь и словно принюхиваясь к каждому предмету. Он строг и где-то даже мрачноват. После головомойки, устроенной отцом (и, видимо, не единственной), он занудствует все так же, но выпадов в сторону работы профессора Снейпа не позволяет. Это дает надежду, что у него проснулась совесть. Или заснула глупость. Нет, он мало походит на брата. Я завожу светскую беседу. - Перси, чем обязаны? Ты решил лично проконтролировать авроров? А почему тогда не Муди? Перси снимает очки и сосредоточенно их протирает. - Нет, - серьезно отвечает он, - я уполномочен министром удостовериться, что в Малфой-мэноре нет посторонних лиц, и не применяются непростительные заклятия. Сказать, что я ошеломлена – значит, ничего не сказать. Какие лица? Какие заклятия? - Перси, ты в своем уме? Неужто министр так наивен, что думает, будто мы прямо здесь практикуемся в темной магии? - Уверяю вас, мистер Уизли, - от дверей вмешивается профессор Снейп, - я бы выбрал более скромное место. И не доставлял бы вам столь непереносимых хлопот. Профессор садится в кресло, вполоборота к Перси. Тонкс, до сих пор тихо разглядывавшая на диванчике журнал, хихикает. Перси каким-то образом умудряется воспринять сарказм профессора хладнокровно и снова несет чушь: - Видите ли, сэр, - он водружает очки на нос и присматривается к часам на каминной полке, - Малфой-мэнор с конца войны находится под наблюдением министерства, как вам известно, и мы выполняем свои обязанности… - Не нахожу, каким образом вы можете расширить мои знания в этом вопросе. - … да, но, и это является негласным, хотя и незасекреченным, указанием по аврорату, данное поместье считается одним из вероятных мест, куда оставшиеся на свободе Упивающиеся могли бы обратиться в поисках убежища. Профессор изгибает бровь. - Мистер Уизли, я, признаюсь, был лучшего мнения об умственных способностях министра в целом и аврората в частности. Мы с Тонкс переглядываемся. Она пожимает плечами. Перси врет. Зачем? - Как бы то ни было, - слегка гнусавит он, - сейчас представители аврората, кроме мисс Тонкс, разумеется, проверят территорию поместья, должным порядком ее обследовав. Я уполномочен передать сообщение об этом владельцу. Я могу видеть Драко? - Лорд Малфой, - четко выделяя титул, произносит профессор, - в данный момент спит. Он проходит курс лечения, и любое… отклонение, в том числе уведомление таком сомнительном, с точки зрения здравого смысла, мероприятии, может пагубно отразиться на его здоровье. И будить его я не стану. - Но и препятствовать тоже не будете? Профессор картинно разводит руками. - Мистер Уизли, как законопослушный гражданин, я буду искренне рад, если вы обнаружите под кустом шиповника Антонина Долохова, тем более если я, после трех месяцев беспрерывного пребывания здесь, ни на кого похожего не наткнулся. Сомневаюсь, что вам так повезет. Тонкс кашляет в кулак, прикрывшись журналом. Я слушаю этот диалог, поражаясь искусству его участников. Перси излагает программу действий, профессор, как и следовало ожидать, их высмеивает. Но почему меня не покидает ощущение, что в этой изысканной перепалке есть еще один, скрытый смысл. Перси проверяет цветы в вазочке на низком столике. - Тогда я должен попрощаться с вами. Авроры уже приступают к проверке. О ее результатах будет доложено министру. Он важно подплывает к камину и ступает во вспыхнувшее зеленью пламя. - Карьерист расфуфыренный, - напутствует Тонкс. - Этого у него не отнимаешь, - соглашаюсь я. Профессор теребит пуговицу на рукаве сюртука. - Мисс Тонкс, я полагаю, вы в курсе происходящего в вашем доблестном управлении? - Не было, - четко рапортует Тонкс, выпрямившись на диванчике, словно отвечая зазубренный урок. - Ерунда. То есть, э-э.. - Не трудитесь подбирать цензурные определения. Мисс Грейнджер, что вас так привлекло в окне? - Вам лучше это увидеть самому, сэр, - отвечаю я и отодвигаюсь в сторону, когда он пружинисто поднимается с кресла и подходит ко мне. Его рука, легшая на подоконник, оказывается в полудюйме от моей. Я стараюсь не придавать этому значения. - Что там такое? - Тонкс заглядывает из-за наших спин. А посмотреть там есть на что. Пятеро авроров, стоящих тесным кольцом у знакомой мне клумбы, расходятся в разных направлениях. Один из них, высокий и худой, приближается к мраморному льву на постаменте и начинает вычерчивать палочкой замысловатые фигуры в воздухе. Если это проверочное заклинание, то чрезвычайно высокой сложности, потому что стандартные, включенные в аврорский минимум, мы проходили на седьмом курсе с профессором Флитвиком. Профессор Снейп наблюдает за этим, поджимая губы, пока те не становятся совсем неразличимыми на бледном лице. Это ему явно не нравится. - Какого черта они там творят? - раздается возмущенный возглас Тонкс на ухом. Он возвращается к креслу и подпирает подбородок кончиками пальцев. Я тяну Тонкс за рукав к двери. - Ты от него сейчас ничего не добьешься, - шиплю я в коридоре. - Давай сначала проверим, как там Драко, а потом у меня есть парочка соображений. Тонкс кивает. Мы бежим по коридору, подобрав мантии, и уже через минуту оказываемся у резной двери. Принни бодрствует, сидя на полу у кровати. При виде нас она вскакивает и кланяется. - Тихо, Принни, - говорю я шепотом, - мы не хотим разбудить Драко. Мы осторожно подходим к постели. Он спит, разметав руки. За эти три недели он немного набрал вес и больше не выглядит ходячим - вернее, лежачим - скелетом. Во сне у него умиротворенное лицо. - Ангелочек, - хмыкаю я. - Что-то есть, - прищурившись, Тонкс оценивает кузена. - Правда, симпатичный. Вредный, этого не отнимешь, но задатки имеются. Если начистоту, я тоже так думаю. Болезнь основательно сбила с него спесь. После нашего первого разговора в парке он если и огрызался, то довольно вяло. А один раз мы даже мило посплетничали о шансах Пэнси Паркинсон выйти замуж без приданого и сошлись на том, что таковые равняются нулю. Но мысль о профилактическом сглазе не покинула меня и после этого. - А приступы? - Прекратились, слава Мерлину. Тонкс, как родственница, пусть и отвергнутая, должна об этом знать. - Принни, - обращаюсь я к эльфу, - не отлучайся, пока я или профессор тебя не сменим. Если сюда попытаются проникнуть авроры, кроме Тонкс, никого не пускай. Им доверять нельзя. Ушки Принни угрожающе шевелятся. - Принни будет на страже, мисс! - Э-эх, себе бы эльфа завести, - мечтательно говорит Тонкс за дверью комнаты. - Так что за соображение? - Это скорее предположение, - отвечаю. - Профессор Снейп наверняка знает, но мне не очень улыбается его спрашивать. Я хочу проверить одну догадку, а легче всего это сделать… - … в библиотеке! - подхватывает она. - Я уже выучила. А что за предположение? - Да смутное, вообще-то. Но эти львы расставлены вдоль ограды чересчур симметрично… Мы галопом вбегаем в библиотеку, и я накладываю запирающее заклинание. - Так… должно где-то быть, не очень далеко… - Что ты ищешь? - Карту поместья Малфоев. - А! - Аврорские инстинкты Тонкс обостряются. - Может быть. Я нахожу карту на одном из ближних стеллажей, и мы, сталкиваясь лбами от нетерпения, разворачиваем ее на столе. - Ну? - триумфально вопрошаю я. - Ну? - Сильно смахивает на оборонную систему, - она ползает носом по карте. - А повнятнее? Насколько я припоминаю из истории магии, средневековые замки так и защищали. - Ну, положим, мэнор не средневековый. Семнадцатый век, - бормочет Тонкс. - Но ты скорее всего, права. Хотя такая информация должна содержаться в министерстве, но нам ее выдают при крайней необходимости. - А этих ты знаешь? Она мотает головой. - Впервые увидела. И мне это не нравится. - То есть ты согласна, что львы - это и есть привязка фамильных заклинаний к местности? - Стратег… согласна. А они работают еще? - Драко на них реагировал в первые дни, - хмуро отвечаю я, - значит, работают. Я так поняла, дом постепенно принимает его обратно. Видимо, Люциус не успел применить заклинание для разрыва пострашнее. С удовольствием бы его еще оглушила. И что, эти якобы авроры пытаются снять фамильные заклинания? Глаза и волосы Тонкс темнеют до черноты. Ремус поделился с ней причинами переезда Драко. - Как их снять? Если это фамильная, родственная магия, тут кровь нужна. В памяти вспыхивает эпизод с Макнейром. Я киваю. - Или проведенный обряд порабощения. Или братания. Какие-то кровные узы. Ты ни с кем такими не обменивалась? - Нет, - она что-то считает на пальцах. - Не считая Ремуса. - А аврорский обет служения? - Он такого не пробивает, я проверяла. - Тогда со стороны Драко. Мы молчим пару минут. Меня осеняет. - В больнице. У него вполне могли взять кровь, якобы для исследований. И провести что-то подобное в целях подстраховки. Не слишком сильное, конечно, чтобы мы не заметили. - Убью, - лаконично сообщает Тонкс. - В очередь, - кратко командую я. - Профессор Снейп не оставит нам даже завалящего целителя. - И что теперь? Я пожимаю плечами. - Советую рассказать Ремусу, когда сменишься. Я не могу отдавать приказы за профессора, а он у нас как-то получается главным. - Я скоро начну его путать с начальником аврората, - мямлит Тонкс себе под нос.