Работа над ошибками

После ужина профессор, как всегда, выгоняет Тонкс домой. Та кривится и протестует, настаивая на служебном долге, но он неумолим. Тонкс отправлена, я переписываю в записную книжку сегодняшние наблюдения, а профессор в мрачнейшем настроении и с убийственным выражением лица устремляется вон из столовой и исчезает в неизвестном направлении. Я долго сижу над книжкой, не в силах связать и двух слов в разумное предложение. Как мне это надоело… И в самом деле, думаю я, может, бросить все к черту? Вызвать его на откровенность, выслушать в свой адрес искреннюю и беспристрастную оценку поведения, выкрикнуть в ответ несколько хлестких несправедливых оскорблений, и - прощай, несвобода, я стану вольна идти куда угодно. И не привязываться к воспоминаниям, которые уже месяц не дают мне спокойно спать по ночам. Легко. Обманчиво. Даже заманчиво. И абсолютно недостойно. Нет, я не могу так подвести. Я согласна быть обманщицей, шлюхой, безрассудной гриффиндоркой, но предать я не могу - предать его, Драко, Фреда, Парвати, Ремуса. Всех, кто верит в меня. Поэтому я потираю виски и с удвоенной настойчивостью терзаю пергамент разламывающимся в щепки пером. Надо сделать копию с карты Малфой-мэнора. В министерстве мне до сведений такого рода вовек не добраться, профессор скажет, если только сочтет это нужным, и я не горю желанием бегать к нему каждый раз со своими подозрениями и ожиданиями. А с картой сама разберусь. Дверь в библиотеку приоткрыта. Я заглядываю в щель и понимаю, что сегодня мои намерения не осуществятся. Профессор стоит, опираясь ладонями на стол, и внимательно изучает карту. Длинные волосы почти полностью скрывают лицо. Он стоит неподвижно, словно статуя. Но я вижу, что ничего приятного в этой карте он не находит. Сюртук сверху расстегнут на две пуговицы, открывая рубашку. А пальцами левой руки он недовольно барабанит по темному дереву. Я на цыпочках удаляюсь. Он тоже все понял. И это свидетельствует о двух вещах: министерство не очень скрывается, пытаясь обезопасить себя от Драко и - в перспективе - уничтожить род Малфоев и заграбастать его владения. И второе: я слишком многое предполагаю, или велеречивые угрозы Перси также были завуалированным предостережением? На чьей он стороне? Да на всех сразу, это выгоднее. И Артура я не сбрасывала бы со счетов. Он тогда очень прилично разъяснил сыну, что к чему. Будем надеяться, что это так, а не моя безосновательная - и неизвестно откуда взявшаяся - вера в лучшее. Я мотаю головой. Боже, рассуждаю как профессор. Он стал занимать слишком много места в моей жизни. А я, каждый раз, когда прихожу к этому странному выводу, не знаю, плакать или радоваться. Но подвести его не могу. Принни все так же сидит на корточках у постели, уставясь огромными глазищами на хозяина. - Можешь идти, - отпускаю ее, - я здесь побуду. Позову, если понадобишься. Эльфийка исчезает после многократных заверений в том, что чаю и печенья я пока не хочу. Я сажусь на постель, аккуратно отвернув край одеяла, и рассматриваю бывшего врага, а теперь пациента и больного, нуждающегося в помощи. Надменность в него вколачивали с младенчества, как в меня - необходимость чистить зубы дважды в день. У кого какая семья! Правда, ни у него, ни у меня семьи уже не существует. Но это пустое. Пусть в нем остается надменность и высокомерие, в последнее время смягченное свалившимися несчастьями. Зато он не станет убийцей. Не смог - профессор Снейп позаботился об этом, - а теперь и подавно не осмелится. Я распутываю ему тесемки у ворота ночной рубашки. Лицо херувима с подпорченной репутацией, как сказала бы Тонкс, иногда склонная к библейским аллегориям. Нет, хватит. Сначала вылечись и наберись сил, а потом мы с тобой, лорд Малфой, и подраться успеем. Жалеть его я больше не намерена. Разве изредка. Исключительно в присутствии собственного кота. Драко беспокойно ерзает во сне, и я далека от того, чтобы принять это за признак надвигающейся беды. В следующую секунду его подбрасывает на кровати, а из горла вырывается истошный крик. Я упираюсь ладонями ему в плечи, пытаясь остановить конвульсии. Он вырывается с неожиданной силой, катаясь по кровати, не прекращая кричать. - Принни! Принни! Тихо, Драко! Принни! За спиной слышится тихий писк эльфа, и я приказываю: - Найди профессора Снейпа, немедленно! Я перехватываю руку Драко, молотящего кулаками по воздуху. Одной мне с ним не справиться. Он без сознания, и увещевания тоже не помогут. В отчаянии я даю ему пощечину, затем быстро надавливаю локтем на грудь и другой рукой дотягиваюсь до пузырька с успокаивающим зельем, стоящим на столике. Теперь надо ухитриться влить это ему в рот. Он выгибается дугой, вцепившись ногтями мне в запястье. Я шиплю от боли. Железная хватка, от которой я не могу избавиться. Лицо покрывается мелкими капельками пота. Крики, срывающиеся на хрип, становятся еще громче и страшнее. Профессор Снейп, ворвавшийся в спальню, подхватывает его под мышки, прижимая к себе. Я пользуюсь этим, чтобы откупорить флакон и влить зелье в Драко. Он захлебывается и кашляет, но какое-то количество зелья, видимо, проглатывает, потому что через минуту буквально обвисает в руках профессора и закрывает глаза. Он бережно опускает Драко на подушку и разглаживает спутанные волосы. Я вытираю нашему пациенту пот с лица платком и поправляю сбившееся одеяло. - Они нарушили фамильную магию поместья? - голос подчиняется мне со второй попытки. Вопрос не кажется ему нелогичным. Профессор Снейп кивает. Он долго шевелит губами, прежде чем спросить: - Его кровь… - Наверняка в больнице, - договариваю я. Он проводит рукой по волосам. Лоб пересекает глубокая морщина. - Но дом… полностью принял его? - Еще нет. - И это куда хуже, - он снова кивает. - Но, сэр, как… Он перебивает меня - глухо, каждое слово дается с трудом. - Мисс Грейнджер, не предавайтесь пустым спекуляциям. Вы хотите защитить его? - Да! - Я выкрикиваю это. - Тогда молчите о том, что видели. Никаких заявлений, кроме мисс Тонкс. - Да, сэр, - бормочу я. - А что… - Если это еще возможно. - Он потирает шею, прикрыв глаза. Он… мучится. - Я привлеку вас. - Да, сэр. Я не могу пререкаться с ним. Боль заслуживает уважения. - Идите… идите к себе. На площадь Гриммо. Заберите отсюда все записи и зелья, кроме необходимых на завтра. Вы поняли? - Я все сделаю, сэр! - Я наклоняю голову. Я выхожу из спальни, когда он зовет Принни. Меня охватывает злость. Они хотят забрать Драко? Лишить его единственной надежды? Не дождутся! Мы будем бороться. Я сгружаю папки с бумагами и ящичек с зельями в рюкзак и аппарирую на крыльцо дома. Живоглот ждет меня, важно прохаживаясь перед дверью в комнату. Я захожу, впуская его, и сваливаю рюкзак в изножье кровати. Мне почему-то кажется, что только здесь эти вещи будут в безопасности. - Не трогай, - предупреждаю кота, - никаких царапаний, иначе тебе от профессора достанется. После душа я задвигаю шторы, чтобы не видеть ливня. Дождь льется стеной, вспыхивают молнии, и я отгораживаюсь о них плотными занавесями. Я хочу покоя. Я хочу тепла. Кот топчется у себя в корзине, устаиваясь поудобнее. Я обнимаю подушку и залезаю под одеяло. Теплая ткань согревает, кажется, я отгородилась от всего мира в этой маленькой, слабо освещенной комнате, все сложности разрешимы. Да только тепло должно исходить еще и от людей. Я перебираю их мысленно. Гарри, наша милая неуклюжая Тонкс, Ремус со своими добрыми глазами и опекунскими замашками… Из него выйдет хороший отец. Только наша золотая троица распалась. Я постаралась, чтобы это прошло незаметно. Гарри огорчается, но списывает все на былое увлечение Рона Лавандой Браун и мою любовь к учебе. И на свою вечную аврорскую занятость. Так лучше. Я не собираюсь ему ничего рассказывать. Кому угодно, но не ему. Хватит с Гарри, он свое отгоревал на сто лет вперед. Лучше я когда-нибудь расскажу Тонкс, взяв с нее обещание, разумеется. Пореву, как полагается, на плече у подруги, а не стану давиться слезами в подушку. Но расскажу о Роне и Чарли. О том, что случилось после, я никому не смогу. Это мое. Я крепче обхватываю подушку и зажмуриваюсь. У меня есть чем занять себя завтра. А пока спи, спи. Фиалка перед глазами расплывается. Я вслушиваюсь в ее тихий шелест и уплываю куда-то далеко, где даже барабанящие в окно капли начинают превращаться в мелодичный звон, а темнота кажется приглашающей и успокаивающей. Это как дежа вю. Меня обнимают за талию и привлекают к себе. Он не говорит ни слова и не пытается поцеловать. Я хочу повернуться, увидеть его лицо, но он предупреждает движение, смыкая руки, и я подчиняюсь. Кладу голову ему на плечо, прижимаюсь щекой, накрываю ладонями его запястья. Он… теплый, как ни странно. Сердце бешено стучит, и я глубоко дышу, чтобы не выдать себя. Я не понимаю, что это значит, но пусть продлится подольше, пожалуйста. Я так привыкла к нему, к его дыханию, его молчаливому присутствию. Это больше не может быть неуместно или безрассудно - я просто рада, что он здесь. Почему - я пойму потом. Утром я просыпаю все допустимые сроки. Меня будят, объединив усилия, фиалка и кот - настойчивым перезвоном и наглым мяуканьем над ухом. Я нащупываю, не открывая глаз, морду Живоглота и деру его за уши, увещевая: - Котик, а не пошел бы ты - на кухню? Живоглот душераздирающе орет и кусает за палец. - Ай! - и я наконец-то просыпаюсь. Я слетаю вниз по ступенькам, еле сдерживая бурлящую во мне радость. - Привет! - и звонко чмокаю в щеку Тонкс, сидящую на кухне. Та давится чаем. - Что с тобой? - изумленно спрашивает она. - Выспалась чудесно, - кратко ответствую я, умеряя пыл. Что бы это ни было, не следует оповещать Орден Феникса и близлежащие окрестности. - Тебе кое-что поведать? Я оставляю высокий штиль и пересказываю ей вчерашние события. Тонкс забывает о моем прекрасном настроении и обдумывает ситуацию, грызя печенье. - Красота, - резюмирует она. - Это же незаконно. - Ха! - фыркаю я. - Кто здесь говорит о законности? Это называется политическая целесообразность. - Не ругайся, - возражает она. - А как их остановить? - Профессор вчера упоминал, что - если это возможно - то есть он не упоминал, но… - А яснее? Я размышляю. - Насколько я представляю… дом еще не принял Драко окончательно, поэтому, с одной стороны, через проведенные заклинания эти прихвостни повлиять на него не могут, хотя забраться в дом будут в состоянии… С другой стороны, они прервали процесс принятия, вмешавшись, и спровоцировали у Драко приступ… - Покажите мне их… - Воинственная… Увидишь еще. Может, они нас пока пугают. Хотя хорошего мало. Ты Ремусу передашь? - Угу, - мычит она, жуя печенье. - Он мне голову оторвет, если я его в курс дела не введу. - Удивительная вы семья. Все, мне некогда. - Я подхватываю с тарелки еще один пирожок и выбегаю из кухни, напоследок помахав Тонкс. Я даже не обращаю внимания на огромное количество занавесей и гобеленов в Малфой-мэноре. Я рада. Даже если эта радость пройдет быстро, сейчас я ею наслаждаюсь. Глупая, одергиваю я себя перед входом в кабинет. Веди себя прилично. Это не место для вольностей. Профессор Снейп сидит вполоборота к двери, поглощенный письмом. Гусиное перо летает, еле прикасаясь к пергаменту, и рукав мантии развивается, следуя за движением пера. На окне, подозрительно уставившись на меня, топчется старая знакомая - хогвартская сова Мэган с упрямым склочным характером. - Профессор, - говорю я и подхожу к окну, чтобы накормить ее пирожком. - Мисс Грейнджер, - отвечает он, не отрываясь от пергамента. - Сова на вашем попечении. - Да, сэр. - Сова гукает, с достоинством поглощая куски пирожка. - Полагаю, мисс Тонкс осведомлена о происшествии со своим кузеном? - сухо спрашивает он. Откуда он знает, что Тонкс на площади Гриммо? Или… он ушел так поздно, что застал ее? - Профессор Люпин узнает о нем уже сегодня вечером. Он откладывает перо и запечатывает письмо. - Мэган, это тебе. - Сова нетерпеливо треплет крыльями, пока письмо прикрепляют к лапе. - Срочно. - И без перехода: - Мисс Грейнджер, вы мне нужны. Он спокоен, смотрит мне в лицо. Чуть приподнятая в знакомом жесте бровь, непроницаемые, но не враждебные глаза. - Да, сэр. - Мистер Старкин, - он произносит это имя с пренебрежением, - сегодня слишком активен. Займите его разговором - подальше от лорда Малфоя и подальше от окон. - Может ли мой разговор с ним, сэр, быть оскорбительным? Уголок рта слегка подрагивает. - Только в той степени, мисс Грейнджер, которая не предполагает применение непростительных заклятий. Полчаса будет достаточно. - Полагаю, его аврорской выдержки и природной вежливости к даме, если она у него есть, должно хватить, сэр. - Вы найдете его в голубой гостиной. Я громко стучу каблуками по паркету в коридоре. Лучше не делать выводов. Он попросил отвлечь усердного аврора? С удовольствием этим займусь. - А что это вы из окон выглядываете, словно заключенный? - с места в карьер интересуюсь я, застав мистера Старкина высунувшимся из окна так, что только ноги и можно считать оставшимися в гостиной. Аврор возвращается туловищем в комнату и отпрыгивает от окна. - Воздух хорош, мисс, - отвечает он, расплываясь в улыбке. - А розы-то как пахнут! - На второй этаж? Ну-ну. - Я пограциознее сажусь в кресло. - А вон на столике целый букет. Аромат непередаваемый! Присаживайтесь рядом и наслаждайтесь! Я подозреваю, что мою улыбку иначе, как идиотской, назвать нельзя. Но на такую и попадаются. Мистер Старкин, с неохотой отклеившись от подоконника, подплывает к креслу и опускается в него. - Не знала, что вы увлекаетесь цветами, - льщу я, - это при вашей-то нервной службе! - Обожаю, мисс, - галантно соглашается мой собеседник, но глаза у него бегают. - Садоводство, оно успокаивает. - Так отчего ж вам не бросить эти министерские побегушки да не открыть какую-нибудь оранжерейку? С удовольствием купила бы у вас саженцы! Вы часом не экспериментируете? - С чем, мисс? - спрашивает он недоуменно. - С цветами, - безмятежно вещаю я. - С сортами роз, например. В какую почву сажать, под каким углом поливать… Самой бы не лопнуть. Я украдкой поглядываю на часы. - А, это, - говорит он, вертя головой, - как же, как же. Только розы, они слишком утонченные. Я больше к маргариткам применяюсь. К ним-то подходить не так опасно. Я всплескиваю руками. - Надо же! Какое совпадение! - И вы тоже, мисс? - Нет, - отвечаю, пытаясь пособлазнительнее построить ему глазки, - я люблю, когда мне цветы дарят. А вот мистер Драко Малфой души не чает в маргаритках! И в розах тоже, но в маргаритках особенно! Уверена, если вы попросите, он поделится образцами наиболее удачных сортов! - Неужели, - кисло удивляется он. Я киваю, словно китайский болванчик. - Он очень великодушный молодой человек. - Правда? - мистер Старкин проявляет умеренное любопытство. - А я был того мнения, мисс, что вы с ним, э-э… не ладите. Война, знаете, и всякое такое… Я напускаю на себя вид оскорбленной невинности. - Мистер Старкин, да будет вам известно - это в прошлом! Мистер Малфой раскаялся в своих прегрешениях и искренне желает выздороветь и исправить ошибки, совершенные покойным батюшкой! Каждое лето, пока я училась в школе, я ходила помогать монахиням в приют учить детей - мои родители католики. Я вспоминаю одну из монахинь, которая, порой впадая в грех непочтительности, уморительно передразнивала проповеди епископ, так, что все сестры покатывались со смеху. Я задираю подбородок и продолжаю, в надежде, что мистер Старкин докопается до иронии в моих словах: - Исцеление больных - это такая ответственность, сэр! И узнав его получше, я разобралась в его истинных намерениях! Мистер Старкин обалдело внимает. Не проняло. - Он относится ко мне с величайшей предупредительностью, насколько это позволяет его состояние. И он с радостью позволит вам выкопать в саду несколько кустов. В его присутствии, разумеется. Наш аврор багровеет. Дошло. - Не могу, мисс, - натужно выдавливает он. - Служебное положение не позволяет. - Какое такое положение? - я хлопаю ресницами. - Могут подумать, что я взятку беру, мисс. - Цветами? - мое изумление достигает апогея. Наивности должен быть предел. С его щек медленно сходит краска. - Мы должны… соблюдать себя, мисс. «В чистоте», - мысленно добавляю я, глядя на воротничок его рубашки. Но вслух произношу: - А чаем взятки вам можно давать? - И тотчас зову: - Принни! Вездесущий эльф материализуется с хлопком и выжидательно смотрит на меня, игнорируя мистера Старкина. Она считает его угрозой для хозяина и соответственно не любит. - Принни, принеси нам чаю, пожалуйста,- прошу я. - И того печенья с изюмом, которое у тебя так замечательно получается. Мордочка Принни сияет; она кланяется, задевая ушками стол, и пищит: - Конечно, госпожа Гермиона! Не чувствую я себя госпожой, но ладно. Не стану цепляться к терминам. - Эльф вас любит, - не слишком удачно ехидничает аврор. «Да кто же меня не любит», - думаю я, но отвечаю приличнее: - Здесь эльфы такие воспитанные, без стука не входят… Мы пьем чай, принесенный Принни. Я выслушиваю чушь, которую болтает министерский служака, время от времени пытающийся убежать, и останавливаю его комплиментом или откровенным заигрыванием. Пожалуй, после этого разговора мне лучше не попадаться ему на глаза пару дежурств. А ну как он воспримет мои шуточки всерьез? Когда, распахнув двери, в гостиную стремительным шагом заходит профессор Снейп, я вздыхаю с облегчением. Его резкие движения и молчаливая собранность кажутся мне во сто крат лучше этой велеречивой болтовни. - Мистер Старкин! - рявкает он. - Я буду вынужден подать жалобу на ваше управление за небрежное обращение с собственностью лорда Малфоя! - С-сэр? - заикается тот от неожиданности. - Ваша проверка, - саркастично цедит он, прищурив глаза, - нарушила охранные заклинания на воротах Малфой-мэнора, чем спровоцировала настоящую путаницу по всему поместью. Надеюсь, вы не отрицаете, что таким образом нанесли ущерб? - Я не уполномочен это обсуждать! - подскакивает он. - Ну конечно же, - в голосе профессора - бездна удовлетворения, словно ничего более вразумительного он и не ожидал услышать. - Ваши полномочия на такое не распространяются. - Я не потерплю… - Мисс Грейнджер, - перебивает его профессор, адресуясь ко мне. Его черные глаза - или я слишком много ожидаю сегодня? - приглашают меня посмеяться вместе. - Побудьте с лордом Малфоем, проследите, чтобы ему никто не мешал спокойно отдыхать. К десяти часам проведите его в сад, на свежий воздух. И будьте готовы к визиту мистера Уизли с сыном к часу. - Они прибудут сюда, сэр? - У меня перехватывает дыхание. Он первый раз упоминает имя отца Рона после… после моего признания. Тогда мы стали навещать Фреда отдельно - либо он сам давал ему лекарства, либо поручал мне. И встречи всегда происходили на площади Гриммо или в магазине близнецов. Мистер Старкин пытается вмешаться: - Но это не санкцио… - Так будет удобнее, мисс Грейнджер, - продолжает профессор, игнорируя его. - Полагаю, мистер Старкин не станет при этом присутствовать, так как на охрану мистера Уизли-младшего его полномочия не распространяются. Я подавляю смешок. Аврор стоит, открыв рот. - Это все указания, сэр? - я подыгрываю ему. - Выполняйте, мисс. Я выхожу. За мной, отставая на шаг, идет профессор - уверенно и спокойно. У кабинета мы разделяемся: он заходит внутрь, а я поднимаюсь к Драко. Он сидит на постели, подушки подложены под спину. Темные круги под глазами выдают вчерашний приступ, но выглядит он неплохо. - Привет, - я присаживаюсь на табуретку. - Как ты себя чувствуешь? - Нормально, - обыденно отвечает он, делая глоток из чашки. - Чаю хочешь? Опять чай! Я похожа на чайник? - Нет, спасибо, - отказываюсь. - Только что попила, развлекая твоего стража. Я забираю у него пустую чашку и ставлю на столик. Драко совершенно неаристократическим жестом чешет нос. - Зачем его развлекать? - Поступил приказ свыше, - рассеянно отвечаю я, оглядывая комнату. На полу возле ножки кровати, отчетливо выделяясь на светлом ковре, лежит комочек земли из сада, с травинками. Я аккуратно задвигаю комочек под кровать и интересуюсь: - Что с твоей фамильной магией? Драко, следивший за моими манипуляциями, не отпирается. Он протягивает мне растопыренную ладонь. На указательном пальце и мизинце несколько неглубоких порезов. - Восстановили? - Не совсем. - Он убирает руку. - Профессор Снейп сказал, что это произойдет не сразу, где-то через месяц. - Но без приступов? - Вроде. - Он усмехается. - Папочка у меня, оказывается… ладно. - Ты сам проводил обряд? - Мне помогал Северус. - Драко смущается. Как же, признать передо мной, что он еще настолько слаб, что даже фамильные обряды приходится проводить с чьей-то помощью. - Он мой крестный, мы связаны. - Он тебя на руках носил? - фыркаю я. Драко полезно вывести из этого девичьего смущения. Он сразу задирает нос и надменно ответствует: - Я сильный. Переборщил. О чем я и сообщаю. - Не вякай, Грейнджер. - О, так-то лучше, - радуюсь я. - Нет скорейшего признака здоровья у Драко Малфоя, чем пробуждающееся с утра хамство. Теперь моя исследовательская душа за тебя спокойна. Высокомерная гримаса получается неубедительной. - А ты думала, я изменюсь. Да ты уже изменился, краса Слизерина. Но я скорее онемею, чем такое ему скажу. - Я перевоспитанием мужских характеров не занимаюсь, - отрицаю. - Сами перевоспитывайтесь, если кому надо. Меня ты и вредный устраиваешь. - Спасибо, Грейнджер. В твоих устах это звучит как похвала. - О, я краснею. Ты подтверждал расстановку заклинаний на львах? - Да, - отвечает Драко, застигнутый врасплох. - А ты откуда догадалась? - Тут не догадаешься, если вчера якобы авроры стояли и на них пялились, шепча заклинания. Ты же знаешь, что именно это и спровоцировало твой приступ? - Знаю, - с мстительными нотками в голосе произносит Драко. - И он еще думает, что я собираюсь менять ему мировоззрение, - вздыхаю я. - Руку покажи… с рисунком. Я тщательно осматриваю Знак мрака. Змея сжимается. Значит, мы на верном пути. У каждого она исчезает по-разному. Самая давняя, которую я видела, теперь почти поблекла. Любопытство дергает меня за язык. - Послушай, Драко… А как получилось, что профессор Снейп стал твоим крестным? Он понимает мои невысказанные намеки. И без всяких отпирательств отвечает: - Я же родился раньше Поттера, Грейнджер… Когда Вол… Сам-Знаешь-Кто был могущественным. А профессор - одним из приближенных. Отец хотел укрепить свое положение. А как лучше это сделать, чем привязав такого волшебника, как он, к новорожденному? Он меня опекал задолго до Обета. - Хороший отец бы вышел, - брякаю я и осекаюсь. Драко не выглядит чересчур удивленным. - Ты думаешь, он надо мной сюсюкал? - Я думаю, это твой папочка над тобой сюсюкал. А профессор скорее окунул бы тебя мор… лицом в грязь. - Что-то в этом роде, - рассудительно сообщает он. - Слова доброго от него не дождешься, но он всегда успевал хватать меня за шиворот и вытаскивать из передряг. - У-у, - говорю я, - так ты от Гарри недалеко ушел. Похоже, у профессора это многолетняя привычка - учить всех суровой правде жизни. - Ой, Грейнджер, - вступается Драко, - а сама-то! Можно подумать, в Хогвартсе не училась! - Училась-училась, - парирую я, - в отличие от некоторых, на высшие оценки. Но я не тебя имею в виду. Ладно. Я слезу над профессором пускать не буду, хорошо? Еще репутация пострадает. А кроме того, у меня приказ - вывести тебя подышать розами, если с утра не надышался. Поэтому одевайся. Принни! Я отхожу к окну, пока Принни помогает ему одеться. Я далека от того, чтобы представлять профессора Снейпа ангелом. Но у него больше не мертвые глаза - с моей ли помощью, или от надежды на возвращение Драко к нормальной жизни. И когда он шипит и отпускает язвительные реплики, это больше не кажется страшным, он имеет на это право. Так же как и я имею право на слезы и грубость - но дорого же мне досталось это знание. Каждый приходит своей дорогой. Но я не верю, что мы забыли, откуда начинали и какими были. Я мелкими движениями поправляю кружево на рукаве блузки. Да, становлюсь очень сентиментальной в последнее время. Интересно, для обычной девятнадцатилетней девушки это естественное состояние? Принни, устроив Драко возле облюбованной им клумбы, дочитывает последние страницы артуровских легенд. Из окна на втором этаже размытым пятном показывается голова мистера Старкина. Почему он не здесь, лениво думаю я, переворачивая страницы книги о мхе и магических способах его применения. Я так и не отдала ее мадам Пинс, а новый учебный год уже начался. Забыла совсем. Здесь розы особых сортов, цветут и осенью, и зимой, по ним не определишь сезон. Надо отдать… И извиниться перед мадам Пинс. И предложить розочку аврору, если он сюда сунется. Повествуют нам, что Иосиф из Аримафеи привез чудесный куст в Авалон, где и поныне пребывает он, цветущий до скончания веков… Очень похоже. А если попробовать скомбинировать со светлым сицилийским мхом, тоже цветущим?.. Я просыпаюсь от этой мысли. Вполне может быть. Надо сказать профессору. Я опять прихожу в хорошее настроение, и мы мило болтаем с Драко. Я упоминаю Фреда. - Не желаешь с ним увидеться? Он серьезно качает головой. - Не сейчас. - Совесть проснулась? Именно Люциус поставил Фреду метку. - У-у, - ехидничает Малфой, - вроде в Гриффиндоре училась, а змея. - Спасибо, Драко, - я скромно поправляю заколку на волосах. - Я совершенствуюсь. Мы разговариваем еще: о розах, эльфах, нашем надоедливом страже. В середине фразы Драко умолкает и как-то странно смотрит поверх моей головы. Несколько секунд я не понимаю. И только потом обращаю внимание на тень, упавшую на страницы книги. Так и есть. Профессор Снейп стоит у меня за спиной, скрестив на груди руки. Он бесстрастно рассматривает ограду и пресловутых мраморных львов, и только после этого переводит взгляд на нас. - Мисс Грейнджер. Позвольте вам напомнить, что через четверть часа мы ждем мистера Уизли. Драко обиженно сопит. - Да, сэр. Он обходит меня и кладет руку ему на плечо. И Драко немедленно успокаивается. - Я поговорю с тобой после обеда. - Хорошо, крестный, - покорно отвечает он и улыбается. У него обыкновенная, простая улыбка. Да, все чаще слова «Люциус» и «отец» превращаются для меня в раздельные понятия. - Мисс Грейнджер, - еще раз напоследок говорит он и уходит, задев краем мантии розовый куст. Драко снова хмурится. - Эй, - поражаюсь я, - что за перемены? Он отворачивается. Я догадываюсь. - Правда? - и хихикаю, как первокурсница - впервые за много месяцев. - Только из-за этого? Потому что он ко мне первой обратился? Он откидывает челку со лба и поворачивает ко мне заалевшее лицо. - Не вижу причины для смеха, - неубедительно бурчит он. - Ты так привык, что он общается исключительно с тобой? Он краснеет еще больше. Не ожидала, что доживу до этого дня - зардевшийся от проявления почти сыновних чувств благородный задирака Малфой. - Да, он с тобой разговаривал, - упрямится он. - Как же, - подтверждаю я. - Я его ассистентка, если тебя эти новости не коснулись. И предполагается, что мы каким-то образом общаемся. Каким-то. - И в основном - не легилименцией. - Забыли, - бормочет он, кося взглядом на клумбу, - может, это у меня затмение от болезни. - Не иначе, - соглашаюсь я. - От болезни могут и комары мерещиться. Я передам от тебя привет Фреду и Артуру. Все-таки ты очень радушный хозяин. Я влетаю за секунду до того, как из камина, поддерживаемый под руку отцом, выступает Фред. Он еще очень плохо ходит - спотыкается и падает, - но категорически возражает, чтобы его носили на руках. Джордж подарил ему красивую палку из черного дерева. И с ним всегда кто-то рядом, чтобы подхватить, если наш гордец упадет. Профессор Снейп здоровается с Артуром. - Гермиона, - добродушно приветствует тот. - Добрый день, Артур. Фред, привет. - Я усаживаю его на диван. - Сколько веснушек ты успел себе наколдовать за два дня? - Они сами, - усмехается он. - Я не помогал, честно. Я и так весь зеленый. - Это пройдет, - уверяю я. - Сопротивляешься. - Фред, - раздается голос профессора. Он придвигает стул к дивану. - Как ты себя чувствуешь? - Лучше, - бодро отвечает он. - Но эти зеленые пятна… Профессор Снейп фыркает и кивает. Я расстегиваю Фреду рубашку («а что ж у тебя пальчики холодные?»). Профессор прикасается пальцами к пятнам, Фред ежится. - Не затвердели. Хороший знак. Артур, топчущийся за диваном, расцветает от радости. - Покажи метку. Он закатывает рукав. Там серое пятно вместо змейки. Наше зелье работает. - Мисс Грейнджер, придержите. Я обхватываю руку Фреда снизу, натягивая кожу, и профессор скользящими движениями втирает в пятно липкую пахучую мазь. На доли секунды наши пальцы соприкасаются - и снова, чтобы сейчас же разойтись. Эти прикосновения - они приятны. Не больше, наверное. - Мазь выдавит остатки метки, - поясняет профессор. Обычно он не снисходит до объяснений, но Артуру Уизли не может отказать. - Мисс Грейнджер, записывайте. Я строчу пером по пергаменту, еле успевая. Он с невероятной скоростью задает тысячу вопросов, Фред, наморщив лоб, прилежно отвечает. Пальцы болят - я исписала уже второй лист. Наконец профессор прекращает допрос и подытоживает: - Я думаю, процесс лечения можно назвать адекватным. Если вы, молодой человек, не попадете под действие еще какой-нибудь метки до его окончания. - Вы шутите, профессор? - полусерьезно-полузадиристо изумляется Фред. - Я никогда не вляпывался в неприятности. Профессор сохраняет на лице самое безразличное выражение, но его пальцы поглаживают манжету рубашки. - Мои впечатления относительно этого щекотливого вопроса не столь оптимистичны. Артур, я приготовил для вас необходимые на неделю зелья. Надеюсь, ты помнишь последовательность. - Да, - мистер Уизли принимает от него небольшой мешочек. - Гермиона, - это уже Фред. - Обследование закончено? - удостоверяется он. Профессор Снейп неприятно прищуривает глаза, но молчит. - Гермиона, - он развязывает тесемки принесенной с собой сумки, - мы тут хотели кое-что тебе показать… Он запускает руку в сумку, и в следующее мгновение я ахаю. На ладони у Фреда, выдыхая пламя, сидит маленькая венгерская винторога. Хвостатая и зубастая. - Нет, вы точно сумасшедшие, - выношу я вердикт. - Оба. А если она кусается? - Нет, - гордо говорит Фред, поднося ее к моему носу, - мы ее так изобрели, что она не кусачая. Я на всякий случай отодвигаюсь. - Где-то я уже это слышала, насчет зеленых тарелок… Я украдкой смотрю на мужчин. Артур старается сохранить вид, приличный отцу семейства, но ему не удается - он сияет от восторга за сыновей. Талант от папы, определенно. Профессор Снейп стоит, проверяя пуговицы на рукаве сюртука, и, кажется, его совсем не удивляет присутствие игрушечного дракона. Как будто так и надо. - Твоя идея, - говорит Фред. - Хочешь себе такую? - Э-э, спасибо, - осторожно благодарю я. - Мне надо с Живоглотом посоветоваться. Как бы не взревновал. Он понимающе кивает и убирает дракончика в сумку. - Но одна остается за тобой, как процент за авторское право. - А можно галлеонами? - Наверняка можно, - вмешивается Артур весело. - Подумай, Гермиона. А нам пора, не так ли? - Отдыхай, Фред, - прошу я. - Без хлопушек, прыгучек и плюшевых троллей. - Плюшевые тролли? - слышу я напоследок. - А это идея! После обеда я брожу по замку, поддразниваю мистера Старкина, отвлекая того от синекуры - сидения на стульчике, и скучаю. Нет, назвать это скукой нельзя - в моем распоряжении библиотека Малфоев. Я делаю себе копию карты поместья, уменьшив ее до размеров обычного листа пергамента, и сую ее в карман мантии. Профессор Снейп, как и предупреждал, удалился к Драко, поговорить. Конечно, уже несколько недель как он должен вести занятия в школе. Но он оставил - по соглашению с Минервой - уроки зелий на первом и седьмом курсах, а остальные пока заменены Трансфигурацией. Предполагается, что обратную замену в расписании произведут в ноябре-декабре. Я уже сейчас предвижу, как взвоют все факультеты. Я беру с полки так и не прочитанный мной том о родовой магии и усаживаюсь на пол под стеллажом. Появившаяся непонятно откуда Принни тут же подстилает мне под ноги шотландский плед. Мда. И здесь цепочка порабощения - для эльфов, для людей. Формулы разрыва уз с поместьем. Контрзаклятий нет, все зависит от самого дома. Я почесываю нос кончиком пера. То есть реакция на обратное возобновление родовых уз абсолютно непредвиденная, Драко может еще хоть месяц биться в судорогах…Я листаю книгу к концу. Если такое отторжение или воссоединение происходило раньше, то об этом непременно останутся записи. Их оказывается две: одна, туманная и неопределенная, говорит о расторжении родовых уз в… короче сказать, прокаженный король Брюс тогда еще был жив. Семь веков назад. Узы не восстановлены. Но и дом был другой - замок, на месте руин которого и построили этот особняк. Вторая запись - восемнадцатый век, блудную дочь, изгнав за… хм, замужество с полукровкой, приняли обратно после его смерти. Судя по всему, приняли спокойно - дочь прожила около девяноста лет, во втором браке родив пятерых детей. Нет, не пойдет. Дом признает Драко так тяжело, потому что тот болен и принимает зелья, то есть, находится под влиянием извне. Столкновение чар и зелий. Это уже много, но Драко, по-видимому, справился. И установленный порядок снова нарушается этими пакостными попытками сломать защиту. Интересно, можно ли, опираясь на схему лечения и предполагаемую силу нападения на охранные заклятия, рассчитать хотя бы приблизительно сколько еще Драко будут мучить приступы? И будут ли?... Я полулежу на полу, подперев кулаками щеки и подтянув колени к животу, чтобы удержать толстенную книгу. В такой позе меня и находит профессор Снейп. Он ничего не говорит о неприличии моего поведения, а отрывисто бросает: - Мисс Грейнджер. - Да, сэр? - интересуюсь я, усевшись на покрывале. Он возвышается надо мной, словно башня. - Соблаговолите подняться и следуйте за мной. Я подхватываюсь, ставлю книгу на полку и бегу следом. Посредине коридора он неожиданно останавливается и поворачивается ко мне. Я чуть не налетаю на него, едва успевая замедлить ход, и замираю в дюйме от его плеча. - Мисс Грейнджер, - произносит он почти мне в волосы, и я медленно отстраняюсь на расстояние, приличное для ученицы. Пусть не думает, что вторгаюсь в его личное пространство. - Сегодня вечером у мистера Малфоя произойдет приступ. - Вы уверены в этом, сэр? - выдыхаю я. Это не похоже на шутку. Но если для отвода глаз? - Да, уверен, - мрачно отрезает он. - Вы помните схему лечения? А теперь примите во внимание обряд, выполненный Люциусом. Что общего? Я вспоминаю этапы лечения и обряд. Мы используем кровь, он пролил свою. Формулы, нами прочитанные, и его - очень короткая, которой он запечатывает мэнор от отвергнутого родича. Нет, не слишком. Ингредиенты? Люциус не использовал зелий. Я вскидываю глаза на профессора. - Кровь, и только. - Именно, - еще мрачнее. - Чью? - Вашу и мою. Его. Но ведь вы… - Да, мисс Грейнджер. Наша кровь вступила в противоречие. Как крестный отец я должен защищать его даже собственной кровью. Люциус умел выбирать защитников для своего рода. - Ваша кровь ломает его отторжение. - Да. - А эти.. манипуляции, сэр. Они провоцируют новые приступы? Он хмуро фыркает. - Как быстро вы догадались, мисс Грейнджер. - Каковы эти заклинания? Кажется, я уже допрашиваю, но он пока не отказывается отвечать. - Боюсь, это из личного арсенала Невыразимых. Перенятого у Упивающихся. - Но… - Мисс Грейнджер, я не могу использовать контрзаклятия именно из-за своей родственности. А все усилия, предпринятые с моей помощью мистером Малфоем сегодня утром, явно недостаточны. - Вы можете рассчитать, сколько продлятся эти приступы?... Сэр. Они опасны? Он вскидывает голову, как ужаленный. - А - как - вы - думаете? - Да, сэр, - покаянно бормочу я. - Еще дважды, - произносит он тише. И совсем тихо: - Надеюсь. Я выжидающе смотрю на него. - Моя кровь нужна, сэр? Он впивается мне в лицо тяжелым взглядом, не обещающим ничего хорошего. Не для меня - для них. - Вы остаетесь сегодня в поместье. - А наш… мистер Старкин? - спрашиваю я и пугаюсь собственной смелости. Он словно на что-то решается. - Пойдемте. - Мисс Грейнджер, - приказывает уже на лету, - заклинание Отведения. Я спотыкаюсь. - Сэр… - Вас волнуют моральные аспекты? - спрашивает он, ухватив меня за локоть. Я быстро отвечаю: - Нет. Они меня не волнуют. А министерство? - Мисс Грейнджер, - шипит он снова через плечо, - с тем бардаком, который сейчас царит в охранных заклинаниях благодаря им же, это покажется слабее Люмоса. Другие сомнения? Я мотаю головой, хотя он и не видит. Заклинание Отведения - это опять серая, граничная магия. Отвести человека на заданное время от какого-нибудь события - рядом с ним могут обмениваться смертельными проклятиями, он и не моргнет. Высшее, тонкое искусство. Рекомендуется проводить вдвоем. Для подстраховки. Я никогда не налагала это заклинание. С чего он взял, что я его знаю? Некогда об этом думать. Я лихорадочно вспоминаю слова, угол наклона палочки, интонацию. Ошибаться нежелательно - второй раз налагать сложнее. Мы уже возле комнаты Драко. Аврор стоит у окна, что-то там высматривая. Профессор Снейп молча указывает на него. - Мистер Старкин! - я выскакиваю и обхожу его, так, что он поворачивается спиной к профессору. - Да, мисс? - любезно любопытствует аврор. - Не подскажете ли вы мне, вы так сведущи в данном вопросе… Профессор беззвучно произносит заклинание. Глаза аврора стекленеют, движения становятся неуклюжими. Первый этап. Я достаю свою палочку, и мы вместе договаривает заклинание. Ох, только не ошибиться. Нет, правильно. Аврор возвращается к окну и внимательно разглядывает парк. Драко может кричать - он не придаст этому значения. - Возвращайтесь в лабораторию, соберите необходимые зелья, - раздается его голос. - Костерост в том числе. - Для подстраховки? - вырывается у меня. Он молчит. - Да, сэр. Через полчаса я возвращаюсь, нагруженная зельями. Аврор развалился на стуле, насвистывая песенку, и приветливо улыбается мне. Но я для него до утра не мисс Грейнджер, а просто случайная девушка. Старинные часы с завитушками, стоящие на камине, показывают восемь. Драко беспокойно дремлет, дергаясь во сне и теребя одеяло. Профессор Снейп сидит в кресле, пододвинутом к кровати. Он снял мантию. Но сюртук все так же застегнут, оставляя видной тонкую полоску воротника рубашки. В руках у него толстый журнал - «Вестник зельеварения», судя по цвету обложки, но он вряд ли читает. Ладонь закрывает страницу, а он вглядывается в лицо крестника. - Вы ничего не забыли? - Нет, сэр, - отвечаю я, чувствуя обиду. Захватила чуть ли не половину наличного состава зелий! - Поставьте на стол. Я умудряюсь расставить флаконы и пузырьки на столе, загроможденном бумагами. Видимо, пока меня не было, профессор ухитрился перетащить сюда и содержание кабинета. Он устало потирает глаза. Самый человеческий жест, который я видела за последние недели - днем. - Приступ… он произойдет сегодня? - Да, мисс Грейнджер, - его голос немного хрипит, - если вам угодно, просмотрите мои расчеты. Он левитирует мне на руки несколько пергаментов. Беглого взгляда достаточно, чтобы сообразить, что это очень возможный вариант событий. Он учел кровь Люциуса, свою, охранные заклинания, их поломку, мою кровь… - А каким образом моя кровь влияет на происходящее? Он поглаживает двумя пальцами подбородок и говорит, словно читая лекцию: - Ваша, мисс Грейнджер, - джокер в колоде. Один из обрядов, который проводится после обратного принятия домом члена рода, включает в себя кровь родственника, даже защитника. Обычно этот обряд проводится по желанию, скажем так, для закрепления результатов. Зелье, в котором содержалась моя кровь, послужило своеобразным заменителем обряда. Не вовремя. Ваша кровь - не учтенный ни домом, ни обрядом ингредиент. Нужная в зелье, для Драко она играет роль непредсказуемого компонента при принятии. Вам ясно? Слишком запутано, пусть и понятно. Но я не подаю виду, просто удостоверяюсь: - То есть, она может как усугубить процесс, так и облегчить его? - Или остаться нейтральной, выполняя свою роль лишь в зелье. - Это как-то определяется? - По общему результату. Я еще раз обижаюсь. Да, это по-детски, но ничего поделать с собой не могу. Мои капельки крови остаются ни при чем. Нет, не остаются, в зелье они действуют по прямому назначению. А для других - посмотрим. Он прикрывает глаза. - Мисс Грейнджер, у вас есть еще какие-нибудь вопросы? - Что мы можем предпринять? - Ждать, мисс Грейнджер, - он откидывается на спинку кресла, - ждать. Каминные часы мерно тикают в тишине. Профессор Снейп, кажется, дремлет, повернув голову к Драко. Я сижу напротив в таком же кресле и отчаянно борюсь со сном. Глаза слипаются. Я тоже начинаю засыпать. Это как удар ножом. Крик Драко разрывает тишину. И, что хуже всего, он в сознании. Он проснулся. - Быстрее! - профессор одним прыжком оказывается на ногах, и я понимаю, что он имеет в виду. Он удерживает его на постели, а я уже привычным жестом хватаю со стола флакон с успокоительным. Все укладывается в полминуты. Мы снимаем приступ, насколько это возможно. Драко впадает в забытье, вызванное зельем. Но он не лежит спокойно, а мечется на кровати. Руки отмахиваются, неуверенным жестом отталкивают невидимую опасность, а он жалобно просит: - Не надо, я не хочу, не надо… Я наклоняюсь над ним, глажу по плечам. - Не надо… пожалуйста. Он хныкает и плачет, бессильно и жалко. Слезы катятся по щекам. Я перевожу взгляд на профессора Снейпа. У него на лице написана такая ненависть, что я с трудом сдерживаю желание попятиться. - Что это? Кошмар? - Да, - сквозь зубы отвечает он. - Закатайте ему рукав. Я послушно подбираю прозрачную ткань. Змейка покраснела и вертится. Опять! Она сопротивляется снова, когда мы уже думали, что побеждаем ее. Мне вдруг тоже нестерпимо хочется запустить проклятием в одного из тех псевдоавроров. И еще в… Я застываю от этой мысли. Метки для забавы Волдеморт поручал ставить своим прихвостням - Лестранжам, например, как в случае с Парвати. Я всегда думала - если Драко оказался неспособен выполнить приказ и убить Дамблдора, то Знак ему поставил Люциус. Да все так думали. Но… - Сэр, - спрашиваю я, чувствуя под пальцами горячую змейку, - кто поставил Драко Знак мрака? Эта ненависть не сходит с его лица. - Волдеморт. Я отпускаю его руку. - А вы не знали? И мотаю головой. Я не могу выдавить ни слова. Он постепенно приходит в себя, и ненависть сменяется строгостью. - Надеюсь, вам не нужно больше ничего объяснять. Сядьте, мисс Грейнджер. Уберите ваше удивление до более подходящих обстоятельств. До меня с трудом доходит смысл сказанного. - То есть… на сегодня еще не все? - А как вы считаете? Я вспыхиваю. - А вы можете сказать откровенно, сэр, а не оставлять меня терзаться в неведении? - Откровенно? - Он хватает меня за плечи и притягивает к себе. Я не могу смотреть ему в глаза, опускаю взгляд на воротник и слышу, как он полушипит-полушепчет, так, что дыхание обжигает мне лоб: - А откровенно, мисс Грейнджер, он должен был умереть еще там, у ног Темного Лорда, сразу после инициации! На виду у отца, род которого он опозорил своей слабостью! На глазах у матери, которую вынудили за этим наблюдать! Но он оказался живучим! Я выпросил его у Темного Лорда, стоя на коленях, умоляя, как побитая собака! Он подарил мне его, не сомневаясь, что Драко все равно вскоре умрет! А он выжил - тогда! И сейчас я не собираюсь позволить своему крестному сыну погибнуть, когда его враги уже мертвы, и он наконец-то сможет нормально жить! Он отпускает меня, и я падаю в кресло. Профессор Снейп шумно дышит, ухватившись пальцами за верхнюю пуговицу сюртука. Мне хочется провалиться сквозь землю. Он рассказал о своем позоре. - Сэр… Он поднимает руку в защитном жесте. - Это было, мисс Грейнджер. - Да, - отвечаю я, шмыгая носом. - Мои намерения от этого не изменятся, - скороговоркой произносит он, - даже если придется… Он не договаривает. Драко снова принимается стонать, и мы одновременно шагаем к нему. - Он бредит. - Побочное следствие противоречия, - бормочет он. - Зелье сна без сновидений? - Мы снова возвращаемся к деловому тону, и так… безопаснее. Легче, чем обнажать душу. - Нет, - он задумывается, откинув со лба волосы. - Это слишком опасно. Он может не проснуться. - Но… - Он будет бредить еще несколько часов. - Всю ночь. - Да, - он что-то рассчитывает. - Это может облегчить второй приступ. - Тогда просто наблюдать? Он поднимает бровь и язвительно бросает: - Изумительный вывод, но единственно возможный в данной ситуации. Располагайтесь. - Да, сэр. - Я низко наклоняю голову, чтобы спрятать улыбку. Пусть он иронизирует и насмехается. Я перенесу все, что угодно, кроме унижения профессора Снейпа. Мы сидим до утра. Время от времени я проваливаюсь в сон, а однажды, просыпаясь, вижу, что профессор Снейп тоже уснул. Морщинки вокруг губ не исчезли. Я прячу руки за спину. Я не могу огладить ему волосы здесь. Даже если сейчас ночь. Вместо этого обращаю внимание на Драко. Легкое прикосновение к плечу - и он утихает. Я знаю, что ненадолго. Но почему-то верю, что стоит пережить эту ночь, и утром страхи отступят и покажутся не такими реальными. Будто просто напечатанными в утренней газете, которую в семь часов перекидывает через ограду дедушкиного дома мальчишка-разносчик, крутящий велосипедные педали. Я ведь магглорожденная, я это еще помню.