Работа над ошибками

Минерва подробно расспрашивает меня о самочувствии профессора Снейпа, решив прибавить к отчетам мадам Помфри мои немедицинские наблюдения. Удовлетворившись услышанным, она перебирает бумаги на столе, и, выбрав одну из них – с внушительной сургучной печатью, - с улыбкой заключает: - Что же, если судить по сказанному, можно без труда сообщить ему приятную новость и не опасаться ухудшения. - Что это за новость? – ее веселье заражает меня. Директор Макгонагал, отпив неизменный зеленый чай из чашки, потрясает в воздухе пергаментом. - Вот здесь, Гермиона. Наконец-то все сдвинулось с места. В следующий вторник состоится повторное слушание дела о законности конфискации его дома на Спиннерс-Энд. И наши шансы велики. Особенно после того, как Северус согласился сотрудничать с французским министерством. Я быстро произвожу подсчеты. Мэган-склочница улетела с тем письмом почти четыре дня назад. Если ответ был дан немедленно… Сова старалась для хозяина. А хозяин опять хитрил. - Кажется, я присутствовала при отправке судьбоносного письма. Хотя профессор Снейп не сообщил об этом. Минерва заправляет за ухо выбившуюся из строгой прически прядь. - Этого следовало ожидать. Хотя в последнее время он не был столь скрытным, как раньше. До окончания войны. Но тогда имелись серьезные основания. Впрочем… разве сейчас многие из этих причин куда-то исчезли? - Так дом может быть возвращен? А книги, ингредиенты? Я слышала, у него прекрасная библиотека, м-м… - … и подборка книг по Темной магии, - она пожимает плечами. – Глупо было бы предполагать другое. Но предупрежден - значит вооружен, не так ли? - И эти книги… собираются возвращать? - Непременно, - с мстительными нотками в голосе произносит она. – Все движимое имущество привязано к дому заклинанием владения. Я принимаю смиренный вид и несолидно хихикаю, прикрыв рот ладонью. - Именно, - подтверждает директор Макгонагал. - Слушание будет публичным? - Нет. Его тоже не пустят. Я буду выступать от его имени. - Вы передаете честь этого сообщения мне? - Не сегодня. Дня через два, когда дату слушания уже нельзя будет перенести. Я полагаюсь на твою гриффиндорскую смелость. Профессор Снейп не столь высокого мнения о смелости, тем более гриффиндорской. Но растрачивать свой запас гнева по поводу, который не изменить, не намерен. На слушание ему все равно нет доступа. Вместо этого его сарказм находит другой выход. Мы спорим, ожесточенно спорим, как два месяца назад. Как месяц назад. Он обрушивает на меня потоки язвительных выпадов, отстаивая свое видение рецепта и заодно критикуя способности всего министерства – и французского в том числе, но это для общей картины, - разобраться в происходящем. Последний аргумент наигран, он предназначен для меня – чтобы увести в сторону от основного спора. Но я не сдаюсь, игнорируя его уловки, и возвращаюсь к зелью. Кто сказал, что цветы горечавки неспособны пробуждать в людях такую жажду жизни? Неправда, посмотрите на нас. Мы изыскиваем самые изощренные научные доказательства, и в пылу спора я чувствую себя живой. Кровь пульсирует в венах, мозг не спит, придумывая возражения, просыпается жгучее желание. Жить. И не только во мне одной. Профессор стоит, опираясь на подоконник. Тяжелая гардина темно-бордового цвета за спиной делает его лицо еще бледнее, но глаза – черные, блестящие, - с лихвой восполняют некрасивость. Губы кривятся в усмешке, и пристальный взгляд. Ищущий. Несколько раз он поворачивает против меня мои же доводы, но порой мне удается перехватить инициативу. Но наш спор неожиданно заканчивается, когда профессор Снейп делает шаг вперед, отпустив подоконник, и пошатывается. - Не смейте, – раздраженно шипит он, когда я бросаюсь на помощь. Ему удается восстановить равновесие. Он делает медленные, неуверенные шаги и самостоятельно доходит до кровати. - Говорите, мисс Грейнджер, - бросает он. – У вас чешутся руки поразить меня заклятием? - Нет, сэр, - устало отвечаю я. – Этот гриффиндорский инстинкт я уже научилась обуздывать. Он фыркает. - Вы проявляете поразительную выдержку. - И вы тоже, сэр. Наступает неловкое молчание. Он сидит вполоборота ко мне, склонив голову. На щеках красные пятна, они постепенно сходят, когда профессор Снейп снова заговаривает: - Мне нужна… одежда. А не эти больничные тряпки. Попроси он меня принести паука из Запретного леса, я была бы удивлена меньше. - Что, сэр? - Одежда, - сквозь зубы повторяет он. – Сюртук. Мантия. В моей комнате на площади Гриммо есть запасные вещи. И не смотрите на меня так. Последнее выходит совершенно по-детски. Мне с трудом удается вернуться к началу. - Сэр, вы хотите покинуть госпиталь? На самом деле я хочу спросить совсем не то. Вы мне настолько доверяете? - Разлеживаться здесь – слишком большая вольность, - цедит он. – И да, я готов к упрекам мадам Помфри. Но сегодня мне нужно покинуть лазарет на несколько часов. – Профессор Снейп закашливается. – Поэтому будьте любезны, мисс Грейнджер, не стоять столбом, а выполнить мою просьбу. С мадам Пофри я сам разберусь. А в мои комнаты… здесь вы одна не проникнете. Идите! Я не смею ослушаться этого командного тона. Через камин вываливаюсь прямиком в гостиную, на Живоглота, удобно расположившегося на ковре. Кот мяукает, бросаясь мне на шею. Соскучился, неужто? Из-за дивана выглядывает тролль с дубинкой наперевес, разбуженный моим прибытием. - Ну-ну, - приговариваю я, гладя кота по голове, - такой родной, это даже подозрительно становится… Целовать не будешь? И ладно. Сутки не виделись всего. Отцепив кота от мантии, я поднимаюсь на второй этаж. В шкафу действительно висит его одежда. Мантия, сюртук, несколько рубашек, брюки… Черные ботинки у кровати. Никаких излишеств. Кричер прибирается с величайшей неохотой, но все же… Я останавливаюсь перед зеркалом, вделанным в лакированный дубовый шкаф, и рассматриваю себя с сюртуком в руках. Приятная, теплая ткань. Зеркало отражает невысокую девушку с пышными каштановыми волосами и серьезным выражением лица, держащую в руках тяжелый сюртук. Держащую чересчур аккуратно, чтобы не помять. Пальцы, кажется, отдельно от нее самой перебирают пуговицы. Зеркало идет мелкой рябью, а потом спрашивает: - Ты ему сама застегивать будешь? Я вздрагиваю. Провожу по рукаву, разглаживая несуществующие складки, и отвечаю: - А это уж как получится. Как бы странно это ни звучало, профессор Снейп – моя ответственность. И он пока этого не опровергает. Когда я прибываю обратно в госпиталь с ворохом его одежды, скандал с участием мадам Помфри утихает. Осознав, что своего строптивого пациента не переубедить, она поворачивается ко мне, взывая: - Девочка, я не потерплю, чтобы он отправлялся один! - Мадам Помфри, - раздается спокойный голос профессора, - я и не собирался отправляться с визитом в одиночку. Мисс Грейнджер последует за мной. - Это единственная здравая мысль, посетившая тебя сегодня! – гневно восклицает медиковедьма и удаляется, шурша накрахмаленными нижними юбками. Их четыре, когда-то Рон посчитал. - Принесли? Я кладу одежду на кровать и ставлю рядом предусмотрительно захваченные ботинки. - Я подожду вас за ширмой, сэр. Приличия должны быть соблюдены. Он появляется спустя пять минут. Сюртук и мантия ему великоваты, но это не очень заметно. Сюртук застегнут, и только на левом рукаве две крайние пуговицы остались не у дела. Интересно, есть ли заклинание для?.. - Сэр? Он встряхивает волосами, словно отгоняя какую-то мысль, и протягивает – неохотно – руку. Пуговицы. Я застегиваю, спотыкаясь о запонку, и поправляю манжету. Он бормочет что-то, похожее на «спасибо», но я не уверена. - Куда мы направляемся? Он опирается локтем о каминную полку и вскидывает глаза на меня. - В поместье Крэббов, мисс Грейнджер. Постойте! – он не дает спросить, - вас примут, в этом можно не сомневаться. – Ему еще трудно долго стоять; дыхание становится рваным. – Вы знаете о моем согласии на предложение французского министерства. - Да. - Это дает преимущества. Но не в охранной магии. Ее оказалось легко сломать. Нужна сильнее. - Более сильной может быть только родственная, кровная магия… - … более высокой ступени. Именно. Слушайте внимательно мисс Грейнджер, этого вы не найдете в учебниках. Такую защиту могут дать только представители старшей ветви рода. - Французские Малфои, сэр? - Бретонские. – Он кашляет зарывшись лицом в мантию. – Черт! Дайте мне укрепляющее, быстро! Судорожный приступ кашля прекращается. - Бретонские. Благодаря приглашению министерства я могу ходатайствовать. Дать свою кровь. - А Крэбба? - Мисс Грейнджер!.. Они посредники. Они должны просить за Драко, как родственники со стороны матери. - А наше министерство сможет опротестовать это ходатайство? - Черта с два, - мрачно говорит он. – Законы крови выше придуманных людьми… волшебниками. Нужен был только формальный повод, чтобы начать процесс. Такой повод – мое приглашение. - Это поможет принять Драко обратно? Снять узы отторжения? - Да, наверняка, - отвечает профессор Снейп, и я улавливаю удивление в его голосе, - ритуал будет считаться окончательно недействительным. - Как долго будет действовать такая родственная защита, сэр? Пожизненно? Он задумывается. - Навечно. На три поколения вперед, как минимум. - Это не остановить? Ритуал длинный? - Да. Цепочка. Он необратим. И для его официального начала мне нужен Крэбб. Хватит. Зачерпните каминного порошка. Мне приходится обнять его за талию, чтобы удержать от падения. Я никогда раньше не бывала в поместье Крэббов в Сомерсетшире. Но надо отдать должное – это совсем не угрюмый склеп, как мне представлялось. Профессор Снейп тихо беседует с Крэббом-старшим, медленно прохаживаясь по террасе, а я осматриваю парк. Не такой большой, как у Малфоев, но строже и оттого красивее. Золотые листья. А Грегори Крэбб предусмотрительный человек. Пустил младшего брата к Упивающимся, чтобы самому остаться в стороне. Он обязан профессору Снейпу за сына и, я подозреваю, за молчание. Ветер нежно переносит листья, кружа танцы. У них старинное родовое поместье. Обширный кирпичный дом времен королевы Анны. Младший брат Крэбба был казнен, приговорен к поцелую дементора. Судя по всему, Крэбб и профессор не питают друг к другу взаимного расположения – я вижу отсюда, как профессор морщится в ответ на реплику собеседника, да и сам Крэбб, с его скупыми движениями, перебирающий в руках четки с фамильными амулетами и пытающийся изобразить высокомерие на грузном квадратном лице, тоже далек от выражения радости. Но это в общих интересах. И я в который раз поздравляю себя с тем, что родилась не в чистокровной семье. Слишком много ограничений и предрассудков. Сочувствую Драко. Крэбб-младший отсутствует. Пытается учиться в Абердинском университете. Интересно, на кого? У чопорно подстриженной клумбы, под надзором старого сморщенного эльфа с хитрющей мордой, бегает девочка лет пяти-шести в голубом платьице. Хохочет, стараясь поймать кружащийся в воздухе лист. Лили Крэбб, догадываюсь я, вспомнив все, что знаю о семействе. Поздний ребенок, не похожа на отца и брата. Нас, конечно, не представят. Переговоры подходят к концу. Профессор Снейп и хозяин дома церемонно раскланиваются. Меня тоже удостаивают холодным поклоном, как гостью и ассистентку профессора. Я отвечаю реверансом, решив не озвучивать свои размышления. Профессор Снейп тяжело оседает на пол, как только мы выходим из камина. Рука соскальзывает с моего плеча, голова запрокинута, мертвенная бледность. Я успеваю подхватить его и закричать: - Мадам Помфри! Я кричу, пока не начинает першить в горле, и мадам Помфри влетает с палочкой наготове. Вдвоем мы перетаскиваем его на кровать, начисто забыв о заклинании левитации. Медиковедьма шепчет что-то, водя палочкой, и вливает профессору в рот зелье. - Сейчас очнется, - сердито произносит она. – Разве это допустимо – провести полдня на ногах, едва оправившись от столь сильного проклятия? Говорила я ему – не торопиться! Но нет, он никогда не выздоравливает в свое удовольствие! Профессор чихает и открывает глаза. - Два дня полного постельного режима! – объявляет ему медиковедьма. – И отпусти палочку! Я ухожу после обеда. Отбушевал очередной скандал, устроенный мадам Помфри, на этот раз шепотом. Профессор вяло огрызается и, кажется, готов согласиться с ее доводами. Значит, ему действительно плохо. Он позволяет расстегнуть себе пуговицы на рукавах и без обычной злости тихо советует: - Идите в Малфой-мэнор, мисс Грейнджер. Оповестите Драко, что Крэбб выступит посредником от его и моего имени. - Кому еще нужно об этом узнать? – спрашиваю я. Профессор болезненно трет шею. - Люпину, - коротко отвечает он. До Драко удается добраться не сразу. В гостиной на площади Гриммо меня поджидает развеселая компания: Гарри, Невилл и две совы. Сварливая Мэган по обыкновению долбит клювом печенье, в перерывах наставительно ухая и, о ужас, с благосклонностью принимая поглаживания по перьям от Невилла. Маленький совенок восторженно пищит, прыгая вокруг Мэган, и преданно заглядывает ей в глаза. - Мда, - глубокомысленно изрекаю я, - простите, это благотворительная совятня «Лонгботтом, Поттер и сыновья»? - Просим, - машет Гарри, - ты попала точно по адресу. - У нас с ними полное взаимопонимание, - заявляет осмелевший Невилл, не прекращая поглаживать сову, - и они вроде родственники. - А ты в курсе, что гладишь любимую сову профессора Снейпа? Невилл не выглядит испуганным. - То-то я думаю, кого она мне напоминает… Мэган выпучивает глаза. Я хихикаю в кулак. - Как профессор? - интересуется Гарри. - Лучше, - кратко парирую я, не вдаваясь в подробности. – Уже вставал и ругался с мадам Помфри. - Значит, поправляется, - вздыхает Невилл и спохватывается, - нет, в смысле, это хорошо, но если он узнает… - Выкрутимся, - обещаю я. Чудеса случаются. Если Мэган, сова с наисквернейшим характером, не осталась равнодушна к добрым чувствам Невилла… Хотя нет. Аналогия в данном случае шаткая. Невилл рассказывает, что заготовил некоторые ингредиенты впрок. Я, быстро заглянув в лабораторию, убеждаюсь, что толченого изумруда нам хватит на полгода, а сушеными цветами зверобоя можно украшать зал для Белтайна. Гарри, улыбаясь, говорит, что старательно осваивает премудрости магического бизнеса и в перерывах препятствует Джорджу прикреплять к заказанным министерством щитовым шляпам невидимых подслушивающих клобкопухов. Джордж, несмотря на переданное грозное предостережение, упрямо пытается что-нибудь нашпионить. - Лучше бы троллями занялся, - добавляет он, верный своему решению больше не иметь никаких дел с авроратом и министерством, - а то они носятся по магазину сломя голову, пугая посетителей. Мы с Фредом не успеваем их обездвиживать. Представив толпу плюшевых троллей, гоняющих среди клобкопухов, кусачих тарелок и блевальных батончиков, я решаю, что пора в Малфой-мэнор. Рейнские лисята еще не готовы. Основа есть, отчеты о Маркусе и Парвати заберу завтра утром и подготовлю, а сейчас нужно составить новую дозу для Драко на вечер и следующий день и сообщить потрясающую новость. И где Ремус? Я отбываю в мэнор, посоветовав Гарри потренироваться пока на моем домашнем тролле, только без повреждений. Невилл обещает присмотреть за процессом и заодно еще душевнее пообщаться с Мэган. Сова никак не реагирует на подобное заявление. Мне везет – Ремус оказывается в поместье. У Тонкс срочное задание от Муди, и жених, на правах будущего близкого родственника, сидит с книгой в открытой беседке, одним глазом наблюдая, как почти кузен Драко, цепляясь за перекладины, заодно учится ходить. За хозяином неотступно следует Принни, выставив вперед сухонькие ручки. Драко пыхтит, закусив губу, и медленно идет. - Ты за ним присматриваешь на правах родственника или бывшего учителя? – спрашиваю я, усевшись рядом. - Бывших учителей не существует, - отвечает Ремус. Драко, увидев меня, корчит зверскую рожу. - Как ты себя чувствуешь? Было полнолуние, ему бы сегодня отлежаться. - А у меня нет сегодня уроков. Гермиона, - он успокаивающе улыбается, - я проспал, как первокурсник, до обеда, и выпил все полагающиеся зелья. - Тогда ладно. Но я же должна поворчать? Пока профессор Снейп не наберется сил сделать это надлежащим образом. - Я полагаю, скоро наберется, - отвечает он, положив книгу на стол. – Я был у него в последний раз перед полнолунием, и уже тогда его состояние казалось многообещающим. Мне ужасно хочется спросить, о чем они разговаривают. Но эти сведения даже не из Отдела Тайн. - В общем с этим можно согласиться, - сварливо замечаю я. – Если бы только стремление к активной деятельности не пересиливало соображения о собственном здоровье. Ремус наклоняется и тихо шепчет на ухо, чтобы Драко, охающий в нескольких ярдах от нас, не услышал: - Гермиона, тебе очень идет заботиться. - Не сбивай меня с мысли, - строго отрезаю я, - я принесла важные сведения. Драко! - Чего тебе, Грейнджер? – благородно осведомляется он, кряхтя от напряжения. - Не будешь ли ты так добр присесть на минуту? У меня хорошие новости от профессора Снейпа. Драко, напоследок для приличия изобразив спесь, ковыляет к нам, и, поддерживаемый эльфом, присаживается на скамью. - Что еще? Я кратко пересказываю сегодняшние события. Ремус внимательно слушает. Драко тоже, но слегка мрачнеет. Закончив, поворачиваюсь к нему: - Это в теории возможно? - Да, - хмуро кивает он. – Но не просто. - По ритуалам? - Не только. - Почему? – спрашивает Ремус. Драко долго молчит, глядя куда-то поверх наших голов. - Крестный давно об этом знает… Значит, другого выхода нет… - бормочет он. - Почему? – не выдерживаю я. Он поднимает глаза. - Грейнджер, а тебя не заставляли учить историю своей семьи по двадцать пятое колено включительно? Повезло. А мне пришлось еще до школы. Ты в курсе, что бретонские – старшая ветвь? - Да. Ты хочешь сказать, что, принимая их защиту, ты объединишь две ветви рода? Он хмыкает. - Если бы только это. Не объединение, а подчинение. Если провести ритуал и принять их покровительство, то по меньшей мере двадцать лет наш род, - он это произносит, единственный наследник! – свяжет себя ограничениями. Никаких решений в опекунском совете или защиты в Визенгамоте без их ведома. Они потребуют эту плату за предательство. - Какое предательство? Драко сдвигает брови. - А ты никогда не думала, Грейнджер, почему у меня французская фамилия? А в переводе? - Плохой веры, - машинально говорю я. - Это прозвище. Тогда наш род служил бретонским сеньорам… магглам, но девятьсот лет назад это было не так важно, пока соответствовало нашим интересам. Но младший брат, Конон, разорвал вассальную связь, сломав ветку, и ушел с Вильгельмом Бастардом покорять саксов. Тогда его и наградили этим прозвищем – отступник. А бретонские стали называться Малфоями уже позже, в четырнадцатом веке, вторым именем. Понятно тебе? Я должен буду принести клятву верности с испытанием вот на эти двадцать лет. - Ты не доверяешь своим родичам? Вы же каким-то образом поддерживали отношения все эти века? Он пожимает плечами. - Отношения – одно, а вложить руки, признавая сеньора, - совсем другое. Это унизительно. А стать трупом достойнее? Так и вертится на языке спросить, но вмешивается Ремус. - Посмотри на это с иной точки зрения, - объясняет он. – Любое действие, направленное против тебя, будет напрямую касаться их. - Это свяжет мне руки, - бурчит Драко. - Это свяжет им руки, - вместе, словно хор древнегреческой трагедии, произносим мы. Ремус добавляет, нанося решающий удар: - Если твой крестный пришел к выводу, что такой ритуал станет наилучшим выходом из положения, значит, так оно и есть. Драко нечем крыть. - Но я еще хочу с крестным поговорить, - нехотя выдавливает он. - Непременно, - уверяю я. – Но попозже. Сегодняшний разговор с Крэббом его порядочно утомил. Мягко сказано. Да чуть не убил! - Ему плохо? – на подозрительно высокой ноте осведомляется Драко. Нет, лорд Малфой, правды я вам не скажу. Мне не нужны лишние вопли и метания. - Ничего страшного. Мадам Помфри образцово за ним ухаживает. Ремус улыбается в усы. Он прекрасно представляет, что стоят медиковедьме эти ухаживания. - А когда он сможет навестить меня? А я могу пойти к нему? Я хмыкаю. Ремус задумывается. - Наверное, не так скоро, как ты желаешь, Драко, - произносит он.- Ты под защитой охранной магии; профессор Снейп не вполне поправился… и мне не нравится идея подвергать его риску одновременно оказаться на допросе. Я киваю. - Профессор уже заявил, что наложенное на него заклинание могло отрицательно сказаться на памяти. Драко хихикает. - Вот именно, - отзывается Ремус, делая страшные глаза, - заклинание темное, причиненное Упивающимися, мало ли… Допрос должен проводиться крайне осторожно и лишь после того, как профессор будет достаточно здоров, чтобы его выдержать. Мы переглядываемся. - Желательно после проведения ритуала. - Нет, не успеем. - Тогда как можно ближе к его дате. - Нужно постараться. - Только для этого все равно придется аппарировать во Францию, - вклинивается Драко. – По специальной лицензии министерства. - Значит, снова будем просить директора Макгонагал, - вздыхаю я. – И Гидеона. И заручаться поддержкой французов. Мерлин, как мне надоели эти интриги! - Когда-нибудь это кончится, - противным голосом скрипит Драко. – Вот только знать бы, когда. На эту ночь я возвращаюсь в дом на площади Гриммо. Пора отвыкать. Зеленые гардины и огромная кровать перестали давить холодной и неприступной значительностью. Но я хочу обратно – в теплую уютную комнату, с мяуканьем Живоглота под ухом и мрачным бубнением Кричера на лестнице. Да и фиалка начинает тускнеть, она чувствует, что мы в мэноре чужие. Гарри с Невиллом ушли, оставив на столике в гостиной записку: «Коты накормлены (какие коты, он вроде один?), совы забраны. Рейнские лисята выпускали искры (рукой Невилла). Матушка Блэк сказала, что я жертва непоправимой забывчивости родителей. Надеюсь, дырку на портрете можно считать мелкой (почерком Гарри)». Я инспектирую дырку, заткнув уши. Обойдется. Проверяю лисят – искры становятся все насыщеннее, завтра вынимать. Ориентируясь на звук, нахожу в библиотеке тролля, музыкально храпящего на подоконнике. Дубинка при нем. Кот с достоинством выплывает из-за полок, вытирая лапой прилипшую к морде паутину. Глаза у него мерцают потусторонним блеском. - Сыт, полукровный мой? – Я сгребаю его в охапку и тащу в комнату. – Давай-ка спать, как нормальные люди. И три дня пролетают в убаюкивающем мерном ритме. А потом мы деремся. Он дурак. Ненормальный. Убьет себя, разве вы этого не видите, сэр? Вы аппарируете, едва встав с постели, бросаетесь через камин вести переговоры – а пуговицы?? Но из всего этого я кричу, захлебываясь, только одно, колотя кулаками ему в грудь: - Вы убьете себя! Убьете, слышите? Профессор Снейп хватает меня за плечи и держит так долго – пока я не выдыхаюсь. Слез нет, я всхлипываю по инерции, пальцы болят, я упираюсь лбом ему куда-то ниже плеча. Хочу в Выручай-комнату, провалиться от стыда. Но я больше не могу. Профессор коротко закашливается мне в макушку и быстро поднимает за подбородок пальцами. - Никаких истерик? - Нет, сэр, - отдышавшись, парадоксально отвечаю я, - больше никаких. Это не в моем характере. Он кивает, неспешно рассматривая мое лицо. Палец очерчивает скулу. - А знаете, мисс Грейнджер, мы с вами одной крови. Пойдемте. Это самая безумная затея, которая могла его посетить. У него только что было три затяжных обморока от нехватки сил. Еще хотя бы два дня, чтобы этот глупец встал на ноги, как полагается! Нет, спокойнее. Ты превращаешься в стерву, Гермиона Грейнджер. Вдохни глубоко. Вспомни жабу Тревора – или, на худой конец, собственного кота. Образец воинственного спокойствия. Эти бредовые мысли помогают. Почему бы не посмотреть на надвигающееся путешествие как на маленькое приключение, обставленное с минимумом предосторожностей. Мадам Помфри осуждающе качает головой, высказав возражения еще вчера вечером. Директор Макгонагал, чопорно поджав губы, передала мне в коридоре портключ – искусно вырезанную фигурку Салазара Слизерина. - Мы доставляем много хлопот Перси, - без сожаления сообщает она. Статуэтка гладкая. Профессор рассматривает ее, поглаживая пальцем губы. Специальная лицензия министерства, вытребованная с боем и руганью. Странно, правда? Минерва Макгонагал помогает спасти мальчишку, который давал клятву Темному лорду убить Дамблдора. Раскаяние и прощение иногда причудливо смешиваются. Профессор Снейп одет в строгий сюртук и мантию из дорогого сукна. Мне тоже пришлось покопаться в гардеробе, чтобы найти подходящую случаю представительную одежду. Что ж, насколько я знаю, бретонские Малфои, за исключением того прискорбного инцидента в четырнадцатом веке, ни разу не изменили светлой стороне. Потому что «грязнокровок» терпеть не хочется. Палочку я прячу в рукав. - Готовы? – раздается надменный голос. Я киваю, и мы прикасаемся к статуэтке. Мир вертится, завлекая нас в разноцветный вихрь. - Ну? – тормошит меня Драко вечером. – Где профессор? О чем вы договорились с моими родственничками? А эти придурки министерские? - Отстань, Драко, а? – отвечаю я, вынимая из волос желтый кленовый лист. – Вот уж не знала, что аббатство Сен-Виктор принимает волшебников. - Да у них еще со времен Цезария соглашение! – невразумительно кричит Драко. – Не ерунди! А крестный? - Будет тебе крестный, будет. Сказал, что прямиком сюда, как только допросят. - До… допросят? – Он моментально бледнеет. – Его арестовали? - Так, - я решительно сажусь в кресло. – Все по порядку. Принни! Мне очень стыдно так беззастенчиво командовать домовиком. Но представим, что это во благо. И правильно, иначе Драко сейчас закатит истерику. - Госпожа Гермиона? – Принни преданно мигает глазищами, уставившись на меня. Малфой, все еще мертвенно-бледный, сопит, изысканно морща нос. - Так, - распоряжаюсь я. – Мастеру Драко – зелья, которые стоят у него возле кровати. Синий и зеленый флаконы. Он вечером еще не принимал, если не ошибаюсь. Мне, пожалуйста, чаю с бутербродами, поскольку ужин я благополучно пропустила. И принеси книгу из библиотеки – ту, что лежит на столе. О родственных ритуалах. - Хлоп! – Принни испаряется, патриотично залопотав ушками. Я поворачиваюсь к Драко. - Вкратце: мы были на переговорах. Вместе с Крэббом. Все прошло успешно. Но за это, поскольку профессор Снейп пригоден вести переговоры, то для допросов он тоже годится. Это министерство так считает, не я. Поэтому он сразу портключом перенесся туда. Я оставила его у будки министерства вместе с Гидеоном Прюэттом. Обещал возвратиться прямо в мэнор. - Да-а? – его настроение резко улучшается. Я пользуюсь этим улучшением и заставляю выпить принесенные Принни зелья. Ничего, мои придирки покажутся ему вежливыми мольбами, когда пожалует профессор. Чихнув положенное количество раз, Драко снова пристает: - А когда? - Гидеон сказал, что сегодня допрос должен быть недолгим. Да и поздновато уже… Ничего с ним не сделают, Драко! Да не махай руками у меня перед носом! Официальная версия аврората не включает в себя профессора Снейпа. Поэтому в каземат… прости, в Азкабан его не посадят. Надеюсь, ни сегодня, ни завтра. Драко постепенно успокаивается. - А родственники? - Дались они тебе, - ворчу я. – Скажи на милость, если они из Бретани, то при чем здесь Марсель?! - Традиция такая, - отвечает он, - встреча на нейтральной территории. - Хм, ладно. Что тебя интересует? - Они сразу согласились? - Не совсем… Но это можно отнести за счет ритуала, не так ли? Драко кивает. Он знает, о чем я. Крэбб выступил как посредник, предложив материнскую кровь. Профессор выступил как опекун и крестный, предложил свою кровь, родственную духовно. Я предложила свою кровь, как чужую («Мисс Грейнджер, вы джокер в колоде. Вы не питаете ярких чувств к Малфоям. Вы даже – с другой стороны. Поэтому вы ближе всего»). - А кто представлял бретонцев? - Конон Малфой. Ты его знаешь? - Помню немного. Мы наносили им визит, когда я был еще маленьким. Ему сейчас должно быть лет восемьдесят, не меньше. - Похоже на то. Да, он стар. Волосы – не разберешь, светлые или седые, длинные, струящиеся. Живые, самые живые глаза, какие мне доводилось видеть. И мудрый голос. - Он принял наши предложения от имени своей ветви рода. Как ты и предполагал, ваша независимость будет ограничена семейным советом. Все важные решения принимать с их ведома – на двадцать лет. А защиту они дают на четыре поколения. - С правом продолжения? - С правом навечно войти в семью по истечении тех двадцати лет, с равным правом голоса, если за указанное время твоя ветвь – да, твоя ветвь не запятнает себя темными поступками. При чтении последнего пункта глаза у профессора победно блестели. Я уверена, он был готов отдать всю кровь, а не ту маленькую чашу, которую каждому из нас подставили под разрез на запястье. - Они установили сроки? - Да. Две недели, начиная с этого дня. Тебе… нам нужно явиться в Сен-Брие, и там ты принесешь клятву верности. Описание клятвы перешлют совой за два дня. Ты представляешь, что это? Драко зябко передергивает плечами. Принни тут же укутывает ему ноги пледом. Драко хочет накричать на эльфийку, но передумывает. - Скорее всего, вложение рук. Потом мне передадут перчатки в знак свершения клятвы. И смешают нашу кровь с их – Конона, его жены и кого-то из близких друзей, чтобы уравновесить. Я перелистываю страницы ветхой книги. - Да, это поможет сберечь равенство. Хотя во время переговоров выскочил какой-то ферт, заявил, что тебя принимать нужно в одиночку. Профессор пригвоздил его взглядом к полу, так что тот сразу замолчал. А Крэбб и Конон Малфой выглядели потрясенными. - Ну, я не точно… - Драко мнется, но ему хочется поговорить, - но это вроде полная зависимость. Очень унизительная. Почти как для раба, такую давно не практикуют. - И почему у меня тогда возникают сомнения в будущем благополучии этого вертлявого? Мы синхронно фыркаем. - Они уведомят министерство о соглашении. Мы еще болтаем, перескакивая с серьезных предметов на чепуху; Драко интересуется, где я заимела себе на голову этот кленовый лист. Я отвечаю, что наверняка, когда мы прогуливались в саду аббатства, ожидая решения совета. Профессор Снейп в основном молчал и щурился на деревья. Поймал лист, слетевший ему прямиком в руки – такой, багрово-желтый, странно посмотрел на меня, но ничего не сказал. Должно быть, мой лист слетел с того же клена. А Крэбб позади щелкал своими амулетами-деревяшками. А потом мы выслушали решение совета и откланялись. Крэбб аппарировал к себе, а мы портключом к министерству. Профессор ушел с Гидеоном, а мне дали ответственное поручение – проверить состояние Маркуса. Я и проверила. Фред возле него прилежно сидит, записывает изменения и сам глотает зелья. Заодно постреливает глазками в Парвати – я еле уклонилась с линии огня. Парвати выронила ложку и скромно потупилась. Маркус приходит в себя, но урывками, вчера дважды по семь минут, сегодня – трижды примерно минут по десять. Племянника узнает, губами шевелит, спросил о Молли. Чудесно. Когда промежутки в сознании увеличатся до пятнадцати минут, начнем новую схему лечения. И профессор Снейп к этому моменту будет достаточно здоров, чтобы наорать на целителей. Кажется, начинаю дремать. Книга и записи вываливаются из рук. Драко еще что-то лепечет, а я бездумно гляжу на огонь в камине и клюю носом. Идиллия нарушается грохотом. Из камина выходит профессор Снейп, брезгливо отряхивая мантию. Драко дергается, выпутываясь из пледа, но профессор предупреждает его движение – быстро взглянув на меня, приближается к крестнику и кладет руку ему на плечо. У Драко в глазах блестит что-то похожее на слезы. Я отворачиваюсь. - Мисс Грейнджер, - спрашивает он, - записи из госпиталя? - Здесь, сэр, - отвечаю я и отдаю пергаменты. Он сухо кивает и произносит, склонив голову: - Оставьте нас одних. Я аккуратно прикрываю створки дверей и несколько минут стою, прислонившись к пышному гобелену, закрывающему стену. У подола мантии суетится Принни, раздираемая долгом приличного эльфа и боязнью нарушить их уединение. На ее мордочке написаны и страх, и умиление, и беспокойство. Она даже отваживается на неслыханное для вышколенного малфоевского эльфа – дергает за мантию и поднимает на меня умоляющие глаза. Я мягко глажу ее по голове. - Не стоит, Принни, сейчас не стоит. Мы лучше отойдем, на цыпочках. Пусть они сами. Я отвлекаюсь библиотекой. Хожу меж стеллажей, любуюсь книгами, трогаю корешки, вдыхаю ни с чем не схожий запах страниц. Два фолианта прикованы к полкам внушительно бренчащими цепями. «Рассказы о временах ужасных, где люди и звери в потемках блуждающи». Книга скалится и подпрыгивает. А эту – чтобы не украли. О Гвиневере, Нимуэ и Вивиан. Наверняка Малфои числят хотя бы одну из них среди предков… Забавно. Через два часа я возвращаюсь к дверям гостиной. Нужно проверить, как Драко. И не ушел ли профессор Снейп. Драко отрывается от созерцания камина и неблагородно пошмыгивает носом. - А профессора уже нету. Отправился, - сообщает он замороженным, как ледышка, голосом. - Совсем? – глупо спрашиваю я. - Угу, - и мне кажется, или у него покрасневшие глаза? Нет, спишем на отблески пламени в камине. - Что он рассказал? О допросе? Драко мотает головой. - Он тебе все сам… Но с ним все хорошо. - Это радует, - говорю я, чтобы только не молчать. Дурацкий разговор. – Ты устал? Он резко выпрямляется. - Нет! Я могу дойти до спальни без посторонней помощи! Взыграла гордость после визита крестного? Да, мне тоже нужно отвлечься. И я упираю ладони в спинку его кресла и насмешливо интересуюсь: - Не покажешь? Драко, вполоборота метнув на меня спесивый (и откуда только взялось!) взгляд, поднимается с кресла. И стоит. Немного шатаясь, но стоит. Один. Без поддержки Тонкс, без ветхих досок беседки, без предупреждающих ручонок эльфа. - Браво, - говорю я искренне. – А шагнуть? Принни, растопырив уши до невероятных размеров, с ужасом взирает на экзерсисы хозяина. А тот поворачивается, и, выставив вперед руки, делает шаг – один, второй. Шажки мелкие, и аристократизма им явно не хватает. Да его и не просим. - И как? – шипит этот достойный крестник, забыв о пролитых наверняка слезах. - Знаешь, Драко, - протягиваю я, - если ты и дальше будешь так быстро поправляться, мне придется наградить тебя летучемышиным сглазом – во исполнение того давнего обещания. Если ты помнишь, ничего личного. Доведя Драко до спальни, я возвращаюсь в дом на площади Гриммо. Я спешу. Чутье подсказывает, что профессор не упустит возможности заглянуть в свою любимую лабораторию, пользуясь случаем. Мадам Помфри с угрожающими нотками в голосе настояла на его возвращении на ночь в больничное крыло – даже не к себе в подземелья! – чтобы наблюдать его состояние, но не уточнила времени. Профессор не преминет воспользоваться ее упущением. Но в лаборатории его нет. И на кухне. И в других комнатах. Я поднимаюсь по лестнице, расстроенная непонятно чем. Мамаша Блэк гневно вычитывает о чистоте крови, нарушаемой даже самыми выдающимися родами… Может быть, перевесить ее все-таки на чердак?.. Дверь в комнату профессора приоткрыта. Я сжимаю палочку в кармане и берусь за ручку. Дверь противно скрипит, и за ней раздается холодный голос: - Мисс Грейнджер, не прячьтесь, если вы уж намерены проверить, кто здесь. Профессор Снейп стоит, перебирая бумаги в выдвинутом ящике секретера. - Убеждены? - он подпускает насмешливости, даже не утруждая себя взглядом в мою сторону. Я вынимаю руку из кармана. - Да, сэр, достаточно. Он выбирает два листа и задвигает ящик. - Как ваш допрос, сэр? – вырывается у меня. Он криво усмехается, слыша эту нелепую формулировку, и подходит ближе, слегка покачиваясь на носках. - Слава Мерлину, не настолько мой, мисс Грейнджер, - отвечает он с удивительной откровенностью, - это заклинание… оно причинило мне столько вреда, что восстановить полную картину происшедшего представилось крайне затруднительным. - Но они поверили? – Я тоже пока оставлю увертки. Я пытаюсь смотреть ему прямо в глаза. - Скажем так: за неимением лучшего, - нараспев произносит он, - и… Длинные пальцы мелькают в дюйме от моего лица и захватывают прядь, играя с ней. Я задыхаюсь на секунду. - …и им пришлось поверить, - продолжает профессор Снейп, и его лицо на мгновение меняется – он лихорадочно, даже одержимо рассматривает меня, и так же быстро возвращается к всепоглощающему спокойствию. Да, уже стемнело, значит, можно. Волна облегчения захлестывает, накрывая с головой. Я стараюсь не выдать этого. Но взгляд так и норовит соскользнуть ниже и вбок, где спокойная – на мгновения в контрасте с лицом – ладонь, бывающая теплой, и подвижные, умелые пальцы завивают и распускают прядь, словно пружинку. Я улыбаюсь ему. Он замечает эту улыбку. - Вы рады за аврорат? - Отчасти, сэр, - я позволяю улыбке задержаться на губах. Я чувствую тепло, исходящее от ладони. Мне хочется прижаться к ней щекой. - Гриффиндорская храбрость? – отрывисто и неровно интересуется он. - Любым преградам вопреки. - Неистребимый оптимизм. - Скорее, вера в лучшее, - парирую я. - А вам не кажется, мисс Грейнджер, - и он совершает невероятное – наклоняется ко мне и шепчет на ухо, сводя с ума, - что, кроме битья головой об стену, существуют обходные пути? - Если на них, сэр, - желание прикоснуться, убедиться, что с ним все в порядке, просто невыносимо, - хватает времени. Он хмыкает и отчетливо шепчет: - А в этом вы правы, мисс… Грейнджер. И отпускает меня. В дверях он оборачивается. - Сообщите мистеру Лонгботтому, что мы останемся его заказчиками. Но его присутствие в лаборатории после своего выздоровления я не потерплю.