Три метра над уровнем смерти

В участке висела тишина. Они были заняты делом Джерома. Гордон сидел над разложенными бумагами, пытаясь сложить их в одну картину. Буллок пил кофе и молчал — усталость брала своё. Звонок отвлек его. Харви снял трубку, не глядя. — Буллок слушает. В трубке — всхлипы. Сбитое дыхание. И голос, который он узнал бы из тысячи. — Харви… Он выпрямился: — Роуз? Ты где? Что случилось? Джеймс поднял голову. Буллок слушал, и лицо его становилось всё мрачнее. Потом накрыл трубку ладонью: — Она говорила с Валеской. Только что. Он ей что-то сказал про следующий шаг. Гордон уже вставал, хватая пальто. Через десять минут они прибыли на Прэтт-стрит. Джим выскочил первым, огляделся. Переулок был пуст, только мусорные баки и ржавая лестница на стене. Харви подбежал следом, тяжело дыша. — Где она? Гордон покачал головой. Буллок упёрся руками в колени, отдышался. — Если этот псих её тронул, — прохрипел он. — Я его своими руками… — Роуз! Тишина. Потом — всхлип. Сверху. Гордон задрал голову. На краю крыши сидела Розмари, сжавшись в комок. Она вытерла слёзы рукавом кардигана, шмыгнула носом. Глубоко вздохнула. — Иду, — крикнула вниз. Голос сел. Спустилась по лестнице, спрыгнула с последней перекладины. Поправила шарф, запахнула кардиган. Подошла к ним. Улыбнулась. Криво, натянуто. — Привет. — Роуз, — Гордон шагнул к ней. — Ты в порядке? Она дёрнула плечом, убирая его руку: — Да. Нормально. Гордон и Буллок переглянулись. Бёрнс заходила взад-вперёд, теребя шарф. Говорила — будто сама с собой: — Он звонил. Сказал… сказал, что «Цицерон получит возмездие». Это его следующий шаг. Но кто такой Цицерон? Что это значит? Джеймс нахмурился: — Цицерон? — Вы что-то знаете? — Роуз впилась в него взглядом. Буллок выругался — длинно, грязно, смачно: — Слепой урод, и отец у него такой же… — он сплюнул. Гордон молчал, глядя в одну точку. Буллок уже хотел спросить, что с ним — но тот резко повернулся к Розе: — Цицерон — это Сисеро. Пол Сисеро. Его отец. Роуз моргнула. — Слепой предсказатель, — продолжил Джим. — Джером говорил про старика, который не видел, что происходит у него под носом. Про сына, которого избивали. Он перевёл взгляд на детектива: — Это не просто так, Харви. Он идёт к отцу. Чтобы закончить. Буллок замер. Потом выдохнул: — Чёрт.

***

Харви вёл машину так, будто специально пытался их убить. Рвал с места, тормозил впритык, проскочил на красный — и выругался, когда сзади просигналили. Гордон молчал, вцепившись в сиденье. Роуз сзади жмурилась и молилась, чтобы не разбиться до того, как они доедут. Буллок психовал. Косился на неё, на Джеймса, на дорогу — и паниковал. — Чёрт! — цыкнул он, когда в животе заурчало. — Даже поесть нормально не дали. Они влетели во двор. Гордон выскочил, не дожидаясь полной остановки. Дверь была выбита. В коридоре — тишина. — Мы опоздали, — выдохнул Джим. Квартира была старой, но не бедной. Тяжёлая мебель, картины в позолоте, ковры. Роуз ступала осторожно. В кресле сидел старик. Нож торчал из глазницы — криво, глубоко. Кровь залила рубашку, натекла на пол лужей. Бёрнс заставила себя подойти. Наклонилась ближе. С отвращением рассматривала нож в глазнице. И вдруг его пальцы — холодные, в тяжёлых перстнях — схватили её за грудки. Твёрдо, но не угрожающе, неслышно. Роуз дёрнулась, но не закричала. Старик открыл рот. — Дитя, — прохрипел он. Кровь пузырилась на губах. — Берегись его. Ты слышишь? Берегись… — Убери руки! — рявкнул Буллок, рванув к ним. Но старик не отпускал. Смотрел на Роуз — единственным глазом, вторым, пустым. — Я знаю, — шепнул он. — Ты тоже видишь. Ты станешь толчком. Сосудом. Для собственного хаоса. «Он ненормальный…» — Розмари хотела вырваться, но не могла пошевелиться. Сисеро бредил. Руки его разжались. Он вздрогнул — и обмяк. Бёрнс отшатнулась, упала на пол. Сидела на полу, глядя в одну точку. Гордон опустился рядом, что-то говорил — она не слышала. Буллок выбежал в коридор, крикнул в рацию: — Всем постам GCPD , это детектив Буллок. Квартира Пола Сисеро, на Прэтт-стрит. Труп, ножевое. Высылайте бригаду и оцепите район. Подозреваемый — Валеска. Направление неизвестно. Работаем.