Три метра над уровнем смерти

В своём подпольном клубе Освальд метался из угла в угол. Подумать только — эта девчонка, эта мелкая воровка посмела ему отказать. — Если бы она согласилась, контракты Фальконе были бы моими! — заорал он, вцепившись в волосы. — Весь город лежал бы у моих ног! Виктор стоял в стороне, не двигаясь. Только косился на тело Роуз, распластанное на бетоне. — А ты! — Пингвин ткнул в него пальцем. — Ты, единственный, кто знал Фальконе, и ничего не можешь! Убийца молчал. Освальд рухнул в кресло, тяжело дыша. Секунда — и он успокоился. Сменил маску. — Убей её, — сказал он холодно. Виктор поднял пистолет. Посмотрел на Роуз. Она лежала на боку, тёмные волосы разметались по полу, лицо в ссадинах. Та самая девчонка, которую он когда-то, много лет назад, оставил у приюта. Тогда она была крохой. Теперь… Он опустил оружие. Пингвин изогнул бровь: — Ты серьёзно? Зсасз не ответил. Просто стоял и смотрел на неё. Освальд фыркнул, встал и вышел, хлопнув дверью. Виктор остался один. Он подошёл ближе. Опустился на корточки. Протянул руку — и замер. Пальцы дрожали. Не понимал, что с ним происходит. Это не было похоже ни на что, что он чувствовал раньше. Не похоть. Не жалость. Что-то другое. Что-то, чего он боялся. Он отдёрнул руку. Резко встал. Выдохнул. Потом развернулся и пошёл искать Пингвина. У него появился план. Зсасз вошёл бесшумно. Остановился в дверях. Освальд поднял голову: — Ну? Виктор помолчал. Потом сказал — ровно, без выражения: — Она может пригодиться. Там. Кобблпот прищурился. Убийца не ответил. Только посмотрел в сторону, где лежала Роуз. Пингвин проследил за его взглядом. Усмехнулся. — Ты про психопата? Думаешь, он её тронет? — Он её уже тронул, — сказал Виктор. — Теперь не отпустит. Пауза. Освальд обдумывал. — А если она там сдохнет? Киллер пожал плечами: — Не сдохнет. Он не даст. Пингвин смотрел на него долго. Потом лукаво улыбнулся. — А ты, Виктор, оказывается, умеешь видеть выгоду. Ладно, — Кобблпот встал, поправил пиджак. — Займись. А я пока подумаю, как это использовать. Он вышел. Зсасз остался один. Посмотрел на Роуз. Потом наклонился, поднял её на руки и пошёл к выходу.

***

В отделении была суматоха после загадочного звонка с просьбой забрать тело. Гордон, с подкравшимся страхом, выбежал на улицу к злосчастному переулку. Между стен, в темноте, скорчившись, лежала Бёрнс. «Эта вездесущая… — выругался детектив про себя. — Оборванка… чёрт, Бёрнс, почему?» Он искал её три дня после инцидента. Буллок не находил себе места — слухи о том, что она угнала машину и ушла на бандитов, покинув рабочий пост, добили старика. Для Харви эта девчонка стала смыслом. Он любил Роуз, как собственного ребёнка. После всего, что случилось в жизни старого офицера. — Чёрт побери, Роузи… — голос Буллока хрипел. — Она дышит, — Джеймс осмотрел голову. — Кровь запеклась. Ударили чем-то тяжёлым. Надо к Ли. Харви поднял Бёрнс на руки и понёс в лабораторию. Лесли увидела их — и лицо её изменилось. Она бережно положила девушку на стол. Буллок задержал взгляд на открытой капсуле с клоуном — на трупе, лежащем рядом — но тут же отвернулся и вышел, не в силах смотреть. Ли шагнула к инструментам и замерла. К виску прижалось дуло. Внутри доктора всё похолодело от ужаса. — Ох, доктор, доктор Томпкинс! — за её спиной стоял Джером, и голос его был полон фальшивой жалости. — Отчего же у меня так дико болит голова? А как зудит моя шея! Он зловеще сощурился: — Где это мы, ничегошеньки не помню. Ах, точно, я же умер! — Может, ты всё ещё спишь? Пристрели-ка себя! — огрызнулась Томпкинс. Колкость пришлась по вкусу. Валеска захохотал. Вдоволь насмеявшись, перевёл взгляд на второй стол. Туда, где лежала Роуз. Заткнулся. Отпустил Ли и медленно подошёл к девушке. — Рози… Эта девчонка хотела меня убить на том вечере! — прошипел он. Лесли смотрела, как палец ложится на курок. — Джером! — крикнула Томпкинс. — Галаван! Ты помнишь, что он сделал? Психопат замер. Потом театрально присел на край стола, махнул пистолетом, чтобы та продолжила рассказ. — Твою капсулу… — Ли говорила быстро, лихорадочно, лишь бы он отвлёкся. — Её забрали. Хотели оживить тебя. Уродовать. Не вышло. Рыжий слушал. Не моргая. После зевнул, отмахнулся, будто от мухи. — Ты слишком, — он подчеркнул слово, — скрупулёзна в деталях. Терпеть не могу таких! Валеска оживился, встал: — Засиделся с тобой, доктор. У меня ещё дела. Не зачёркнутые. Томпкинс шагнула к нему. Бесполезно. Джером обольстительно улыбнулся, не сводя с неё пистолета, и одной рукой легко перекинул бессознательное тело Роуз через плечо. Ли осталась стоять. Одна. В ступоре. В лаборатории, где только что был клоун, забравший её пациентку. Через минуту она выбежала к полицейским.

***

Мир вернулся к Бёрнс оглушительным писком в голове. Чертовски болела левая часть головы, девушку мучила жажда. Но хуже всего был динамит. Она сидела, привязанная к стулу, рядом со взрывчаткой. «Твою мать!» — выругалась Роуз. Память возвращалась кусками. Она вспомнила Пингвина и его прихвостней, намеревавшихся взять власть в свои руки. Роза дёрнулась, но верёвки держали крепко. По телу прошли мурашки, увидев чужую ладонь ниже горла. Когда губы незнакомца призрачно коснулись уха Розы и хрипловато-пугающий голос заговорил, она перестала дышать. Тело, потребовав воздуха, начало судорожно вздыхать. Рыжий только утешительно гладил её по плечу. — Невозможно! — обречённо прошептала Бёрнс, слеза скатилась по щеке. — Ты же мёртв! — Я предупреждал, Рози. Переходишь на мою сторону или сдохнешь! — рыкнул Валеска, потуже затягивая узлы на стуле. — Почему ты не можешь оставить меня в покое? За что? Перестань меня преследовать! — она закричала, срывая голос. По огромному помещению, в котором они находились, раздалось эхо. — Ну-ну, не плачь! — цыкнув, Джером оскалился, нежно взяв девчушку за подбородок. — Ты думала, я не узнаю того, что ты хотела сделать со мной? Рози возомнила себя самой умной, маленькая, хитрая… Валеска зашипел, но хватки от лица не ослабил: — Ты поступила со мной, как… Ножом в спину! — захохотал, и от этого ей стало не по себе. Роуз смотрела на динамит. Потом на Джерома. Он ходил вокруг неё, насвистывал, поглядывал. Она вспомнила цирк. Рыжего мальчика, который показывал ей фокусы. Тогда она не знала, кем он станет. Теперь знала. Верёвки держали крепко. Динамит тикал. А он ходил и улыбался. Оставалось только одно. — Джером… — прошептала воровка. Валеска замолчал, смотрел на неё. — Ты был прав. Во всём. Готэм — не для таких, как мы. Это черная дыра, которая ломает даже невинных. Здесь не будет спасения. Только выживание. Она говорила, и голос её дрожал — то ли от страха, то ли от правды. — Ты думаешь, я тебя ненавижу? — мотнула головой. — Нет. Я помню цирк. Как ты смотрел на меня. Как спрашивал про фокусы. Это всё изменило. Ты мне нравился. С самого начала. Помнишь цилиндр? Дурацкий, красный… Валеска не двигался. — Это затягивает, — сказала она тише. — Бесит, пугает, но затягивает. Я не знаю, что будет. Но с тобой… наверное, всё иначе. Розмари говорила, а Джером молчал. Смотрел на неё так, будто видел впервые. Будто наконец получил то, чего ждал всё это время. Он дёрнулся. Одно движение — и верёвки упали. Роуз медленно поднялась, не сводя с него глаз. Он следил за каждым её шагом. Она передвигалась осторожно. Обдумывала любое действие. Ещё шаг. Ещё. И толкнула. Валеска упал, захохотав во всё горло. Вцепился в неё, унося поверхность из-под ног. Они покатились по полу. Бёрнс рванула нож, вырвала, оказалась сверху, прижала лезвие к его горлу. — Я хотела до тебя достучаться! — крикнула она, задыхаясь. — Вспомнить всех, кто делал тебе больно! Напомнить, что мир не всегда жесток! Джером засмеялся — прямо ей в лицо. — К этим «остальным» ты себя относишь? Мир никогда не примет таких, как я. Здесь выживает сильнейший. Знаешь, почему ты ещё жива? Думаешь, ты героиня? Под этой оболочкой слабая, жалкая, маленькая девочка. Дай ей волю, и город утонет в крови. Твоей крови. — Ненавижу тебя! — закричала она. — Слышишь? Это ты сделал меня такой! Я ненавижу тебя! Джером замолк, будто не слышал её. Она выдохнула — и впилась в его губы. Резко отшатнулась и услышала шёпот. — Три… — девушка испуганно перевела взгляд. В его руке был детонатор. — Два… Роуз рванула прочь. Ноги не слушались, но она бежала. К выходу. К ночному городу. Подальше от него. Молилась Богам, чтобы огонь не схватил её в свои кровожадные лапы. Роза повернулась на здание и всё подорвалось в воздух. Языки пламени охватили части тела, а навстречу летели осколки взмылившихся стёкол и гвоздей. Шальным взмахом метнулись во всё тело. Бёрнс упала. Из горла вырвался оглушающий вопль. Попыталась встать, но тело не слушалось. Кровь заливала глаза. В ушах — только вой. Силы уходили. Место продолжало пылать. А Готэм молчал, объятый мраком. Тёмный, равнодушный, вечный.

***

Незамедлительный отряд скорой и полиции приехал к единственному полыхающему зданию — Готэмской электростанции. Масштабы катастрофы были жуткими даже для этого города. Джеймс и Харви искали среди обломков. Долго. Безрезультатно. Когда сотрудники медпомощи наткнулись на Роуз — еле живую, тихо стонущую, Буллок отвернулся. Не мог смотреть на изуродованную девушку. Её погрузили на каталку и увезли. Пока машина удалялась за горизонтом, к детективам подошёл Пингвин. Рядом — несколько человек из ФБР. — Добрый вечер, джентльмены! — хитро улыбнулся Освальд. — У меня для вас приятные новости. Покамест вы мчались сюда, федералы успели схватить зачинщика взрыва. Валеска успешно, хоть и без сознания, доставлен в психиатрическую лечебницу. — Да его посадить в тюрьму мало, скользкий ты лжец! — плюнул Буллок Пингвину под ноги. Пылкий нрав старшего следователя остановил Гордон. — Господин Кобблпот прав, — встрял агент ФБР. — Касательно Розы Марии Бёрнс, она обвинена в государственной измене, как сотрудник полиции. Соучастии террора с Джеромом Валеской, покушении на мистера Кобблпота, угон машины и краже имущества горожан Готэма. — Какого… — вскрикнул Буллок, вырываясь из хватки Джима. — Соучастии с психопатом? Что за чушь ты мелешь? Освальд, она на тебя не нападала, скажи им немедленно! — Нет, Харви, она пыталась обокрасть меня, вторгнувшись на территорию здания без ордера. Вы переставляете, агент, насколько нужно быть сумасшедшей? — Помимо этого, заседание Готэмского Суда имени Соломона Уэйна сочло Роуз Бёрнс психически невменяемой. Она немедленно будет направлена на госпитализацию и отбывание наказания в Аркхем. — Что за чёрт? — заорал Харви. — Это всё подстроено! Твою мать, Кобблпот, я оторву тебе голову! Гордон, успевший подойти предельно близко к Освальду, взял его за грудки. — Против законов не попрёшь, не так ли, господа? — невинно заулыбался Пингвин. — Со мной правда и свидетельство. На что Джим только заскрипел зубами. «И вправду, Виктор, — подумал Освальд, всё ещё улыбаясь своим мыслям. — Двух птиц одним камнем. Изящно!»