Алкид: Начало

      Яркое полуденное солнце грело землю своими лучами. Люди Трои спешили по своим делам. Создавалось впечатление, что войны совсем нет. Все были спокойны, кроме солдат атлантов, которые патрулировали улицы города. Что-то их гложило, грызло изнутри. Словно скоро случится что-то плохое, настолько плохое, что это сильно ударит по всем. Неизвестно, откуда у солдат такое чувство появилось, но оно стучалось изнутри, всё время, напоминая о себе.       Но плохое предчувствие преследовало не только атлантов. Троянским воинам тоже казалось, что что-то произойдёт. А Гектор даже чувствовал, с кем случится несчастье. Пару раз он заглядывал к Алкиду, который работал над каким-то проектом, который «перевернёт всё». Успокоившись, Второй Генерал отбросил странное чувство тревоги, нарастающее внутри. Возможно, оно связано с сегодняшней битвой, а может и с его девушкой, которая рьяно готовилась к свадьбе, которую собирались провести сразу после победы над греками.       В этой самой победе никто не сомневался. Технологии атлантов позволяли контролировать всё поле боя и за короткий промежуток времени уничтожать огромное количество вражеских солдат. Вот только сами жители Атлантиды не использовали такие технологии ни разу. Не хотят, и всё, ссылаясь при этом на свои правила и традиции.       Сами же атланты не понимали, почему Медея покинула Трою и ушла в лес. Конечно, они слышали о том, что она каждый день собирает травы, но в одиночку? Разве Алкид позволил бы? Но жители Атлантиды не лезли не в свои дела — может, это всё часть какого-то плана, который был, придумал Алкидом «на коленке» — как он сам говорил.

***

      Три часа паранойя Алкида стучала у него в голове, требуя предпринять хоть что-то. А что — герой сказать не мог. Но чувство тревоги не покидало его с того момента, как Медея ушла за травами. Нет, он бы не отпустил её просто так, но что поделать, если дал обещание пять лет назад, которое заключало в себя отказ от сопровождения Медеи в её походах в лес?       Ему хотелось сорваться с места и отправиться вслед, но вдруг ничего страшного не происходит? И как тогда Алкид будет выглядеть со стороны? Поэтому воин с относительным спокойствием пытался вспомнить всё, чему его обучали там. Зачем использовать лук, если можно создать пулемёт? Однако вспомнить то, что было аж сорок лет назад, очень сложно, практически невозможно.       По столу, над которым склонился Алкид, ходил Тот и подавал необходимые детали, которые были разбросаны по предмету мебели. Однако уже пятая поделка отправилась в разборку. У героя не получалось создать оружие с наскока. А идея о создании манно-накопителей была забросана в такие дебри, что даже чёрт ногу сломит. Конечно, Медея предоставила Алкиду необходимые книги и материалы, но без возможности чувствовать манну в воздухе… Было очень трудно что-либо создать, магическое.       Но в другой стези Алкид достиг успехов. В Сокровищнице хранились части Экскалибура, которые, однако, собрать было невозможно. Неимоверное число Ки уходило лишь на попытку соединить рукоять и гарду. И ощущалась некая сила, которая просто не пускала героя дальше, и изредка в его голове раздавался шёпотом: «Остановись. Ещё рано». И это был не Иосиф.       Поэтому Алкид решил пока остановиться на огнестрельном оружии, которое можно сделать Небесным Фантазмом, чтобы гасить всякую нечисть, не боясь получить на орехи в ближнем бою. Герой не был оптимистом, поэтому знал, что есть и будут те, кто намного сильнее его. Тот же Каин или Иуда. Да даже Брюнстад, появись он сейчас в Трое, размажет его по стене щелчком пальцев.       — Ладно, пока отбросим это и попробуем сделать так…

***

      Медея шла по лесу, попутно собирая травы для своих зелий. Каких же это стоило усилий, чтобы Алкид пять лет назад дал обещание не мешать своим присутствием при сборе. Но что поделать — не нравиться Медее постоянный присмотр со стороны героя, который однажды уничтожил группу сатиров, которые просто проходили мимо. В пяти километрах. Магесса не понимала, как можно быть таким параноиком, даже с таким прошлым. Ну, нельзя и всё! Тем более она могла сама за себя постоять, благо её заклинание очень сильны и эффективны против простых смертных, которые могут умереть от простого падения с большой высоты.       Однако, Медея не зазнавалась, зная истории, когда гордыня полубогов сводила их в могилу. Поэтому магесса очень трепетно относилась к тренировкам и изучению магии, а врагов она сразу старалась уничтожить. Да и чтобы обезопасить своё имущество, она составила магическое завещание на Алкида. А вдруг что-нибудь случится? Тем более сам герой составляет письменное завещание на КАЖДОЕ оружие, которое он создаёт. «На всякий случай», — ответил он на вопрос о целесообразности таких действий. Вот и Медея поддалась порыву и составила завещание, по которому всё её имущество после смерти переходило в руки Алкида. Странно? Да, но магесса и не отрицала этого. А что поделать, когда ты любишь «параноика-героя-монстра-с-нарушенной-психикой» (© Алкид)?       Медея была готова дать отпор всем врагам, которых встретила бы в лесу. Её посох всегда был в левой руке, а чувства обострены до предела. Плюс она всегда накладывала на себя усиливающие заклятия. Но это не помогло ей против огромного щита, который неожиданно прилетел в живот. Медея отлетела на добрых десять метров, врезавшись в дерево. Сражаясь с болью, она поднялась, чтобы сразиться с врагом. Подняв глаза, она увидела того, кого не ожидала увидеть. Аякс Великий. Греческий воин стоял с выставленным вперёд щитом и копьём. Ничего не спрашивая, Медея выпустила в него фиолетовую молнию, но щит впитал весь урон в себя. А потом был удар. Мощный удар по голове, который оглушил магессу. А потом ещё один, который отправил сознание волшебницы в далёкие дали.       Одиссей снял с деревянной дубины ткань и спрятал где-то в складках своей одежды. Аякс же убрал щит за спину и закинул оглушённую Медею на плечо.       — Благо, Афина и Гера помогли нам, затупив её чувства и сняв магию, иначе нам бы не поздоровалось, — произнёс царь Итаки, поправляя свои волосы.       — И что теперь? — спросил Аякс, поправляя свободной рукой шлем.       — Доставить в лагерь так, чтобы Ахиллес ничего не заметил. Затем пытать. Но так, чтобы она умерла на столбе во время боя. Вот тогда эффект будет воистину великолепным. Но столб с ней выставить в начале.       — Хорошо, — кивнул афинянин и направился в сторону лагеря.       — Хм-хм-хм… — рядом прошёл Диомед, который бросил труп одного из Скифов на более-менее свободное пространство. Герой был послан, чтобы убить всех тех, кто присматривал за Медеей. Десять человек теперь лежали в кучи.       — Теперь заберём их вещи и закопаем.

***

      Настал час битвы. Три часа после полудня. Со стороны Трои с солдатами выступил Гектор и Алкид, а со стороны греков — Диомед, Аякс и Ахиллес с Аталантой. Исидор пытался обойти врага с фланга, чтобы неожиданно ударить по ничего не подозревающим врагам. Киё и Тама стояли позади Алкида, на плече которого удобно расположился Тот. Однако Медеи всё ещё не было. Пентесилея была на правом фланге армии Трои, где расположились её амазонки.       — Где Медея? — спросил Алкид с небольшим шипением у Аркадия. Тот дёрнулся, услышав нотки гнева в голосе командира.       — Ещё не вернулась, как и солдаты, — промолвил испуганно правая рука Генерала. Герой посмотрел на стрелка своими серебряными глазами и отвернулся.       — Да снова со своими травами возиться, небось, — прошептала Киё, прикрывая свой рот веером. Тама активно закивала, а Тот лишь щёлкнул челюстями. Неожиданно вперёд армии греков вышел Аякс и поднял копьё.       — Бравые воины Трои и их командиры! — громко начал говорить афинянин. — Прежде чем мы начнём битву, я хочу кое-что показать вам. Как только мы все увидим это, бой начнётся! Эй, там! — Аякс обернулся. — Поднимайте! В стане греков зашевелились. В руках Алкида появилась Немезида и Дюрандаль. Не нравилось всё эо Первому Генералу. Впрочем, никому не нравилось. Позади греков появился высокий деревянный столб. Его поднятие было встречено криками греков и молчанием троянцев.

***

      Мои мечи упали на землю… Я… Не может быть этого… Просто не может… Я же посылал… Я же… Почему на столбе Медею, связанная по ногам и рукам? Почему она нага? Почему по всему её телу порезы, синяки и рваные раны? Почему?.. «Так! Часть химии, давай, дыши глубоко!», — прокричал Иосиф где-то внутри, но я не обратил на него внимания. Да быть не может такого… Как?.. Как они смогли захватить её?.. Зачем так надо было?.. Но она жива, я чувствую. Медея… Я обязан её вытащить. Как тот, кто дал себе обещание защищать её. Как тот, кто собирается связать с ней всю жизнь.       Я наклонился и поднял мечи. Ярость медленно, но верно обволакивала мой разум. Я обернулся, чтобы посмотреть на всех. Солдаты сжали зубы от ярости и злобы. Гектор чуть слышно рычал, а Аркадий смотрел на меня со страхом и смирением. Киё и Тама зачем-то трясли меня, а Тот перебрался дракону на макушку. Что они говорят? Их рты раскрываются, но звуков нет. Я отвернулся. На моём лице появился сам собой звериный оскал, а из тела выросли дополнительные руки из Ки. В каждой появилось по оружию. Неважно, что за оружие. Важно, что оно может УБИВАТЬ. УБИВАТЬ этих ЖАЛКИХ греков, КОТОРЫЕ посмели СДЕЛАТЬ это с МЕДЕЕЙ. Я заставлю ИХ заплатить КРОВАВУЮ дань.       Меня окутала чёрная дымка… Всё, меня вывели из себя. Никто не смеет делать больно МОИМ! Неважно, кому — товарищам, друзьям, девушкам. Все враги должны заплатит кровью за свой поступок. В этой битве я не буду сдерживаться. Все навыки, все способности, все силы, все резервы — я использую всё, чтобы утопить греков в их собственной крови… Я непроизвольно зарычал от ярости. Конечно, быть может, я должен кричать и рвать на себе волосы, но… Лучше холодная ярость, чем огненная. Позволяет полностью насладиться мучениями врагов. Пора, пора, пора… ПОРА ПРИДАТЬ СТАН ГРЕКОВ ОГНЮ! МЕСТИ БЫТЬ!

***

      Троянцы хотели сорваться и вырезать всех греков за их поступок. Медея стала для многих сестрой, которая всегда поддержит и поможет. Вылечить что-нибудь, помочь советом… И за боль сестры троянские воины были готовы рвать глотки ахейцев зубами. Но их пыл пропал, когда Алкида окружила чёрная дымка, а из спины вырвались серебристые руки с чёрными прожилками. В каждой из них хищно блестело оружие, готовое испить крови врагов. И воины отступили, оставив дело тому, кто не потерпит вмешательств… «Пусть мстит тот, кто создан для этого»       Гектор лично хотел отрезать голову Аяксу, который стоял и гадко улыбался. Эта девушка, которая сейчас висела на столбе, всегда помогала ему и его девушке. Советом, травами — чем угодно. Медея стала второй матерью или сестрой. Алкид — отец, а Медея — мать. И за неё Гектор хотел вырвать всем греками глаза. Но увидев Первого Генерала в ярости, воин уступил, понимая, что сейчас очень просто попасть под руку. И тем более Алкиду нужно лично прикончить всех, кто причастен к этому.       — Вперёд, Генерал, — Гектор легонько ударил героя по плечу. Серебряные горящие глаза посмотрели на сына Приама, а голова кивнула.       Некоторые говорят, что лучший друг — это злейший соперник. Для Киё это выражение было правдиво. С Медеей они очень часто цапались и ругались, но не переходили определённую черту. Помогали и вредили друг другу, спорили, пытались отбить друг у друга Алкида, и это соперничество стало чем-то вроде дружбы. После смены статуса на невест, они спорили, чей ребёнок будет первым. И за Медею Киё готова была сожрать всех героев Греции и богов, если потребуется. Но сейчас она не сделает этого — ведь кое-кто справится с этим куда лучше. А удерживать Алкида от задумки было глупо — не поймёт и не простит.       С одной стороны Тама хотела помочь хозяину, но с другой стороны инстинкты требовали стоять на месте и ждать. Да и кто знал, что Тамамо-но-Маэ, отправляя свои части в другие миры, всего лишь хотела найти того, кто примет её такой, какая она есть? Просто найти своё счастье. И кто знал, что истинная цель лисицы было слияние после нахождения того самого? Никто не знал, кроме кошки Тамы. А теперь кандидат в «те самые» мог погибнуть, истребляя своих врагов. Этого она допустить не могла. Но и остановить тоже не могла. Поэтому бедной «кошко-девочке» пришлось просто стоять и смотреть.

***

      Ахиллесу просто хотелось взять и убить Агамемнона и Одиссея с их людьми. Вот просто хотелось и всё. Хотелось помочь Алкиду, но долг перед солдатами требовал защитить их от гнева героя Трои, ибо сейчас он не будет разбираться, кто чужой, кто свой — всех пустит в расход. А снять Медею и помочь он не мог — рядом со столбом стояли Аякс и Диомед. А девушка еле-еле дышала. Её глаза сквозь грязные волосы смотрели куда-то вперёд, а губы двигались.       «Нет, нет, нет…», — вот что смог прочесть Ахиллес.       — Мне нужно идти, — сказал воин и шагнул вперёд, навстречу Алкиду. — А ты постарайся снять Медею и помочь ей. Ведь если она погибнет, нам придётся убить нашего друга.       — Поняла, — без лишних вопросов сказала Аталанта и исчезла среди солдат. Герой Греции грустно улыбнулся.       Греки тряслись от страха. Они никогда не видели Алкида в таком состоянии. Жажда убийства и смерти давила на мозг. Кто-то трясся, словно лист на ветру, а кто-то даже плакал. Но страшнее стало, когда Алкид начал идти в их сторону. Но страх отступил, когда навстречу Чудовищу вышел Человек — Ахиллес.

***

      Два воина смотрели друг на друга. Алкид размял шею, а Ахиллес лишь грустно улыбнулся.       — Остановись, Алкид.       — Нет. Греки должны отплатить кровью за кровь Медеи, — покачал головой герой, поправляя свои серебряные доспехи. — А ты уйди, Ахиллес. Я не хочу тебе вредить.       — Боюсь, мне придётся, — грек поднял руку, и с хлопком в ней появилось копьё.       — Тогда мне придётся убить тебя! — прорычал Алкид, а его глаза вспыхнули с новой силой.       — Понимаю. Ну, и ты прости меня, друг мой, — вновь грустно улыбнувшись, Ахиллес рванул в сторону Алкида.       Бой начался. Всё наблюдавшие сразу поняли — преимущество в руках Ахиллеса. Скорость, сила, бессмертие. Но Алкид не намерен был сдаваться. После обмена ударов на огромной скорости, нагрудник Ахиллеса покрылся вмятинами, а броня Алкида покрылась трещинами. Вновь оружие столкнулось. Только за счёт восьми орудий воин мог блокировать копьё грека, которое разило с огромной скоростью, которую Генерал еле-еле улавливал. Вновь разрыв дистанции. Позади Алкида открылись серебряные порталы, откуда полетело самое разнообразное оружие, которое нацелилось на Ахиллеса. Однако тот просто уклонялся или принимал на доспех все снаряды. Бессмертие и огромная прочность защиты позволяли игнорировать поток самого разнообразного оружия. Но эта канонада позволила Алкиду своим мечом с золотой гардой разрубить нагрудник Ахиллеса пополам и ударить ногой в грудь. Сила удара удивила героя. Проехав по земле три метра, грек перехватил копьё и метнулся в сторону Алкида. Булава, топор и меч отлетели в сторону, а бок Генерала окрасился в красный. В ответ тот с огромной сноровкой и скоростью выпустил стрелу из золотого лука. Этот снаряд навылет прошил плечо Ахиллеса, проигнорировав бессмертие и защиту. В ответ полубог сблизился вновь и ударил древком копьё по руке Алкида. Левая рука Генерала стала бесполезной, а три призрачных исчезли сразу. Генерал зарычал, словно волк, загнанный в угол. — Успокойся! Я не хочу больше вредить тебе! — прокричал Ахиллес, надеясь достучаться до Алкида. Но это было тщетно — серебряные глаза полыхали потусторонним огнём, а левая рука вдруг вернулась в прежнее состояние. Оскал «Зверя» стал ещё шире и страшней. Меч с золотой гардой засветился. — ТЫ будешь ГОРЕТЬ в АДУ! — прерывисто прорычал Алкид, хрустя шеей. И тут он исчез. Просто исчез. Ахиллес на голых инстинктах увернулся от меча, который был выпущен из серебряного портала. А сам Алкид уже был в греческом стане. Поругав свою невнимательность, грек побежал туда, откуда слышались крики.       Алкид резал, рубил, отрывал. Каждый греческий воин падал на землю без какой-либо конечности. Его путь лежал ровно к Медее, которая продолжала висеть на столбе. И неважно, что путь был кровавым. Но эту мясорубку воин устроил целенаправленно, не под влиянием эмоций — посеять панику, хаос, УЖАС в сердца врагов, чтобы после бойни они не смели возвращаться на берега Трои. Вот греку снесло голову от выстрела из Магнума. Вот ещё одному отстрелили ногу. Правая рука Алкида раздавила чью-то голову, а левая выдавила кому-то глаза. Греки даже не сопротивлялись — окутанный чёрной дымкой Алкид вынул из их душ первобытный страх и ужас. Все просто бежали подальше от источника, однако он приближался к ним сам.       Аякс и Диомед не могли просто взять и напасть на Алкида, ведь можно было зацепить бегущих солдат. Впервые в глазах ставленника Афины появился страх. Существо, что пробивалось к ним сквозь солдат не могло быть человеком. НЕ МОГЛО! Жестокость, кровожадность и оскал, как у волка. Не может ЭТО быть человеком! НЕ МОЖЕТ! Тем более в стороне от поле боя Ахиллес сражался с кем-то странным. Чёрные волосы, горящие золотом глаза и такого же цвета туника.       Ахиллесу пришлось туго. Против него выступил неожиданный противник, который очень ловок сражался короткими мечами цвета солнца. От врага тянуло огромной божественностью, которая может быть только у богов. — Ты не виноват, Ахиллес. Но если я тебя не задержу, то ты можешь поступить опрометчиво. Как и ты, Аталанта, — произнёс неизвестный, когда к герою Греции подбежала его девушка. — Аталанта! Уходи! — крикнул воин, отбивая копьём выпад двух мечей. — Нет! Я тебе помогу! — Нет уж! Останови Алкида, иначе от греков не останется ничего! Со скрипом Аталанта кивнула, но золотая колесница пронеслась прямо перед ней. Внутри транспорта был тот самый противник. — Простите, но я не дам вам остановить Алкида, — произнёс он. — Это будет вам уроком.

***

      Аякс трясся от страха. Чудовище было рядом. Оно не преследовало тех, кто прыгал на корабли. Не преследовало убегающих. Нет, оно просто стояло рядом со столбом и смотрело на Медею. Девушка минуту назад последний раз вздохнула и испустила дух, отправившись на Суд. — МеДеЯ, — голос Алкида был далёк от нормального. Зверь аккуратно начал снимать тело со столба. Аякс и Диомед не мешали ему, чувствуя, что оно пока не собирается их трогать. Тем более над ними зависли сотни разнообразных орудий, готовые выстрелить в любую минуту. Алкид снял тело Медеи и завернул его в алый плащ, который был на нём. Аккуратно подняв его, воин зашагал куда-то в сторону леса, игнорирую Аякса и Диомеда, которые дышали через раз. Чёрная дымка исчезла, и Генерал сказал. — Уходите и не возвращайтесь.       Странный незнакомец остановился, увидев Алкида, который шагал в сторону леса. Ахиллес и Аталанта тоже. Выглядели они неважно — кожа обгорела, синяки и порезы по всему телу и сильнейшая усталость. Неизвестный просто игрался с ними. — Теперь я удалюсь, — сказал противник и подъехал на колеснице к Алкиду, который аккуратно передал большой алый свёрток. — Ахиллес и Аталанта, — раздался голос Генерала. — Покиньте берега Трои немедленно. И не возвращайтесь никогда. Плюс, передайте Одиссею и Агамемнону мои слова: «Если ещё раз вас увижу, то ваши родственники вас больше не увидят. Как и тел». Ахиллес посмотрел на Алкида, лицо которого не выражало ничего. Совсем ничего. Ни боли, ни горя, ни ярости. Словно перед тобой деревянная кукла. Генерал забрался в колесницу, и она устремилась в верх, к солнцу.

***

      Афины горели. Полыхали дома, рынки и корабли. Всё обращалось в прах. Но ярче всех горел Парфенон и статуя Афины внутри. Металл плавился, камень трескался, а дерево обращалось в пепел. Люди пытались спастись в воде, но было только хуже — она кипела, сваривая людей заживо. Это был урок новым богам — никогда не злите Титанов, иначе костей не соберёте. Может их и стало меньше, но в силе они не потеряли. И какие-то жалкие олимпийцы ничего не могли противопоставить Титанам в их ярости и гневе. И сейчас мстил за свою внучку один из самых скорых на расправу Титанов. Гелиос никогда не прощал. Никогда.       Даже на Олимпе было неспокойно. Дворец Геры пылал ярче солнце, а сама его владельца каталась по полу, пытаясь сбить огонь. Кожа обугливалась, глаза лопались от температуры, но пытка не прекращалась — тело быстро регенерировало, но боль никуда не уходила. С Афиной было то же самое, даже хуже — её доспехи восстанавливались и плавились. Вновь и вновь, кожа сгорала, глаза лопались, мясо жарилось. Никто из олимпийцев не смел помогать им — приказ Зевса. Громовержец понимал, что они сами виновны в этом — нечего злить Гелиоса, который был не только властителем солнца, но и огня. Тем более Зевсу не нужны были проблемы в качестве злого Гелиоса, который сейчас с удовольствием расплавил бы всех богов. И даже бессмертие не помогло бы.