Человек, который платит

***

      Пятое января наступило как-то совершенно незаметно. Пришлось подниматься с такой манящей тёплой постели и судорожно вспоминать, что было на сегодня запланировано — почему-то Лёша со своим предложением начисто выветрился из женской головы…       Людмила Викторовна вела машину по улицам Москвы в сторону Старой Басманной улицы, к зданию «Современного театра антрепризы». Доехав же и поднявшись, в дверях обнаружила улыбающегося во все тридцать два Алексея Кирющенко. — Господин режиссёр, — Люся показательно хмыкнула, — А вы всех актёров на подходах встречаете или только мне выпала такая честь? — Тебе, тебе, золотая моя! — Кирющенко, не переставая улыбаться, согнул руку в локте и галантно подал её Артемьевой, — Ну, что, пошли? — Пойдём, Лёш, конечно, пойдём… Но только с одним условием! — Это каким же? — Прекрати называть меня «золотой»!.. — Людмила уже не говорила, а почти шипела, — Прекрати, я тебя прошу, это раздражает до ужаса! — Ладно-ладно, — мужчина примиряюще замахал руками, — Не буду. — Очень на это надеюсь! — Вообще без проблем, зо… — режиссёр осёкся и, подумав, выдал, — Ягодка. Моя.       Актриса тяжело вздохнула и закатила глаза к потолку, словно надеясь найти там невидимого Всевышнего: «Боже, дай сил! Ну, или долбани Кирющенко чем-нибудь по голове, я слышать это уже не могу!» — Ладно, забыли, — ещё один глубокий вздох и женщина взяла себя в руки, — Пойдём.

***

      Пока шли до репетиционного зала, Алексей успел рассказать обо всём, начиная от пересмотра пьесы, заканчивая завуалированным приглашением в ресторан. Лишь под конец, уже у самых дверей, мужчина спохватился: — Кстати говоря, Люся, у меня для тебя отличная новость! — сияя, как начищенный медный таз, режиссёр распахнул перед спутницей дверь, — Я нашёл тебе Амилька… — Ты издеваешься?!       Договорить Кирющенко не успел, да оно уже и не требовалось. Обещанный «Амилькар» в зале уже присутствовал и сейчас, стоя спиной к вошедшим, нервно крутил в руке пачку сигарет. — Ты издеваешься? — Людмила повторила свой вопрос, но на этот раз уже тише, почти шёпотом, — Лёша, почему именно он? Какого чёрта? Существует столько прекрасных актёров, а тебе надо было выбрать именно этого… Этого… — Артемьева даже задохнулась от возмущения, — Его!.. — А что такого? — Алексей удивлённо округлил глаза, — Вы же уже сработались и я думал, что… — Думал он! — женщина мысленно выругалась.       Последняя фраза получилась чуть более громкой, чем следовало бы, и «Амилькар» обернулся, в жизни оказываясь Николаем Николаевичем Добрыниным. Заметив Люсю, мужчина ехидно фыркнул и, скривившись, выжал из себя жалкое подобие улыбки.       Артемьева снова мысленно обматерила весь мир во главе с вездесущим Кирющенко, подложившим такую «свинью» и, тяжело вздохнув, приготовилась к худшему…       Ссора между Людмилой и Николаем произошла чуть меньше месяца назад, за пару недель до Нового года. Из-за чего поссорились бывшие до этого в хороших, почти дружеских отношениях, партнёры Люся уже и сама не помнила. Кажется, недопоняли друг друга, кто-то переиначил чью-то фразу, отбил «удар» и… И понеслась! С того момента Николай Николаевич будто с цепи сорвался, выплёскивая всю свою злость и ехидство на женщину, которая, к слову сказать, не уступала. Кажется, словесные перебранки двух импульсивных актёров слышали все Дома Культуры и Концертные Залы, все их работники, просто все… Но останавливаться никто не собирался, словно оба поставили себе цель довести до белого каления партнёра. В голове Людмилы даже укрепился пунктик «ненавижу» по отношению к Коле, и он с каждым днём казался всё более и более правильным…       Артемьева уже надеялась не встречаться с Николаем Николаевичем нигде, кроме творческих площадок спектакля «Близкие люди», но вот сейчас он снова стоит перед ней, скрестив руки на груди и ухмыляясь. — Ну, я вижу, вы рады видеть друг друга! — голос Кирющенко вывел женщину из раздумий. — Да не то слово! — Николай хохотнул и в следующее мгновение обратился к Людмиле Викторовне, — К несчастью, это снова я. Ну, здравствуй? — Добрынин, иди к чёрту, видеть тебя не хочу!