Сет и Миль идут по следу

Я то впадал в дрему, то выныривал из нее, но все мое тело, не переставая, продолжало гореть неодолимым желанием. Картины, одна преступнее другой, одна соблазнительнее другой, продолжали носиться в моей голове. Ведь Миль ничего не узнает! Я могу оттянуть его странные трусы немного вниз, обнажить… обнажить… Я настолько ясно представил себе его плоский живот, кустик кудряшек и под ним член, мягкий неэрегированный член, что едва не застонал от нахлынувшего на меня возбуждения. Рассмотреть… Поближе рассмотреть… Взять в рот… И посасывать мягкую плоть… И Миль ничего не узнает! Я ворочался, не в силах успокоиться. Я могу перевернуть парня на живот и потрогать его зад. Раздвинуть ягодицы, посмотреть на постыдный вход в его тело… Я чувствовал, как дрожат мои руки. Будь я один, я бы занялся… гм… тем, чем занимаются, используя кулак, но Миль был рядом… Хоть он ничего и не узнает, но заниматься таким в присутствии другого человека… Я представлял, как сосу член, а руку сжимаю вокруг собственного пениса и довожу себя до высочайшего наслаждения… Я перевернулся на живот, придавливая свое разбушевавшееся естество. Наверное, я забылся тяжелой дремой. Я был в том состоянии полусна-полубодрствования, когда сознание смешивает реальность и фантазии, заставляя вновь и вновь переживать сладостные минуты несуществующих прикосновений к реально существующему Милю… Раздался какой-то звук, и мое спутавшееся сознание не смогло разобрать, был ли этот звук реальным или воображаемым. Я лишь подумал, что точно так звучит, когда кто-то нервно сглатывает. Мне показалось, что Миль зовет меня громким шепотом: — Сет! Сет! Потом я почувствовал едва ощутимое прикосновение к своему плечу… Я лежал на боку, спиной к Милю, немного повернувшись на живот, подложив обе ладони под голову. Рогожка укрывала меня чуть выше поясницы, и к обнаженному моему плечу прикоснулись, очень мягко, едва ощутимо, тонкие пальцы. Прикоснулись и исчезли. Я замер. Я боялся пошевелиться. Через минуту пальцы появились вновь. Новое прикосновение к плечу. Легкое, очень легкое. Секундная пауза. Легкое надавливание. Осторожное, пугливое движение вниз. Пальцы прошли по плечу, соскользнули на бок и, медленно, будто нехотя, переваливаясь через полоски ребер, спустились до самого края прикрывающей меня ткани. И двинулись в обратный путь, на этот раз с заходом на лопатку… Я лежал с широко раскрытыми глазами, ошалело таращась перед собой. Моя кожа мгновенно покрылась мелкими пупырышками. Миль проснулся и теперь… Теперь он прикасался ко мне! Я поспешно закрыл глаза и постарался дышать ровно и глубоко. Тонкие пальцы уже увереннее сделали круг по моему плечу, опять соскользнули на бок. Теперь по ребрам двигалась вся ладонь — теплая, мягкая, немного шершавая. Она шла вниз по моему телу. Медленно, осторожно. Дошла до края грубого полотна и замерла. Мое сердце громко стучало, будто рвалось из груди. Ладонь не двигалась. Я открыл глаза, не понимая, что происходит. Через небольшое оконце в нашей каморке лился свет полуночной луны, и было так светло, что Миль, разумеется, совершенно ясно видел всю мою спину. Так он ее рассматривает! В следующее мгновение я почувствовал, как рогожка стала сползать по мне вниз. Ее край спустился до трусов, потом еще немного ниже. Остановился. Вернулась ладонь. Она была теплой, очень осторожной и чрезвычайно мягкой. Она возобновила свой медленный путь от моего бока вниз на поясницу. Миновала тот участок, где была вынуждена останавливаться раньше. Пошла ниже, добралась до места, где начинает образовываться тугая плоть зада… Я испытывал бурю чувств. Мое сердце готово было выскочить из груди. Я не мог дышать и одновременно должен был дышать ровно и глубоко, как спящий человек. Губы мои пересохли. Ладонь полежала на боку. В самом низу, у самого начала ягодицы. Потом осторожно пошла обратно вверх. Кожа Миля медленно скользила по моей коже. Я не мог прийти в себя! В голове бурлил такой сумбур мыслей! Когда ладонь парня легонько сжала мое плечо, из всех обрывков невероятных моих чувств начали выкристаллизовываться два. Я осознал, что испытываю радость и облегчение. Неимоверную радость. Невероятное облегчение. Радость от того, что я нравлюсь Милю! Рука парня едва ощутимо скользила по моей коже от плеча вниз почти до самого зада, не смея на него спуститься. Она скользила обратно вверх до плеча. А я млел от яркой, сияющей радости — ведь никто не будет проделывать подобное, если не испытывает страстного желания! Облегчение же я ощутил от того, что Миль своими прикосновениями снял давивший на меня груз. Груз принятия решения. Мне уже больше не нужно было мучиться, краснеть, бросать косые взгляды, мечтать о случайном прикосновении, испытывать ужас от того, что нужно сделать первый шаг. Нет. Все это уже было не нужно. Первый шаг сделал он… Мягкая ладонь все так же, лишь слегка прикасаясь к моей коже, дошла до моего зада, почти до самого моего зада… И исчезла. Я услышал сдерживаемый вздох. Потом зашуршала рогожка, наползая обратно на мою спину. Миль укрыл меня до самой шеи. Раздался осторожный скрип лежанки. Воцарилась тишина.