Кукловод

— Дай-чан, скорее! — подначивала друга Момои, почти что выбегая на трибуну, но позади себя услышала только нечто похожее на стон. Форвард был в своём любимом режиме «ленивый Дайки», таком привычном, что девушка даже на него не реагировала. — Почему я тоже должен идти? — Чтоб неповадно было снова мне такую нервотрёпку устраивать, — воскликнула она обиженно, оглянувшись на парня, пока тот медленно брёл следом, — и мне нужна компенса… что?! Восемнадцать — ноль??? Не поверив своим ушам, Дайки поспешил «на свет» и пригляделся. Сацуки сказала правду. Как на команду Некоронованных, удивительная разница в счёте, от этого и странная, и Йосен явно это чувствовали. Женщина-тренер была злее мифического Цербера, и всё косилась на скамейку Кирисаки, где раздавал указания Тецуя, одетый в тонкую светло-голубую кофту. Ничуть не уставший, без капли пота на лице, он явно провёл в запасе всё время с начала игры. — Хотя, так я и думала. Он и бровью не повёл. — О чем ты? — Они слили первую четверть чтобы прощупать противника, — объяснила она с улыбкой. — Ещё ничего не начиналось. Действительно, вполне очевидный вывод. Дайки только усмехнулся. — Да уж. А про себя отметил, что Кирисаки — слишком уж странная команда. Оставаться такими спокойными, когда отрыв уже почти двадцать очков, а это достаточно губительная для психики цифра… они попросту вверили игру своему «коллективному разуму», целиком и полностью. Как и предсказывала Момои, игра началась уже во второй четверти. Но совсем не такая, какой она её представляла. — Что… Тецу-кун опять не вышел?! — Снова его берегут, — в пол голоса пробормотал Дайки; это снова было странно. Беречь Куроко в игре против Мурасакибары. Зачем? И Хайзаки, словно по команде, дал им ответ на этот вопрос, понесшись в атаку. Игнорировал всех, кроме двенадцатого номера, давил только на него, несмотря на полное несоответствие позиций, и в то же время поддавался. Бросался едкими фразами, заставлял отвечать бросками, увеличив разницу в счёте до двадцати двух — разумеется, не в пользу собственной команды. Или только так выглядело. Стоило Химуро показать свои умения, они тут же были сворованы, оставив парня беспомощным. Генерировать новые приемы он не мог в силу нехватки таланта, да и оставшимися приходилось пользоваться осторожно: он был обезврежен. С того момента очки набирали Котаро и Небуя, один — на пределе своей скорости, второй — на пределе физических сил. Этой комбинацией они отыграли десять очков разрыва, но Лео, основная атакующая сила Кирисаки, всё еще не мог пробиться сквозь абсолютную защиту. Завершил вторую четверть Ханамия, ярким баззер-битером с середины площадки, сократив отрыв до одной цифры, но ценными были не очки. Он лишь снова указал противникам их место: несмотря на цифры на табло обе команды знали, кто контролирует игру на самом деле, но этого было мало. И во второй половине на площадку вышел Куроко, на пару с капитаном добив шаткое самообладание и так злого Мурасакибары несчастной парой фраз и тремя перехватами. — Тецу что, с дуба рухнул? — только и просипел Дайки, беспомощно наблюдая, как взбешённый центровой ведёт атаку. — Знает же, что этого упыря нельзя злить! Или проиграть удумал??? Но это тоже было ошибкой. Небуя оказался достаточно мощным, чтобы сдерживать чудовищные данки Ацуши, а в нападении Кирисаки поставили всё на Куроко. И явно не зря, ибо первая же атака с его участием заставила повидавшего многое Дайки подавиться воздухом. — Что за??? Мурасакибара только перешагнул границу трёхсекундной, когда Тецуя ловко увел у него мяч и провел нечто подобное на взрывной пас, однако при этом закрутил мяч ладонью. Легко оттолкнув руку гиганта Окамуры, мяч беспрепятственно прошел всю площадку и был пойман Ханамией под самим кольцом. Бросок. Трибуны взревели от восторга, но баскетболисты застыли в ужасе, понимая одно: только что на их глазах произошло нечто совершенно невероятное. Тайм-аут не принес команде Йосен никакого результата. Макото полностью просчитал все выводы тренера и придумал, что на них ответить, продолжая играть через пасы Тецуи в нападении и перехваты в защите. Ранее злая на обоих, Момои смотрела игру уже не со щенячьим восторгом, а с благоговением. Такого ее взгляда прежде удостаивался только Куроко, и Аомине внутренне вздохнул, уверенный, что после этой игры его ничем нельзя будет удивить. Но невидимый дриблинг в самом конце игры, в решающий момент, все же доказал форварду, насколько он заблуждался. Игра закончилась с перевесом всего в одно очко. Девяносто два — девяносто три в пользу Кирисаки Даичи.

***

— Ну и нахрена ты всех вытащил? — как всегда любезно отозвался Ханамия, сдерживая желание спустить на голову мимо проходящему преподу обильный плевок. Своё время он ценил намного выше, чем мнения своих сокомандников, ко всему в их маленькой встрече было несколько огромных изъянов. Во-первых, он тратил на них обеденный перерыв. Во-вторых, на крыше было холодно. В-третьих, их собрал Хайзаки, и если опустить ещё с десяток пунктов… — И вообще, где Тецуя? — О нём и поговорим. Капитан смерил своего форварда презрительным взглядом, но комментировать не стал. Выдал только: — Ну? — Тц, Ханамия… — Капитан, не борзей. С Лео пришлось переглянуться по-человечески и, что-то для себя решив, парень уставился в высотку напротив. К рукам, что покоились на перилах, добавился подбородок, за чем последовал скучающий голос. — Говори. — Короче, мне кажется, наш Тецуя стал прежним. — А он был другим? — Ещё как, — фыркнул на вопрос Небуи Хайзаки. — Вообще, я охерел, когда он с кэпом заявился в Фукуду и приказал перевестись сюда; в Тейко он никогда так себя не вёл, — ухмылка парня стала шире, стоило ему поймать на себе внимание Макото. — Он был твоим идеальным типом, кстати. Милый наивный слабак, зацикленный на дружбе, команде, и мечтах. Понятия не имею, что с ним стало — я свалил оттуда на втором курсе. Что есть, то есть. — Не, не представляю, — протянул Котаро. — Наш Тецу — милашка? Гонишь. — Да щас. Когда я выбрасывал кроссовки, он прибежал ко мне под проливным дождём и завёл песенку про любовь к баскетболу. Никогда ему этого не забуду. Между ребятами повисла тишина: все пытались переварить слова форварда, звучащие как нечто из ряда фантастики. Их Куроко был чрезмерно умным и очень способным засранцем, это несмотря на свою ничтожную физическую подготовку. Надёжным и молчаливым, в меру вежливым и упорным, и никогда не поклонялся щиту с корзиной. Он рассматривал баскетбол как средство достижения цели, а товарищей — как партнеров по бизнесу, дружбы с которыми не могло быть и в помине. В меру деспотичный, он позволял себе проявлять высокомерие только когда свысока смотрели на него самого. И никто не смел к нему приближаться, входить в его личное пространство. Никто, кроме Ханамии, но они были как два сапога пара. Поэтому добрый Тецуя воспринимался игроками как добрый Макото — в диапазоне от «невозможно» до «будет конец света». — Откуда выводы? — хмуро спросил капитан, злой сам на себя. Потому что привязался к парню чисто по-человечески, вразрез с собственными принципами, и осознал это только сейчас, когда мимолётно подумал выбросить его из команды. — Вот помнишь, вчера, мы раздавили Йосен, и Тецуя увидел слёзы Ацуши? Не, я могу понять, удивился; было с чего — этот упырь никогда не нюнил. Но его совсем переклинило, не верите — сами убедитесь. Он как будто ожил. Но живого Куроко не мог представить себе никто, кроме самого Хайзаки. Они знали робота, они привыкли к роботу, тем не менее сравнение произвело на них сильное впечатление. — Расскажи о нём, — попросил Лео неожиданно, заставив даже Ханамию поднять голову, и Шого это убедило. Он развалился на холодном бетоне и уставился в небо, будто готовясь говорить долго и подробно, но начало прозвучало очень странно. Почти с иронией; такого Хайзаки они видели впервые. — Думаю, это я их проклял.