Кукловод

Некоронованных нельзя было назвать благодарными слушателями. Небуя жевал, капитан с Котаро пребывали в прострации, а Мибучи рассматривал пальцы. Но парень многого не знал и сам, так что поделиться мог лишь несвязными крохами информации: своими подозрениями по поводу Акаши да неприятными слухами, что окружали Поколение Чудес… — Даже не знаю, зачем ему их «уничтожать». Наверное, порядком допекли, — усмехнулся он безрадостно, но тут же нахмурился. — Сто пудов это всё из-за них. — Что за идиот, нашёл из-за чего париться, — фыркнул вдруг Макото, наконец оторвавшись от перил. — Плевать, таланты они или гении. Сломай их и они станут простым мусором. — Ради Тецуи, — бесцветно прозвучало с пола, и капитан поёжился. — Заткнись, Мибучи. Не разводи сопли. — Будет не по-человечески отвернуться от него сейчас, только потому, что он не тот садист, к которому ты привык, Ханамия. Приведём его к победе. — Он мне и садистом нравился, — прокомментировал Котаро как бы между прочим, и Эйкичи отложил тридцать второй по счёту сэндвич. Негласный свод законов Кирисаки был хорошо ему известен: кто высказаться не успел, тот опоздал навеки вечные. — Я перед ним в долгу. Терпеть вас не могу, но эта команда потрясающая; если бы не он, меня бы здесь не было. — Я не буду потакать его тупым мечтам, — недовольно отрезал Макото для проформы: дальнейший разговор не имел смысла. Уже как пол года старшая Кирисаки променяла тупую тактику с избиением на тонкое психологическое давление. Пол года он возглавляет команду, которую ведёт, а не тянет и пинает под зад — ускорения ради; ведёт вместе с Тецуей. Пол года наблюдает неверие и отчаяние на лицах соперников, когда те понимают, что все их действия были просчитаны наперёд. Руководит лучшими, и всё благодаря мелкому. И хотя «новый» Куроко наверняка будет стремиться к победе по своим тупым ванильным причинам, без него… — Да он и не заикнётся, придурок. Не в этой команде. — Без тебя знаю, Хайзаки, — получилось совершенно беззлобно, и капитан поймал на лицах своих товарищей предвкушающие усмешки. — Просто заткнись.

***

— Капитан, — ровно прозвучало за спиной и Ханамия обернулся. Куроко уже переоделся к тренировке и, казалось, искренне не понимал, зачем Макото ни с того ни с сего вызвал его на крышу. А еще начинал дрожать от холода, и брюнет, цыкнув языком, стянул с себя пиджак. — На. — Спасибо. О чем ты хотел поговорить? — Не хочешь рассказать, зачем тебе уничтожать Поколение Чудес? И тишина. — Не хочешь — не надо, — протянул он, — только нечестно получается. Ты знаешь о нас всё, а мы о тебе — ничего. Тецуя не реагировал никак и Ханамия напрягся. — Почему ты вдруг… — Хайзаки тебя сдал, — безжалостно произнес он. — Конечно, мы все используем друг друга со взаимного согласия, но собрал нас ты. А я твою затею поддержал. Я хочу знать всё. — Задавай вопросы, — было всё, что он сказал. — Ладно. Хайзаки говорил, тебя переклинило из-за победы над Йосен. Что он имел в виду и почему именно они? Выражение лица Куроко снова осталось неизменным. Чертов робот. — Это началось еще в Тейко. Часть меня гордилась тем, что такие ребята как Они принимают меня за равного. Когда мир начал рушиться, эта часть отчаянно хотела доказать им свое превосходство, но я продолжал в них верить, вплоть до финальной игры. Он замолчал, и Ханамия понял: Тецуя по-прежнему что-то скрывает… или просто не может произнести вслух. Только расспрашивать не стал: дела это не касалось. — Но всё рухнуло. Я продержался несколько часов; мы поменялись прямо посреди улицы. Он сделал паузу, вспоминая детали. — Я остался в тени, наблюдая за его действиями, даже придумал ему имя. Черный Кардинал, — немигающие глаза внимательно следили за Макото, что уже начинал ощущать повисшее в воздухе напряжение. — Он собрал эту команду, не претендуя при этом на трон, но не захотел оставаться при этом ни твоим подчиненным, ни теневым правителем: другие определения попросту не подходили. И так, наблюдая, я признал его превосходство, как признал ранее «обновлённых» Акаши-куна и остальных. Я собирался сдаться и исчезнуть, как только удостоверился, что он не намерен вредить ребятам физически, используя твои методы. Но Мурасакибара-кун… Он снова запнулся. Ханамию это начинало доставать. — Мурасакибара-кун всегда говорил, что ничего к игре не испытывает и просто любит побеждать, не важно в чём, и он же плакал. Просто рыдал. Я… поверить не мог, что подобные чувства жили в его душе даже после случившегося в средней школе. Это придало мне сил восстать против Кардинала, дабы победить ребят по-своему, без его помощи. Макото раздражено выдохнул, но комментировать не стал: знал, что Тецуя и так прочтет все по его лицу. Все это… было не так уж плохо. Не так, как наплел было Хайзаки. Ему даже не хотелось прибить на месте второе полушарие «коллективного разума»: чувство соперничества мелкого он вполне мог бы принять. — Кстати об этом, есть кое-что, о чём Кардинал ни разу тебе не говорил, — прозвучало вдруг, иным тоном и как будто совсем не к месту, заставив старшего насторожиться. — Ну? Но Тецуя молчал ещё с минуту и, видимо, не нашел другого выхода кроме как сказать это прямо: — Мы не можем играть с Ракузан.

***

— Такао-кун, Мидорима-кун, — воскликнула знакомая с виду девчонка, подбегая к парням, и тренировка остановилась. Она была одной из тех редких экземпляров, кто помогал команде: Ооцубо разогнал почти всех сразу после того как стал капитаном. Баскетболисты делали сами почти всю мелкую работу, мол, нечего прохлаждаться. Впоследствии удивился даже тренер: кто бы мог подумать что уборка после тренировки может настолько сплотить команду… — К вам пришли. Ждут в клубной комнате, сказали, это важно. — Кто? — Он не назвал себя, сказал, вы знакомы. Довольно приятный парень, крепкий такой, с черными волосами до подбородка. Этими словами можно было описать как минимум половину спортсменов-старшеклассников, но Мидорима на такое только кивнул, и не подумав огрызаться по этому поводу. С возникшими вопросами он привык разбираться сразу. Кто бы то ни был, он его послушает. По крайней мере, секунд десять. Но он рассчитывал на одного собеседника. Не на двоих. И тем более не на этих двоих. Ханамия вальяжно расселся на подоконнике и даже не смотрел в сторону ребят, а Куроко облокотился на парту спиной, сложив на груди руки. И упорно сверлил взглядом обоих сразу, каким образом — непонятно. — Что ты здесь делаешь? — спросил его Мидорима, глядя при этом на Ханамию. Макото наконец соизволил посмотреть (вернее, бросить секундный взгляд) на снайпера Чудес, после чего вернулся к осмотру деревьев за окном, предоставив роль рта напарнику. — Мы по делу. — Я вижу. Ты бы лучше готовился к своей игре. Если ты забыл, ваш противник — Кайджо. — У Кирисаки всё под контролем, а тебе стоит подумать, что делать с Акаши-куном. Мидорима прищурился. Как и Такао за его спиной, но парень этого не видел. Еще не хватало разбазаривать свое внимание на этого балабола, тем более сейчас, когда так необходимо понять происходящее. — Справлюсь и сам, — отрезал он, показательно собираясь уходить, но больше никто с места не сдвинулся. Намёк был понят: актёр с баскетболиста вышел хреновый. — Не справишься. Тебе ли не знать, Мидорима-кун, что Глаз Императора нельзя одолеть. Он попросту не даст тебе бросать. — О чём он, Шин-чан? Шинтаро остановился, не успев сказать и слово: происходило что-то невероятное. Привалить в чужую школу и попытаться посоветовать что-то бывшему напарнику, с которым никогда не общался — Куроко мог отмочить и не такое. Ханамии (в свете последних событий) он тоже не удивился. Но Такао не только воспринимал их обоих всерьёз, о чем говорил его тон, но и до сих пор не задал ни единого раздражающего вопроса — а он это дело любил. Разыгрывающий опустил даже самые естественные из них, не перебивая, пытаясь услышать как можно больше. Слишком редкое явление. — Глаз Императора — способность нашего следующего противника, бывшего капитана Чудес, — нехотя ответил шутер и вкратце описал суть, продолжая осторожно изучать Фантома. В нём снова что-то изменилось… но что? — Мы хотим помочь, — произнес Тецуя, как только в разговоре наступила пауза. Словно мысли прочитал, подумал бы Шинтаро, если бы не знал об его исключительной наблюдательности. И о том, что у самого всё на лице написано. — Помочь противнику? Не слишком ли глупо для тех, кого прозвали «коллективным разумом Кирисаки Даичи»? — Мы делаем это именно затем чтобы оправдать своё звание, — отрезал вдруг Ханамия, и это заставило парня замолчать.