Кукловод

— У Шутоку высокая сила атаки, но глаза Акаши — настоящий гемор. Тебе понадобится техника, с которой можно будет проводить броски и не париться. — Я спросил, зачем? — повторил шутер с нажимом, и Ханамия картинно скривился. — Нынешний Ракузан с нами не сравнится, это будет слишком скучно, а вот вы вполне подходите, — Макото ухмыльнулся так, точно сделал им неоценимый комплимент. — В финал должны выйти вы, и мы сразимся. Считайте это компенсацией за слитую игру на отборочных, если хотите. Но чтобы её получить, — он сделал паузу для пущего эффекта, — вы двое должны сокрушить Глаз. Тц. — Причем тут этот? — прямо спросил шутер, указав большим пальцем куда-то за спину, дабы не высказать Макото всё, что о нём думает, за что заработал очередную порцию косых, со смешинкой, взглядов Казунари. «Балабол», видимо, превысил свой годовой лимит серьёзности за последние три минуты. — Это обидно, Шин-чан. Но на губах играла улыбка: к холодности Шинатро парень давно привык. — У Такао-куна неплохая способность, необходимая для комбинации, которой я хочу вас обучить. Её не сможет заблокировать ни один посредственный игрок, и даже Акаши-куну придется попотеть. — И что же ты предлагаешь? Куроко остановил долгий взгляд на зеленых глазах Мидоримы, вчитываясь в них, наблюдая, словно пытаясь сказать нечто жизненно важное. И это действительно было так. Следующая реплика огорошила шутера сильнее, чем если бы Мурасакибара со всей своей необузданной силой ударил его по голове сковородкой. Дыхание перехватило. Тецуя отдавал ему последнюю из столь дорогих сердцу вещей, что остались у него от прежней команды, неповторимую комбинацию, которой жил долгих три года. — Вы сыграете как Свет и Тень Шутоку. Атмосфера в комнате застыла, сгустилась, словно заварной крем, пока Тецуя читал выражение лица Шинтаро. Пока не увидел все что нужно, пока не ответил на немой, но такой громкий вопрос, улыбнувшись уголками губ. Куроко. Улыбался. — Всё в порядке, у меня просто слишком много общего с Акаши-куном. Так ты согласен? Пауза. Очень длинная, что заставляет Ханамию коситься на игрока сердито, и тот сдался. — Ладно. Подождите нас у ворот; пойдём на нашу площадку, у Тейко. Пошли, Такао. — Эй-эй, ты уверен? Ооцубо-сан нам головы поотрывает. — У меня ещё две выходки остались. Пошли, кому говорю. Шинтаро позволил себе обернуться только в дверном проёме, лишь на секунду, но тут же переборол рвущиеся наружу слова и вышел, оставив Куроко наедине со своими догадками.

***

— Ты ведь понимаешь, что я тебе не доверяю, Куроко? Звон корзины. Шорох сетки. — Естественно. Скорее было бы глупо, если бы ты меня не подозревал. Вышло приглушенно, ибо Тецуя опустил голову, опираясь ладонями в колени, и пытался отдышаться. Даже с Мидоримы градом струился пот: Ханамия совсем их загонял. — Почему ты вообще объединился с таким человеком? — Так вышло. В толпе зевак за сеткой не смели переговариваться громче чем силой мысли: они узнали тренирующихся. Вернее, узнали Шинтаро, бывшего легендарного снайпера баскетбольной команды своей родной Тейко. Ханамии же откровенно побаивались, учитывая то, с каким остервенением он гонял чужих игроков, да и выражение его лица было не то чтобы располагающим… — Шин-чан, давай передохнём, а? — Вы у меня передохнете, если не пройдёте в финал. До черной ауры Макото Императору было далеко, и гордый Мидорима на такие комментарии уже не огрызался. Дело было не в привычке: они тренировали сверхъестественный трехочковый только второй день. А в Куроко. Дуэт Шутоку знал, что капитан Кирисаки просто натаскивает за их счёт своего фантома, пока тот страдает чуть более благими намерениями, но парень слишком уж усердствовал. И рвало его уже не раз, не два и не три. Глядя на это, Шинтаро не позволял себе расслабиться ни на секунду — точно так же, как было в средней школе. — Просто заткнись, Такао. Тот поморщился, но возражать не стал. Напарник пугал, тренер пугал ещё сильнее, а единственный противник откровенно удивлял своей слабостью и выносливостью одновременно. Ещё и находил силы болтать. Защищался он, конечно, просто кошмарно, да и соперник с него был никакой, но нечто в его взгляде заставляло разыгрывающего осторожничать. — Зачем ты это делаешь? — спросил шутер, с легкостью прорвав его опеку. — Вы вполне можете выиграть за счёт «коллективного разума» даже у Акаши. — Мне нужен стимул на следующий сезон. — И где логика? Куроко безуспешно попытался отдышаться, но всё же ответил: — После того, как мы победим, Хайзаки-кун уйдёт из баскетбола, чтобы не ждать как вы станете сильнее и впишите его в историю как безнадёжно проигравшего. В следующем году будет тяжелее. — Всё равно не понимаю. — В финале мы не будем играть через «коллективный разум». — Недооцениваешь нас? — Напротив, — взял слово Ханамия. — Этот парень уверен, что вы заставите его показать все свои козыри. Оставшись ни с чем, к летнему сезону он будет тренироваться как проклятый, — он немного нахмурился, — да и остальным не помешает. Мы не собираемся останавливаться на достигнутом. — Похвально, — Мидорима посмотрел на старшего с высоты своего роста, — но ваши расчёты дали сбой. Шутоку не проиграет таким, как вы. Завязывай с этой самонадеянностью, Ханамия. — Проиграет, не сомневайся, — лицо старшего растянулось в усмешке, — как и Кайджо. — Логичное заявление… для того, кто сыграть ещё и не пытался. — Капитан, — прервал спор Куроко, вынудив всех троих обратить на него внимание. — Прекрати. Пауза затянулась. Прищуренные глаза метали молнии, голубые льдинки сверкали гранями, точно отражая яростные вспышки. Ханамия усмехнулся. — Как скажешь, Тецуя.