Кукловод

Будучи безучастным сторонним наблюдателем, Мидорима не смог не отметить, что развернувшаяся перед ними игра, как и его броски, была сродни искусству. Ханамия противостоял Изуки, явно руководствуясь девизом «хороший разыгрывающий — предсказуемый разыгрывающий». Дразнил и осторожно подтрунивал, вынуждал делать ошибки, но не переходил границы — это снайпер Чудес считал результатом вмешательства Куроко в его назревающую ссору со вторым капитаном. Против Небуи Сейрин выставили сразу троих «гигантов» (сомнительный эпитет в сравнении с Мурасакибарой, но ладно) — Митобэ, Кагами и Киёши. Атаку, в зависимости от ситуации, в Кирисаки вели Хаяма и Мибучи, с противостоящими им Кагами и Хьюгой соответственно. Один Куроко пассивно околачивался, где хотел, время от времени появляясь из воздуха, чтобы похитить у соперников особо выгодный для них мяч. И счет у обеих команд рос с весьма завидной скоростью. — Пятьдесят четыре — сорок два, а ведь только середина четверти. Неплохо идут, — отозвался Казунари, и у Шинтаро не было сил с ним разговаривать. — Сейрин или Кирисаки? — Да обе, в принципе. А ты что скажешь? — Вскоре они либо начнут, либо закончат, — произнес Мидорима тихо, пребывая сознанием на чужой игре, что сейчас представляла собой затишье перед бурей. Такао, не дождавшись внятного ответа, попробовал увидеть на соседней площадке то же, что и друг, но так в этом и не преуспел. Вспотевшая от тревоги девчонка-тренер, такой же Киёши, безразличие Куроко, легкие усмешки остальных Кирисаки. Несколько провальных атак Сейрин, два фола у Кагами — и вдруг третий, запросто сфабрикованный странным броском Мибучи. Такао чуть не подскочил на внезапный рычащий крик, но расслышать ничего не смог и забил на эту затею совсем. — Что у них начнётся, так это драка, — проворчал он под нос. — Где ты там начало с концом увидел, Шин-чан? — Они чересчур спокойные. Понимая, что не услышит ничего адекватнее, Казунари повернулся к своим, однако, посмотреть на соседнем поле было на что. Стандартная, но странно перемешанная одиночная опека вскоре кончилась для Сейрин серией перехватов, и Мидорима даже усмехнулся от накатившего вдруг азарта. Смотреть было безумно интересно — с ними Куроко никогда так не играл. Непонятная расстановка, полное несоответствие позиций, совершенно нелепые комбинации — и мяч уходит из-под носа у Сейрин раз, дважды, трижды. Выбор разыгрывающего очевиден: Небуя далеко, держит Митобе и Киёши одновременно, рядом с Кагами — Лео. Форвард быстрее, сильнее, он смог бы забить, но не получает и шанса. Ребята не успевают и опомниться, как звенит уже их корзина, а цифры на табло продолжают расти. Кагами взбешен, он рвется в атаку и сметает Невидимку со своего пути. Уже четвёртый фол на его счету и лишь Железное Сердце веским словом спасает его от пятого — технического, то бишь банального ора на судью. Улыбка Мидоримы увяла, стоило подумать о Куроко. Пустые глаза в самом начале игры, объединение с Ханамией и Хайзаки, подлые уловки — ибо он нарочно попался агрессивному форварду под ноги. Это они уже определённо проходили. Второй курс средней Тэйко, Мурасакибара против Акаши и превращение лидера в диктатора. А теперь — тихой Тени в бездушного призрака. От греха подальше Айде приходится заменить Тайгу, но ритм уже сбит, игра расстроена, уверенность подорвана, и Шинтаро следует примеру Такао, отворачиваясь к своей команде. Ибо смотреть на это он больше не хочет. В перерыве он не смог усидеть в раздевалке, не стал слушать тренера. Играть не будет и так, а настроение безбожно испорчено. Ему нравились просторные, свободные коридоры спорткомплекса за их тишину и пустоту — посторонние к этому сектору не допускались, а спортсмены были слишком заняты играми для подобных прогулок. Ну, по крайней мере большинство, но временами шутер готов был благодарить всех существующих богов за отсутствие рядом одного только Казунари. — Тогда уходи из клуба. В пустом коридоре стояла тишина. Шинтаро замер на месте, прислушиваясь — не почудилось ли? Комментарий бестелесного голоса пришелся весьма к месту (хотя нет, свинтить из клуба из-за болтовни Такао — что за бред?), даже слишком, заставив суеверного юношу порядком опешить. Длилось это, к счастью, не долго, ибо вскоре в том же направлении раздалось осатаневшее шипение: — Слышь, ты, выбл… — Закрой рот. От этих интонаций Мидориме тут же стало не по себе, но что хуже — он узнал голоса. И ускорил шаг. Куроко умел выводить людей ещё издавна: в меру вспыльчивый и до безобразия прямолинейный, он мог запросто ляпнуть то, что нормальные люди держат за зубами. Будь у него телосложение Аомине — дело одно, а так оставалось записать парня в список Чудес Света. Умудриться не попасться под чей-то кулак ни разу за столько лет ещё надо было уметь; однако, похоже, новый Куроко этим талантом совершенно не обладал. — Другого дурака поищи, затыкать он меня будет. Решил скосплеить Акаши? Я тебе по морде так скосплею, что не пособирают. — По-твоему, я притворяюсь. — Захарил дурака валять. Я пока не слепой, и вижу, как ты смотришь на Сейрин. — Акаши неплохо по тебе проехался, раз ты так ссышь передо мной. — Что здесь происходит? — дал о себе знать Мидорима, как только приблизился, и Хайзаки вздрогнул, медленно разжимая кулаки. Одним он держал Куроко за грудки, а второй уже отвел назад, целясь ему в лицо. Во взгляде было столько ярости, что дёру дал бы любой непривыкший к извечным уличным дракам. Вот только этим было не пронять ни одного, ни второго — а рука у Шинтаро была твёрдой, как бы вдобавок к внушительному росту. — Пасть заткни! — рявкнул форвард, не удержавшись, и швырнул Тецую на стену коридора. Тот все же устоял на ногах, не издав и звука, но голову смог поднять не зразу. И даже так, не изменились ни его взгляд, ни тон, как будто ровным счетом ничего не произошло. — Я уже сказал. Не нравится — проваливай. В одиночку ты просто бесполезный кусок мусора. Дважды повторять не пришлось и Шого, звучно сплюнув куда-то в сторону парня, нарочно толкнул шутера и направился в раздевалку. У Шинтаро не было сомнений, что, забрав свою сумку, тот просто свалит, не считаясь с капитаном или командой. Такое, он помнил, бывало, и не раз — с Ниджимурой в Тэйко Хайзаки всегда был на ножах. — Ты в порядке? — поинтересовался он, не приближаясь: Акаши не любил чрезмерных проявлений заботы, значит, и Куроко таковых не оценит. Он, впрочем, даже прежде не любил повышенного внимания к своей персоне. Даже когда блевал от нагрузок посреди зала. К ответу же парень подошел со всей ответственностью. Выпрямился, сделал несколько небольших движений корпусом и шеей, а также более размашистых — руками. Чуть сдвинул брови от боли, но затем просто поправил измятую одежду, видимо, не обнаружив ничего серьёзного. — Могло быть и хуже. Спасибо, Мидорима, — был ответ, Шинтаро же снова отметил в нем до боли знакомую черту. Пока превосходство Акаши не ставили под сомнение, он даже вёл себя как нормальный человек. Холодный и расчётливый, но нормальный, и до поры, до времени, с ним можно было иметь дело, если не нарываться. И вот, снова. На каком основании Хайзаки вообще решил, что это притворство? Настоящий Куроко никогда бы не опустился до такого спектакля, манипулируя другими при помощи диктатуры. — Тогда пойдём. Провожу до раздевалки, — он отступил в сторону, предоставляя Императору номер два побольше личного пространства, и тот принял это как должное. Отозвался: — Буду признателен. С Хайзаки вполне станется меня подкараулить. — Что? — поинтересовался спустя пару минут, когда пристальный взгляд шутера уже стал надоедать. Тот не стал медлить, но глаза все-таки отвел. — Не ожидал, что ты свяжешься с такими людьми. И подумал, что, будь это Акаши, наверняка бы сейчас использовал одну из своих жестоких усмешек. Капитан позволял их себе только наедине со своим почти другом. И именно это «почти друг» ненавидел больше всего, но на лице Куроко не дрогнул ни один мускул. — Не льсти себе, Мидорима — мы с тобой тоже являемся «такими людьми». В некоем роде. Все мы отказались от Света к последнему чемпионату; не думаю, что тебе есть в чем меня упрекнуть. На этих словах мимо них пулей пролетел Хайзаки. Одетый, собранный, и ещё более злой — видимо, в раздевалке капитан задал ему той ещё трёпки, да остановить так и не смог. Или не собирался, как и Тецуя, что обратил на форварда не больше внимания, чем на комара. В этом он уже явно переплюнул Акаши, и удержаться от реплики Мидорима не смог. — Так что теперь будешь делать? Я видел, вы не допустили на скамейку тех мало-мальски хороших игроков, что были в банде Ханамии. Ты не отыграешь все сорок минут; кого собираешься отправить себе на замену? Усмешка Фантома получилась настолько мимолетной и слабой, что Шинтаро охотно списал ее на глюки от переутомления, хотя в тот день не выходил на площадку от слова совсем. — Никого. Я планировал это с самого начала.