Кукловод

К концу третьей четверти разница в очках перевалила за двадцать, а к середине четвёртой — за тридцать. Ничего удивительного с учетом отсутствия Кагами и больной ноги Киёши. Небуя всегда заходил к нему только с одной стороны, заставляя осторожничать с коленом и играть в пол силы, Куроко же в связке с Ханамией обеспечивал команде непобедимые прорывы. Пока они работали вместе, перехватить их пасы не представлялось возможным, и Сейрин, измотанные нервами и игрой в одни ворота, начали сдавать. Тайм-аут так же не принес им ничего, кроме небольшой ссоры, смысла которой Кирисаки не смогли уловить из-за приличного расстояния, но на площадку они вернулись с настроем на смертный бой, вызвав у Макото новую улыбку маньяка. — Ну и ну, Киёши. Семейная ссора? — Жаль, от них никто не застрахован, — тепло улыбнулся Теппей, но глаза были тверды и упрямы. Ухмылка Макото стала только шире, а голос — вкрадчивым и тихим; он приблизился на пол шага, заставляя напрячься всю команду Сейрин. Слишком хорошо догадывался, что произошло у соперников минуту назад, и не считал нужным отмалчиваться по этому поводу. — Ты бы лучше послушался вашего милого ангела, да лапку поберег. А то мало ли. — Тебе тоже стоит побольше прислушаться к своему кохаю, — отбрил тот, улыбнувшись стоявшему рядом Тецуе. Тот чуть нахмурился, ведь не планировал быть замеченным, но с соперником согласился, подарив ему мимолетный странный взгляд. — Именно, — сказал он. — Капитан, моя невидимость начинает сдавать: позицию разыгрывающего займу я, а ты пойдешь в атаку. Ханамия присвистнул. — Ты бы тоже пошёл, да подремал, Тецуя. Так уже переутомился, бедненький, что рассказываешь сопернику свои планы. Смотрю на тебя и прямо сердце разрывается. — А Хайзаки говорил, это я тут комедию ломаю, — прикрыл глаза парень, после чего перевел взгляд на Киёши. — Это дань уважения противнику, который, как бы не было трудно, не даёт шансам на победу опуститься до нуля. — Нашёл уважение. — Оно самое. Любого, кто отдаёт игре всё, я хочу сокрушить полной мощью нашей команды, — он отвернулся, направляясь к своей позиции. — Приготовьтесь, Железное Сердце. — Эй, эй, — усмехнулся тот вдогонку. — Мы вам так просто не дадимся. — Не переживайте — я и не сомневался.

***

Сто четыре — шестьдесят девять. Сейрин досадно. Обидно. Но Киёши даже чуточку благодарен. Призрачный шестой игрок Поколения Чудес, Куроко Тецуя — так окрестил странного юношу с небесными глазами Мибучи Лео. Был он им взаправду или нет — не так важно. Уже не важно. Теппей пришел сюда лишь бы стать щитом для своей команды, даже если погубит здоровье, но Ханамия ограничился лишь слабыми попытками вывести его из равновесия словесно: новая команда всяко не захотела бы плясать под его дудку. Команда, собранная Куроко. Центровой задержал взгляд на загадочном юноше, взаимно поймав на себе ответный. Но что делать, не знал. Поблагодарить? Соперника, который разгромил тебя и дошёл до трехзначного счета? Звучало глупо, но другого способа он пока придумать не мог, и пока колебался, Тецуя уже подошел к нему сам. Протянул руку. Теппей пожал ее с грустной, но улыбкой, и заметил как бы между прочим: — Ваш капитан всегда на тебя так странно косится? — Видели бы вы, что было вначале, — признался парень. — Впрочем, я рад, что наши с вами пути пересеклись хотя бы так. И Киёши застыл в изумлении, впервые осознав ситуацию целиком. Куроко нарочно собрал именно их, всех некоронованных, невзирая даже на отвратный характер Ханамии. Но даже не пытался позвать центрового, откуда-то зная, что его предложения не примут. Вместе эти индивидуалисты проделали огромную работу, притираясь друг к другу, и явно неспроста, поэтому из всех целей на свете на ум приходила лишь одна. — Понимаю. Хоть и ненадолго, но она таки воссоединилась на одной площадке. Команда, которую ты желал создать, — сказал он, и на бледном лице впервые за все время отразились эмоции — едва выраженное удивление, но при том забавное и неожиданно живое. Теппея это обрадовало: знание, что в этом, казалось бы, бездушном юноше, на самом деле есть что-то человеческое. Из улыбки его исчезла грусть. Они проиграли достойному сопернику, получили ценный опыт и стимул куда сильнее работать над собой. Чего сейчас зацикливаться на плохом? — Спасибо за отличную игру, Куроко-кун. Победите и за нас тоже! — изрёк он громко, заставив Хьюгу сердито на себя коситься. Неловко засмеялся. Хьюга начал закипать. — Тц, не разводи сопли! — цыкнул языком подошедший Ханамия. — Мы и без тебя знаем. Но Куроко капитана проигнорировал, глядя недавнему сопернику прямо в глаза с едва заметной лучистой улыбкой. — Разумеется.

***

Избитого Хайзаки Ханамия приволок в спортзал на следующий же день после игры с Сейрин и принудил отработать норму, увеличенную в четыре раза. Если возникал — его били. Сам капитан руки не марал, зато его старая команда с удовольствием излила на его тушку все тумаки, которые не посчастливилось «подарить» Сейрин. Так и воспитывали. Увидев садистское безразличие в глазах Куроко, Шого в сотый раз проклял себя за свою вспыльчивость. «Косплеит» Акаши? Как он вообще додумался такое ляпнуть?! Но в тот момент он и не подозревал, насколько близок был до истины, и уж точно не мог заметить, как косятся на Тецую остальные: было слишком уж не до того. Но часы шли, и Фантом более не показывал никаких признаков былой человечности, так что об увиденном вскоре забыли все — все, кроме Мибучи Лео. Он ловил неприметные знаки уже давно: в спортзале, на трибунах, при каждом разговоре о Сейрин, и был уже полностью уверен, что Куроко далеко не так прост. Однако, Сейрин уже остались за спиной, а значит эти моменты могли больше никогда не повториться. Последующие дни шли так, будто ничего не произошло. Тренировки в Кирисаки были адскими, а непосредственный капитан и тренер команды — самим сатаной. И если Куроко и Хайзаки еще досталось почетное звание местных чертей, то остальные были мучениками, угодившими туда неведомо за какие грехи. Выживали, конечно, сильнейшие, а вот до раздевалки доползали единицы, и несмотря даже на это, основной состав всегда задерживался на несколько часов дольше. Ибо у каждого были индивидуальные программы и, пораскинув мозгами, несложно было догадаться, кто и по какому принципу их составлял. Хаяме Котаро отлично подошли тренировки в стиле Аомине Дайки — в смысле, когда он на них еще ходил. Рывки, финты, прорывы — грех было не направить на это его отличные скорость и ловкость. Мибучи Лео пытался увеличить дальность броска и скорость его выполнения. Эйкичи Небуя сосредоточился преимущественно на блоках, хоть и не по собственному желанию, — ведь кому понравится сидеть в глухой защите, кроме одного только Мурасакибары? Для Куроко же стиль приходилось корректировать с нуля, ведь подобных ему игроков просто не существовало, но для их с Макото коллективного разума не было ничего невозможного. И одного только Хайзаки гоняли по всем статьям, как единственного универсала в команде, после чего зачастую «забывали» разбудить и оставляли спать прямо там, где свалился. Всё равно не посмеет даже пикнуть, так что кому какая разница? Но в разгар одной из таких тренировок, когда обычные игроки уже готовы были отдать богу душу, их и нашла Момои Сацуки. Девушка выкопала адрес Кирисаки в тот же день, как прибрала к рукам расписание соревнований Зимнего кубка. Ехать пришлось недалеко, а проникнуть на охраняемую территорию тоже не составило труда. Даже дверь в спортзал только что вошедший Ханамия оставил нараспашку, то есть, везло ей, как никогда, но, как выяснила она уже на месте, у любого везения бывает лимит. — Сползаемся, чертовы черви! — рявкнул Макото на полудохлых старшеклассников. — Впрочем, особенно бесполезные могут не тужиться и сдохнуть, где валяются. Я достал расписание Зимнего кубка. — Эй, капитан! С чего у тебя настроение такое шикарное? — поинтересовался смуглый здоровила, по данным девушки — Эйкичи Небуя. Ответил ему Мибучи Лео, попутно забросив ленивый трехочковый. — Опять, поди, за ним придётся трупы прятать. — При том ваши, если не заткнетесь. Где тот кусок дерьма? В этот раз отозвался ещё один чудик — проворный, зеленоглазый и энергичный. — С призраками ассимилирует. Сацуки уже знала, о ком они толкуют, но не хотела слышать эти два имени вместе, тем более — из уст этого человека. И отвернулась, зажмурившись, будто ждала удара. Была благодарна всем богам, что Аомине-кун никогда ничего не спрашивал, никогда не интересовался противниками. Ибо как же ей сказать ему такое? Их Тецу… их Тецу-кун… Продолжать мысль она запретила себе сама, и сквозь звенящую пустоту в голове всё же услышала этот мягкий и лишь чуть грубоватый, но такой жестокий голос: — Притащите сюда их обоих. У меня отличные новости. Наша первая игра будет против академии Тоуо.