Любить, нельзя сдаваться.

      Пока на одном конце города Николай Николаевич наслаждался внезапно обретенным, но таким желанным, Григорий Викторович не нашел лучшего варианта развития собственной жизни, как очередная (по факту очередные) бутылка коньяка. Нет, он не был алкоголиком, просто в определенных ситуациях по-другому просто не получается. Она не сказала ничего определенного, просто тихо ушла, оставив на столе приготовленный завтрак. Молчание убивало, запутывало еще больше и без того непростую ситуацию. Он бы понял, если бы проснулся под звук бьющейся посуды, от ощущения пощечины или хлопка входной двери, но такое…       После третьего стакана пришло четкое понимание того, что мужчине просто необходимо наведаться в гости к Ирине Александровне и задать один единственный вопрос, сидевший в голове с самого утра. -Куда едем, Григорий Викторович? -К Аллегровой.       Водитель, не задающий обычно лишних вопросов, оживился и позволил себе обернуться. -Вы уверены? -А ты уверен, что найдешь хоть какую-нибудь работу, если задашь еще хоть один подобный вопрос? -Понял, едем.       От пьяного певца можно было ожидать чего угодно, но до поездок к Императрице еще ни разу не доходило. -Довез? Чё стоишь? Свободен! -Может подождать? Уверены, что вас пустят в таком… -Я сказал свободен!       Картина, открывшаяся Ирине, случайно подошедшей к окну, не поддавалась адекватному описанию. Под домом топтался абсолютно замерзший мужчина, естественно без шапки, а рядом с ним бережно поставленная в снег бутылка согревающего напитка. Он изначально знал, что не попадет в дом просто так, поэтому избрал другой путь. -Ира!!! Выходи!!! Аллегрова, нам нужно поговорить!!!       Она рывком задергивает окно и прислоняется спиной к стене. Нет, это сумасшествие нужно немедленно прекратить, так дальше нельзя. Если он на радостях и забыл о том, что имеет семью, то она, слава богу, амнезией не страдает. Где-то в глубине души что-то шепчет: «А может это судьба?». Хотя, какая к черту судьба? Это просто пьяный в хлам Лепс! -Ирочка!!! Выходи!!! Ира!!!       Окончательно выводит из себя звук разбивающейся бутылки, которую мужчина, видимо для пущей убедительности, решает кинуть в забор. -Лепс, ты совсем охренел?! -Ира!!! Выходи за меня!!! Мне холодно!!! – Он расплывается в улыбке и старается показаться максимально трезвым. – Ириша!!! -Я тебе щас такое устрою!!! – Концовка фразы не долетает до получателя. Женщина вылетает из дома так быстро, как это только возможно. – Ты обалдел?!!! -Ирочка… -Боже мой, как приятно, что ты в состоянии выговорить мое имя! Ты какого хера приехал, грузина кусок?! -Ириш, ну не сердись… Я же люблю тебя… -Что ты несешь?! Пошли домой, мачо замерзшее… - Что бы он не сделал, какой бы свиньей не был, она просто не могла долго обижаться. -Нет, ты не ответила. -На что это я тебе не ответила? Зайди пожалуйста, пока уши не отвалились. -Ничего у меня не отваливается! Я тебе сказал: «Выходи за меня», так выйдешь? -Гриша, если ты сейчас же не прекратишь, то надобность выходить и заходить куда-то отпадет по определению. -Не, так не пойдет… -А как тебе надо?! Половником по голове с радостью закреплю сказанное. Хочешь? Я быстро! -Нет, не надо, я иду уже… - Обиженно опустил глаза в снег, на самом деле мысленно подхихикивая над тем, что ради него она готова стоять в снегу в домашних тапочках. -Вот и иди!       Обцеловав все углы прихожей и далеко не с первого раза сняв ботинки, Григорий ощутил цепкую хватку Аллегровой на своем пиджаке. -Ир Санна, тише, тише, держите себя в руках… -Еще слово и будешь продолжать шутить на улице. -Всё, всё, молчу… -Ляг и проспись. – Подвела к дивану и в прямом смысле этого слова швырнула туда пьяное тело. -Ир! – Слишком резко подскочил, схватился одной рукой за голову, а второй все-таки успел поймать ее за руку. – Я вообще-то чай хочу. -Гринь, какой нахрен чай?! Ты на ногах еле стоишь. -Черный. -Да пожалуйста, иди наливай, я не запрещаю. - Изо всех сил пытается сдержать смех, но не выдерживает. – Если очень постараешься, то найдешь не только черный.       Ирина входит в кухню как раз в момент схватки между сковородой и Григорием Викторовичем, со счетом явно не в мужскую пользу. -Как успехи? -Какого х… чёрта, у тебя так много посуды?! -Сядь, сама налью… -Вот, сразу бы так…       Налила самого крепкого чая в самую большую кружку, упьется, протрезвеет. -Голый чай? Не, мать, на тебя это совсем не похоже… -Лепс, ты сидишь пьяный на моей кухне, по всему ее полу почему-то разбросаны ложки и вилки, а твои истошные вопли слышал весь поселок. После этого тебя еще и накормить надо? Ничего не треснет? -Когда свадьба то? – Кажется, в очередной раз пропустил ее слова мимо ушей. -Какая еще свадьба?! -Наша. Ты пятнадцать минут назад согласилась выйти за меня… -Еще одна твоя дурацкая шуточка… -А я не шучу… -Я вижу. – Достала из холодильника произведение искусства, которое язык никогда в жизни не повернулся бы назвать тортом. -Так Ирка, я предложил, ты согласилась. И даже не пытайся уговорить меня обо всем забыть. -Ладно, сам разберешься, поженишься, разведешься, отсудишь у меня половину имущества и ляжешь спать. Я пошла. -Э, куда? Не пущу… -Гриш, заканчивай этот цирк, правда… -Я не шучу… - Одним рывком прижимает певицу к себе и зарывается носом в волосы. – Я люблю тебя, это абсолютно серьезно… -Перестань.       Лепс что-то рычит ей на ухо и тут же подхватывает на руки. -Немедленно отпусти!!! – Не щадя ни себя, ни его бьет кулаками по плечам, бесполезно. – Поставь на место! Лепс, ты охуел?! -Ори, ори, тебе полезно. -Козел!       Надоело парировать, впился в губы жадным, требовательным и очень страстным поцелуем. Ни слова больше. Все получается само собой. Спальня, плотно задернутые шторы, закрытая дверь и полнейшая темнота. Она не видит выражение его лица, только чувствует, как под напором его рук в очередной раз сдается ее податливое тело. -Пошел вон! – Слова расходятся с делом, ее пальцы предательски быстро забираются по его рубашку и с плохо скрываемым удовольствием обнаруживают там еще свежие царапины – свидетельства вчерашней ночи. – Отпусти… - Уже не кричит, молит об этом.       Нет никаких внутренних запретов. Только он и она. Мужчина оставляет засос на ее шее и двигается дальше, к груди и животу, разрывая одежду, что встречается на пути, не разбираясь в том, как она расстегивается. Абсолютно не важно… -Моя…       Нет сил кричать, она только шепчет что-то о любви к нему. -Я люблю тебя!       Аллегрова выкрикивает фразу на выдохе и без сил падает на подушку. Ей не нужно официального статуса, ей нужен он… Лепс не может выпустить ее из своей власти, несмотря на то, что время неумолимо приближается к рассвету. Он снова и снова покрывает доводящими до максимального возбуждения поцелуями изгибы ее тела. -Гриша, ты невозможен… -Адресую тот же сомнительный комплемент тебе…       Она притягивает его к себе и начинает нежный поцелуй в губы. -Ириш, я не могу без тебя…