the 7 deadly sins

      тэён смотрит не отрываясь, почти жадно наблюдает за каждым движением. вдохи делает глубокие, но всё равно, как под водой — дышать-то нечем. он хочет подойти, дотронуться. ощутить мягкость и бархатистость кожи, попробовать на вкус манящие губы.       но не может.       дело в том, что чон джехён — парень (его друга) сычена.       джехён заставляет сердце делать кульбит, а его же улыбка вообще осколками в бока упирается. они и не разговаривают почти: джехён, вроде бы, дружелюбие проявлял, а тэён надуто и односложно отвечал; так и не сложилось. чон проводит время с винвином, тэён же болтается между ними третьим лишним. он, правда, не хочет, но будь неладен сычен с этими его по-китайски жалостливыми глазёнками и робким: «я хочу чаще общаться с хёном». с другой стороны, так старший мешает влюбленной парочке заниматься чем-то другим, что согревающим бальзамом на душу укладывается.       тэён никогда не знал такое чувство, как зависть. до появления в его жизни чон джехёна.       весь такой идеальный, он являлся разрушением и без того хрупкой внутренней тэёновой организации, подталкивая на запретные мысли. ли часто думает, что будь джехён с ним, все сложилось бы иначе. это ему бы джехён отдавал свою толстовку в попытке согреть; это его бы джехён обнимал сзади, широкими ладонями талию сжимая и подбородок на плечо укладывая; это его бы джехён целовал глубоко так, пальцами скользя по щекам и шее. красноволосый считает себя мазохистом, когда смотрит на влюбленные ласки друга и его парня и несвязно выдаёт: «тебе повезло». знал бы малыш винвин сколько горечи в этих словах.       и хочется уже отпустить наивные чувства, потому что тэён влюблен как подросток, забыть навсегда о своем тайном маленьком позоре, с почти братской улыбкой наблюдать за развитием любовных отношений. но…       …у тэёна легкие воспламеняются, стоит джехёну взгляд в его сторону бросить. старший понимает, что всё это неправильно, что он должен отступить, но змея-зависть ребра оплетает, щекочет их и в голову ненужное вбивает. ли украдкой рассматривает младшего и задыхается от крепкой фигуры и идеального профиля. чон футболки растянутые носит, с большим вырезом; а у тэёна голова кружится от вида молочной кожи ключиц. он очень хочет губами мазнуть, а после зубами впиться, чтобы джехён рывком подмял его под себя.       в жизни ли теперь вообще очень много слова «но». сам внутренний мир его, наверное, теперь состоит из постоянных противоречий.       когда тэён замечает аккуратный маленький засос у сычена за ушком, он не разговаривает с тем весь вечер.       благо, тогда они находились в большом кругу друзей, а не привычном сычен-его парень-тэён; и китаец не стал зацикливаться на этом.       наверное, будь тэён немного посмелее, он решился бы увести парня сычена. но, или сычен действительно гребаная фея, которую не хочется ранить, или тэён еще не настолько омерзителен. однако свою фантазию он угомонить не может.       ему нравится представлять, как джехён длинными пальцами ведет по его худощавым плечам, большими надавливая на кадык. как затуманен его взор, тяжелеет спокойное до этого дыхание. как он языком проводит сперва по нижней, затем по верхней губе, а после — по ряду зубов. как за ремень чон притягивает его ближе, практически вжимая в свою грудь. как жаркое дыхание опаляет мочку, а медовый голос шепчет «я хочу тебя».       у тэёна щеки нещадно горят: то ли от жара этой сцены, то ли от смущения перед здравым смыслом. и чон смотрит на него лукаво так, будто знает, какие картинки в голове у него только что были.       в последнее время джехён немного ближе, чем был до этого; они не разговаривают по-прежнему, но теперь джехён садится обязательно так, чтобы предплечьями касаться, и в ответ не менее долго смотрит.       тэён замечает, как объятия и поцелуи сошли на «нет», и внутренне ликует порочно. вот уже закрадывается мысль, что ли, может быть, наконец желаемое получит.       пока сычен с новыми, на этот раз яркими и крупными, засосами не приходит.       у тэёна по венам бессмысленная и неоправданная ярость растекается — но разве ее остановишь? он на довольного, как кота, сычена глядит и почти на стену лезет. старшему до щекотки под ребрами покурить хочется, а еще лучше — нажраться.       они приходят к джонни домой — их общий друг из чикаго, постоянно угощающий бесплатным спиртным. тэён на диване сидит и пытается не смотреть на вызывающие отметины, жутко контрастирующие с оттенком кожи китайца. ногти впиваются в голые от рваных джинс коленки, а воспаленный мозг подкидывает ненужные совсем рассуждения: какого это, стонать под джехёном?       дрожал бы тэ от мокрых дорожек, оставленные языком младшего на своей шее? просил бы о большем, когда джехён кусал-зализывал бы его чувствительную кожу? какой чон джехён в постели: бесцеремонно грубый, или согревающе нежный?       собственный разум загоняет тэёна в ловушку, пыльную клетку; и ему нечем дышать. сердце колотится, руки холодные, хотя сам чувствует, словно все внутренние органы пылают. ли закрывает веки, шумно вдыхая и выдыхая. он чувствует мягкие руки на своем колене и слышит заботливое «ты в порядке?» с китайским акцентом. тэён мотает головой из стороны в сторону, потому что — нет, чёрт, он не в порядке.       красноволосый быстро отвечает что-то о том, как ему плохо, и что ему лучше уехать, получая в ответ «да, конечно», прежде чем подорваться и покинуть шумное, спертое помещение. его уход и не замечают. тэён и рад.       холодный ночной воздух пробирает до костей, ли заметно дрожит и ногами быстрее перебирает: в своей квартире он обязательно укутается в ватное одеяло и включит себе какой-нибудь мультфильм на фоне, чтобы заглушить свои собственные мысли — разумеется, безрезультатно. парню свойственно думать о том, что его беспокоит сутками напролет, так уж вышло, что его беспокоит чон джехён.       квартира встречает хозяина темнотой и свежим ветром из открытого окна. тэён проходит в гостиную по ворсистому ковру, включает телевизор и переодевается в старую футболку и спортивные домашние штаны. берет прохладное из-за сквозняка одеяло и кутается в него целиком, вдыхая запах порошка. ли на экран смотрит неотрывно, внутри себя копается и даже не знает, сколько времени пробегает. его это и не особо волнует; но громкая трель звонка разносится по квартире, и аккуратный стук в дверь нарушает «веселую» обстановку, вынуждая подняться.       у тэёна привычка дурная — в глазок не смотреть, поэтому парень почти вскрикивает, когда на пороге видит джехёна. второй улыбается робко, обнажая левую ямочку, и говорит этим своим медовым голосом: «сычен сказал присмотреть за тобой, потому что тебе плохо. пропустишь?"       и красноволосому очень хочется ответить злобное «нет», закрыть деревянную дверь прямо перед носом и пойти спать. но, вообще-то, сон всегда откладывается именно из-за этого человека. тэёну очень хотелось бы не испытывать запрещенное чувство зависти, но не получается. и джехёна прямо сейчас выгнать не получается. ли своими большими сияющими глазами смотрит, глупо ресницами хлопает; чон смеется в ответ и до хрупкого предплечья тянется.       только когда он ощущает теплое, контрастирующее со своей кожей, прикосновение, тэён извиняется и приглашает младшего в квартиру.       джехён присаживается на уголок темного раскладного дивана, руки в замке держит и комнату оглядывает. тэён обратно хочет закутаться в нагретую ткань, потому что в квартире гуляет ветер, и тэ трясет. может и не от ветра вовсе, а от младшего, смотрящего из-под ресниц своими карими. под этим взглядом ли так и застывает на месте, не решаясь вслух озвучить повисший в воздухе вопрос.       — хён, тебе ведь не плохо на самом деле, да?       чон почти оглушает тэёна тихим смешком, и он понимает, что спалился. было глупо рассчитывать, что джехён поверит в не менее глупую отмазку, когда тот видит перед собой здорового, даже румяного хёна. щёки только от другой причины красные, и ли рад будет, если джехён подумает, что это от стыда, потому что тэёну вообще не стыдно, исключая наивного сычена.       — я просто захотел уйти домой, — собрав волю в кулак и пожав плечами, тэён отвечает, прочищая горло. — а что? кому-то есть до этого дело? мне казалось, что все просто продолжат веселиться, не обращая внимания на мою скромную фигуру.       — так и есть, — джехён кивает в утвердительном жесте, и только старший хочет сказать по-детски обиженное «ну вот», когда чон его опережает:       — но я заметил.       очень хочется не показывать виду и смотреть свысока, чтобы он не заметил; очень хочется сохранить внешнее спокойствие, когда грудь предательски поднимается слишком часто, выдавая сбитое дыхание; очень хочется отшутиться, но язык к нёбу прилип, да и голова соображать не в состоянии. ли пытается послушать эхо здравого смысла, которое твердит, что эта фраза может иметь другой смысл, и влюбленному глупцу пора перестать выдавать желаемое за действительное.       — что?       — я сказал, что заметил твой уход. и не смог дальше веселиться, зная, что тебе плохо, и ты один, тэённи-хён, — у тэёна пульс по венам словно кувалдой разносит, и краснеет он еще пуще. — а ты, как я вижу сейчас, просто соврал.       старший резко взгляд на гостя переводит, развевая остатки смущения, уже обжигая обвинением. джехён, фактически, назвал его лгуном, хотя тэён, действительно, больше не смог бы находиться там и смотреть на отвратительные для него следы на шее лучшего друга. ли в пылу прокричать об этом в чужое лицо хочется, но он сдерживается.       — на то была причина, — шипит красноволосый, в карие глаза смотрит раздраженно, получая, словно удар по лицу, громкую усмешку.       — сколько можно бегать от меня? — ушатом холодной воды, звонкой пощечиной, кулаком под дых.       тэён не знает точно: хочется ли ему до хрипоты в горле истерически смеяться, или до глаз красных истерически плакать. и ли содрогается в беззвучном смехе, вот только парень напротив серьезен и натянут, как упругая леска на охотничьем луке, поэтому старший прекращает.       — я думал, что тебе все равно на всех, кроме сычена? — тэён язык прикусывает до легкой боли, потому что случайно брошенные слова прозвучали куда более грубо, чем он рассчитывал. чон нахмурился всего лишь на мгновение, прежде чем его красивое лицо озарила хищная улыбка.       — ревнуешь?       — о чем ты думаешь? — протягивает гласные, голову вбок наклоняет и сгоряча младшего в грудь двумя ладонями толкает. — разве это должен говорить мне парень, находящийся в отношениях с моим другом?       толчки в грудь продолжаются вплоть до того, пока джехён не перехватывает тонкие запястья двумя руками. непонятно только, кого этим выпадом пытался образумить тэён — джехёна или себя.       — а о чем думаешь ты?       растерянность, вдох-выдох, близость.       если тэён начнет вспоминать, по истечению времени, этот момент, то он точно не скажет, как произошел его долгожданный поцелуй. не было никакого дыхания на двоих, космоса в голове и осторожных касаний губ.       всё до жара в паху мокрое, пошлое и хмельное, будто оба добрались до желаемого. тэён как из сна выныривает, когда прохладные пальцы поднимают сзади его футболку и оглаживают поясницу. старший пытается отстраниться, но джехён крепко за затылок держит и языком каждый уголок изучает.       ли совсем не больно кулаком бьёт по груди, отстраняется и пытается отдышаться, когда чон снова его к себе притягивает. джехён целуется круто, правда, очень круто, даже лучше, чем представлял себе тэён; но красноволосый не позволяет себе упасть в омут с головой, хотя безумно хочется. кусает нижнюю, на что чон выдыхает громко и в поцелуй севшим голосом говорит:       — мы не встречаемся с сыченом, расстались уже давно.       старшему этого недостаточно, он отвечает пару раз, но все равно пытается отстраниться. джехён поцелуями спускается к шее и оставляет поцелуи на бирюзовых венах.       — а как ты объяснишь его недавние засосы? — сбито хнычет тэён в умелых руках и под умелыми губами донсэна.       — полагаю, это дело рук — или губ, так логичнее — какого-то японца, что встречается с ним, — джехён ни на секунду от ли не отрывается, дыханием кожу опаляет, медленно ведёт старшего в спальню.       — как это «встречается»? а ты?       — я, если ты не заметил, прямо сейчас вылизываю твою привлекательную шею, — приглушенно смеётся чон, прежде чем тэён спотыкается, и они летят на мягкий ковер. у джехёна, в отличие от хёна, мозги не в виде быстрорастворимой каши, поэтому он успевает спасти второго от больного удара, но лопатками ли все равно приложился нехило.       — джехён, если ты не объяснишь мне все по-человечески, я выгоню тебя прямо сейчас.       тэён не может выглядеть устрашающе с распухшими губами, расфокусированным взглядом, растрепанными красными прядями и тяжелым дыханием, поэтому чон прыскает и трётся своим коленом о чужое бедро, самодовольно слушая скрываемое шипение под ним.       — ладно-ладно, — сдаётся джехён, но пятерней запутывается в красные волосы на затылке, а другой ладонью оглаживает щеки и шею. — всё, на самом деле, куда проще, чем ты мог подумать: сычен и я в самом деле встречались, но потом винвин пугливо сообщает, что влюбился в японца, а мне, впрочем-то, это было только на руку. я же чувствовал на себе твои двусмысленные взгляды, и, будем честными, выбросить тебя из головы у меня не получалось. мы с сыченом разошлись хорошими друзьями, но про тебя я все равно ему рассказал. вот и вся история.       джехён снова лезет целоваться, языком оглаживает десна, ладонями оглаживает ключицы; тэён переваривает свалившуюся на него информацию с широко открытыми глазами, а потом кусает младшего за язык.       — ауч, — на этот раз шипит именно чон, большими глазами смотря на такого же озадаченного хёна. — за что!       — а просто рассказать о том, что вы расстались, не могли? — ещё громче отзывается красноволосый, и джехён по-доброму смеётся.       — ну прости, хён. я просто стеснялся признаться тебе.       гневную тираду взахлеб джехён решает не слушать и целует развязно, толкаясь вперед тазом. тэёну остается только глаза закатывать и стонать в поцелуй.       джехён уж слишком остервенело не то целует, не то вылизывает шею и ключицы старшего; ли, смотреть правде в глаза, нравится такой смелый и напористый чон, которого он собственнически давно считал своим в самых разных и красочных завистливых фантазиях, но тэён отчетливо понимал, что на следующее утро его поясница беспощадно будет гореть. и, к сожалению, не только от тех действий младшего, к которым всё и идет. мягкий и ворсистый ковер под ногами совсем по-другому ощущался, стоило тэёну вверх-вниз проезжаться по нему открытым от одежды участком копчика и острыми лопатками.       — господи, чон, только не на ковре, — не выдерживая, шипит от подобного движения и терпимой, но всё равно неприятной по сравнению с влажными мазками губ, боли. ли, действительно, надеется на понимание со стороны донсэна, однако внутри что-то шуршит между ребер, когда улавливает смешок на ушко. — моя угроза про то, что я выгоню тебя отсюда, всё еще актуальна.       — вот уж не знал, что ты до такой степени чувствительный, тэёни-хён.       младший поднимается на ноги и протягивает ладонь красноволосому. тот отмахивается от нее сперва, пытаясь встать самостоятельно, вот только джехён по силе мощнее, поэтому ему труда не составляет сначала дернуть тэёна за руку, а потом сжать в объятиях.       тэён понимает, что джехён ещё в душе где-то ребёнок, которому нужно подурачиться и подразнить; а тэёну, может быть, именно такой и нужен был. забавный, умеющий разогнать грусть и тоску, становящийся до рассыпающегося сердца заботливым и надежным, когда требуется.       укладывая хёна на кровать, застеленную свежими и холодными простынями, чон предусмотрительно стягивает домашнюю футболку, тут же дыханием щекоча и без того покрытую мурашками карамельную кожу. губы джехёна осторожно, робко изучали подтянутый живот, а ли одобрительно пропускал сквозь пальцы русые пряди.       — хён, ты прекрасен, — джехён, вообще, много чего говорил, потому что искренне и по-настоящему влюблённо восхищался старшим; тэён же плавится в теплых руках после этих слов. донсэн в ладонях сжимает тонкие кисти, приподнимая их над красной макушкой, и в глаза заглядывает серьёзно, почти со стальной уверенностью. — но, пожалуйста, забудь о таком чувстве, как зависть. неужели ты не видишь, насколько отличаешься от других? я дам тебе всё, обещаю, но никогда…       — я понял тебя. и, кстати, в свою защиту скажу, что я никому в жизни не завидовал, пока ты не свалился на мою голову. вернее, на голову сычена.       джехён не отвечает ничего, чем удивляет тэёна, но всё возвращается в прежнее русло, когда чон целует губы с точеным изгибом. языки сплетаются нарочито медленно, словно извиняясь за прошлые ошибки и недомолвки; за неправильные чувства и липкий страх перед ними. теперь они будто успокоились, решая не спешить.       горячее дыхание током проходится по смуглой коже тэёна, и он сглатывает, когда джехён губами касается впалых щёк, острого подбородка, уголка губ, прямого носа… останавливается чон, когда целует дрожащие веки, уделяя особое внимание маленькому, но заметному шрамику.       проходится губами, заменяет их языком, рукой по телу шарит, соскальзывая к поясу спортивных штанов; тэён под ним дышит сбито, и джехёну до томления в паху нравится.       носом ведёт по щеке, чтобы потом зубами царапать покрасневшую мочку. ли старается сосредоточиться то на влажных ласках где-то за ушком, то на ловких пальцах, пробирающихся к нему в трусы.       джехён оставляет засос за ухом, дует на блестящие от слюны дорожки; старшего мелко трясет от приятной щекотки и поглаживаний тазобедренных косточек, и он стягивает чужую одежду.       первый палец входит неспеша, красноволосый шипит, но расслабляется. чон смотрит на него сверху вниз дымчатым взглядом, и тэён ощущает себя самым желанным, нужным и красивым человеком на всем белом свете. хён вскоре насаживается на уже несколько пальцев, облизывает ушную раковину младшего, хрипит «давай» и смачно кусает соблазнительное плечо.       толчок происходит до упора, ли стонет от накатившей волны не то боли, не то удовольствия. джехён одну ногу красноволосого по-хозяйски закидывает на свое плечо, целует карамельные бедра, кусает тонкие лодыжки.       пальцы старшего сжимают широкие плечи до судорог, оставляя красные отметины, которые засияют сине-фиолетовым завтра. тэён толкается навстречу, выгибается до хруста костей, стонет звонко и губы кусает. джехён тяжело дышит прямо на его ухо, ничуть не облегчая ситуацию; тэ слышит приглушенный рык, переходящий в плохо сдержанный скулеж, стоит старшему оцарапать потную поясницу и укусить волевой подбородок.       джехён в отместку оставляет полумесяцы от ногтей на впалом животе, отчего тэён непроизвольно втягивает его и сдерживает новый стон.       тэёну кажется, что он расплачется, если чон продолжит задевать его простату и оставлять засосы на любом участке кожи. джехён же чувствует полную эйфорию, потому что старший позволяет делать всё, что ему хочется; а хочется многого, и в первую очередь — всего ли тэёна.       красноволосый захлебывается в собственном наслаждении и туманных мыслях, а еще в чон джехёне.       они не отрываются друг от друга всю ночь, потому что не хочется, хотя оба почти без сил. вспотевшие, на грязных простынях, парни долго целуются — глубоко, с пошлыми причмокиваниями.       — говорить такое после неожиданного горячего секса — совсем клише, — джехён невесомо кончиками пальцев по липкому смуглому бедру водит, щекочет, даря мурашки, — но, по-моему, я влюблен в тебя.       они лежат напротив друг друга совсем близко, разделяя жаркое дыхание; заново изучают лица, облюбовывая каждый участок восхищенным взглядом. тэён тихо смеётся, улыбается обворожительно, на что сердце джехёна делает кульбит, а потом ведет рукой по молочному предплечью, находит широкую ладонь и сплетает их пальцы. чон неотрывно смотрит на блестящие большие глаза и улыбается, обнажая ямочки.       — ты сам прекрасно знаешь о моих чувствах к тебе.       — не думал, что я до такой степени хорош, что бы ты даже завидовал сычену.       джехён самодовольно ухмыляется, а тэён рукой закрывает эту наглую морду.       — ты ужасен. возвращайся назад, придурок, — младший смеётся пуще прежнего, перехватывает худую ладошку и ласково целует каждый палец.       — не могу, иначе буду завидовать, потому что с тобой обязательно будет кто-то другой.       джехён губами мажет по хрупкому плечу, утыкается носом в ключицу, после чего зубами задевает адамово яблоко. тэён выдыхает тихое «придурок», прежде чем чон усадит его на свои колени.