Кристаллизация

Эль-Бобо славился своими великодушием и добротой, без кого-либо упоминания корысти или чего-то связанного с насилием. На базе он любил разговаривать со всеми с ноткой вечного оптимизма и радости. Но во время той самой Революции, которой Эль внутренне боялся как палящего огня, испанец, снова увидев кадры из своего ужасного эксперимента, решил действовать по-новому. Хотя тореадор любил решать всё уговорами и мирными беседами, в этом случае внутри его души просыпалась неуправляемые жестокость и злость, которых Эль боялся больше всего. Он боялся, что однажды им овладеет пелена жестокости, и он сможет сделать своим братьям больно и плохо. Но на Революции, словно на той бойне с быками, с ожесточённостью протыкал и разрывал на части своей блестящей железной шпагой кровососов, не оставляя живых. Но потом он увидел, что страшный и сильный противник надвигается прямо на его братьев, и испанец, не теряя ни секунды, взмахнул своей заострённой шпагой в сторону монстра, но как в замедленной съёмке кровосос выхватил оружие и готовился нанести смертельный удар. Но Шизо, да их странный брат, но в тоже время храбрый и честный, отразил удар с помощью чего-то светящегося в руках, словно какая-та древняя магия, но Эль не успел опомниться, как возле его горла сверкнуло гигантское лезвие, а потом крик, замолкавший в предсмертный хрип. Тореадор открыл заплаканные глаза и снова огляделся в этой тьме, которая была до сумасшествия бесконечна, словно белоснежная симуляция, только здесь не было света, совсем. Эль попытался вздохнуть и заснуть, но с его попадания в это место, это было невозможно сделать, как и другое любое движение. Испанец не ощущал тела или присутствие чего-то физического, но чувство свободной души тоже не появлялось. В, нежели доброй и чистой душе захотелось врезать тому, кто запер его здесь. Эль тут же открыл глаза, но истерично пробежав взглядом по вечной темноте, никого не нашёл. Как только такие мысли могли проснуться в его добросовестном сердце? Ведь раньше он никогда не допускал таких желаний в своё сознание, хотя все испанцы любили арены с быками или драками, но наш тореадор отличался от поставленных стереотипов. Но такая резкая и необычная мысль сбила его с толку, но тут же своим вечным желанием кого-нибудь ударить ему вспомнился Боец. Да, такой же его брат, но Эль всегда говорил ему лекции, что нужно решать всё без кулаков и драк, но Боец лишь отмахивался и продолжал бить свою уже истерзанную грушу. Испанец кое-как сдерживался, чтобы не выйти из себя в эти моменты, считая до десяти. Но Боец не отличался особой памятью, а его желание побить Диктора в красках описывая это Элю, осталось глубоко в памяти тореадора. Хоть и Боец был на боях без правил и там его серьёзно ранили он не оставил попытки натренироваться и научиться драться разными приёмами. Но сейчас это воспоминание заставило Эля разочарованно хмыкнуть и смахнуть воображаемые слёзы с глаз и снова пустится в плач, если его так можно было назвать. Но что-то в душе начало твердить, что хватит плакать и быть слабаком и пора уже разобраться, что вообще творится. Испанец опять тревожно замер, пытаясь понять, что вообще творится. Неуправляемо с его рта сорвались тихие и глухие слова с неуправляемым смехом, как у Шизо: - «Да такого быть не может…» Но его прервал другой голос, более ожесточённый и картавый с присвистом в гласных и хрипотой в согласных, но такой же растерянный, но пытающийся казаться храбрым. - «Кто здесь? Кто это? Что происходит?» Эль испугано замер, где-то в своём сознании отгоняя самые худшие догадки и мысли, которые обвивали душу, словно тысяча змей. Такой тон и стиль разговора был присуще лишь одному революционеру команды «Freedom». Тому клону, который хотел защитить всех своих братьев и друзей от ужасной реальности, даже если сам был испуган. Клон в чёрных боксёрских перчатках, которые были с ним ещё с эксперимента. Мысль о том, что сейчас здесь он не один, сразу согрела душу и навеяла призрачную надежду на лучшее. Но в тоже время испуганная часть сознания заверещала, что это не Боец и всё это ужасный и ненормальный сон. Испанец бы хотел думать, что всё вокруг него – это сон и нереальность, а лишь иллюзия, но безумная боль в шее, которая до сих пор осталась, как бы душа глотку и разрывая её на части, выдавала, что всё по-настоящему. От этой мысли хотелось свернуться клубочком в тёмном уголке своего сознания и забыть совершенно всё, оставаясь наедине со своими быстрыми мыслями. Но сейчас тореадор решил пересилить себя и с храбростью и самоотверженностью, подобно Шраму или Джеймсу, прокричал во тьму, готовясь в любой момент, схватится за свою хоть и несуществующую здесь заострённую шпагу: - «Я Эль-Бобо, а ты кто и что забыл здесь?! Отвечай!» Слова глухо унеслись вперёд, в поглощающую всё живое бесконечность, топясь в этой черноте, как будто в кипящей липкой смоле. Когда слова начали хрипеть как в предсмертной агонии, Эль, зажмурившись, пытался не слушать. Возможно, если он бы вырос в благородной Испании и не являлся жалким клоном, как сейчас, то возможно в такой ситуации он не побоялся даже вступить в схватку с самим Дьяволом, ни то, что с разъярёнными и смертоносными быками перед толпой зрителей. Это представление заставило Эля почувствовать себя ещё более жалким, чем обычно, но что-то внутри твердило запереть эмоции на замок. Но глубокую тишину разорвал громкий и до безумия храбрый голос, но было слышно, как обладатель этого голоса дрожит от страха. - «Эль!? Это ты! Я так рад, тебя видеть здесь, это я Боец!» Эль сначала замер переваривая всё в своей голове, но потом что-то внутри воскликнуло, крича от восторга, Perfetto! Наконец, в этой ужасной тьме он не один, а со своим братом. Но тут же в душу закралось нечто другое, что-то не позволяющее так радостно кричать и восхвалять матушку Судьбу. Какое-то странное предчувствие, на которое испанец не обратил внимания, хотя, скорее всего, стоило прислушаться к отголоскам интуиции и разума. Эль хотел было хотя бы на словах выразить все эмоции, но задумчивый и слегка серьёзный голос участника Боёв без правил, разрушил всю эту идиллию беспечной радости. - «Эль, ты знаешь, где мы? И ты можешь открыть глаза?» Испанец при упоминании, что сейчас он как бы в своём подсознании или в каком-то другом месте, где ты не ощущаешь себя, то место где всё иллюзия, содрогнулся как от ледяного порыва ветра. Да, его часто пугала неизвестность, страшная и неизвестная пучина, в которой может, ждёт смерть, а возможно спасение. Тореадор боялся чего-то неизведанного и нового, а в этой гипнотизирующей темноте, где тьма греет тебя, словно сильно обжигающий до онемения лёд, было хотя бы безопасно. Но Эль решился, если он не откроет глаза и из-за этого его брат не сможет выбраться отсюда, то лучше умереть в неизвестности, чем оставлять в мучениях своего друга. И он резким движением открыл глаза и зажмурился из-за полутьмы, так как, но она была гораздо светлее, чем темнота сознания. Комната была практически обычная, четыре обшарпанных стены и проход с выбитой дверью. Обстановка была, как будто после вечера боёв произошла потасовка между фанатами, которые разгромили половину помещения. Эль понятия не имел, как ему на ум пришло такое сравнение, но сейчас его это волновало меньше всего. Кое-как поднявшись на локти, испанец снова оглянулся в поисках Бойца, голос которого только что звучал совсем рядом. Но в комнате было подозрительно тихо, а вокруг не было упоминания о чём-то живом. Но заметив, что его любимая железная шпага валяется практически на расстоянии руки, Эль поспешил взять оружие в руки в случае чего. Но инстинктивно протянув руку вперёд, он замер разглядывая свою руку, которой и потянулся в порыве взять шпагу. Правая ладонь была в боксёрской черной перчатке, которая незаметно закрывала мозоли на коже. Вторая же рука была обычная, к какой и привык испанец. Но даже факт, что его правая рука стала такой же, как у Бойца, поражал, а сознание потихоньку догадывалось, что здесь происходит. Тореадор на секунду хотел закрыть глаза, чтобы быть уверенным в происходящем, но почему то не смог этого сделать. После с его стороны прозвучал глухой смех и еле слышные слова: - Diablo, что вообще происходит… Не контролируя себя, Эль быстро схватил шпагу и посмотрел в её отражение, чтобы попытаться понять, что вообще творится. Но, то, что он увидел, заставило испанца замереть на месте, а в последствие отползти на руках и уткнуться спиной в холодную стену, дрожа толи от страха, толи от злости. В отражении был, скорее всего, такой же клон, как и Эль с Бойцом, но внешность существенно отличалась от их обоих. Волосы были такими же кудрявыми и каштановыми, что конечно их радовало. Под правым глазом сиял большой незаживший, но давнейший фингал. Рубашка, которая была у Эля, стала гораздо укороченной примерно по грудь, а красный камзол укоротился по рукавам до локтей. Это со стороны казалось очень странным и необычным, но сейчас Эля с Бойцом волновало меньше всего чужое мнение. Они что-то шептали на испанском, запинаясь и картавя слова и даже немного плача, но смысл всего был один. Они просто хотели, чтобы это оказалось не реальностью, а дурным сном, навеянным кем-то ужасным и жестоким.