сдавайся

Хлопнув тяжелой металлической дверью, Антон выходит из офиса в двор-колодец и впервые в жизни чувствует острое желание ввязаться в уличную драку. Чтобы накостылять кому-нибудь, ну или чтобы накостыляли ему. В идеале он хочет стереть с лица своего начальника Матвеева эту мерзкую ухмылочку. Но вместо этого он лишь злобно пинает мусорный бачок, раз уж под "горячую руку" никто не попался. Затем Антон подходит к ближайшему ларьку и просит две пачки легких сигарет (Юля довольно убедительна в своих наставлениях, потому Шастун верит, что он просто бросает постепенно), но продавец лишь разводит руками - мол, из остатка только обычные. Шастун проклинает себя за столь шаткие собственные принципы и берет, что дают. Домой не хочется. Топольницкая поддержит юношу во всем, и тот готов сделать ставку на то, что не услышит ни слова упрека за увольнение. Такие уж у них отношения. Полное взаимопонимание и ебаное умиротворение. Антон не хочет рушить этот уютный мирок и срываться на своей девушке, а сейчас ему определенно нужно на ком-нибудь отыграться. Поэтому домой не хочется. Вместо этого он плетется по улице в неизвестном направлении: куда-нибудь подальше от центра, оставив одну пачку сигарет нераскрытой, но скуривая одну за одной из другой. Шастун методично щелкает зажигалкой с выгравированной надписью "самому дорогому человеку", и от желания врезать самому себе неприятно щиплет глаза. От саморазрушения его отвлекает ненавязчивая музыка откуда-то сбоку, и парень с некоторой заинтересованностью разглядывает красную неоновую надпись "Pandemonium" на другой стороне улицы. Он покупается. Покупается на яркую вывеску и на девиз "все, что мы имеем - сейчас". Антон хочется поверить в это каждой клеточкой тела и наконец отвлечься от проблем, свалившихся на него в одночасье. Шастун не помнит, как оказался там - ноги будто бы сами понесли его внутрь увеселительного заведения. Парень сразу же стягивает с себя куртку, ведь внутри слишком душно и людно, его несколько раз задевают локтями и оттесняют к стенке. Впрочем, не сказать, что он особо сопротивляется - это самая удобная позиция, чтобы осмотреться вокруг. Пересказывая все это адвокату, Антон вспоминает, что тогда он услышал приглушенный звук удара металла, но подумал, что наверное зацепился молнией куртки за что-то. Сейчас он догадывается, что именно тогда выронил зажигалку. Среди всей этой адской свистопляски Шастун взглядом находит барную стойку и плавно начинает движение по мысленно выстроенному маршруту в ее сторону. - Сделай сангрию, но без пряностей, - просит Антон у официанта, приземлив пятую точку на барный стул. И с удивлением отмечает, что его ноги достают до пола, не нуждаясь в специально приспособленной подставке. Да уж, надо будет приобрести такой в дом для удобства. "На какие шиши, тебя уволили!", - подначивает мерзкий голосок внутри, но парень от него отмахивается, с любопытством разглядывая сцену, на которой прямо сейчас надрывал глотку солист неизвестной рок-группы. Антону нравится этот жанр, впервые за долгое время он ощущает какую-то легкость внутри. Он расслабленно потягивает из трубочки слабоалкогольную сангрию. Юноша никогда не был поклонником крепкого алкоголя и отдавал предпочтение сладковато-терпким коктейлям. Время проходит бесследно, одни компании сменяются другими, а Антон приходит в себя лишь, когда группа на сцене прощается, и один из участников напоследок издает высокий флажолет на гитаре. Начинает играть типичная клубная музыка, и Шастун аж морщится от того, насколько она портит всю атмосферу этого места. Он в очередной раз осматривается, но только сейчас замечает загоревшуюся вывеску "private dances". Антон успевает нервно сглотнуть, и тут же слышит громкий звук уведомления. На экране телефона высвечивается: "new message". Юлька: "Ты где?" Вы: "Меня заказ попросили доставить, хрен знает, когда приеду" Шастуну не хочется ей врать. Потому он решительно поднимается со стула, но не успевает сделать ни шага в сторону выхода, как на плечо ему ложится чья-то рука. Арсению наконец наскучивает изображать из себя мраморное изваяние, и он начинает наматывать круги вокруг стола, за которым сидит его подзащитный. Отлично, тот успел вляпаться еще куда-то помимо убийства! И все в один день! Будто бы магнитом притягивает неприятности на свою нерадивую голову. Но гнев все же сменяется милостью, и Попов устало плюхается на стул: - Она хоть представилась? - с горечью спрашивает он у Шастуна, который тут же активно начинает кивать головой, - и как ее звали? - Женя, - бормочет едва различимо Антон. Антон разглядывает молодого человека напротив себя, который нахально надавливает на его плечо, заставляя опуститься обратно на стул. - Привет. Я - Евгений, - незнакомец облизывает покрасневшие губы и садится напротив, - для тебя просто Женя. - Тоха, - бывший менеджер может быть и постарался ретироваться, будучи трезвым, но сегодня сознание затуманено, и он не двигается с места. - Я здесь уже давно, приметил тебя сразу, как зашел. Все думал, что ты ждешь кого-то, но кажется - ты одиночка? - Шастун молча кивает головой. - Так и думал. А я с друзьями должен был встретиться, но меня продинамили. Не составишь компанию? - Шастун лишь вновь кивает. Он и весь последующий "диалог", в основном, молчит. Женя же рассказывает о том, что работает радиоведущим, о глупых выходках во время прямых эфиров и о том, что однажды брал интервью у Павла Воли. До этого напряженный, Антон постепенно расслабляется и отпускает ситуацию. Его донимает всего одна мелочь: новый знакомый все порывается угостить парня чем-нибудь, но Шастун упорно отмахивается, то и дело порываясь уйти. Однако у Жени находятся новые и новые истории, которые невежливо прерывать на полуслове. - Слушай, я отойду, - наконец вносит свою лепту Антон, пока собеседник делает глоток мартини, и направляется в сторону туалета. Шастун делает паузу, чувствуя, как сильно пересохло в горле. Ему то кажется, что его рассказ изобилует деталями, то наоборот - что все недостаточно подробно. Он открывает кран с холодной водой и несколько раз брызгает каплями себе на лицо, старательно прогоняя неоткуда подступившую дрему. Лениво вытерев руки о джинсы, Антон смотрит на собственное отражение в зеркале. Видок у него, конечно, помятый: даже глаза приняли странный, мутно-зеленый оттенок. Шастун не слышит, как сзади приоткрывается дверь. Шастун не замечает возникшую тень за его спиной, пока чьи-то руки не разворачивают его к себе лицом, и он не ощущает тяжелое дыхание на своей шее. - Меня сегодня уже продинамили. Второй раз я этого не допущу, - слышит он откуда-то сбоку знакомый голос и чувствует, как в следующий миг в его губы впиваются поцелуем. Ошарашенный, Антон даже не сопротивляется. Кажется, он вообще не дергается ни единым мускулом, пока от него не отстраняются. И тогда он ощущает то, чего быть не должно. Таблетку на языке. Арсений вскидывает голову, устремляя на парня перед собой взгляд, и мысленно успевает прочесть молитву всем существующим богам. - Она дала тебе наркотик? - Да. Взволнованный адвокат вцепляется пальцами в руку Антона, не обращая внимания на побелевшие костяшки. - Ты принял его? - Нет. На негнущихся ногах Шастун выходит из клуба и сползает рядом с ним по стене, продолжая ощущать на языке остаточный сладковатый привкус таблетки. Он выплюнул ее сразу же, но ему почему-то все еще казалось, что наркотик внутри. - К черту. Остальное дорасскажешь потом. Голова гудит от произошедшего. - Вы уходите? - с сожалением спрашивает Антон у Попова, который начинает собираться, и понимает, что сейчас вновь останется в гордом одиночестве. - Мы уходим. Я выбил для тебя подписку о невыезде до суда. Под мою личную ответственность. Арсений приоткрывает для парня дверь, собираясь пропустить того вперед. Шастун же некоторое время сидит с приоткрытым ртом, не зная верить ли в свое счастье. - Ты решил остаться тут? - юноша наконец подскакивает с места и исчезает в дверном проеме. - Стой, то есть та девушка - Женя - без проблем прошла в мужской туалет и с поцелуем попыталась передать тебе наркотик? - вдогонку спрашивает Арс с сомнением. - Вроде того. - У тебя рост под два метра. - А она способная.