сдавайся

Арсений слегка подталкивает Антона в ссутулившуюся спину, заставляя парня сделать несколько шагов вперед, и заходит в квартиру следом за ним. Он впервые на некоторое время замирает в прихожей, в раздумье разглядывая дверную ручку. - Арс! - окликает его Шастун, продолжая топтаться на одном месте. - Ты уверен, что это необходимо? - А? Да, Антон, - хмурится адвокат и тут же поворачивает несколько раз ключ в замочной скважине. Непривычно. Но сейчас лучше перестраховаться. - Располагайся. Арсений не уверен, что притащить парня к себе - самый лучший выход из всех возможных, но ничего другого ему в голову просто не пришло. Домой парню нельзя. Вероятность, что мужчина узнал Антона слишком велика. А если узнал, мог расспросить у Жени, кто он. Такие люди следов не оставляют и "мокрухи" не чураются. Нужно как можно быстрее передать всю информацию полиции, чтобы его задержали. Но на подсознательном уровне Арс оттягивал этот звонок, лишь бы отложить на некоторое время неприязненное общение с начальником правоохранительных органов. Дальше тянуть было нельзя. - Ванная - прямо по коридору и налево, - сообщает Попов новоиспеченному гостю, в свою очередь скрываясь на кухне. - Спа... - договаривает Антон уже в пустоту, - сибо. "И захера я согласился?" Хмуро разглядывая собственное безрадостное отражение в зеркале, Шастун чертыхается под нос и воодушевляется хотя бы тем фактом, что он будет здесь не один. Адвокат еще у клуба позвонил какому-то своему другу и попросил забрать Топольню прямо из редакции. Антон тоже порывался позвонить девушке, чтобы предупредить, но Попов слишком быстро переключился на другую тему, кажется, на расспросы о том, что они тогда обсуждали с Женей. Шастун помнит, что говорил-то в основном собеседник, но смысл диалога так воспроизвести и не смог. Он знает его имя, знает, кем он работал. Но что он еще успел ему рассказать? "Ну ты и придурок, конечно." Выходя из ванной, Антон вытирает мокрые руки о светло-синие джинсы, оставляя на них темные разводы и отпечатки ладоней. В квартире слишком тихо и темно, а единственная полоска света тянется из комнаты, где скрылся юрист несколькими минутами ранее. Шастун с непривычки застывает на месте, ведь у них с Юлей всегда играли на фоне или радио, или любимая подборка песен на ноуте. Парень разглядывает коридор, в частности, несколько снимков в рамках на стене, не особо торопясь напоминать адвокату о своем существовании. В основном, на фотографиях были городские пейзажи Санкт-Петербурга, и лишь в одной рамке - старый пленочный портрет, сделанный, судя по всему, в движении. Заправив волосы за ухо, девушка стояла полубоком к фотографу и улыбалась. Антон сам невольно улыбнулся, глядя на снимок в рамке. Есть в нем что-то завораживающее. Бывает, что вы смотрите на фотографию, и будто бы сами находитесь в запечатленном месте. Шастун видел девушку перед собой, как живую. Вдруг становится еще темнее, и Антон смущенно оборачивается на фигуру, закрывшую собой свет, замерши в дверном проеме. - Кто это? - опережая вопрос Арсения - хули он тут забыл? - спрашивает парень. Если уж решил показаться бестактным, то иди до конца. - Алиса, - мужчина щурится и отвечает не сразу, словно взвешивая, стоит ли сообщать эту информацию. Антон же настороженно молчит, не особо догадываясь, кем девушка приходится Попову, раз единственный портрет на стене принадлежит ей. - Это моя сестра, - не дожидаясь вопроса, продолжает мужчина. - Младшая? - выдыхает на автомате Шастун, вновь кидая взгляд на фотографию. Черты лица можно разглядеть только в профиль, но парень готов поклясться, что ей на вид не больше двадцати лет. - Старшая, - роняет напоследок Попов и вновь скрывается на кухне. В этот раз Антон следует за ним. - Фото не стилизовано под старину, оно действительно старое, - не спрашивает, а скорее утверждает Антон, присев за стол и разглядывая спину адвоката, разливающего в кружки кипяток. Осанка ровная, но плечи чересчур напряжены, и диалог ему явно в тягость. "Невоспитанная ты скотина, Шастун!" - Извини, я не хотел показаться грубым. Вечно лезу не в свое дело, - воронежец виновато утыкается носом в чашку с чаем, которую только что ему протянули. Арс же садится за стол напротив и сразу делает несколько глотков. Антон с опасением поглядывает на свой чай, но сделав попытку поднести кружку к губам, ощущает пар, исходивший от нее, и решает подождать. - Да, этой фотографии пятнадцать лет, - Арсений несколько раз пожимает плечами, видимо, в попытке расслабиться. - Любопытство - не порок. - Ну да, в моем случае - это уже грех, - фыркает негромко парень, и чуть дергается от тихого грудного смеха адвоката. "Господи, да его настроение меняется на каждом шагу! Я не поспеваю!" - У вас очень тихо дома, - Антон не замечает, как случайно обращается на "вы", и делает глоток чая. Тот пахнет то ли фруктами, то ли ягодами, то ли лекарственными травами, - парень отвратительно ориентируется в запахах. Ему вполне хватало категории: "нравится/не нравится". Этот аромат пришелся по вкусу. - Выпьем на брудершафт? - Что? - Я не настолько старый, чтобы мне выкать, Антон, - со смешком поясняет юрист. - Ну не знаю, не знаю, по мне так вы неплохой такой дедушка, Арсений Сергеевич, - беззлобно издевается Шастун и жестами изображает длинную бороду. Хотя, по его мнению, "Арсений Сергеевич" - все-таки имя для какого-нибудь сексуального препода в универе, а не для дряхлого старикашки. Но вслух он этого, конечно же, не скажет. - Ты сказал, что у меня тихо? - дождавшись кивка, Арс продолжает: - Исправим? - Как? - Ну, я же дедушка, - в глазах у мужчины пляшут черти. - Следовательно, имеется определенный нажитый раритет. Пойдем. Я люблю тишину, но порою она доводит, - Арсений ведет воронежца в соседнюю комнату, но свет не включает, остановившись около небольшого стола и закрывая его собой. - Ты готов? - Кончай уже с таинственностью, - улыбается Антон, стараясь проморгаться, чтобы глаза привыкли к полутьме. - Но я только начал, - щелчок включателя, и в комнате загорается настольная лампа. - Охуеть! - первое, что выдает парень, разглядывая самый настоящий "раритет". Арсений морщится, ожидая более прилично выраженного удивления, но потихоньку начинает привыкать, что Антон говорит вслух все, что думает. - Откуда у тебя гребанный граммофон? - в голосе парня сквозит нескрываемый восторг. - У тебя есть пластинки? Умоляю, скажи, что есть! Кивнув головой, адвокат отходит к ближайшему стеллажу и начинает там копаться, пока Антон с воздыханием нависает над проигрывателем, разглядывая поблескивающий рупор. Антон музыку любил. Всегда любил, с самого детства. Знакомые и друзья в один голос твердили, что с его тонкими пальцами по нему плачет музыкальная школа, но вот научиться играть ему так и не довелось. Сейчас он в силах был лишь исполнить несколько несложных песен на гитаре, но не более. Арсений наконец ставит пластинку в граммофон, и после этого раздается мелодия. Антон с замиранием сердца узнает знакомые мрачные мотивы, и медленно опускается прямо на пол, словно боясь потревожить музыку. *** - Ты не дышишь. - Что? - Сделай вдох, Антон, ты не дышишь последнюю минуту, - после завершения композиции Арс склоняет голову набок, разглядывая парня на полу. Антон затуманенно смотрит на него в ответ, даже не заметив, что невольно задержал дыхание. - Я очень люблю "Реквием по мечте", но ни разу не слышал, чтобы это было так. - Я понимаю. Это чарует, - Арс тоже сползает на пол, вслушиваясь в приглушенное потрескивание граммофона. Он теряется во времени, не зная, сколько они еще так сидят. Просто наслаждаясь послевкусием от прослушанной музыки. Это похоже на яркое впечатление после похода в театр или на резкий выброс адреналина. Это биологическая потребность - слушать нечто прекрасное. *** Когда хохочущие Матвиенко с Топольней вваливаются в квартиру, словно заполняя собой все пространство сразу же, Антон не чувствует ничего. Он и до этого никогда не ревновал Юлю, хотя та далеко не была обделена вниманием других мужчин. Вероятно, он ей доверял? Пожалуй. Да и девушка поводов никогда не давала, если быть честным. Если в компании поклонник был чересчур настойчив, она лишь покрепче жалась к Шастуну и смешно водила носом по его плечу. Этот молчаливый жест обычно значил куда больше. - Я так понимаю, вы уже познакомились и подружились, - тоже развеселившись, Арс, как истинный джентльмен, помогает Юле снять пальто и затем представляет всех друг другу. - Антон, это Серёжа, мой лучший друг. Серёжа, это Антон, ходячее недоразумение. - Приятно познакомиться, - протягивает ладонь армяну Шастун, но тот лишь как-то смазано ее пожимает, и сразу по-дружески обнимает Арсения, похлопывая его по спине. Антон ощущает с трудом различимый укол в сердце. Он не может отнести его к чему-то конкретному, непроизвольно поднеся руку к груди. Никто из присутствующих не замечает этого жеста: Юля беззаботно улыбается, а Серёжа практически сразу уводит адвоката в соседнюю комнату, мол, есть разговор. Шастун приваливается плечом к стене, провожая их мрачным взглядом и не слушая девушку, что-то увлеченно щебетавшую ему на ухо. - Чай будешь? - бесцеремонно перебивает ее парень. - У Арса есть. "Они ушли в ту комнату, где стоит граммофон", - настойчиво бьется где-то в области висков тревожная мысль. *** Отчитанный Серёжей за ложь о том, что Топольня рассталась с парнем (про которую он уже думать-то забыл), Арсений возвращается на кухню насупленный, а Матвиенко напротив - нарочито веселый и шумный. - Так каков наш план? - девушка повисшего в воздухе напряжения не замечает (или делает вид, что не замечает), и лишь изредка косится на Шастуна, который за все время отсутствия мужчин, ни разу к ней не обратился. На него это не похоже. - Путем соотнесения некоторых имеющихся фактов, можно сделать вывод, что мужчину, а также предполагаемого убийцу, зовут Вадим, и в первую очередь, нам нужно скрыть его, - Попов указывает на Антона, - пока Вадим на свободе. О его задержании мне должны сообщить. - Но сообщат ли? - вполне обоснованно сомневается армян. - Резонно, вполне могут проигнорировать. - Почему это? - интересуется встрепенувшаяся Юля. Да уж, любопытство и вправду не порок, а личное хобби. - У них с детективом возникла личная неприязнь, - тут же объясняет Серёжа. - Скорее у него ко мне возникла, я-то против ничего не имею, - не соглашается Арсений. - Юль, тебе домой тоже возвращаться нельзя, потому сегодня всей дружной четверкой остаемся ночевать у меня. Возражений ни у кого не возникает, а поскольку время на часах близится к половине третьего, все решают готовиться ко сну. Серёжа отрубается слишком быстро прямо на кухонной кушетке, а Арс предлагает Юле и Антону занять его спальню. Топольницкая хмурится и начинает протестовать, мол, они его гости и не хотят нарушать личное пространство, но адвокат прерывает все протесты на корню. *** Шастун с завистью смотрит на девушку, у которой, кажется, проблем со сном вообще никогда не возникает. И судя по тихим свистящим звукам с кухни, у друга адвоката их тоже нет. У Антона же в голове целая ватага из копощащихся мыслей о том, что будет дальше, и цепкое желание перекурить, противостоять которому почти невозможно. Чтобы никого не разбудить, парень, крадучись, движется в сторону балкона и осторожно прикрывает за собой дверь. На улице сейчас приблизительно минус пять, поэтому Антон, успевший натянуть только одни спортивки, мгновенно покрывается мурашками от холода и затягивается, выдыхая дым через нос. - Простудишься, - раздается сзади внезапный шепот, и Шастун от неожиданности дергается и разжимает пальцы, отправляя сигарету в свободный полет с балкона. - Блять, а если бы я в окно вывалился? Че ты подкрадываешься? - Тебя пародирую, - улыбается Арсений, в отличие от Антона почти полностью одетый, и тоже выходит на балкон. - Я пытался идти тихо, извини, что разбудил. Слишком чутко спишь. - Да я и не спал вовсе, - отмахивается от извинений мужчина. - У меня тоже бессонница, - понимающе выдыхает Шастун, с горечью думая об одной единственной сделанной затяжке. Арсений же, словно прочитав его мысли, продолжает: - У меня дома не курят. Только Серому можно. - Так он же не... - Именно поэтому ему и можно. Они какое-то время нерешительно молчат, глядя на то и дело мигающий во дворе фонарь. Антону хочется узнать, как давно и как близко юрист знаком с Матвиенко, Арсу - расспросить тоже самое про Топольницкую, но вместо этого они оба молчат, пока Попов наконец не нарушает тишину, произнеся то, что изначально говорить не планировал. - Она умерла. Шастун хмурит брови, не понимая к чему это вообще было сказано, но Арс в очередной раз поясняет сам, не дожидаясь вопроса. - Алиса. Пятнадцать лет назад. Виновного не нашли, - Попов смотрит потемневшим взглядом вроде бы на парня, а вроде бы и сквозь него, и твердо продолжает: - Она на пять лет старше меня была. Фото сделано в тот же год, когда ее не стало. За пару месяцев. Антон молчит, потому что не знает, что в таких ситуациях нужно говорить, и лишь ощущает что-то щемящее в груди, в области сердца. Ему, правда, жаль. - Я потому и пошел на юридический. Хотел стать прокурором, но не сложилось, - теперь и Арс замолкает. - Мне очень жаль. - Это давно было. - Время не лечит, - Шастун на мужчину не смотрит, уставившись в пол, и ждет. Ждет, пока тот либо с ним согласится, либо воспротивится. - Не лечит, - соглашается Арс.