сдавайся

- Антон... - Ма, еще пять минут... - Антон, завтрак остынет. - Топольня, я твою стряпню жрать не буду... - Антон, - звучит уже почти умоляюще. - Не встану даже под угрозой смертной казни, не просите, - воронежец внезапно ощущает в себе силу духа Степы Лиходеева и решает отстаивать свой сон до победного конца. - Антон, подними свою ленивую задницу с моей кровати и дуй на кухню! - раздается грозный голос где-то в районе его левого уха, и Шастун, треснувшись рукой о близстоящую тумбочку и громко ойкнув, подскакивает, как ошпаренный. Арсений, вдоволь намаявшись за это утро, облегченно выдыхает и уходит из спальни, деликатно оставляя парня одного. Когда на кухню, зевая, заваливается уже умывшийся, но еще не до конца проснувшийся Антон с одним прикрытым глазом, Арсений вовсю корпит над тарелками. Чего на его памяти не происходило последние пару лет, как минимум. Нет, завтракать он любил, чего уж там. Да и вообще считал этот прием пищи самым важным за день, но времени с утра не хватало катастрофически. Только что мужчина с непривычки добрых полчаса искал распиханные по углам продукты, потому довольствоваться сейчас приходилось малым. Сладко потянувшись, Антон, судя по всему чувства стеснения по жизни не испытывающий, даже не соизволил надеть на завтрак футболку и, шлепнувшись на стул, в ожидании уставился на Попова. - Где Юля и... - парень делает паузу и чуть клонит голову набок, видимо решая как обозначить армяна. - ... твой друг? - Юле срочно понадобилось в редакцию, Серёжа вызвался ее сопровождать. Она не в меньшей опасности, чем ты, тоже была на месте преступления и нашла улику. Шастун объяснением остается вполне удовлетворен, поэтому некоторое время молча наблюдает за мужчиной, снующим туда-сюда по кухне, и наконец решает расспросить - зачем его, собственно говоря, разбудили? - "Зачем пожаловать изволил в мой вертеп?" - Во-первых, вертеп вовсе не твой, а мой, - без промедления возражает Арсений. - В-третьих, не кидайся мне строками из Пушкина. - Ты пропустил во-вторых. - Просто оставил на сладкое, - ухмыляется мужчина и ставит перед носом Антона тарелку с овсяной кашей, от которой в воздух тянется разгоряченный пар. - Во-вторых, жри! - У меня есть подозрение, что ты подрастерял свою интеллигенцию и нахватался от меня дисфемизмов, чего доброго, - по-детски морщит нос Шастун и из вежливости придвигает к себе тарелку, но, без особого воодушевления поковырявшись в ней ложкой, со вздохом отодвигает ее обратно. - У меня аллергия на крупы. - Откуда ты знаешь, что такое дисфемизм? - насупливается сразу же Арсений, вспоминая, что ранее слово "канитель" поставило парня в ступор. А сугубо лингвистический термин, значит - нате вам, пожалуйста! Получите, распишитесь! Антон в ответ лишь многозначительно пожимает плечами, мол, много чего умею и знаю, да сразу не покажу и не расскажу. Отвлеченный этим действием, мужчина недолго гадает, какие еще Антон выкинет сюрпризы, прежде чем до него доходит смысл последних слов парня. - В смысле аллергия? - Ну, знаешь, есть такая вещь, аллергия, - в голосе Антона чувствуется неприкрытое злорадство. - Вроде как повышенная чувствительность к определенным продуктам, вызванная... - Антон, я знаю, что такое аллергия! - перебивает его на полуслове Арсений. - Хорош фиглярствовать! Почему ты не предупредил? Шастун от этого командного тона даже вздрагивает, но вида старается не подавать и лишь вопросительно вскидывает брови. Это война? Они решили посоревноваться в использовании редко употребляемых слов? - Я в буффонаде профи, - не остается в долгу Антон. - С трудом сдерживаюсь, чтобы не кинуть в тебя эту кашу. - Сдержись, если не хочешь, чтобы я подох от отека Квинке на твоей кухне! Они оба наконец замолкают, обиженные друг на друга: Арсений - тем, что все утренние старания были впустую, а Антон - тем, что адвокат, судя по всему, считает его недоразвитым. - Гречку могу и манку. Но манку я просто так не ем, - спустя некоторое время отвечает на запамятованный вопрос воронежец, потому что понимает, что ссора-то высосана из пальца. Но каким-то невероятным образом, они умудряются выводить друг друга из состояния душевного спокойствия из раза в раз. - Ты невыносимый, - прямолинейно признается Арсений. - Я знаю. - Меня сложно довести, но у тебя получается. - Я знаю, прости, - Антон не понимает, как в нем могут сочетаться этот абсолютно несносный характер и безукоризненные муки совести по любому поводу. Но они сочетаются. Ходячее недоразумение и противоречие во плоти. Арсений молча жует эту чертову кашу , и Шастун думает, что мужчина все еще дуется на него, а потому тоже послушно молчит и пялится в нетронутую тарелку. - Ты будешь тыквенный суп? - Что? - увлеченный своими мыслями, парень даже не сразу понимает, что обращаются к нему (больше особо не к кому). - У тебя нет аллергии на тыквенный суп? - безропотно перефразирует Попов, поднимаясь и подходя к холодильнику. - Понятия не имею, откуда он взялся, но могу подогреть в микроволновке. - Нет. То есть аллергии нет. А суп я буду, - Антон лихорадочно несколько раз кивает головой, выражая согласие всеми доступными ему способами. "Может, и не так уж хреново, что мы постоянно спорим?" *** "Подслушивать - плохо, подслушивать - плохо, подслушивать - плохо", - усиленно зудит где-то на задворках сознания умело игнорирующийся здравый смысл. Антон замирает как есть, в не до конца натянутой старой футболке, на полпути в ванную, едва услышав, что Попов разговаривает с кем-то на балконе. С прикрытой дверью. С чего бы вдруг ему понадобилось скрывать что-то? Утренняя сила духа Степы Лиходеева постепенно сменяется дневной подозрительностью Пуаро, и заинтересовавшийся Шастун напрягает слух, дабы различить, что именно говорят. - Что? Нет, я вовсе не занят. Наталья, все мое время посвящено только вам, клянусь, - Арсений делает некоторую паузу, видимо, выслушивая собеседницу. - Сегодня? Антон делает шаг внутрь комнаты, чтобы подойти к балкону поближе, и силится слиться со стеной. Благо, из-за занавешенных штор, в комнате даже в разгар светового дня стоит полумрак, и особого труда это не представляет. - Сегодня не хотелось бы отвлекать вас от дел, но, если настаиваете, я подъеду, - сдается под напором Попов. - Диктуйте ад... Мужчина договорить не успевает, потому что из смежной с балконом комнаты доносится грохот, звук упавшего тела и последующие за этим громкие ругательства. - Знаете, лучше скиньте SMS-кой, а то память ни к черту в последнее время. Всего доброго, - Арсений сбрасывает вызов и, запнувшись о коробку, спешит скорее зайти в комнату. Открывшаяся его взору картина была довольно занимательной: во весь свой немалый рост на полу растянулся Шастун в осколках, а рядом с ним валялась разбитая настольная лампа. Немая сцена. - Что случилось? - В ванной перегорела лампочка, - наконец решает высказаться Антон, мгновением ранее усердно изображающий из себя молчаливого истукана. - И ты решил, что раз света нет в одном месте, пусть не будет нигде? - скептически вскидывает бровь Арс, явно неудовлетворенный ответом. - Да! - невозмутимости парня можно было только позавидовать (или посочувствовать). - Просто там было темно, а мне нужен был свет, чтобы побриться. "Молодец, Шастун, гни свою линию до победного, это звучит почти правдоподобно." - Ты побрился десять минут назад, - вкрадчиво шепчет Арсений. "Сука!" - Я побрил лицо, ты не подумал, что мне нужно брить не только его? Антон крепко жмурится, понимая, какую двусмысленную глупость он только что умудрился выдать. Господи, какую же глупость! Когда парень открывает глаза, то наблюдает, как Попов так и замер на своем месте с чуть приоткрытым ртом, видимо, не найдясь, что сказать. Антон тут же придает своему лицу совершенно бесстрастное выражение, будто бы для него подобные процедуры являются повседневной нормой. Да и вообще ничего такого в этом нет! Воронежец расставляет пошире руки, чтобы подняться с пола, но в ладонь в ту же секунду впивается что-то острое, а локти подкашиваются и разъезжаются в разные стороны от пронзившей тело боли. Но в плечо тут же вцепляются чьи-то сильные пальцы, удерживая Антона на весу и не позволяя ему вновь пропахать носом паркет. - Надеюсь, ты не использовал мою бритву, - Арсений, уже вышедший из транса, слегка потерянно улыбается, глядя на резко сконфузившегося парня, и помогает ему подняться. - Пошли, обработаем твои боевые раны в госпитале. - Арс, я же поеду с тобой? - как-то слишком взволнованно интересуется поднявшийся Шастун, беспокоясь, как бы его не бросили прозябать тут одного в четырех стенах целый день. - Куда? - Да куда угодно, ты же уезжаешь сейчас? - Так ты все-таки подслушивал? - строго осведомляется Попов, скрещивая руки на груди и сразу же позабыв о том, что тут вообще-то требуется немедленное оказание первой медицинской помощи. - Ну, может быть, - теряется от взгляда посерьезневшего адвоката парень. - Ладно. - Что "ладно"? - в непонятках уточняет Антон столь расплывчатое согласие. - Ты поедешь со мной, но только лишь потому, что я беспокоюсь за сохранность своего жилища. Спалишь полдома без капли сожаления, - Арсений попутно копается в аптечке в поисках перекиси, а Антону хочется выкрикнуть победное "Ура!", но он лишь сдержанно кивает головой. *** - Добрый день, Наталья, - Арсений суховато улыбается и по-деловому пожимает женщине руку. - Добрый, добрый, Арсений Сергеевич, вы представите мне вашего спутника? - незнакомка с особым интересом оглядывает Шастуна, замершего позади адвоката в нерешительности - как тот собирается его представлять? - Это мой помощник, Антон. Антон, это Наталья Кромцова, владелица сети казино. - Совладелица. Приятно познакомиться, Антон, - поправив Арса, женщина ограничивается благожелательным кивком в сторону парня. - Насколько мне позволяет судить память, прошлая наша встреча вышла не слишком удачной. - И это целиком и полностью моя вина. Могу ли я все исправить? - от услужливости звучащей в голосе юриста, воронежцу хочется сунуть два пальца в рот и блевануть, но внешне на его лице не двигается ни единый мускул. - Конечно, тут неподалеку есть недорогой ресторан. Предлагаю провести нашу беседу там. Без особого энтузиазма Антон плетется позади, но вслух недовольства не высказывает. Назвался груздем - полезай в кузов. В его случае, вызвался помогать - будь добр отсидеть нудную деловую встречу. Он так и поступает, плюхнувшись на кожаный диванчик рядом с Арсом и сразу же отвернувшись в окно, испытывая к даме напротив подсознательную неприязнь. По дороге сюда мужчина кратко ввел его в курс дела: сын Кромцовых арестован за вождение в нетрезвом виде и, вроде бы, еще и в состоянии наркотического опьянения. Они планируют не только отделаться невиновностью по всем статьям, но еще и умудриться сохранить сынишке права. Да, повезло деткам богатых родителей. Антон не завидует, он своей семьей весьма доволен. Его любят - это ли не самое главное? Режет без ножа только один факт - кому-то приходится по жизни добиваться всего самому, кому-то все подносят на блюдечке с голубой каемочкой. Жизнь чертовски несправедлива. Его - ни к чему непричастного - чуть не отправили за решетку, а тут наоборот - виновный не потеряет ровным счетом ничего. *** - Знаете, предыдущий помощник мне нравился больше. Как же его звали? - Наталья несколько раз щелкает пальцами. - Сергей, - подсказывает не выдержавший Арсений, но никаких возражений не высказывает. - Да, этот уж слишком аморфный, - женщину похоже присутствие Шастуна, встрепенувшегося от звука знакомого имени, вовсе не смущает. - Если вы не заметили, я все еще здесь, - напоминает о своем существовании воронежец, совершенно не согласный со своей "аморфностью". - Я в курсе, - как само собой разумеющееся выдает женщина, продолжая размеренно помешивать кофе. Взбешенный таким презрительным отношением к себе, Антон хочет нагрубить в ответ и уже открывает рот, но Арсений, нарушив эти планы, резко наступает ему на ногу под столом. Парень, не ожидавший такой подставы от адвоката, возмущенно закашливается и демонстративно отворачивается вновь. "Да что она себе позволяет?" "Много бабла - значит все можно?" "А не пойти бы вам к черту, дамочка!" - Я отойду, Антон, будь паинькой, - Арс напоследок умоляюще смотрит ему в глаза, мол, не выкинь сюрпризов. "Сука, вот только ради тебя я ничего ей не выскажу!" *** - Антон, а вы давно знакомы с Арсением? Шастун молчит. Упершись в окно, молчит, старательно изображая, что разглядывание голубей стало его любимым занятием за последние двадцать минут. - Можете не отвечать, но вы же не хотите, чтобы Арсений получил за свою работу меньше, чем он того заслуживает? - Недавно, - сдается Антон, решая, что односложного ответа с нее будет вполне достаточно. - И как вам работается? - Аж писаюсь от восторга, - не выдержав, язвит парень, надеясь, что такой ответ входит рамки "будь паинькой". Наталью, кажется, грубость не задевает ни сколько. Она лишь по-наставнически берет Антона за руку, заставляя посмотреть ей в глаза и тихо шепчет: - И вы не знаете, как распознать, что адвокат лжет? Шастун нервно сглатывает, пытаясь избежать прикосновения, но просто выдернуть руку кажется ему слишком грубым жестом. Он практически на животном уровне испытывает напряжение, исходящее от собедницы. Ему это не нравится. - Как же? - парень не узнает своего голоса. - Его губы двигаются. *** Когда Арсений возвращается за стол, Кромцовой на месте уже нет. Антон на его появление никак не реагирует, лишь устремляет невидящий взгляд куда-то мимо. У Попова неожиданно всплывает дежавю - снова, как тогда, в камере. "Все-таки повздорили. Зараза, такой заказ сорвался! Легкие деньги!" На свое место рядом с Шастуном Арс не возвращается, испытывая некоторое разочарование. Попросил ведь по-человечески. - Все-таки вытурил. - Что? - непонимающе смотрит на него воронежец. - Хорош строить невесть кого. Что ты ляпнул? - Что? Да я слова плохого ей не сказал! Укоризненно замолчавший, Арсений вскидывает бровь, но по его выражению лица итак все понятно. Парню он не верит. Знакомы они всего ничего, но у него уже сформировалось вполне устойчивая характеристика относительно Шастуна. Тот контролировать себя не умеет, да и не очень-то пытается. С чего бы в этот раз ему изменять самому себе? - Ты мне не веришь? А как же презумпция невиновности, а, Арс? - с запалом выпаливает Антон. Да ну, серьезно? Каких трудов ему стоило сдержаться, чтобы не наговорить этой стерве чего похлеще, и теперь Арс ему не верит? Да Антон не ебет почему эта сука свалила! Ему и наплевать. - Я извинялся перед тобой первым уже два раза, и сейчас ты обвиняешь меня? Не пойти бы тебе к черту, а, Арс? - Антон вскакивает из-за стола и решительно движется в сторону выхода. Ну нет, на сегодня с него унижений предостаточно! Хватит на полжизни! - Антон. Антон, подожди! Куда ты? - встревоженно окликает его Арсений, вставая следом за парнем и зацепив скатерть, случайно стягивает ее за собой. - Скоро вернусь, я покурить! - отмахивается Антон, испытывая неимоверное раздражение от одного лишь присутствия адвоката. В конце концов, он же не нанимался к нему в помощники на самом деле! Он не нанимался выслушивать беспочвенные обвинения Попова и небрежные оскорбления этой дамочки. Если Матвиенко такое отношение от клиентов к себе устраивает, Шастуну за это бабло не отваливают. Да и стелиться перед другими он не привык. Если человек - дерьмо, то он ему так и скажет. Парень трясущимися пальцами подносит к губам тлеющую сигарету и делает первую затяжку. Столь долгожданную, выбивающую к чертям весь воздух из легких. Он гребанный никотиновый наркоман. В прошлый раз ему помешал Попов, но сейчас - хрена с два! - ему помешает кто-либо. Антон неприветливо зыркает в тонированное стекло машины, столь же угрюмо и неприветливо урчащей рядом с ним. - Эй, парень! *** Матвиенко уверен, что сейчас его внешне вполне можно описать "рот до ушей, хоть завязочки пришей". Он целый день возит Юлю по городу от одной редакции до другой студии, то на интервью, то на какие-то деловые встречи. Обычно они так мотаются по Петербургу с Арсом, но армян не жалеет о рокировке ни секунды. Топольня - чертово солнце. Даже если она не его солнце, девушка именно такая, какой он ее представлял. Отдающая себя целиком. Работе, увлечению. Своему возлюбленному. Сережа видит вдалеке спешащую к машине Юлю с двумя стаканчиками кофе, невольно улыбаясь, но отвлекается на вибрирующий на панели телефон. - Да, Арс? Что? В каком смысле? Ты издеваешься, что ли? Нет, она не рядом. Пиздец, - резюмирует он в итоге, когда Попов первым сбрасывает вызов, а светящаяся от радости Топольницкая залезает в машину и протягивает ему один стаканчик. - Я кофе купила, но... Серёж, что случилось? - девушка слишком поздно замечает, что на армяне лица нет. - Только не нервничай, - предупреждает заранее Матвиенко и мгновенно проклинает себя за глупость, видя, как расширяются от испуга зрачки Топольни. - У нас есть проблема. Шастун пропал.