сдавайся

На кухне из приоткрытой форточки веет прохладой, а в воздухе чуть слышно потрескивает ток энергосберегающей лампочки. За окном постепенно расцветает закат, окрашивая весь небесный свод алым румянцем. Вид на Неву Антону нравится, нравится так сильно, что спать уходить совсем не хочется, да и усталость на плечах не давит привычным грузом. Лишь отдается слабым покалыванием в ногах, но парень находит это ощущение даже несколько приятным. Будто после длинного рабочего дня он наконец дома, в своем уютном мирке, где его никто не побеспокоит. И наплевать, что дом-то по сути не его, а Арса, и находится он здесь второй раз в жизни. Ведь главное - восприятие. Антону тут спокойно. Антону спокойствие по душе. С застывшей на лице глупой улыбкой он ненавязчиво помешивает ложкой уже давно остывший чай. Никогда не мог подумать, что может быть рад своему похищению. Но обо всем по порядку. *** Арсений наблюдает за повисшей на парне Юлей и снисходительно улыбается, невольно сочувствуя армяну, справедливо решившему переждать миг "телячьих нежностей" в машине. Топольницкая выражает свои чувства весьма бурно, вцепившись в воронежца обеими руками и крепко прижимая его к себе. Мужчина непроизвольно задерживает на парочке взгляд, но затем резко отворачивается, делая вид, что окружающие их деревья его занимают куда больше. Он старается не вслушиваться, но без особого труда различает отдельные фразы, выроненные приглушенным шепотом куда-то в область прокуренных ключиц. "Со мной все хорошо." "Я так волновалась." "Не стоило, я в порядке." Арсению кажется, что он во всей этой суете даже слышит собственное имя, произнесенное полувопросительно хрипловатым голосом, но мужчина в ответ лишь проворно мотает головой, стряхивая наваждение. А в следующую секунду ему режет слух эмоциональное девичье: "Я тебя, кажется, люблю." Арс вздрагивает, как от удара, потому что из Юлиных уст это звучит по непривычному нежно и легко. И как-то значимо. Непривычно значимо. Арсений даже машинально шепчет тоже самое за ней следом, перекатывая слова, словно бусину на языке. Он, честно говоря, уже толком и не помнит, когда произносил подобное признание человеку в лицо искренно, а не механически повторяя услышанное. В современном мире слова давным-давно обесценились, но только не для него. Мужчина с замиранием сердца затихает, ожидая услышать ответное признание, но отчего-то не слышит ничего. - Арс не злится? В этот раз точно не послышалось. - Не злюсь, - наконец позволяет себе влезть в диалог Арсений и скромно протягивает Антону руку, который, сделав шаг в его сторону, тут же случайно в нее упирается всем телом. - Просто испытываю неоднозначные желания относительно твоей персоны. Арс намекает на недавно данное обещание придушить парня при личной встрече, но Антон, запамятовав об этом, почему-то смущенно тушуется и старается не смотреть адвокату в глаза. Тот протянутой ладони не убирает, лишь рефлекторно вцепляется в пропахшую сигаретным дымом куртку и, будто нечаянно, проводит подушечкой пальца где-то под ребрами. Шастун резко выдыхает, не зная, что сказать в ответ, но Юля сзади уверенно шепчет что-то вроде "он очень переживал за тебя" и отвешивает ему легкий пинок. Антону таких пинков иногда сильно не хватает. Потому сейчас он, переборов стеснение, притягивает Арса к себе за плечи и легонько обнимает, все еще неуверенный, будет ли этот порыв оценен по достоинству. Удивленный, Арсений поначалу не двигается, а руки его безвольно повисают плетьми по бокам, но... - Я перестал волноваться, - едва слышно шепчет юрист и обнимает парня, в свою очередь абсолютно уверенный, что никто кроме Шастуна дальнейших слов не различит. - Прости меня. - И ты меня. *** Окунувшись в воспоминание, Антон задевает стенку кружки ложкой и по всей кухне раздается звонкий дзынь, за который парень успевает проклясть себя с десяток раз и, уповая на крепкий сон адвоката, затаить дыхание. Вопреки его ожиданиям, в квартире все еще было тихо, Арсений не проснулся. Шастун радостно выдыхает, потому что это означает, что первый шаг против терзающей его бессонницы сделан успешно. Кроме них двоих в доме никого нет, потому что какая-то непривычно тихая, будто подавленная Юля после рассказа воронежца о произошедшем уперлась, что раз уж его уже успели и похитить, и отпустить, вряд ли теперь у преступников имеются на нее планы. И девушке в срочном порядке вздумалось проверить их съемную квартиру, мол, с дня на день должна наведаться хозяйка с требованием внести плату за следующий месяц проживания. Антон же вполне отчетливо понимал, что Топольницкая задета безмолвием в ответ на ее признание и, дабы не устраивать скандал, решила избавиться от маячащего перед глазами нарушителя спокойствия. Даже если ей самой пришлось уехать. Шастун напрягается, силясь припомнить, когда они ругались последний раз, но в голове абсолютная пустота. Такого не бывает. За год отношений ни разу даже не поспорить - невозможно, но... У них получилось без особых усилий. Сколько помнит Антон, между ними затяжной штиль был всегда. "Была привязанной, была благодарной, но уж точно не любил(а)." Почему сейчас? Почему именно сейчас в голове всплывают эти слова? Почему они оказывают на него какое бы то ни было влияние? Почему он начинает осознавать это только сейчас? Шастун в растерянности цепенеет, а все окружающие звуки для него перестают существовать. Он не слышит ни шума машин с улицы, ни тяжелого вздоха из области спальни, ни гребанного потрескивания лампочки над головой. - Шаст? - раздается полувопросительное-полувосклицательное из коридора, но парень не движется с места, даже когда в проеме сначала появляется голова Попова, а потом уже все остальные части тела. Мужчина, прикрыв глаза ладонью от света, непривычного глазу, разглядывает Шастуна, практически уткнувшегося носом в кружку. Задумался о чем? - Шаст, ты меня слышишь? - А? - отзывается бессознательно Антон, переведя взгляд с узорной мраморной столешницы на мужчину перед ним. - Арс? Черт, я тебя разбудил? Парень будто очухивается от глубокого транса и даже слегка мотает головой из стороны в сторону, а Арсений не отрывает от него изучающего взгляда и ждет объяснений. - Ты выспался? - натянуто улыбается Шаст, искусно игнорируя мужчину. - Вполне, давно не было так спокойно. О чем думал? - уже напрямую интересуется Попов, понимая, что завуалированные взоры воронежцу - как об стенку горох. - О личном, - быстро отнекивается Антон, вставая из-за стола. Надо бы сделать чай адвокату и себе новый заварить, его-то давным-давно остыл. Арса столь бессодержательный ответ не устраивает, но лезть в душу против воли человека он не привык. По себе знает, пока сам не захочет - никому и лишнего слова не выдаст. Но непреднамеренно скрытность Шастуна его все же несколько задевает. "Ты ему про Алису все же рассказал, не пожалеешь ли, Попов?" - противно отзывается внутри голос, пока адвокат молча следит взглядом за снующим по кухне Шастуном. Тот, поджав губы, возится с чайником, который настойчиво игнорирует все попытки парня его включить. Арс с интересом наклоняет голову, пытаясь увидеть - в чем, собственно проблема? У него обычно затруднений не возникало. Попов поднимается, вставая совсем близко к воронежцу, и опирается рукой на столешницу - так вид на Антона почти на грани нервного срыва становится совсем идеальным. Парень злобно пихает чайник по крышке, и то ли бурча себе под нос, то ли оповещая адвоката, бормочет: - Будем пить холодный чай. Со льдом. Лед у тебя есть? - В морозилке глянь, - улыбается Арс, и когда Антон отворачивается, вставляет вилку чайника в розетку. - Слушай, он иногда ломается, но я вроде починил. Может все же горячий? Шастун с подозрением смотрит на него полминуты и нерешительно кивает головой. - Ну и отлично, - юрист косится на посвистывающий чайник, пока Антон продолжает рыться в морозилке. - А что ты ищешь? - Лёд, - лаконично отвечает Шаст. - Мы же вроде передумали пить холодный чай? - Кипяток пить нельзя, мы с Юлей всегда кидаем по кусочку льда. Чай так вкуснее, - с интонацией терпеливого воспитателя в детском саду разъясняет парень и тут же радостно восклицает, обнаружив искомое, - Нашел! Арсений пожимает плечами и усаживается за стол, гадая, стоит ли сказать Шастуну о том, что он слышал их с девушкой диалог и, в принципе, догадывается о причине ее отъезда и его последующих раздумьях? Топольницкая и вправду, как-то слишком уж очевидно отпросилась домой, и даже у Сережи, порою весьма бестолкового в отношении эмоций других людей, возникли некоторые подозрения. Вот он и вызвался ее сопровождать. Попов этому был рад, и причина его радости заключалась даже не в том, что его другу девушка весьма симпатична. Вовсе нет. Матвиенко, на первый взгляд весьма циничный и грубоватый, умеет поддержать в сложной ситуации. В отличие от него самого, судя по всему. Иначе почему они с Антоном уже столько времени молча прихлебывают чай без каких-либо сладостей, ведь у адвоката в холодильнике шаром покати? Да уж, если Попов раньше думал, что он - скрытный, то воронежец обходит его по всем фронтам. - Мне из отделения звонили. Арс радуется, что не успел сделать очередной глоток, потому что не уверен, что не выплюнул бы все выпитое обратно прямо на собеседника. - Вызвали на допрос завтра, - продолжает как ни в чем не бывало Шастун. - Расскажи им про Вадима. Я имею в виду, про похищение в том числе. Но парень упрямо мотает головой, глядя как последние лучи солнца скрываются за массивным зданием соседнего дома. - Антон, я понимаю, что тебе хочется ему верить, но он... - Арс! - это звучит почти умоляюще. - Если бы ты был там, то... - То что? - начинает испытывать раздражение Арсений. Все его клиенты, все без исключения, беспрекословно выполняли его советы, и лишь потому оказывались на свободе. Шастун, по сути, изначально и был его клиентом, но сейчас юрист уже не уверен, что он им все еще является. Разве что, клиент с особыми привилегиями? "Давно ли ты приводил клиентов к себе домой, а, Арс? Никогда. А у некоторых ситуации были похуже, чем у Шастуна. Что же ты за них так бдительно не рдел?" "Пошел к черту!" - без запинки отвечает юрист неведомо кому. То ли приглушенному здравому смыслу, то ли демону в измученной голове. - Ты со мной пойдешь? Попову на секунду кажется, что в голосе воронежца сквозит надежда. - Да. *** - И она не хочет приехать поддержать его? - Ты знаешь, сколько, блять, раз она его поддерживала!? - надрывается в трубке голос с легким акцентом. - То-то же, не знаешь! А я с ней последние дни двадцать пять на восемь время провожу, и уж поверь, разговоров было предостаточно. Он бы ее хоть раз, блять, в жизни поддержал! - Серый, по-моему ты лезешь не в свое дело, - пытается вразумить друга Арсений. - Нет, Арс, это ты, кроме Шастуна своего, никого в округе замечать не желаешь. Тебя о помощи не он просил, если помнишь, а Юля, - юрист в этот момент вынужден признать правоту помощника. - А вы оба на нее забили. Он тебе вообще никто, а ты за него переживаешь гораздо больше, чем за меня когда-либо. - Ты никогда и не был похищенным! - не сдерживается от повышения голоса брюнет. - Слушай, это вовсе не... - Не что, Арсений? Обычно с таким трудом затыкаемый, Арс в ступоре не может подобрать нужных слов, чтобы убедить лучшего друга в том, что воронежец ему совершенно безразличен. Просто не может подобрать слов. В трубке впрочем тоже не раздается ни звука - мужчина терпеливо выжидает опровержений, и вероятно, даже надеется на них. Просто скажи, что тебе на н е г о глубоко наплевать. Просто скажи, что Шастун тебе безразличен. И Серёга сможет всё исправить. Убедит Топольню не злиться, найдет исчезнувшую с радаров Кромцову, разберется с самым запутанным в этом деле персонажем - самим Арсом. Так почему же столь простых слов не следует? Да потому что Попов армяну уже соврал дважды за последние дни. Бог любит Троицу, говорите вы? Может быть. Жаль, что Арсений - атеист. - Он её не любит, - юрист готов поклясться в этом под присягой, но точно не ожидает последующего спокойного ответа от Матвиенко: - Я знаю. - Но... - Не поверишь, Арс, и она об этом тоже знает. Полчаса назад, хлебая, как ты обычно, прямо из горла джин, заявила мне, что их отношения - дословно - "грёбанный липовый рай в шалаше", - из динамиков раздается тяжелый вздох, и Попов готов поставить всё на то, что Матвиенко сейчас устало потирает переносицу. Он отмечал подобные особенности поведения. Как у коллег, так и у единственного друга. Да и у себя самого тоже. К примеру, Арсений недавно заметил, что всегда, когда смущается - неосознанно тянется потереть затылок. - Арс, она устала от фальши. - Какая же до омерзения заезженная фраза. - Ну что, блять, поделать, если это правда! - Серёжа в трубке хрипло смеется, потому что брюнет прав. Фраза и правда мерзотно банальная. Только, являясь правдой, звучит как-то совсем уж не весело. - И что ты предлагаешь делать? - Для начала отберу у нее алкоголь и уложу спать. Дальше, как пойдет. Давай приглядывать за ними обоими, а, Арс? - Матвиенко просит так заискивающе волнительно, как давно никого не просил. - Эти придурки без друг друга не справятся. - Они и без нас теперь тоже не справятся. - Так мы никуда и не денемся. *** Антон на улицу буквально выбегает, все еще взбудораженный прошедшим допросом, и тут же растерянно оглядывается в поисках адвоката. Тот пообещал быть где-то по близости, мол, ему нужно поговорить с Серёжей, узнать, как у них с Юлькой дела. Только вот, сколько Шастун не осматривался, знакомой фигуры нигде рядом не было. Антон по привычке вскидывает руку и задирает рукав, чтобы посмотреть, сколько приблизительно он отсутствовал. Но слишком поздно вспоминает, что еще в прошлый раз обменял у дежурного ценные часы на дешевые сигареты. Срочно нужно избавляться от зависимости. Вопреки этому желанию воронежец хлопает себя по карманам куртки и, нащупав пачку с левой стороны, сразу же тянется к куреву. Он бросит. Обязательно однажды бросит. Только не сегодня. Впрочем, видимо его планам сбыться не суждено. Потому что Антон еще и трех затяжек не успевает сделать, как к полицейскому участку подруливает до боли знакомый автомобиль. - Да ты издеваешься, - шипит себе под нос парень и украдкой тушит бычок о забор, нечаянно царапаясь о торчащий гвоздь рукой ровно в том же месте, где вчера порезался о разбитое стекло лампы. - Сука! Что-б тебя, бля! Шастун сжимает ладонь в кулак, терпеливо игнорируя распоротую царапину, и приветственно салютует Арсу здоровой рукой. - Готов к труду и обороне - злодеев грохнем в эскадроне! Попов тут же смеется, а парень успевает подумать, что, пожалуй, его идиотские шутки веселят теперь не только Топольницкую и его самого. Нашелся третий претендент! С таким же хуевым чувством юмора! - Как все прошло, Тош? "Тоша" от звука собственного имени вздрагивает. Его так ласково называли только мама и Юлька, да и та очень редко, в моменты особого беспокойства. Слышать сокращение, произнесенное мужским голосом, было непривычно вдвойне. Друзья обычно хлопали по плечу и кликали "Тохой", и только вот Позову было приятнее звать его Шастом. Видно, чувствовал, что Антону так нравится куда больше. К "Тоше" же у Шастуна отношение еще не сформировалось. Вроде бы и ласково, но вроде бы и как-то слишком по-детски. Будто бы ему не полных двадцать два года, а где-то около шести с хвостиком лет, и со двора домой зовут кушать. - Всё... - парень чувствует, что из сжатого кулака капнула на землю первая капля крови, и запинается. Неужели так сильно поранился? Вроде было даже не больно. - Хорошо прошло. Просто замечательно. Рассказал им всё. - Ну и молодец, - улыбка на лице Арсения сменяется некоторой потерянностью, и он продолжает: - А я с Серёжей поговорил, у Юли возникли дела у вас в квартире. - Поня-ятно, - тянет Антон, хотя ему на самом деле нихрена не понятно. - Поехали дом... Ко мне? - резко тушуется Арс и потирает затылок. Как всегда, от смущения. - Поехали. Но ты меня подбросишь еще кое-куда? - Куда это? - тут же хмурится Попов. С кем ему понадобилось встречаться? Вдруг его снова похитят? Ну нет уж, в этот раз Арсений от него и на шаг не отступит. Два раза на одни и те же грабли - это не про него. - Да в аптеку мне надо, она за углом, - Антон странноватой походкой краба движется полубоком к машине. - Зачем тебе в аптеку? У меня вроде дома полный набор. "Не волнуй его сейчас, не волнуй его, не вол..." - Да мне тут понадобилась пер... - уже сидя в машине, Шастун в последний момент прикусывает язык, чтобы не выдать себя "перекисью водорода". - Презики! "Что? Нет, серьезно, ЧТО?!" Попов, уже тянувший руку к коробке передач, незамедлительно замирает, и воронежцу даже на секунду кажется, что у мужчины в водительском кресле начинает дергаться глаз. - Ты уверен, что именно они тебе понадобились? - наконец шепчет еле слышно Арсений, силясь не глядеть на парня справа. Тот, однако, отвечает ему тем же. - Абсолютно уверен. "Он уже и так думает, что ты озабоченный извращенец, так гни линию до конца". - Ладно, ты прав, их у меня в аптечке нет. Шастун практически вслух молится всем языческим богам, чтобы брюнет просто молча завел машину и поехал. - Хотя в ящике тумбочки могли заваляться. Ну что, Арс, тебя за язык никто не тянул.