сдавайся

- Да ну нахуй, - звучно комментирует Серёжа увиденную только что фотографию и уклоняется от неточного подзатыльника девушки позади него. - Эй, сама же меня матом крыла на кухне! Всей дружной компанией они сидят в любимом кафе Попова, том самом, куда он в первый раз привёз воронежца прямиком из участка, и пытаются обсудить дальнейший план действий. По первому зову тут же примчалась Топольницкая, позабывши про все свои рабочие дела, и Серёга следовательно вместе с ней. Хоть за журналистку волноваться не приходится - скорее ад замёрзнет, чем армян позволит хоть чему-нибудь случиться с девушкой. - Я думаю, что он и есть её якобы "настоящий возлюбленный", - разгорячёно размахивает руками и изображает кавычки в воздухе Шастун, коего то и дело успокаивает Арс и просит быть немного потише, дабы не распугать немногочисленных посетителей ресторана. - Да как вы не понимаете! Он её наверняка и грохнул! - А мотив? - кисло интересуется не особо воодушевлённый происходящим адвокат, тем самым поставив Антона - в тупик, а его версию - под сомнение. - Это мы пока не выяснили, но обязательно выясним. Нужно просто за ним просле... - Э-э-э, Фандорин попридержи коней! - охлаждает его пыл Арсений, перебивая. - Это ты-то за ним следить собрался? Прям сливаешься с толпой! - намекает он на двухметровый рост парня. - Шастун у нас скорее мисс Марпл, - не упускает шанса подстебнуть парня армян, и все за столом (кроме, собственно, главного героя шутки) не сдерживают тихого смешка. Антон юмор не оценивает и кривится, попытавшись мстительно ухватить Серёжу за хвостик, но тот вновь уклоняется в сторону, как и до этого от неудавшегося подзатыльника Топольни. К чему-то определённому их разговор так и не приводит: Юля с Антоном по привычке рвутся в эпицентр событий, Арсений с Серёжей по привычке опускают их с небес на землю. - Слушайте, а может у Вадима помощи попросить? - осеняет в один миг Шастуна, но к нему тут же всем корпусом поворачивается адвокат и медленно крутит пальцем у виска. - Ты к этому клубу на милю не подойдёшь, поверь, я с тебя глаз не спущу! - цедя сквозь зубы, предупреждает последний, и тут же срабатывает цепной механизм - Антон в ответку ощетинивается, отдалённо напоминая свернувшегося в комок ежа, и вновь исподлобья смотрит на Арса. - А ты мне кто, прости? - с вызовом спрашивает он у адвоката. - Я ещё помню, как ты выставил меня на улицу без вещей. Попов растерянно хлопает ресницами, чуть приоткрыв губы, и Антон на самом деле давным-давно простил бы ему все прегрешения за одно это беспомощное и до чёртиков безвинное выражение лица. - Я в туалет. - В уборную, - деликатно поправляет Топольня своего бывшего молодого человека. - Я с тобой, - добавляет Матвиенко. Арсений до сих пор молчит, так сильно отвлёкшись на дело фотокарточки Яси и Кромцова, что забывает вовсе о том, что долгожданных извинений воронежец от него так и не услышал. А стоило бы эти самые извинения подать на блюдечке с голубой каёмочкой. Но вместо того, чтобы остановить Шастуна и поговорить обо всём, Арсений поджимает губы и замыкается в себе ещё больше, чем до этого. Лучше оставить всё, как есть. Лишь бы не навредить сильнее. *** - Ты чё ведёшь себя, как мудила последняя? - хмуро пихает парня Матвиенко куда-то в область выпирающих ребёр, пока тот сосредоточенно намыливает руки. - А ты чё до меня доебался? - не лезет за словом в карман Шастун, которого дружок Попова раздражает с каждой секундой всё больше. То лезет со своими шутками дебильными, то к Арсу жмётся и шепчется с ним постоянно. Вон и Топольня от него уже в восторге, разве что на шее ещё не повисла. Бесит коротышка до такой степени, что хочется ночью подкрасться с маленькими маникюрными ножницами и подпортить тому причёску. Матвиенко же вдруг (откуда только силища взялась?) разворачивает воронежца к себе лицом, так и не дав смыть с ладоней мыльную пену, и внимательно смотрит в глаза снизу вверх. Правда, ощущается это ровно наоборот: будто на Шастуна смотрят, как на нашкодившего школьника. У парня от столь укоризненного взгляда пробегают мурашки по спине, и он, не выдержав, смотрит поверх головы мужчины. - Ты бесишься, что он тебе не ответил или что, не пойму? - неожиданно подаёт голос Серёжа, уперев руки в бока и нервно прохаживаясь вдоль кафельной стены. - Ты о чём? - Антон не уверен, в который раз за последнюю неделю он насупливается, и думает, что у него на лбу уже давным-давно должны были образоваться морщины, как минимум от привычного выражения замешательства на его лице. - Ой, не строй из себя невесть что! - недовольно цокает языком армян и тоже отворачивается к раковине, но тут уже наступает очередь Шастуна развернуть его к себе лицом и заглянуть в глаза, выискивая правду. - О чём ты, блять, говоришь? Матвиенко рассматривает парнишку с полминуты: широко распахнутые глаза, полные тревоги и недоумения, нахмуренные "домиком" брови и подрагивающие губы, и понимает - он не в курсе. Не придуривается. Реально ни черта не помнит, а не притворяется, как показалось сначала. И не ожидавший этого армян колеблется, так и не решив, как именно преподнести новость о том, что он знает, почему Попов тактично выставил парнишку из своего дома поутру. Что вчерашним вечером, напевая Юле meds в качестве колыбельной, он решил удостовериться, что у Арса со "шпалой" всё идёт нормально, и лишь на мгновение заглянул на кухню. Став свидетелем того, во что даже поверить никогда бы не смог. - Ты его поцеловал, Антох. Серёжа первый раз называет его по имени. Антона шокирует вовсе не это. *** Шастуна с Серёжей нет больно долго, и адвокат успевает весь искрутиться на стуле, чуть ли не дыру в нём протерев, но вдруг ощущает лёгкое, почти воздушное прикосновение к руке. Топольницкая соединяет их ладони и успокаивающе потирает подушечкой большого пальца его костяшки. Её рука тёплая и мягкая, по сравнению с его кистью, испещрённой нитями выступающих голубоватых вен, и Арсу почему-то действительно становится лучше. Он сравнивает это чувство с тем, что сам вызвал у девушки, когда приехал в день ареста. С его присутствием ей стало спокойнее, и Попов благодарен за ответную услугу, потому что понятия не имеет, как вести себя с Антоном, когда тот вернётся. Вытащить для разговора наедине? Всё было бы просто, если бы Арс знал - что ему, блин, говорить-то. В голове одна пустота да перекати поле, хотя на сердце сплошной переплётенный клубок из чувств, доселе незнакомых. Ещё и чёртов Кромцов со своим делом и непонятно откуда взявшимися связями с убитой! Как не вовремя! - Арс, - тихо окликает его Юлька, наблюдая всё это время за его бегающим по залу взглядом. - Отдышись и посчитай до десяти. Серёжа его успокоит, ты же знаешь. У него язык подвешен. - Я и не в Серёже сомневаюсь, - горько усмехается юрист и откидывается на спинку стула, сдерживая желание запустить пятерню в волосы. - Что у вас происходит? Такое напряжение, что в силах осветить небольшую деревушку, - неуместно, но по-доброму шутит Топольня, стараясь расслабить мужчину перед ней. - Если бы я знал, Юль, если бы я знал. Я должен защищать его, ведь полиции перевести человека из свидетелей обратно на скамью подсудимых - плёвое дело. А единственный способ его защитить - найти настоящего убийцу раз и навсегда. "А я в этом уже как-то облажался", - проглатывает окончание Арсений и оттягивает галстук, который и вправду начал слегка придушивать. - Мы справимся, Арс. Мы - хорошая команда. А вы с Антоном и вовсе повязаны одной цепью, - ободряет его Юля и неспешно помешивает сахар в собственном эспрессо. - С чего ты взяла? - осторожно интересуется адвокат, заметно напрягшись - она не может знать о произошедшем, но в ответ ловит лишь ласковую улыбку краешками губ. - Просто у вас это во взглядах видно, - девушка сосредотачивается, подбирая нужные слова. - Не знаю, будто вы друг друга читаете. Или будто он - рыба, выброшенная на берег, а ты - вода. *** - Арс? - чуть слышно окликает юриста по имени Антон, отзывая его от отошедшей парочки. Парень то и дело неловко переминается с ноги на ногу, потому что понятия-блять-не имеет, что говорить, если ты по пьяни засосал собственного адвоката. О, нет, когда произносишь это в своей голове, становится только хуже! - Антон, мне очень жаль, - Попов даже выслушивать не собирается пламенную речь Шастуна, пресекая все попытки её начала на корню, потому что сам прекрасно понимает, как провинился. Оттолкнул от себя, обидел, да и вовсе выгнал из дома на промозглые улочки Петербурга. Это ему гулять по Питеру в радость в любую погоду, но вряд ли житель довольно тёплого и солнечного города разделяет его маниакальную любовь. Слова Топольницкой сработали, словно переключатель. Арсений наконец-то взглянул на всё происходящее под другим углом, и раз даже посторонним уже всё очевидно, а ему - нет, может стоит рискнуть? Он не уверен, что у него получится, но может стоит хотя бы попробовать? Хотя бы попробовать пустить в свою размеренную жизнь кого-то, помимо Серёжи. Может стоит наконец-то помочь спастись тому, кто этого заслуживает? Антон этого точно заслуживает, как никто другой. Арс готов рискнуть. - Я был не прав, когда так отреагировал на... - мужчина на секунду заминается, но так и не решается назвать то самое поцелуем. - На произошедшее. Я должен был обсудить с тобой всё, но принял эгоистичное решение избежать разговора. Я думал только о себе и о своих чувствах, и виноват пред тобой за это бесконечно. Всё было не так плохо, не вини себя, просто я не привык к чему-то подобному, и был не уверен, как стоит отреагировать. Но сейчас, кажется, всё осознал. Так что ты хотел сказать? Антон смотрит на него, с раскрытым в виде аккуратной буквы "о" ртом, и титаническими усилиями выдавливает из себя то, что планировал произнести в самом начале разговора, потому что кроме этого в голове сплошная п у с т о т а. - Я хотел сказать, что это было ошибкой. Шастун медленно разворачивается и отходит поближе к Юле, которая тут же ободряюще берёт его за руку и замечает, что парня бьёт крупная дрожь. Журналистка, решившая, что диалог после её ободряющих слов юристу должен был закончиться на позитивной ноте, в поисках объяснения оглядывается на Попова. Но он так и не двигается с места следом за ними, и её охватывает липкое, неприязненное чувство беспричинной тревоги. Потому что Арс на них даже не смотрит. *** - Ты его помощник и лучший друг, ты должен знать! - Но, блять, я не знаю! Юля в очередной раз оказывается меж двух огней, потому как спокойствие в квартире адвоката нарушают своими криками армян и воронежец. Девушка их, в принципе, вполне понимает - ей и самой неспокойно, но всё же хочется буквально на коленях взмолиться о блаженной тишине, чтобы подумать. Чтобы оценить поводы, разрушившие то, что, казалось бы, только начало налаживаться. Дело в этих двоих, потому оба на эмоциях. Потому чувствуют вину. И потому ссорятся в квартире, хозяина которой тут нет. - Да замолчите хотя бы на минуту! - наконец взрывается девушка и ловит на себе две пары удивлённых глаз. Шастун так и замирает возле форточки (впрочем кухню это от задымления не спасает) с тлеющей сигаретой в руке. Серёжа застывает на противоположном конце комнаты со взмахнутыми руками, уставившись на неё. Если бы не всё происходящее, их позы выглядели бы даже комично, но Топольня слишком устала. В первую очередь от извечных скандалов. - Сядьте! - Антон мигом приземляется на подоконник, всё ещё не рискуя проронить хоть слово. В состоянии гнева он Юльку раньше видел, и потому опасался. До этого он никогда не был причиной её раздражения. Матвиенко же фыркает и впервые со дня их знакомства не слушается, отходя к стене и теперь подпирая её плечами. Учитывая, что Серёжа привык ей уступать, желая понравиться, а Антон наоборот обычно спорит с каждым встречным, смена ролей может показаться даже забавной. Наступает многозначительная тишина, и журналистка улавливает лишь чужое дыхание и звук собственного сердцебиения. Колотится, как бешеное. - Чем тебе так не нравится Антон? - после непродолжительного молчания спрашивает девушка вполголоса и смотрит на Серёжу. Глаза в глаза. - Я не говорил, что мне он не нравится, - голос звучит твёрдо, и если бы не её уверенность в обратном, Юля даже могла бы ему поверить. Матвиенко, оказывается, прекрасный лгун. Отличное качество для помощника адвоката. Ей, как журналисту, стоило бы взять пару уроков на будущее. Пригодится. Топольня наклоняет голову вбок, мол, ври больше. И мужчина мысленно поднимает белый флаг. В очередной раз сдаётся одной лишь ей. - Он ведёт себя, как ребёнок. Если ему перестаёт нравиться игрушка, он отбрасывает её от себя и без лишних сомнений переключается на другую, - Матвиенко нервно сглатывает, надеясь, что девушка не обидится на проведённую аналогию. Ведь в его глазах в их с Шастуном отношениях всё произошло именно так. Антону Топольня просто надоела, и даже этот факт, вместо того, чтобы армяна порадовать (дорога ведь свободна и всё ему на руку), не перестаёт его волновать. Потому что несчастную Топольницкую хочется не завоевать, а успокоить. И сделать всё возможное, чтобы она осталась счастлива. И потому что в лице новой "игрушки" воронежца он узнаёт своего лучшего друга. Арсению это не сдалось ни к чёрту. Арсений ещё одной потери не вынесет, и спасительные ниточки, за которые Матвиенко усиленно его вытаскивал из пропасти, натянутся тугой гитарной струной да и лопнут к чёртовой матери. И весь уютный карточный домик рассыплется от одного лишь взмаха руки Антона. Серёжа не может позволить ему разрушить всё то, что выстраивалось годами. Стереть все походы к психотерапевту и даже на курсы актёрского мастерства (как хобби, якобы, но и в жизни пригодится): лишь бы после всего на публике Попов сумел держать лицо. И он сумел. Порой даже Матвиенко покупался на маску успешного адвоката, прежде чем вспоминал, что... "Я как стакан - совсем пустой." Что у Арса внутри грёбанное н и ч е г о. Ничего и не к кому. Даже привязанность к армяну - не более чем вежливая благодарность. Воспитание даёт о себе знать, чувства - ни в коей мере. Потому кроме переплетённого клубка боли Серёжа в нём не видит ничего. И потому его так пугает то волнение и та тревога, которые испытал его лучший друг в момент исчезновения Антона. Какой-то малознакомый юноша, на которого ему должно быть глубоко плевать. И раньше было бы плевать. - Я не принадлежу ему, - наконец нарушает повисшее неловкое молчание Топольня, кидая взгляд на воронежца, который от таких откровений так и замер с приоткрытым ртом. - Может и нет, - усмехается мужчина и переводит взгляд на Шастуна. - Но это не значит, что ты не хочешь принадлежать. *** Арс ссылается на незаконченные дела, швыряет небрежно армяну ключи от квартиры и скрывается за углом. Ему нужно подумать. Не о себе, на себя юристу давным-давно побоку. О первостепенных вопросах. Как вытащить Антона из передряги, в которую он всё глубже зарывается? Как вывести Кромцова на чистую воду? Как найти настоящего убийцу? Последний вопрос тревожил больше всех остальных, ведь ответ на него автоматом решал также все остальные трудности. Путём опыта работы в суде, Арс знал, что существует несколько основных мотивов. Ревность. Сюда, как минимум, вписывался бывший молодой человек погибшей, по имени Митя. Судя по проявленной эмоциональности, он довольно бурно отреагировал на смерть Яси и вполне мог желать замести за собой следы. Корысть. Вадим? Да, воронежец передал, что все акции клуба принадлежат Вадиму и его безымянному совладельцу, но ведь может быть и так, что тот что-то не договаривает. И помощницу стало всего лишь невыгодно содержать. Месть. Самый излюбленный и самый леденящий душу мотив. Бывает, что проходят года после совершённой обиды, а ком в душе людей всё не даёт им покоя и лишь копится-копится-копится. Арс знает об этом не понаслышке. Арс испытывает это чувство каждый день. Желание отомстить. Желание причинить боль тому, кто когда-то поступил также. И так и не был найден. Адвокат найдёт подозреваемых и под этот мотив, потому как он кажется ему наиболее вероятным в данный момент. Но пока Попов лишь подходит к ларьку и впервые со времён студенчества просит "Парламент", через несколько мгновений сжимая в руках пачку с надписью "курение убивает". А он того и добивается. Ведь теперь у него есть если не план, то по меньшей мере идея.