Потерянный примарх

      Системы безопасности станции находились в спящем режиме, лишь изредка подавая признаки работоспособности, когда через звездную систему проходило случайное судно, что случалось крайне редко, но экипажи кораблей все равно не замечали искусственный объект, притаившийся в широком поле астероидов, медленно кружащихся вокруг бледно-зеленого газового гиганта. В безымянной системе не было ничего, что могло бы привлечь внимание космических путешественников, а потому те довольно быстро удалялись, спеша по своим делам. Те же, кому каким-то чудом не посчастливилось заметить объект из темного материала, поглощавшего всякий свет, что на него попадал, в итоге оказывались в бесконечном списке тех несчастных, что исчезли в ненасытной пасти холодного космоса. Любая попытка приблизиться к станции, похожей на вытянутый октаэдр, немедленно пресекалась системой безопасности.       На матово-черной броне не было ни единого символа, ни единой подсказки на вопрос, кто же построил станцию. Кто, когда и с какой целью разместил ее в этой, вроде бы не имеющий никакой ценности, системе, оставалось загадкой, ответить на которую пока что никто не смог. Раскрывать свои тайны первому встречному грозное сооружение неизвестных конструкторов не собиралось никоим образом. Ее гладкая поверхность, что была черней самого космоса, выглядела цельной и монолитной: ни одного сварочного шва или стыка плит; защитных орудий не было видно, из-за чего казалось, что станция абсолютно беззащитна. Эта была последняя ошибка, которую совершили все те, кто решил к ней приблизиться.       Появившийся будто из ниоткуда черный корабль, больше походивший на кинжал убийцы, устремился к своей цели, словно акула к жертве, но белый луч, ударивший из скрытого от глаз орудия, прошил корабль насквозь и тут же погас, на первый взгляд не причинив тому никакого вреда. Какое-то время судно продолжало двигаться вперед, но затем замедлило ход, а потом и вовсе остановилось, будто у нее на пути встала незримая преграда. Окажись здесь сторонний наблюдатель, он бы с удивлением узрел картину того, как корабль начал неспешно разваливаться на равные части, словно кто-то изнутри ловко разделывал его невидимым ножом. Процесс длился долго, отделенные части также подверглись расчленению, а затем и все более мелкие детали, и так продолжалось до тех пор, пока не осталось ничего, говорившего о пребывании здесь судна.

***

      Пришпорив скакуна, Апок, прозванный Змееловом, поднял высоко над головой свиток, украшенный голубыми лентами, при одном взгляде на который плебеи незамедлительно разбегались в стороны, уступая гонцу дорогу. Да и желания быть затоптанными тяжелыми лапами или же быть сбитым с ног массивным хвостом, они также не испытывали. Патрули стражников, заметив несущегося во весь опор всадника, пытались встать у него на пути, но увидев, что именно тот везет, незамедлительно отступали, в почтении склонив головы. Сам Апок не обращал на них никакого внимания, полностью сосредоточившись на своей конечной цели — виднеющегося вдали города и замершего в самом его центре пирамидального дворца, на вершине которого возвышалась двадцатиметровая статуя Жубара, первого царя-жреца Кайрры.       Въехав в Ромус, первый город Кайрры, ставший впоследствии столицей, Апок без промедления направился ко дворцу, по прежнему удерживая свиток над головой, завидев который стражники принялись расталкивать горожан, освобождая гонцу дорогу. Их усилия, по большому счету, были лишь видимым проявлением усердия, ведь местный люд сам расступался, не смея встать на пути Змеелова, который вез во дворец вести из Белой Башни. Подобные события случались не так уж и часто, а потому уже являлись сами по себе событием, ну а тот факт, что свиток был украшен голубыми лентами — верный признак тревожных вестей, — лишь усиливал желание горожан как можно быстрее уступить дорогу гонцу и порождал массу вопросов и слухов, смаковать которые будут ближайшие несколько дней.       Промчавшись через город, Апок замедлил ход лишь в самом конце своего пути, ведь дворцовая стража, в отличие от городской, могла оказаться не столь доброжелательной, в связи с чем всадник рисковал получить в грудь несколько реактивных стрел, от которых не спасали никакие доспехи, а так как на Апоке их и вовсе не было — не считать же таковыми легкий кафтан из зеленой ткани, — то в случае схватки шансов выжить у него отсутствовали как таковые . Да, разумеется, стражникам потом бы устроили взбучку, кто-то из них может даже лишится головы, но его это уже совершенно не будет волновать, а потому, не желая рисковать понапрасну, Апок притормозил Тчару, от чего зверь недовольно заворчал. Уже у самых дворцовых ворот скакун, подчиняясь воле всадника, и вовсе перешел на шаг, неспешно пройдя мимо тчи’нари, царских гвардейцев, сжимавших в руках массивные энергокопья с широкими листообразными наконечниками и с шарообразными противовесами на конце древка, которые можно было использовать в качестве электрошока.       — Послание из Белой Башни, — сообщил Апок, вновь вскинув свиток над головой. Тчи’нари даже ухом не повели, на их бесстрастных лицах не было и тени эмоций, они молча стояли, прожигая гонца ледяным взглядом, пока тот проезжал мимо них. Оказавшись во внутреннем дворе, Апок подъехал к мраморным ступеням и спрыгнул с Тчары, к которой тут же подбежал слуга, взял гуалда под уздцы и повел в стойло, огромный зверь хоть и затряс рогатой башкой от недовольства, но все же безропотно последовал за человеком.       — Вас ждут, — юная девушка лет шестнадцати в белом платье без рукавов, открывавших взору загорелые руки, появилась словно из ниоткуда. Темные глаза были подведены золотой тушью, прямой аристократичный нос и золотая цепочка с камушками изумрудов в коротких черных волосах говорили о том, что она являлась дочерью кого-то из высокопоставленных сановников, что неудивительно — послать плебея встречать гонца из Белой Башни означало проявить невероятное неуважение к Зрящим, что в будущем было чревато серьезными проблемами. — Следуйте за мной.       Апок и сам прекрасно знал дорогу, но без всяких возражений шел следом за девушкой, любуясь её фигурой, прекрасно видимой сквозь полупрозрачную ткань. Поймав его взгляд, та лишь лукаво улыбнулась, погрозила ему тонким пальчиком, но шаг не замедлила, продолжая идти вперед, слегка покачивая бедрами. Их путь пролегал по ярко освещенным коридорам, чьи своды подпирали кариати́ды — колонны в виде статуй женщин, облаченных в длинные платья, любовно разукрашенные художниками, от чего огромные фигуры казались живыми. Апоку даже казалось, что некоторые из них провожали его внимательным взглядом, и несмотря на то, что ему уже неоднократно доводилось здесь ходить, по спине Змеелова вновь пробежал холодок страха.       Девушка привела его в просторную залу, что находилась почти на самой вершине дворца, под огромным куполом, что венчал собой дворец царя-жреца. Колонны здесь были выполнены в виде рослых, широкоплечих воинов, прижимавших к груди длинные копья. На полу, выложенному мраморной плиткой, была изображена вся долгая история Кайрры, начиная с прибытия на планету первого ковчега с поселенцами и заканчивая воцарением Жубара, что произошло спустя долгие века междоусобиц, кровопролитных сражений с чужаками и других бедствий, что обрушились на род людской, выбравший себе домом мир, добрую треть которого занимали пустыни.       На противоположной от входа стороне в ряд выстроились шесть кресел жрецов-советников, а за ними, на возвышении, стоял отделанный золотом и платиной мраморный трон самого царя-жреца. По окружности зала расположились каменные скамьи, предназначенные для жрецов более мелких богов, военачальников и правителей городов. Сейчас они пустовали, в тронном зале присутствовала лишь самая элита Кайрры. Выйдя в самый центр, Апок упал на колени и распростерся ниц перед самыми могущественными людьми государства. Замерев рядом с ним, девушка объявила:       — О, великий Ишамаль, милостью богов правитель Кайрры, Тира и Шонгана, Верховный жрец Ра, фламин Юпитера, глашатай Геры, к тебе прибыл Апок Змеелов, Голос Зрящих, вестник Белой Башни.       — Встань, — послышалось в ответ. Апок без колебаний встал, но его покорный взгляд по-прежнему был устремлен в пол. — Оставь нас, дитя.       Девушка удалилась, а Апок продолжал сверлить глазами плитку, дожидаясь разрешения поднять взгляд. Осмелься он поступить так без дозволения, и его голова тут же окажется отдельно от туловища, и даже Зрящие ничего не смогут возразить на подобные действия. Смотреть на царя-жреца без его разрешения было строжайше запрещено, и случалось такое, что прибывшие ко двору аристократы за все время пребывания во дворце ни разу не видели своего повелителя. Да и сам Апок один раз простоял перед Ишамалем три часа, глядя куда угодно, только не на царя-жреца.       — Подойди, — приказал царь сильным, уверенным голосом. Змеелов приблизился на допустимое расстояние, замерев в пяти шагах от кресел советников, по-прежнему не поднимая глаз. — Посмотри на меня.       Еле слышно выдохнув от облегчения, Апок вскинул голову, глядя на Ишамаля. На троне сидел старый лицом, но молодой телом мужчина, на почтенный возраст которого указывали лишь глубокие морщины, избороздившие лицо словно каньоны. Голову царя, что была обрита наголо в тот же день, когда он впервые сел на трон, украшала высокая белоснежная тиара, на которой золотом были вышиты символы Юпитера и Ра. На обнаженной, мускулистой груди покоилась простая железная цепь, напоминающий царю о грубости и тварности этого мира, которым ему надлежит править именем богов. В правой руке Ишамаль сжимал уменьшенную версию копья, что носили тчи’нари, в левой — рубиновый шар, изображавший гранат, один из символов Геры.       С одного из кресел встал тучный мужчина в просторном синем одеянии, с обритой головы жреца спадала короткая косичка, украшенная золотыми кольцами. Браслеты из благородных металлов тихо позвякивали на его толстых руках, пальцы с длинными ногтями, покрытых перламутровым лаком, были украшены массивными железными перстнями. Туакам, жрец Непата Владыки вод, протянул руку и произнес:       — Послание.       Без единого возражения Апок прижал палец к печати, почувствовал укол и лишь после того, как запечатанный ДКН-замком тубус принялся сверять полученные данные, вложил его в ладонь жреца-советника. Тот неспешно повертел его в руках и лишь тогда развернул послание, когда на печати зажегся зеленой огонек, подтверждающий снятие защиты. Кровь Змеелова послужила ключом, без которого любая попытка прочитать свиток закончилась бы тем, что послание просто самоуничтожилось и, возможно, захватило бы с собой святотатца. Развернув свиток, Туакам повернулся к Ишамалю, ожидая разрешения прочесть содержимое. Царь-жрец милостиво кивнул. Откашлявшись, жрец прочитал:       «О, великий Ишамаль, хранитель Земли и Вод, блюститель Ночи и Дня, верный слуга Юпитера. Мы обращаемся к Тебе, ибо зрим угрозу, что надвигается на нас из мрака космоса. Нечто чудовищное приближается к Твоим владениям, и наш смертный час уже близок, но нам неведомо, удастся ли избежать большей беды, что готова обрушиться на наши головы. Их цели очевидны, но пути разнятся. Нам ведома наша судьба и то, что кровь Зрящих прольется, а Белая Башня запылает, но мы можем лишь надеяться, что удастся избежать куда больших потерь, и твоим подданным удастся сохранить жизни. Будь же готов ко всему, ибо Великое Потрясение, что было предсказано в первый день правления Жубара Светоносца, неизбежно, но лишь от Тебя зависит, удастся ли Кайрре выстоять в грядущем. Мы не смеем сомневаться в Твоем мужестве, ибо Ты делом доказал сколь силен и смел, но то, что грядет, потребует от Тебя куда большего. Укрепи свой дух настолько сильно, как никогда не делал прежде, очисти свой разум, ибо потребуется вся его блистательная острота, коей Ты славен. Уповаем на то, что Ты выстоишь перед всеми ликами грядущего и спасешь Кайрру от гибели. Не пытайся спасти нас, ибо это бессмысленно. На твоих плечах лежит куда большая ответственность. Горстка жизней будет всего-лишь малой платой, если тебе удастся спасти большинство. 

Прощай.» 

      По мере прочтения Туакам потел и бледнел все сильнее, а остальные советники в беспокойстве ерзали на своих креслах, но не смели перебивать жреца Непата до самого конца. Сам Ишамаль сохранял абсолютное спокойствие, и единственным, что выдавало его волнение, были пальцы, крепко сжавшие украшенное резьбой древко копья. Взор царя-жреца буквально впился в Апока, словно намереваясь выведать все его тайны, узнать потаенные мысли, от чего хотелось рухнуть на колени и во всем ему исповедаться. Змеелов знал, что такое временами случалось с теми, кто представал пред троном Ишамаля, но он прошел обучение в Белой Башне, сами Зрящие утверждали его в должности своего Голоса лишь после того, как убедились в его выдержке, силе воли и преданности.       Закончив читать, Туакам дрожащими руками аккуратно свернул свиток и положил его на столик, что стоял у левого подлокотника. Страх жреца был понятен всем без исключения. Великое Потрясение.       День, некогда предсказанный Жубару первыми Зрящими, приближался. Все знали, что рано или поздно этот миг настанет, но жители Кайрры всегда жили мыслью о том, что это случится не при их жизни, а когда-нибудь потом, и долгие века так оно и было. Нынешнему поколению, увы, не повезло. Великое Потрясение было буквально у них на пороге, и несли его неведомые пришельцы из космоса. Кем они были? Что вело их в этот мир? Какова их цель, которую Зрящие считали очевидной? Жрецам это только предстояло узнать.       — Мы знали, что этот день однажды все равно наступит, — тихо произнесла Корнелия, сорокалетняя жрица Афны, богини Мудрости. На ухоженном лице женщины легко читался страх, но она стремилась его подавить, и Апок не сомневался, что ей удастся. Выдержке этой женщины позавидовали бы многие знакомые Змеелову мужчины. — Нам предстоит принять решение, как мы поступим.       — Для этого нам нужно знать, кто именно принесет нам Великое Потрясение, — язвительно заметил Никаломед, сухопарый старик, чье лицо словно вырезали из окаменелого дерева. Его желтое одеяние символизировало о том, что он служит Сет-Ха, богу Пустыни. — И неплохо бы знать, чем вообще является само Великое Потрясение. За прошедшие три тысячи лет, с того самого дня, как Зрящие изрекли свое пророчество, никто так и не смог внятно объяснить, что именно произойдет. Мы не можем быть готовы, так как до сих пор не знаем, что именно нас ожидает.       Советники забурчали, соглашаясь с Никаломедом, что на самом деле случалось крайне редко. Старик не пользовался популярностью ни в народе, ни среди остальных жрецов. Будучи столь же вздорным, сварливым и гневливым, как сам Сет-Ха, насылающий на жителей Кайрры свои безжалостные бури, правитель Анадора, что расположился на самой границе с Красной пустыней, был довольно неприятным собеседником, у него всегда был наготове нелицеприятный эпитет, которым он легко мог наградить собеседника. Тем не менее, слово Никаломеда все равно имело свой вес, и не прислушиваться к нему было бы довольно глупо.       — Необходимо подготовить войска к возможному вторжению, — потребовал Рутилий Младший, самый молодой из советников-жрецов, воинственный слуга Арса. В его глазах постоянно полыхал огонь, ему не терпелось вступить в схватку, и не важно с кем. Будучи жрецом бога Войны, Рутилий был единственным из жрецов, кто постоянно носил легкие сегментированные доспехи, а на его обритой голове красной тушью был изображен распростерший крылья ястреб, один из символов его бога, а единственная косичка всегда была пропитана кровью жертвенного быка. — Необходимо немедленно начать мобилизацию населения, поставить в строй каждого, кто может сжимать копье или стрелять из лука. Объявить набор для всех мужчин, начиная с шестнадцати лет до шестидесяти, и немедленно приступить к их обучению, чтобы к моменту прибытия чужаков мы встретили их во всеоружии. Нам надлежит…       — Притормози, Рутилий, — осадил его Туакам, — дай тебе волю, и ты бы поставил под копье вообще все населения Кайрры, Тира и Шонгана.       — И будет прав! — поддержал жреца Арса его брат, Рутилий Старший, жрец Эреба, мрачного бога Смерти. — Глупо бездействовать, когда враг на пороге! Зрящие прямо сказали, что видят угрозу, видят пролитую кровь!       — Они сказали, что шанс такого исхода весьма велик, — возразила Корнелия, — но сами признают, что есть надежда избежать кровопролития. В подобном вопросе спешка чревата большой бедой, необходимо все как следует обдумать.       — Пока ты будешь думать, наши дома запылают, — презрительно парировал Рутилий Младший. — Ты ничего не смыслишь в войне, которая неизбежна, а потому не лезь в то, чего не понимаешь. Занимайся лучше тем, что тебе дано.       — Попридержи свой язык, молокосос! — вскинулся Никаломед. — Я повидал разных жрецов Арса, включая верховных, но еще никогда этот пост не занимал столь пустоголовый идиот!       Между жрецами незамедлительно началась перепалка. Вскочив со своих мест, они принялись ругаться, оскорблять друг друга и сотрясать кулаками воздух. Рутилий Младший несколько раз в гневе хватался за меч, но обнажить его так и не осмелился: стоявшие позади Ишамаля тчи’нари, наложив стрелы на тетиву, пристально следили за советниками, и если бы жрец Арса выхватил меч в присутствии царя-жреца, это была бы последняя ошибка в его жизни.       Апок бросил взгляд на единственного человека, за исключением самого Ишамаля, кто не принимал участия в этом балагане — на Юлилу, высшую жрицу Великой Матери, чье имя даже в мыслях не смел произнести ни один мужчина, если только не хотел навлечь на себя гнев богини. На бледном лице женщины сверкали пронзительные глаза, черные волосы, тронутые сединой, по установленной традиции были коротко острижены. Длинный прямой нос, узкий подбородок, небольшой рот — все указывало на то, что Юлила происходила из самых древних родов Кайрры, но из какого именно было неизвестно: высшая жрица Великой Матери, вступая в должность, полностью отрекалась от своего прошлого, посвящая всю свою дальнейшую исключительно служению богине.       Она встала, и остальные жрецы притихли в тот же миг, не смея издавать ни звука. Вечно чем-то недовольный Никаломед словно воды в рот набрал, опасаясь сказать любое лишнее слово. Братья Рутилии потупили взгляд и теперь больше походили на провинившихся школяров, а не на двух высших жрецов своих богов. Корнелия и Туаком в почтении склонили головы. Ссориться с Юлилой никто из присутствующих не желал. Сама жрица Великой Матери обратилась к Ишамалю:       — Мы ждем твоих указаний, о великий.

***

      В командном зале «Покорителя», флагмане Двадцать второй Имперской Экспедиционной флотилии, собрались все высшие офицеры как Второго Легиона, так и тех сил, что были к нему прикреплены. На широком столе были разложены древние звездные карты, а проекторы, вмонтированные в потолок, транслировали изображение тех маршрутов, которыми корабли флотилии двигались к намеченной цели.       Майор Перрин Айбар, адъютант лорда-командира Имперской Армии Вольфгана Сорама, стоял позади своего грозного начальника, впервые в жизни чувствуя себя максимально неуверенно, будто новобранец перед своим самым первым сражением. Каждый из присутствующих здесь людей обладал поистине гигантской властью над огромными людскими силами, способными стирать с лица Галактики целые цивилизации. Они решали, кому жить, а кому умереть, и лишь немногие могли оспорить принятые ими решения. Более того, решения примарха Шепарда и вовсе отменить мог только Император Человечества, в данный момент продолжавший свой путь вместе с Хорусом Луперкалем совсем в ином районе Галактики.       Айбар судорожно сглотнул, когда примарх мимолетно задел его своим пронзительным взглядом, но и этого было вполне достаточно, чтобы у майора вспотели ладони, да так, что он постарался незаметно вытереть их о камзол. В любой момент Сорам мог что-то потребовать у своего адъютанта или же дать ему важное поручение, и если лорд-командир вдруг увидит, как ведет себя его подчиненный, Перрин в тот же миг распрощается с погонами и отправится на передовую в составе штрафной роты. От этой простой истины майор внутренне содрогнулся и мысленно вернулся к разговору, который состоялся буквально два дня назад в покоях Сорама.       Майор Айбар стоял перед лордом-командиром Вольфганом Сорамом по стойке смирно, чувствуя, как холодеют его внутренности. Убеленный сединами и покрытый шрамами, словно старый матерый волк, среди солдат Сорам слыл чрезвычайно требовательным командиром, не терпящим трусов, паникеров и некомпетентных подчиненных, невзирая на все их чины и заслуги. Боец, не выполнивший приказ по той или иной причине, в лучшем случае отправлялся в штрафной полк. Офицер, по дурости угробивший своих солдат, мог как лишиться звания, так и попрощаться с жизнью. Количество же офицеров-адъютантов, оказавшихся, по мнению Сорама, некомпетентными болванами и в итоге отправленных на передовую уже в статусе обычных рядовых, не поддавалось подсчету. Глянув на Айбара из-под густых бровей, лорд-командир произнес сухим тоном, не терпящем возражений:       — Не издавать ни звука, если я к вам не обращусь. Говорить только тогда, когда вам разрешат. Исполнять мои распоряжения быстро и в точности, иначе я быстро от вас избавлюсь. Я взял вас к себе адъютантом по рекомендации уважаемого человека, но мы быстро распрощаемся, если я сочту вас некомпетентным. Вам все ясно?       — Так точно, господин лорд-командир! — гаркнул Перрин.       — Скоро состоится важный совет, на которым будут определяться наши дальнейшие действия, — продолжил Сорам. — Естественно, возглавлять его будет примарх. И если вы, как ваш предшественник, выставите себя дураком и тем самым бросите тень на меня, лучше сразу застрелитесь, вот вам мой совет.       Эти слова эхом звучали в голове Айбара вплоть до того момента, пока он не оказался на самом совете. Примарх Шепард, облаченный в темно-красную военную форму и возвышавшийся над всеми присутствующими, стоял подле стола, сложив руки на груди, и от одного факта его присутствия у многих подкашивались колени, что было вполне обычным явлением. Личность примарха, неважно какого, давила на окружающих подобно многотонному прессу, и Перрин знал, что примерно то же самое происходит в армиях, прикрепленных к силам Лемана Расса и Хоруса Луперкаля.       Но впервые куда большее внимание приковывал на себя даже не сам Шепард, а капитаны Первой, Пятой и Восьмой Великих рот Легиона: Казабон, Грай Гралл и Пауль Ланс. Вместо привычной всем силовой брони или же легкой кольчуги, в которую Космодесантники облачались во време перелетов, капитаны были облачены в военную форму наподобие той, что носил сам примарх, только не темно-красную, которую будучи Верховным Королем Алессии носил только сам Шепард, а темно-синюю с золотой окантовкой. Причина необычного нововведения, повергнувшего экипажи кораблей в легкий ступор, на первый взгляд была довольна проста: Шепарду попросту надоело смотреть на своих офицеров, постоянно облаченных в броню, в связи с чем на Алессию ушел приказ пошить для офицерского состава Космодесанта новую форму. К тому времени, когда примарх вернулся с Терры к своим основным силам Двадцать второй флотилии, первая партия нового обмундирования поступила на флот.       Ходили слухи, что Шепард планировал переодеть всех Вестников Рока, но, судя по тому, что в новую форму на время полета облачились лишь капитаны и лейтенанты Легиона, а сержанты и рядовые Космодесантники продолжали расхаживать в легких кольчугах, слухи оказались ложными. Или же примарх просто пока что не решился на столь радикальные шаги, во что, надо признаться, Айбар верил с огромным трудом. Повелитель Второго Легиона ни разу не походил на человека, которого бы испугали какие-то нововведения.       Голос Юлия Сорк Кардая, старшего представителя Навис Нобилите в составе Двадцать второй флотилии, вернул Айбара к действительности. Облаченный в бледно-зеленую мантию, в которой тощий навигатор буквально утопал, с полоской расшитой узорами ткани на лбу, закрывающей третий глаз, и с узким лицом, у которого были довольно резкие черты, Кардай скорее походил на ксеноса, чем на человека:       — Огрызки сведений, что у нас сохранились, гласят, что в интересующей нас системе расположены три мира, колонизированные человечеством, — доложил Юлий, а стоявшие позади него младшие навигаторы согласно кивали. — Это планеты Кайрра и Шонган, а также Тир, спутник одного из трех газовых гигантов в данной системе. На нем было обнаружено большое количество полезных ископаемых, и в последнем донесении, дошедшим до нас с Кайрры, сообщается, что на Тире было начато строительство городов-фабрик. Это было более пяти тысяч лет назад.       — Столицей системы является Кайрра? — спросил Шепард.       — Если ничего с той поры не изменилось, то именно так, господин, — кивнул Юлий.       — Но минуло более пяти тысяч лет, — не преминула заметить Таллисандра Фреззия. Ее лицо, скрытое маской, обратилось к примарху. — Господин, мы понятия не имеем, что нас там ждет. Нужно быть готовыми ко всему.       — Поддерживаю магоса, — Сорам оперся кулаками о стол, не отрывая взгляда от карт. — За прошедшие тысячелетия этот осколок человечества вполне могли уничтожить орки или эльдары, да и в целом любая другая раса ксеносов. Также нельзя исключать варианта, что они могли скатиться в глубокое варварство, что довольно частое явление. А быть может, нас там ожидает государство наподобие вашего, господин, — также предположил лорд-командир. — И нет никаких гарантий, что они захотят мирно вступить в Империум и принять его законы.       Повисла тишина. Остальные члены совета молчали, ведь самое главное уже было озвучено, и все последующие слова могли быть лишь повторением уже сказанного. Шепард пробежался взглядом по картам, и по его лицу было совершенно невозможно понять, о чем именно он думает. Примарх глянул на своих капитанов:       — Ваше мнение?       — Легион выполнит любой ваш приказ, господин, — ответил Ланс, и тут же добавил, — но на всякий случай нужно выслать вперед разведку. Полагаю, одного легкого фрегата вполне будет достаточно, чтобы незаметно войти в систему, узнать обстановку и вернуться обратно.       — Во Второй Великой роте капитан Де Вир быстро найдет подходящего человека, а то и сам будет только рад заняться подобным поручением, — поддержал данную идею Казабон, — в случае же дипломатического контакта с людьми, если таковой вдруг произойдет, он заговорит их как никто другой. Вам останется лишь прийти и сорвать этот плод.       — Ну а если Де Вира и его людей встретят недружелюбно, он успеет нас предупредить, — также согласился капитан Гралл, — после чего примется изводить противника. Для Баудолинно это будет просто праздник какой-то.       — Мне нравится, — поддержал план Шепард, ведь по сути капитаны озвучили его собственные мысли. — Есть возражения? — возражений не было. — Хорошо, тогда пошлите Де Виру приказ немедленно явиться ко мне для получения распоряжений. Нам же предстоит решить, где именно мы будем ждать вестей от разведчиков, чтобы остаться незамеченными.       Совещание заняло еще добрых два часа, за время которых в зал прибыл сам капитан Второй Великой роты, а навигаторы нашли наилучшее место, где флотилия будет дожидаться результатов разведки. Магос Фреззия сразу же подняла вопрос о предприятиях и всей технической базе, которая. возможно, имелась в распоряжении жителей Кайрры, если таковые вообще сохранились за минувшие тысячелетия, и получила заверения примарха, что Культ Механикум не встретит никаких препятствий со стороны Легиона. Успокоенная Таллисандра благодарно кивнула и попросила разрешения удалиться, магосу надлежало убедиться, что военные силы Культа, временно переданные в ее распоряжение архимагосом Бальтазаром Винатри, в назначенное время будут в полной готовности.       Так, один за другим уходили и остальные, последним зал покинули Сорам и его адъютант. Массивные двери закрылись, и примарх остался наедине со своими капитанами. Шепард посмотрел на Де Вира, который прибыл не один, а в сопровождении сержанта Ротгера, который уже давно мог бы стать полноправным Космодесантником, но вместо этого предпочитал оставаться скаутом. Маскировочный плащ, пошитый из специальных волокон, окутывал его рослую фигуру до самых пят, вместо цепного меча сержант был вооружен длинным боевым ножом, в руках он удерживал дальнобойную винтовку с глушителем, на широких ремнях покоились подсумки со снаряжением, боеприпасами и со всем тем, что могло понадобится Ротгеру во время выполнения задания.       — Ты должен действовать, не привлекая внимания, сержант, — велел Шепард. — Мы не знаем, что вас ожидает и кого вы встретите. Если там ксеносы, то узнай, какие именно, после чего немедленно возвращайся назад.       — Но я мог бы…       — Ты незамедлительно вернешься назад, сержант, это приказ, — Ротгер, которому не раз доводилось спорить с командирами, включая самого Де Вира, на этот раз ощутил, как его внутренний стержень гнется перед волей примарха. Слова Шепарда проникли в его разум, безраздельно доминируя над мыслями самого сержанта, и последние отголоски возражений, что хотели выйти наружу, попросту потонули в океане излучаемой примархом власти. — Если же ты обнаружишь людей, то определи уровень их развития. Если он примитивен, то можешь ограничиться донесением и просто ждать нашего прихода. Если же уровень их технического прогресса достаточно велик, то тебе надлежит его оценить и сообщить об этом мне. После чего ты выяснишь местонахождение всех главных промышленных комплексов, их назначение и уровень важности для инфраструктуры. Не мне учить тебя заниматься разведкой, но к тому времени, когда Легион прибудет в систему, я буду ждать от тебя полного отчета. Вопросы?       — В случае, если я обнаружу, что местное общество настроено решительно против нас, могу ли я подготовиться к нанесению превентивных ударов? — спросил Ротгер.       Шепард задумался. Он не испытывал ни малейшего желания воевать с людьми, но если верить хроникам Великого Крестового похода, случаи, когда правители планет и даже целых систем выступали против Империума, были нередки, а значит нужно было принять во внимание все возможные итоги. Единственное, на что Шепард мог рассчитывать в случае боевых столкновений, так это сократить потери с обеих сторон до минимума. Он дал ответ:       — Да, но лишь при условии ограниченного ущерба, нам не нужны лишние жертвы, — подумав, примарх добавил, — мы же не Космические Волки, в конце концов. Инфраструктуре должен быть нанесен минимальный ущерб, чтобы мы сами в дальнейшем могли ей воспользоваться и при этом не остались в памяти последующих поколений местных жителей, как бездумные разрушители. Я хочу надеяться, что все пройдет гладко, но уже давно усвоил, что наши ожидания и реальность очень часто не совпадают. В любом случае, я надеюсь на тебя, Ротгер, и в случае успеха не забуду про твой вклад в наш успех.       — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы не разочаровать вас, господин, — сержант склонил голову и ударил себя кулаком в грудь.       — Сам выбери тех, кого возьмешь с собой, ты лучше меня знаешь своих подчиненных. В твое распоряжение передан фрегат «Восходящая Тень», отправляйся сразу же, как только будешь готов. Ступай.       Баудолинно и Ротгер удалились, а следом за ними, получив дозволение, ушли и остальные капитаны, оставив Шепарда наедине со своими мыслями. Блуждающий взор примарха скользил по картам, оставленными на столе, но мыслями он был очень далек отсюда. Шепард вспоминал, как прибыл на Терру. Называть этот пыльный шарик, лишенный столь привычной взору синевы морей и зеленых массивов лесов, более привычным слуху словом «Земля» примарх не смог. То была Терра, столь же суровая и чуждая для Шепарда, как и вся окружающая его Галактика.       Давно уже он не испытывал столь сильный шок, который явно не остался для Императора незамеченным, но в тот день, когда «Покоритель» приблизился к планете, Шепард как никогда ощутил смертельную тоску, сковавшую его сердце подобно стальному обручу. Он давно перестал гадать, чем же на самом деле была та жизнь, сном или явью, сейчас же ясно было лишь то, что даже если все было по-настоящему, то мир изменился настолько сильно и безвозвратно, что гадать в общем-то уже не было никакого смысла.       Если когда-то и существовали азари и кроганы, саларианцы и турианцы, элкоры и волусы, кварианцы и ханары, а также многие другие расы, то от них ни осталось ни единого следа. В свое время Шепард, кляня себя в душе жалким трусом, так и не решился спросить у Алатиры Дей’шаль о тех, кого он некогда ценой огромных усилий и непомерных жертв объединил в единый союз против Жнецов, боясь увидеть в глазах Видящей недоумение и сомнение в твердости собственного рассудка. И он промолчал, удержался от вопроса, что сам рвался с кончика языка.       Погруженный в тот день в собственные мрачные мысли, Шепард ступил на поверхность Терры под восторженный рев многомиллионной толпы, что встречала его лепестками цветов, развевающимися знаменами и радостными слезами на лицах. Потерянный сын Императора вернулся домой, дабы принести своему отцу клятву верности перед взором бесчисленных подданных. Мог ли он когда-нибудь помыслить о том, что окажется в подобной ситуации? Конечно, нет. Но в тот миг Шепард, оказавшись на одном из балконов Императорского дворца, открытый взорам невообразимой толпы людей, преклонил колено перед Императором и поклялся в верности Человечеству, произнеся слова о том, что всегда будет защищать людей от опасностей, что таились в темном мраке космоса. Что ощущали Хорус и Леман, когда оказались на этом месте? Наверное, небывалый восторг. Глупо было отрицать, что нечто схожее ощущал сам Шепард, но его мысли были омрачены осознанием того, на какие жертвы ему придется пойти, чтобы сдержать данное слово, в то время как его грыз червь сомнения в том, что он сможет исполнить принесенные клятвы.       Единственным светлым пятном в происходящем было лишь то, что сразу же после церемонии принесения клятв и последующих мероприятий, включающие в себя бесконечные торжественные приемы в Императоском Дворце, Шепард покинул Терру, ссылаясь на массу неотложных дел, после чего сразу же отправился в Субсектор Алессия, как теперь именовали его владения. Он был искренне рад видеть Маллис и своих союзников из числа Системных Королей, которые наотрез отказались называться губернаторами несмотря на то, что таковыми теперь были их новые титулы. Шепард против этого никак не возражал, несмотря на все недовольство имперцев. Узнав, как обстоят дела на местах, примарх вспомнил о том, что является Верховным Королем, и отправил в отставку ряд чиновников Администратума, направленных в Королевство указом правой руки Императора, Малкадора Сигилита, некоторых и вовсе приказал арестовать, решив, что своими действиями те приносят больше вреда, чем пользы, после чего отправил на Терру послание человеку, по сути управляющему имперским правительством в отсутствии самого Императора.       Высокий мужчина с длинными седыми волосами, ничем не отличавший от простого клерка Администратума, и невероятно пронзительным взором человека, повидавшего абсолютно все, знакомство с которым произошло во время пребывания Шепарда на Терре, произвел на примарха двоякое впечатление. С одной стороны, перед ним предстал человек с гигантским управленческим опытом, который читал людские сердца как открытую книгу и все свои действия просчитывал на несколько шагов вперед. Его мудрости можно было только позавидовать, речи Сигилита были глубоки и исполненные уверенности в правдивости сказанного. С другой стороны, он был очень сильным псайкером, коих Шепарда всегда учили остерегаться и, в случае неповиновения, уничтожать. До прибытия Императора на Алессию, на всем пространстве Королевства власть имущие и их подданные с трудом терпели лишь астропатов, да и то лишь потому, что без них связь между мирами была бы невозможна. Эльдары же и вовсе являлись исключением, да и то лишь в силу того, что эта раса давно научилась держать свои способности под жестким контролем. По крайней мере, так это выглядело на словах.       Как бы там ни было, Шепард нашел себе достойного собеседника в те несколько дней, что он провел на Терре перед принесением клятвы верности.       — Мне сообщили о твоей тяге к живности, — произнес Малкадор, — в частности к морским обитателям. Это правда?       — В какой-то мере, — приятно было поговорить о чем-то, кроме войны. — Все началось с небольшого аквариума в моих покоях. Закончилось гигантским океанариумом в столице, посмотреть на который слетаются жители всего Королевства.       При упоминании старого названия владений Шепарда Малкадор даже ухом не повел, лишь в глубине его глаз что-то промелькнуло, но что именно это было, понять не представлялось возможным. Мысли Лорда-Регента Терры были абсолютно непроницаемы.       — Необычное увлечение, в особенности для примарха.       — У каждого из нас свои заморочки, — пожал плечами Шепард. — На самом деле я планирую построить в Королевстве новый Университет, в стенах которого будут готовить специалистов всех профилей, начиная с простых слесарей и заканчивая высококвалифицированными пилотами. Там будут обучать художников, скульпторов и архитекторов, врачей всех видов и много кого еще.       — Многое из того, что ты сказал, не понравится лидерам Культа Механикум, — заметил Сигилит.       — Меня это мало заботит, — парировал примарх, — Император предоставил моим владениям особый статус, к тому же, я уже все обсудил с архимагосом Винатри и утряс все возникшие между нами вопросы. Так что проблем вроде бы быть не должно.       — Но они все равно будут, не все согласятся с твоим решением.       — Само собой, — согласился Шепард, не видя смысла отрицать очевидное, — недовольные будут всегда, и кто-то из них обязательно примется вставлять мне палки в колеса. Но я разберусь и с этим.       — И когда ты планируешь начать строительство своего Университета? — поинтересовался Малкадор. — Или оно уже началось?       — К сожалению, нет, — с досадой покачал головой примарх. — Проект довольно амбициозный, по факту, мы планируем возвести новый город со всей сопутствующей этому инфраструктурой. В проекте участвуют все Системные Короли, и они хотят, чтобы Университет стал величайшим рукотворным творением в истории, и вот здесь у нас тупик. Нужен не просто архитектор, а настоящий мастер, виртуоз в своем деле. К сожалению, в Алессии таких мастеров нет со времен смерти Изабель Морт, построившей самые прекрасные дворцы в Королевстве, включая дворец Колпридов. Точнее, тогда еще крепость построили задолго до рождения Морт, но именно Изабель превратила ее в произведение искусства, умело соединив функциональность с красотой.       — Я видел изображения твоего дворца, — кивнул Сигилит, — и должен признать, что он красив, как и сам город. Но если других столь же талантливых строителей у вас нет, разве не лучше будет найти таковых в Империуме? Среди наших зодчих наверняка найдется тот, кто вам подойдет, если только вы действительно намерены воплотить свой проект в жизнь.       — Я подниму этот вопрос, когда посещу Алессию, мне в любом случае нужно проведать, как там обстоят дела, и не натворили ли чиновники Администратума дел в мое отсутствие.       — Ты им не доверяешь? — усмехнулся Малкадор.       — Я их не знаю, — ответил Шепард, — и мне неизвестен уровень их компетентности. Более того, они ничего не знают об особенностях управления в моих владениях, и совершенно не знают Системных Королей, а те не будут долго терпеть, если кто-то начнет лезть в их дела, уж можете мне поверить. Я с огромным трудом примирил их между собой и не допущу, чтобы кучка чиновников разрушила все, что я так долго строил.       — Ты их арестуешь?       — Да, — не стал отрицать примарх, — а если сочту, что причиненный ими ущерб слишком велик, то и вовсе прикажу казнить.       — Если до этого дойдет, сообщи мне об этом, — попросил Малкадор, — это все-таки мои подчиненные. В идеале, лучше всего будет, если ты отправишь их ко мне, и я сам приму необходимые меры.       — Вряд ли это будет возможно, — чесно предупредил Шепард. — Марселиус Клойд, Алашер Стрейхолд или, к примеру, Маллис Бахра попросту поднимут бунт, если решат, что их права попраны!       — Бунт против тебя будет означать бунт против Империума и Императора, — заметил Сигилит, его проницательные глаза, казалось, видели примарха насквозь. В какой-то миг Шепарду даже показалось, что Лорд-Регент куда старше, чем кажется, и сейчас изучает примарха так же, как зоологи на Земле некогда изучали животных. — Согласно принесенным тобою клятвам ты должен будешь их покарать.       — Я не буду никого карать, так как бунта не будет, — ответил Шепард. — Я попросту не допущу его начала. Если чиновники Администратума провинятся, им придется за это ответить. Большего моим вассалам и не надо.       — Волей Императора, ты — правитель своих владений, и тебе решать, что делать со своими подданными, — ответил Сигилит, откинувшись на высокую спинку кресла. — Вообще, мне бы хотелось посетить Алессию, но увы, здесь на Терре слишком много дел, чтобы я мог отвлекаться.       — Найдешь время — милости просим, — с улыбкой произнес Шепард.       — К слову, мне сообщили, что в Королевстве нет сервиторов, и более того, по твоему приказу их число было сильно сокращено в Двадцать второй флотилии. Почему?       Вспомнив о последующем разговоре на довольно неприятную тему, Шепард оторвал взгляд от звездных карт и вернулся к действительности. Совсем скоро Ротгер отправится на разведку, и от ее результатов будут зависеть дальнейшие действия примарха. Если выяснится, что местный осколок человечества уцелел и при этом умудрился не скатиться в каменный век, именно Шепарду придется думать над тем, как привести в их лоно Империума, по возможности избежав кровопролития. Или же, в случае неизбежности, свести его к минимуму.

***

      Сержант Ротгер, закутавшись в плащ и прижавшись к песку, внимательно разглядывал через прицел винтовки неспешно бредущих рослых двугорбых животных с рогатыми головами и массивными хвостами, мерно шагавших по раскаленным пескам, не обращая никакого внимания ни на полуденную жару, ни на погонщиков, пытавшихся заставить зверей двигаться хоть немного быстрее. До обостренного слуха скаутов доносились громкие голоса людей, но их речь мало походила на высокий готик, в связи с чем суть слов несколько ускользала от разведчиков. Здесь определенно потребуется работа лингвистов, которым досконально изучат незнакомую речь до такой степени, чтобы с местным населением можно было вступить в переговоры, а в том, что таковые будут, Ротгер не сомневался.       Они заметили местные корабли сразу же, как только приблизились к планете, обозначенной на картах как Кайрра. Небольшие на фоне кораблей Имперского Флота суденышки, неспособные на межзвездные путешествия, имели необычный для имперцев дизайн. Некоторые из них, судя по всему пассажирские или грузовые, своим внешним видом походили на старинные массивные лодки, покрытые всевозможными символами. Нечто подобное Ротгер наблюдал на одной из планет, присоединенных к Империуму за двадцать лет до обретения Легионом примарха. Тот мир был целиком покрыт сетью рек и каналов, и подобные суда были главным средством передвижения по поверхности. Здесь же кто-то увеличил их в сотню раз и вывел в космос. Легко можно было опознать и военные суда, их массивные корпуса были исполнены в столь необычном дизайне, что глядя на них создавалось ощущение, будто смотришь на гигантских жуков.       — Нас заметили? — таковым был первый вопрос сержанта, когда они заметили местные корабли на ауспексах дальнего обнаружения и спрятались за одной из лун газового гиганта.       — Полагаю, что нет, господин, — ответил капитан фрегата. — Судя по всему, их средства обнаружения на дальней дистанции хоть и развиты, но в недостаточной мере, иначе они бы уже давно забили тревогу. Исходя из того, что я вижу, — капитан указал на монитор, на который выдавались все входящие данные, — наше появление осталось для них незамеченным.       — Пусть так и остается, — приказал Ротгер. — «Восходящая Тень» останется здесь, дальше мы отправимся на челноке. Готовность три минуты.       Погрузившись на «Фаворит Фортуны», один из десантных челноков Второй Великой роты, скауты устремились к поверхности планеты, немалая часть которой была покрыта пустынями. Дабы избежать обнаружения, Ротгер приказал приземлиться посреди песков, подальше от посторонних глаз, но прежде чем челнок достиг Кайрры, пилотам пришлось изрядно потрудиться, чтобы их прибытие осталось для местных незамеченным. Возможно, что кто-то из обитателей планеты и заметил яркий болид, прочертивший ночной небосклон огненным росчерком, но прошло уже четыре дня с момента десантирования, а проверить местность, где под надзором пилотов остался замаскированный челнок, так никто и не удосужился. Убедившись, что по их души никто не торопится, отделение скаутов выдвинулось вперед с целью разведать местность.       Сливаясь с песками, Вестники Рока скрытно продвигались к ближайшему городу, избегая неожиданных встреч. Довольно скоро они достигли высоких городских стен, защищенных высокими башнями с турелями и артиллерийскими установками, орудия которых была нацелены в глубь пустыни. Атаки из космоса здесь определенно никто не ждал. По стенам неспешно прохаживались солдаты в серебристых доспехах и в шлемах с забралом. Некоторые из них были вооружены длинными луками, на левом бедре покоился колчан со стрелами, на правом — короткие мечи в ножнах. Другие же сжимали в руках копья с широкими наконечниками, за спинами болтались лазерные винтовки.       Проникновение в город прошло как по маслу, правда, избежать лишних жертв, к глубочайшему неудовлетворению Ротгера, все равно не удалось. Один из караульных заметил тень, взметнувшуюся по стенам, но не успел издать даже звук, как его сразил меткий выстрел снайпера. Абориген беззвучно рухнул, а рядом с его бездыханным телом уже появились двое скаутов, быстро и аккуратно уничтожая все улики. Понятное дело, что пропавшего стражника хватятся довольно скоро, но местным все равно придется поломать голову над тем, куда тот мог исчезнуть. Больше трудностей не возникло, и разведчики оказались в городе, но довольно скоро стало ясно, что ничего интересного здесь, по большому счету, нет. Единственным, что привлекло внимание скаутов, была башня из белого камня, почти триста метров высотой, с немногочисленными балконами, украшенных золоченными оградами. Беглый осмотр показал, что у башни был лишь один вход — пятиметровые золотые ворота, охраняемые круглые сутки солдатами в тяжелой броне. В башню никто не входил и из нее никто не выходил.       — Это единственный достойный внимания объект, — подвел итоги наблюдений Ротгер. — В городе нет ни фабрик, ни цехов производства, ничего, что могло бы нас заинтересовать.       — Все, что городу нужно, доставляют караваны торговцев и редкие транспортные челноки, — доложил Ди Самис, несколько дней неотрывно наблюдавший за главными городскими воротами. — И насколько я могу судить, весь этот город существует только из-за башни.       — Что бы в ней ни было, оно явно представляет ценность для местных, — добавил Пауль Гульд, — но больше здесь ничего интересного нет, а потому нам необходимо решить здесь и сейчас, что делать дальше: двигаться дальше или сперва выяснить, что скрывает башня?       Разведчики в количестве десяти скаутов дружно уставились на своего сержанта. Каждый из них знал, что Ротгер немедленно согласился возглавить миссию по той простой причине, что во время войны с варанами Легион действовал как угодно, но совсем не так, как они привыкли. Примархи Хорус Луперкаль и Леман Расс буквально навязали Шепарду свою тактику, в связи с чем Вестники Рока, чьи методы разнились от роты к роте, воевали как угодно, но отнюдь не так, как бы им самим хотелось, а в основе всех их действий всегда лежала тщательная разведка сил противника. Лишь при штурме вражеской столицы Второй Легион смог развернуться во всю ширь, но скауты все равно принимали в операции довольно незначительно участие, а потому теперь планировали взять реванш.       И вот сержанту представился шанс продемонстрировать примарху, на что на самом деле способны как его подчиненные, так и он сам лично. Нелепо было ожидать, что Ротгер его упустит.       — Сегодня я проникну в башню, — ожидаемо решил сержант.       — Это будет непросто, — ответили ему. — Вход в башню всего один, он охраняется, а двери балконов ни разу не открылись за все время наблюдений. Возможно, их вообще невозможно открыть снаружи.       — Придется рискнуть, — стоял на своем Ротгер. — Со мной пойдут Эктор и Конрад Загс. Самис, ты поднимешь шум, отвлечешь патрули, что шляются по городу. Манфред, временно выведешь из строя подстанцию, пусть все выглядит, как рядовая авария.       — Судя по всему, башня имеет свой собственный источник питания, — проверяя болтер, заметил Борон, самый молодой член команды, который начал свой путь не на Терре, как большинство присутствующих, а на одной из планет Алессианского Королевства. Занятным фактом было то, что после того, как ему имплантировали оккулобу, без которой была невозможна дальнейшая глазная терапия, глаза Борона сменили свой цвет с карего на синий.       — Именно, — кивнул Ротгер, — а значит Эктор сможет подключиться к панели управления.       — Если таковая будет, — возразил на это скаут, — но может выйти так, что открыть двери можно только изнутри. Извини, сержант, но весь твой план попахивает сумасшествием. Я не согласен.       Ротгер тут же смекнул, что происходит: знаменитое упрямство Вестников Рока в отношении отдельных приказов дало о себе знать, чего вполне следовало ожидать. Сержант и сам прекрасно понимал, что его план отнюдь не идеален, уж слишком много переменных в нем было, но отступать он не собирался, в то время, как в его подчиненном взыграло упрямое нежелание выполнять сомнительный приказ. Воля столкнулась с волей.       — Если выяснится, что снаружи двери открыть нельзя, то мы немедленно отступим, — чеканя каждое слово и глядя в глаза Эктора, произнес Ротгер. — Остальные, на вас прикрытие. Постарайтесь обойтись без лишних жертв. Выступаем, как только стемнеет.       Прошли томительные пятнадцать секунд, в течение которых слышна была только городская суета, пока наконец Эктор не кивнул в согласии, на что сержант мысленно выдохнул. Сегодня ему повезло. Сейчас проблема была решена, но не было никаких гарантий того, что она не даст о себе знать в дальнейшем. Спустя несколько часов, когда солнце наконец-то зашло за горизонт, в восточной части города началась суета, что-то гремело и грохотало, выло и стонало, от чего масса горожан пришла в движение и, как подобает настоящей толпе, породила волну, в которой смешалось все: любопытство и беспокойство; интерес и страх; желание принять участие в происходящем, и в тоже время в сознании бушевали мысли о том, что нужно бежать отсюда как можно быстрее. Ротгер боялся даже предположить, что же такого учинил Самис, но судя по толпам людей, которые тут и там рассекали отряды городской стражи, скаут развернулся во всю ширь.       — Что этот псих там устроил? — не выдержал Загс.       — Какая разница? — ответил вопросом на вопрос Эктор.       — Мне просто интересно.       В этом момент в доброй трети города, включая территорию башни, погас свет. В тот же миг тройка скаутов сорвалась с места и, в несколько секунд преодолев открытое пространство, оказались у стен башни. Вскинув гарпунное ружье, Загс прицельно выстрелил в самый низкий из балконов и, убедившись, что канат надежно закреплен, Вестники Рока стремительно взобрались по тонкому тросу и успели убрать его буквально за миг до того, как отряд стражников, освещая себе путь фонарями, оказался прямо под балконом.       Скауты замерли подобно статуям, на миг даже перестали дышать, маскировочные плащи позволили им слиться с окружением, и лишь когда стража удалилась, Вестники Рока начали действовать. В то время, как Загс и Ротгер держали территорию под прицелом, Эктор подключился к единственной панели, которая, на счастье скаутов, вообще здесь оказалась. Небольшой декодер, который Эктор сжимал в руках, был предназначен для единственной цели — обходить системы безопасности таким образом, чтобы оставаться незамеченным. Вот и сейчас гермостворки, до этого плотно закрытые, внезапно распахнулись, при этом не взвыли сирены, а стражники не были подняты по тревоге.       — Мы внутри, — прошипел Ротгер по вокс-передатчику, в ответ услышал лишь щелчок подтверждения. Скауты прошли внутрь, после чего Эктор незамедлительно закрыл двери: случайный прохожий мог глянуть на балкон и поднять тревогу, чего лазутчики никак не желали.       Практически пустой коридор был еле-еле освещен тусклыми светильниками, редко развешенных по стенам, но полумрак не был скаутам помехой, взявших обе стороны коридора под прицел. Ротгер вскинул руку, призывая подчиненных к тишине, но никто не спешил навстречу нарушителям, и убедившись, что все спокойно, сержант выбрал направление:       — Сюда, — он кивнул в ту сторону коридора, которая определенно вела в низ башни.       — Почему? — спросил Загс, глянув на сержанта через плечо.       — Оттуда пахнет сильнее, — объяснений, что именно Ротгер имеет в виду, не требовалось. По всему коридору башни распространялся резкий для обостренного нюха скаутов запах, от которого волосы вставали дыбом, а по спине бежал мороз.       — Варп, — прошипел Эктор, — здесь есть псайкеры.       — Мы не зря сюда пришли, — признал Загс. — Примарх захочет об этом узнать.       — Хватит болтать, — велел Ротгер, — за мной.       Отряд, сливаясь с тенями, неспешно двигался по коридору, замирая всякий раз, когда до них доносился любой звук, но навстречу им так никто и не попался. Сам коридор, спиралью спускавшийся вниз, был пуст, здесь не было ни мебели, ни статуй, ни даже декоративных горшков, лишь светильники на стенах. Не было здесь и стражников, что казалось особенно странным в свете того, что скауты прошли мимо дверей, которые не могли быть ничем иным, кроме как главным, и похоже, единственным входом, но Ротгер предположил, что те нужны исключительно для того, чтобы никто не вошел в башню, в то время как ее обитатели не спешили выходить наружу.       — Здесь есть вообще хоть кто-то живой? — первым спросил Загс.       — Да черт его знает, — признался Ротгер, которому гнетущая тишина также встала поперек горла.       — Тихо, — идущий впереди Эктор вскинул руку, призывая к вниманию. — Шаги.       Через миг до слуха Ротгера и Загса действительно донесся шаркающий звук неторопливых шагов, а вскоре перед скаутами, слившимися с тенями, предстала неспешно идущая по коридору смуглая женщина лет тридцати с наголо обритой головой, из одежды на ней были только полупрозрачная юбка да сандалии на ногах. Удерживая в руках поднос со стеклянными сосудами, она прошла мимо скаутов, словно тех и не существовало.       — Все-таки кое-кто здесь есть, — еле слышно прошептал Ротгер, когда шаги женщины затихли.       — Но варпом несет отнюдь не от нее, — заметил Загс.       — А потому мы двигаемся дальше.       Неспешно, шаг за шагом, скауты спускались все ниже и ниже, в то время, как тошнотворный запах варпа становился все сильней и сильней, пока сержант и его группа не оказались в подземном зале, заставленном полупрозрачными саркофагами, к которым тянулись толстые кабели. Подойдя ближе, скауты заглянули внутрь и тут же отшатнулись от увиденного.       — Это что за дрянь?! — яростно прошипел Эктор, водя дулом винтовки от одного саркофага к другому.       В каждом из них покоились существа, которые может когда-то принадлежали к человеческому виду, но сейчас в куда большей степени походили на ксеносов. Черты их лиц были искажены настолько, что разум протестовал против увиденного. Многие имели дополнительные конечности, подчас настолько несуразные, что казались детской выдумкой. У кого-то были плавники и щупальца, у других — роговые наросты, при взгляде на которые инстинктивно хотелось нажать на спусковой крючок. Глядя на эту мешанину плоти, заключенную в гробы, самым страшным было осознание того, что эти монстры были живы: их конечности подергивались; то, что вроде бы являлось грудной клеткой, вздымалось при дыхании; плотно сомкнутые веки слегка трепыхались.       — Мутанты, — прорычал Ротгер, с трудом сдерживая порыв открыть огонь на поражение. — Мутанты варпа!       — Нужно срочно сообщить об этом на «Покоритель», — высказался Загс. — Примарх должен знать.       — Уходим, — немедленно велел сержант, но в этот миг башня вдруг сотряслась до самого основания, и ничем иным, как взрывом это быть не могло, а через секунду пронзительно взвыли сирены.       В тот же миг обитатели саркофагов распахнули глаза и уставились на нарушителей, а еще через секунду исторгли из своих искаженных глоток чудовищной силы вопль, в котором слышно было лишь одно.       Ужас обреченных.