Потерянный примарх

      — Он зол, сэр, — предупредил флаг-капитана Мандрагор, Грозовой Лев, что охранял двери в покои примарха.       — Оно и не удивительно, — сдержанно ответил Джейсон, взмахом руки велев сопровождающим его офицерам остаться снаружи. Двери распахнулись, и Моррдис прошел внутрь, прислушиваясь к музыке, что играла в погруженных в полумрак покоях. Она мало походила на те композиции, что были распространены в Империуме, не было привычной слуху торжественности, а инструменты звучали довольно агрессивно, но в то же время мелодично. Два женских голоса пели на наречии, в котором флаг-капитан смог разобрать лишь несколько слов:

So it begins 

Darkness sticks beneath and makes us bleed 

How long till we hit the ground? 

It's holding me, burying me down 

Betray me again 

To remind me how does it feel 

When all the things you believed in 

Turn to dust in your grasp, fading away 

In this tragedy 

You know there are no sinners, no preys 

But shattered hearts carrying the proof 

Of all those years we spent in vain 

Away they lay in shame…

      — Подарок Малкадора Сигиллита, — раздался голос примарха. Из-за царившего в покоях полумрака, который, естественно, не мог быть препятствием для Шепарда, разглядеть его было проблематично. — Понятия не имею, откуда у Лорда-Регента эти записи, но они относятся к эпохе, когда Терра именовалась просто Землей, а люди еще даже не приступили к колонизации Луны.       — Это уникальный раритет, господин, — с благоговением произнес Моррдис. Подобные артефакты считались настоящим сокровищем, и если их продать, то на вырученные деньги вполне можно было купить если не звездную систему, то как минимум планету.       — Смотря для кого, — возразил Шепард. — Для меня это просто хорошая музыка.       Свет в покоях стал сильнее, и флаг-капитан смог разглядеть примарха, сидевшего на широком диване, его голова была откинута назад, а глаза закрыты. На небольшом столике перед ним стоял высокий бокал с янтарным пенным напитком, наполовину пустой, рядом покоился небольшой деревянный бочонок, на котором были выгравированы фенрисийские руны.       — Боюсь, Джейсон, я не могу предложить тебе ко мне присоединиться, ведь эль, что пьют Космические Волки, смертельно опасен для простых людей.       — Я все время забываю вас спросить, господин, а сколько бочонков примарх Леман Расс передал вам перед тем, как вы отправились на Терру? — поинтересовался флаг-капитан.       — Что именно ты называешь бочонками? — усмехнулся Шепард, по прежнему не открывая глаза. — Те громадные бочки, каждая из которых размером с дредноут? Если ты говоришь про них, то всего их десять штук.       Примарх вспомнил момент, когда Леман Расс, в качестве жеста примирения, преподнес брату эти деревянные цистерны, наполненные излюбленным Космическими Волками фенрисийским элем, которые они сами называли медом. Крепкий напиток способен был на короткое время свалить с ног даже Космодесантника, чей организм был устойчив к самым сильным ядам, но сыны Расса распивали мед при любом удобном случае и поводе, а зачастую и вовсе без оного. Чем именно руководствовался Волчий Король, когда остановил свой выбор именно на мёде, знал только он один.       Шепард, в свою очередь, тоже решил не оставаться в долгу, а потому вручил Леману подарок, при виде которого Хорус расхохотался, а сам примарх Шестого Легиона на несколько мгновений впал в ступор, пока разглядывал объемный том со стихами, написанными лучшими поэтами Алессии. Он посмотрел на Шепарда, пытаясь понять, не издевается ли тот над ним, после чего присоединился к Хорусу, запрокинув голову от смеха и обнажив огромные волчьи клыки.       — И как Космические Волки отнеслись к тому, что у них отобрали аж десять бочек? — спросил Моррдис.       — Полагаю, спокойно, их собственные запасы наверняка превышают все, что мы только можем себе вообразить, — ответил Шепард, — но ведь ты не за тем ко мне пришел, чтобы обсуждать фенрисийский мед, разве нет?       Несмотря на благожелательный тон, недовольство примарха ощущалось всей кожей, и Моррдис ощутил, как воротник униформы внезапно становится ему тесным. Причины плохого настроения Шепарда имели основания, ведь Двадцать вторая экспедиция провела в системе Кайрры почти два месяца, прежде чем тамошние правители наконец-то приняли Согласие, как бы они ни хотели его избежать, но в какой-то момент терпение Шепарда внезапно лопнуло, и он объявил жрецам, пытающихся удержать в руках последние крупицы власти, что выбора у них попросту нет. Они хотели, чтобы примарх прошел испытания? Шепард так и сделал, а потому он более не желает слышать какие-то нелепые отговорки и возражения, на чем бы те ни основывались.       Затем возникла проблема иного рода, для решения которой потребовалось применить силу. Оказалось, что в пустынях, покрывавших большую часть планеты, обитает народ шаарди, безумных варваров, которые не признавали над собой никакой власти и постоянно нападали на города Кайрры, сея смерть и разрушение. Их периодически били, но те с завидным упрямством всегда возвращались. Незадолго до прибытия Шепарда в систему, народ пустыни атаковал город Фадрекс, после чего ныне покойный Рутилий Младший начал кампанию по их уничтожению, которую пришлось срочно свернуть в связи с появлением имперцев. И вот, воспользовавшись тем, что внимание царя-жреца было отвлечено на переговоры с примархом, шаарди вновь нанесли удар, на этот раз по Анадору. Узнав, что жрец Никаломед скоропостижно скончался, внезапно для всех покончив с собой, шаарди атаковали город со всем присущим им безумием и при полном отсутствии хоть сколько-нибудь вменяемых целей.       На этот раз продемонстрировать свою мощь местным предстояло Имперской Армии, чей контингент должен был остаться в системе для поддержания порядка. Всем власть имущим должно было увидеть, что собой представляет мощь имперского оружия в руках обычных смертных, и генерал Феликс Смирков никого не оставил равнодушным, когда обрушился на шаарди подобно молоту. Его войска разбили противника с непередаваемой легкостью, прошли сквозь их ряды подобно тому, как корабль рассекает водную гладь. Вся военная операция заняла четыре дня, и если после той чистки, что Смирков учинил народу пустыни, у тех и осталось хоть какое-то подобие войска, то оно не сможет причинить вред мирным жителям еще как минимум несколько поколений. Генерал, которого Шепард назначил командовать имперским гарнизоном, решил сразу продемонстрировать местным, чем для них может обернуться желание бунтовать, а потому не стал сдерживаться.       Когда вопрос с шаарди был закрыт, примарху пришлось потратить время на решение всех оставшихся проблем, решить кадровые вопросы, а также дать понять местным, что размещение имперского гарнизона под командованием лорда-генерала Смиркова — это обязательный пункт соглашения, не подлежащий никакому обсуждению. И лишь полностью утвердив власть Империума над системой, Двадцать вторая экспедиция наконец-то смогла отправиться в путь, на соединение с силами Шестой эскадры, от которой пришли донесения об ожесточенных боях с орками.       Флотилия неслась через варп со всей возможной скоростью, когда произошел крайне неприятный инцидент на борту «Покорителя».       — Я полагал, что деятельность летописцев находится под контролем, Джейсон, — заметил Шепард, открывая глаза, и под этим пронизывающим взором Моррдис ощутил холодок, пробежавший вдоль его позвоночника. — А теперь я вдруг узнаю, что в свободное время они занимаются черт-те чем, разлагают дисциплину, и это на военном корабле в военное же время.       — Господин…       — Сколько человек участвовало в беспорядках, флаг-капитан? — примарх встал, доброжелательный тон исчез, сменившись на официальный.       — Было арестовано сто шестьдесят три человека, господин, — доложил Моррдис, встав по стойке.       — Сколько пострадало?       — В лазарет отправилось более трех сотен человек, мы все еще устанавливаем, кто из пострадавших принимал активное участие в беспорядках, а кто пострадал случайно.       — А теперь, Моррдис, скажите мне, почему на вашем корабле давить беспорядки пришлось Легиону? Не мастерам дисциплины и не подразделениям вашей милиции, нет. Этим были вынуждены заниматься Астартес. Почему?       Моррдис молчал, не зная, что сказать. Данный инцидент позорным пятном лег на его репутацию, и теперь ему придется очень сильно постараться, чтобы от него избавиться, если, конечно, после подобной истории его вообще оставят в должности, а не разжалуют в рядовые матросы.       — Я жду ответа, флаг-капитан.              — У меня нет оправданий, господин, — ответил Джейсон, чувствуя, как потеет под формой тело и как холодеют ладони. — Это мой проступок, и я клянусь, что он более никогда не повторится.       — Хорошо, если так, — ответил Шепард, подобно горе нависая над командующим флотилией. — А сейчас я желаю видеть в зале совещаний лорда-командира Сорама, старшего итератора Вазье, старшего мастера дисциплины Зиндермана, а также командный состав тех полков, солдаты которых учинили драку. Ну и, само собой, зачинщиков. У вас полчаса. Исполняйте.       Даже если бы вдруг Моррдис вздумал возражать, у него не было сил противиться воле примарха, а потому флаг-капитан, обливаясь потом, поспешил как можно быстрее выполнить приказ Шепарда, вызывая по вокс-связи всех тех, кого сын Императора пожелал видеть. Сорам ответил сразу же, и по его голосу было ясно, что лорд-командующий готов разорвать на части всех и каждого, кто хотя бы косвенно был виновен в произошедшем, ведь отвечать за их проступок перед примархом придется именно ему, и еще неизвестно, чем вся эта история закончится, но в том, что головы полетят непременно, не было никаких сомнений.       Моррдис успел лишь вкратце ознакомиться с деталями, уяснив лишь то, что компания солдат Имперской Армии, будучи не на службе, решила наведаться в клуб «Ночная Стража» в надежде выпить и как следует развлечься с красотками из числа летописцев. Ну что же, развлечения они действительно нашли, только совсем не те, на которые рассчитывали. Флаг-капитану некогда было выяснять, что именно послужило причиной драки, но вскорости в клубе, а также в коридорах, что к нему прилегали, началась ожесточенная схватка между летописцами и профессионально обученными и подготовленными солдатами, которые прошли сквозь толпу гражданских, как нож сквозь масло, и может быть все на этом и закончилось бы, если бы вдруг за летописцев не вступились другие солдаты и часть матросов, что оказались поблизости. В ход пошло все, что только подвернулось под руку, драка грозила перерасти в побоище, когда туда прибыли Вестники Рока.       Облаченные в кольчуги и легкие одежды, Космодесантники разметали дерущихся с небывалой легкостью, быстро и эффективно подавив беспорядки, оставив за собой лишь стонущие тела, валяющиеся на холодном полу корабля. Когда к клубу в срочном порядки прибыли мастера дисциплины и старшие офицеры, все было кончено: Астартес молча возвышались над поверженным солдатами и матросами, не позволяя даже встать тем, у кого еще имелись на это силы. То, что гнева примарха избежать не получится, стало ясно в тот же миг, когда на место прибыл сам Лукас Марш, Вожак Прайда. Лидер Грозовых Львов, личной гвардии Шепарда, внимательно осмотрел место драки, выслушал доклад Космодесантников и удалился, не сказав ни слова.       Моррдис вошел в зал совещаний, взглядом окидывая всех присутствующих. Те, узнав, что их желает видеть примарх, поспешили прибыть сюда как можно быстрее, опасаясь еще сильнее злить Шепарда, чье недовольство ощущалось всеми без исключения. Сорам, мрачный словно туча, стоял, широко расставив ноги, и периодически сжимал рукоять меча. За его спиной стояли офицеры тех полков, чьи солдаты устроили драку, и судя по их посеревшим от страха лицам, они не сомневались в том, что по окончании совещания лорд-командующий собственноручно расстреляет их одного за другим. Максимилиан Вазье постоянно утирал платком пот со лба, его глаза были налиты страхом, ведь отвечать за летописцев предстояло именно ему. Чуть поодаль замер Альберт Зиндерманн, мастер дисциплины, который по роду службы должен был следить за солдатами Имперской Армии, за их боевым духом, а также за их поведением, даже вне несения службы. Чуть поодаль, в окружении караульных, стояли закованные в наручники солдаты и летописцы, которых предварительно сочли главными виновниками произошедшего. Степень вины каждого из них еще предстояло определить, но судя по их поникшим лицам и затравленным взглядам, они и сами прекрасно понимали, что уйти от ответственности им не удастся.       Сам зал на самом деле представлял собой огромное помещение диаметром в несколько сотен метров, в центре которого на возвышении находилась так называемая боевая платформа, огороженная перилами и с установленными голопроекторами для проведения боевых разборов и планирования военных действий. Оставшаяся часть зала отнюдь не пустовала, а была занята огромным количеством когитаторов, за которыми сидели операторы. Сюда стекалась оперативная информация со всей флотилии, проходила обработку и отправлялась на рассмотрение высшим чинам Двадцать второй экспедиции, а потому здесь постоянно присутствовали толпы офицеров и порученцев. Со стен свисали боевые знамена Легиона, а также их наиболее выдающиеся трофеи, полученные в бою, самым примечательным из которых был свисающий с потолка на массивных цепях огромный череп из черного железа, в глазницах которого полыхало пламя. Этот трофей Легион получил в одном из миров, в котором Империум сокрушил безумного тирана, превратившего целую систему в один огромный концлагерь для населения.       Шепард вошел в зал и поднялся на платформу стремительным шагом, застав всех врасплох, и многие не выдержали той ауры, что заполнила помещения. Люди, призванные примархом, упали на колени, а он в этот раз отнюдь не спешил призвать их встать, напротив, он обрушил на них всю тяжесть своего взгляда, от которого хотелось покаяться ему во всех грехах, а затем провалиться сквозь пол. Операторы и офицеры продолжали заниматься своим делом, стараясь не смотреть на происходящее на платформе.       — Встаньте, — наконец-то произнес примарх, Моррдис с облегчением выдохнул и поднялся с колен, и его примеру последовали остальные. — Я не намерен вас задерживать, чем быстрее мы покончим с этой историей, тем лучше. Итак, факты таковы, солдаты Имперской Армии пришли в помещения, отведенные летописцам, и не придумали ничего умнее, как устроить массовую драку сперва с гражданскими, а затем и с собственными боевыми товарищами. На военном корабле, в военное время. Великолепно!       Флаг-капитан украдкой взглянул на Сорама и невольно вздрогнул, увидев выражение лица лорда-командующего: плотно сжатые губы, посеревшее лицо, брови сведены к переносице, легкая испарина на лбу. Что Сорам испытывал в этот момент, можно было только догадываться, ведь несмотря на самые строгие требования к дисциплине, его подчиненные опозорились. Лорд-командующий бросил быстрый и беспощадный взгляд на арестантов, и в его глазах читался смертный приговор для всех без исключения.       — Зиндерманн! — первым Шепард обратился к мастеру дисциплины. — Потрудитесь объяснить, почему вы не исполнили обязанности, возложенные на вас и ваших подчиненных?       — Господин, я…       — Вы должны были пресечь подобные инциденты в зародыше. Вы должны были уловить настроения солдат и устранить их до того, как они приведут к беде. Ваша задача заключается не только в том, чтобы пресекать паникерство в рядах Имперской Армии и следить за боевым духом солдат во время сражений, но и также пресекать неподобающие действия с их стороны вне службы. Почему я должен напоминать вам о ваших обязанностях?       Зиндерманн замолчал, не в силах сказать хоть слово.       — Вы останетесь на своей должности, но если данная история еще хоть раз повторится, вам самому придется примерить кандалы, — сдержанно произнес Шепард, но в его голосе явственно слышалось грозное предупреждение: в следующий раз поблажек не будет. — Со своими подчиненными разберетесь сами.       — Да, господин, — судорожно ответил Альберт.       — Максимилиан, я не хотел вас торопить с тем поручением, что дал вам, но выяснилось, что времени больше нет. Я хочу, чтобы вы загрузили оставшихся летописцев работой так, чтобы у них не оставалось свободного времени на всякую ерунду, чтобы у них всю дурь из головы вышибло. Те, кому это не понравится, отправятся обратно на Терру.       — Оставшихся? — только и смог спросить Вазье.       — Все участники драки с данной минуты лишаются аккредитации, — постановил Шепард, и желающих спорить не было. Собственно, многие с облегчением вздохнули, ведь военным категорически не нравилось присутствие летописцев в составе Двадцать второй Экспедиционной флотилии. — Их пересадят на транспортный корабль при первой же возможности и отправят обратно на Терру, пусть там с ними и разбираются. Естественно, летописцев отправят не с пустыми руками, а с соответствующей характеристикой на каждого из них, после которой им придется очень сильно постараться, чтобы вернуть утраченную репутацию.       — Я постараюсь выполнить ваше поручение как можно быстрее, господин, — заверил примарха Максимилиан.       — Я не сомневаюсь в вас, — Шепард осторожно положил ладонь на плечо итератора, после двинулся дальше по залу, направляюсь к лорду-командующему. — Вольфган, для офицеров и солдат Имперской Армии существуют клубы по интересам, которые они могут посещать вне службы?       — Нет, господин, — ответил Сорам.       — Советую их организовать, — к всеобщему удивлению предложил примарх, — находясь под нашим контролем, они смогут расслабиться и при этом не натворить дел, как в нашем случае. Естественно, никакого алкоголя.       — Я… Я обдумаю ваши слова, господин.       — Хорошо. Солдаты каких полков участвовали в драке?       — 36-й Праганских Налетчиков и 29-й Марианский, господин, — доложил Сорам.       — Командирам подразделений, солдаты которых участвовали в беспорядках, объявить строгий выговор с занесением в личное дело, — произнес Шепард, двигаясь по залу, словно хищник вокруг добычи. — Дабы загладить свою вину перед Императором и смыть позорное пятно со своей репутации, данные полки пойдут в первой линии атаки.       — Они кровью искупят свою вину, господин, — решительно заявил лорд-командующий, — даю слово.       — Зачинщики драки должны быть наказаны согласно уставу Имперской Армии, остальных определить в штрафные роты при их полках, — помолчав, Шепард добавил. — Клуб «Ночной Дозор» приказываю закрыть, отведенные под него помещения вернуть в исходное состояние и использовать по первоначальному назначению.       — Будет исполнено, — козырнул Моррдис.       Примарх замер в центре зала, на этот раз обращаясь ко всем:       — Мы направляемся на войну с орками, друзья мои. С орками! Они сильны и крайне опасны. Судя по полученным донесениям, их возглавляет вождь, сильно отличающийся от всех тех, с кем мы привыкли иметь дело. Луи Санти сообщает, что несмотря на все попытки ликвидировать эту тварь, орочий военачальник проявляет поистине звериную хитрость и постоянно выскальзывает из всех ловушек, при этом убивая наших воинов. Помимо этого, он постоянно получает подкрепления извне, орочий флот уже численно превосходит Шестую эскадру и даже смог частично оттеснить наши корабли от планеты. Наши войска несут потери, несмотря на все возможности Космодесантников и мужество солдат Имперской Армии, — Шепард замолчал, позволив присутствующим осмыслить все сказанное. — Нас ждет чертовски тяжелый бой, друзья мои, и мы не можем допустить, чтобы в столь важный момент нас раздирали внутренние проблемы. Мы должны прибыть на Сандар, будучи едиными, как никогда. Надеюсь, что вы сделаете все необходимое для того, чтобы данный инцидент вскоре полностью стерся из нашей памяти, будучи сокрытым картинами наших достижений.

***

      Снаряд пролетел над самой головой исключительно потому, что меткость никогда не входила в число орочьих талантов, зато она полностью компенсировалось плотностью огня и его убойной мощностью. Вот уж в чём в чём, а в оружии у орков никогда не было недостатка, а потому они с упоением стреляли во все стороны и во все, что движется, даже если тем самым навлекали на себя суровое имперское возмездие. Зеленокожим ничего не стоило в безумном угаре битвы кинуться на танк, не имея под рукой даже намека на противотанковое оружие, и погибнуть под болтерным огнем и широкими гусеницами. Собственные потери ничуть не волновали ксеносов.       Земля задрожала под тяжелой поступью, и солдаты в ужасе отпрянули назад, увидев три огромные туши, увешанные броней и мчащиеся на них. На спинах зверей, чьи размеры были практически сравнимы с титаном «Пес Войны», сидели орки и в исступлении стреляли в людей, пока гигантские сквиготты сминали имперские позиции, в ярости топча солдат и разрывая их на части острыми зубами и массивными бивнями. Те пытались отстреливаться, но крепкая шкура монстров казалось непробиваемой, а жалящие уколы выстрелов лишь сильнее злили сквиготтов, и лишь когда в голову одного из монстров с ревом врезался заряд плазмы, выпущенный из главного орудия танка «Палач» и попросту испаривший громадную тушу, солдаты воспряли духом. Воздух прочертили реактивные струи ракет, но чтобы убить даже одного сквиготта, понадобилось несколько попаданий.       Оставшийся зверь кидался из стороны в сторону, круша и топча все на своем пути, в припадке ярости не обращая внимания на то, что его обстреливают со всех сторон. Солдаты отступили под прикрытие танков, экипажи которых обрушили на сквиготта всю мощь своих орудий, но прежде чем тот наконец-то рухнул бездыханным, он все же успел превратить две грозные машины в покореженные груды железа.       С неба на орков обрушили свою ярость «Штормовые Орлы» и «Огненные Хищники» Космодесанта, которым вторила авиация Имперской Армии, но с ними немедленно вступили в схватку орочьи пилоты, в небесах вновь завязался яростный бой, и вскоре на землю полетели горящие обломки, прямиком на сражающихся людей и ксеносов, собирая среди них обильную жатву.       Вся планета превратилась в одно гигантское поле боя, где сражения не прекращались ни на секунду.       Санти выглядел спокойным, но глубоко в душе капитан кипел от гнева, который выплескивался лишь во время сражений, в ходе которых орки десятками гибли под ударами его громового молота, но эти смерти ничуть не приближали Легион к победе, ведь каждый день все больше зеленокожих прибывало на Сандар, в связи с чем в космосе также не утихали битвы. Несмотря на то, что большинство ксеносов погибало в попытках добраться до поверхности планеты, тех, кому повезло, было более чем достаточно, чтобы как следует осложнить жизнь всем защитникам Сандара. Они все прибывали и прибывали, бесконечным потоком вливаясь в ряды орочьего войска, клепали новую технику, подчас из обломков имперской, и рвались в бой.       План не сработал.       Как только разведчики доложили, что обнаружили орочьего вождя, Легион тут же нанес удар согласно той стратегии, которую предложил капитан Санти. Солдаты Имперской Армии, местных вооруженных сил и объединенные Космодесантники Второго и Четвертого Легионов связали боями орочью орду по рукам и ногам, а в это время отделения терминаторов, ведомые самим Луи, телепортировались по указанным координатам, прямо в логово врага, с которым немедленно вступили в схватку. Орочий вождь был огромен: облаченный в толстенную броню ярко-желтого цвета, он возвышался даже над терминаторами, а его огромная циркулярная пила была достаточно мощной, чтобы рубить имперскую броню. В яростной схватке погибли восемь терминаторов, прежде чем Санти поверг вождя на землю и размозжил ему голову своим молотом, забрав оружие орка в качестве трофея. Казалось бы, проклятые ксеносы должны прийти в смятение, что позволило бы уничтожить их всех, но не тут-то было. Зеленокожие и не подумали впадать в панику, напротив, они продолжали сражаться со все той же яростью, что и раньше.       — Кто-то возглавил орду сразу же после смерти военачальника, — объяснил случившееся Санти остальным офицерам, когда стало ясно, что план не удался. — Такое случается время от времени.       — Но не так же быстро, — возразил Джофр, капитан Девятой роты Четвертого Легиона, прозванный Скалой. — Обычно это занимает некоторое время, а здесь все произошло молниеносно.       — Что ты хочешь этим сказать?       — Что твои разведчики ошиблись, Санти. Вы, без сомнения, убили орочьего вождя, но не самого главного. Эта тварь все еще жива, и орда по-прежнему находится у него в подчинении.       Дальнейшие события показали, что Джофр был прав. Разведка продолжала свои поиски, и вскоре был обнаружен очередной вождь, еще больше первого, и бой с ним отнюдь не был простым, но все же и этот зеленокожий был повержен, и вновь никакого результата. Орки продолжали сражаться с прежней яростью. А затем разведка доложила об обнаружении еще одного вождя, но теперь происходящее откровенно попахивало ловушкой, в которую Санти лезть не пожелал, но капитан Кразир Гам, никого не предупредив, решил иначе, поведя воинов своей Десятой роты прямо в распахнутый капкан. Из бойни, которую учинили ксеносы, вернулось всего несколько отделений, но капитана среди них, увы, не было.       — Он был огромен, сэр, — докладывал апотекарий Четвертого Легиона, которому посчастливилось выжить. — Таких орков я сроду не видел, он выше любого из нас как минимум вдвое. Его кожа не привычного зеленого цвета, она более светлая, зубы больше походят на бивни, они даже не помещаются у него в пасти. Проклятый ксенос был закован в броню черного цвета с головы до ног, на которой закреплены шесты с трофеями, в основном черепа и шлемы. Он вооружен огромной комби-пушкой, а клешня на его левой руке разрубала броню терминаторов, будто бумагу.       — Это невозможно, — воскликнул генерал Кригс, — таких огромных орков не существует!       — Нет, — возразил Санти, — раз апотекарий его видел, значит эта тварь существует. И это не обычный орк, с такими мы еще не сталкивались. Он умен, хитер и не сидит на месте.       — С чего вы взяли?       — Разведка его потеряла, они не знают, куда зеленокожий делся, в противном случае я бы просто велел нашим кораблям нанести орбитальный удар по указанным координатам. Исходя из сложившейся ситуации, я полагаю, что своими силами нам не справиться, а значит необходимо послать сообщение на «Покоритель». Примарх должен узнать, что здесь происходит и с чем именно мы имеем дело.       С того дня прошло немало времени, но Двадцать вторая экспедиция пока что не давала о себе знать, Санти даже не знал, покинул ли Легион систему Кайрры или все еще решает тамошние проблемы? Самого капитана глодали чувства вины и неудачи. Примарх оказал ему честь, назначив Претором Легиона, и позволил вести войска в бой, а он не справился, не выполнил возложенную на него миссию. Не оправдал оказанного ему доверия.       Санти постоянно возвращался к разговору с Шепардом, что состоялся перед тем, как Шестая эскадра отправилась в самостоятельный путь:       — Должен ли я принести особые обеты, господин? — спросил капитан.       — Особые обеты? — с удивлением переспросил примарх.       — В Легионе Лунных Волков существует традиция приносить особые обеты перед выполнением важного задания, — пояснил Луи. — Они еще больше настраивают их на выполнение предстоящей миссии.       — Вот уж не думал, что сыновьям Хоруса нужна дополнительная мотивация для сражения.       — Это старинный обряд, который…       — Луи, ты выполнишь мой приказ защищать людей и убивать наших врагов? — прервал капитана Шепард.       — Да, господин! — воскликнул Санти.       — Большего мне и не нужно, — примарх подошел к нему и возложил на плечо свою руку. — А тебе и не требуется. У тебя есть мое доверие.       Если бы кто-нибудь попросил Луи описать те чувства, что захлестнули его в тот момент, то капитан вряд ли бы смог подобрать подходящие слова, как и в принципе понять, что именно он испытал, когда Шепард оказал ему свое доверие. Зато сейчас капитан прекрасно знал, что именно ощущает в данный момент — стыд. Обжигающий стыд, взращенный осознанием собственной неудачи, собственного бессилия исправить ситуацию. Санти мысленно поклялся самому себе, что если ему удастся выжить в этой войне, которая уже унесла жизни многих Космодесантников и верных Императору солдат, он подаст примарху прошение снять его с должности капитана Девятой Великой роты. Луи считал, что попросту недостоин столь высокого звания, не после такой неудачи.       Земля сотряслась от тяжелой поступи гарганта, огромной военной машины орков, которая выглядела как ужасная карикатура на благородные имперские титаны. Шагоход, собранный из какого-то хлама и покрашенный в красный цвет, неспешно двигался по направлению к имперским позициям, а его чудовищные орудия непрерывно вели обстрел всем, что только имелось в наличии у орков, и Луи даже несколько раз показалась, что некоторые снаряды, пролетающие над имперскими позициями, имеют подозрительно знакомый зеленый цвет и при этом что-то истошно вопят.       Следом за гаргантом маршировали стомпы, шагоходы поменьше, но столь же смертоносные, способные учинить страшное опустошение в рядах противников, но имперцам было, чем ответить на данный вызов. Навстречу орочьим машины выдвинулся отряд титанов Легио Фламмей, во главе которых шел титан класса «Полководец», украшенный символами многочисленных побед. Подле него шли два «Разбойника» и две «Гончие Войны», чьи принцепсы наверняка горели жаждой битвы и стремились как можно быстрее вступить в схватку с ненавистными ксеносами. Титаны были не одни, следом за ними на поле боя продвигались отделения тяжелых танков «Разящий клинок» и «Фальшион», которые обрушили всю мощь своих чудовищных орудий на орков.       Те, едва лишь завидев грозные военные машины, тут же забыли про позиции Космодесанта и устремились навстречу титанам. От грохота их столкновения содрогались земля и воздух, и если бы в шлемы Астартес не была встроена система шумоподавления, то они бы попросту оглохли. Казалось, что от невиданной мощи расколется сама планета, когда «Полководец», на чьих знаменах было начертано название «Flammeum Winner», выстрелил в гарганта из плазменного аннигилятора, и заряд с чудовищным ревом врезался в силовое поле, генерируемое установками шагохода. Каким-то чудом поле выдержало удар, после чего гаргант ответил залпом своих орудий, обрушившихся на пустотные щиты «Полководца».       Одна из стомп внезапно разлетелась на куски во вспышке взрыва, но причиной тому оказалось не меткое попадание имперцев, а то, что пушка, торчащая из бронированного брюха шагохода, взорвалась при попытке выстрелить. Куски обшивки, вперемешку с разорванными частями орков, разлетелись по всей округе, осыпавшись металлически дождем. Еще одна стомпа сгорела в яростном пламени, когда один из «Фальшионов» сперва снес его силовое поле, а затем «Гончая Войны» поразила его выстрелом из плазменного бластера. Вид поверженного врага привел имперцев в восторг, и их позиции огласили радостные вопли.       Но главная битва только началась, когда сошлись между собой гаргант и «Flammeum Winner». Не имея оружия для ближнего боя, титан старался держать противника на расстоянии, в то время как орочий шагоход был вооружен массивной клешней размером с танк, в центре которой был установлено устройство, назначение которого для людей до поры оставалось неизвестным. Как бы там ни было, принцепс Натаниэль Вайс прекрасно понимал, что если гаргант проникнет за его пустотный щит, то сможет нанести титану колоссальный урон, а затем и вовсе уничтожить. К сожалению, нельзя было поразить шагоходу одну из его коротких ног, ведь те были сокрыты колоколообразным телом гарганта, к тому же силовое поле все еще продолжало функционировать, принимая на себя весь урон. Радовало лишь одно — поле гарганта не могло самовосстанавливаться, как пустотные щиты титанов, и когда оно наконец-то погаснет, Вайс сможет уничтожить противника одним выстрелом. Если, конечно, сможет уцелеть до этого момента.       — Сержант Ноллес, на связь, — Натаниэль вызвал по фокс-связи командира отделения «Разящих клинков».       — Слушаю, сэр! — немедленно раздался в ответ голос Космодесантника.       — Перегрузите защитное поле этой твари, чтобы я смог его уничтожить.       — Будет сделано, сэр!       Два сверхтяжелых танка, на которые были установлены тяжелые лазерные уничтожители, выстрелили одновременно, и их удар достиг цели. Вокруг гарганта ярко вспыхнуло ослепительное сияние, после чего силовое поле, до этого момента исправно защищающее шагоход, исчезло, но перед тем, как Вайс успел выстрелить, орочий командир успел нанести ответный удар. Вокруг клешни гарганта обвились потоки энергии, после чего из встроенного в него устройства вырвался зеленоватый луч, который обвил один из танков словно щупальце и поднял его в воздух, а затем швырнул тяжелую машину в его товарища со страшным ускорением. Две могучие машины в одно мгновение превратились в искореженные груды железа, а затем взорвались, когда питающие их орудия реакторы из-за критических повреждений выплеснули наружу свою разрушительную энергию. Выжить в этому аду не смог бы никто.       Вознеся мысленно короткую молитву Омниссии, Вайс выстрелил из аннигилятора, превратив гаргант в нечто чуть большее, чем ничто. С громоподобным ревом заряд рассек воздух и с яркой вспышкой врезался в шагоход, превращая вражескую броню в сплавившийся шлак и пепел, а то, что от него еще оставалось, погибло в последующим взрыве. Видя, как их грозное оружие, воплощение самих богов, было повержено, орки обратились в бегство, но их преследовали как титаны, желающие отомстить за погибший экипаж танков, так и находящиеся в резерве Рыцари — похожие на титаны машины, только куда меньшего размера. Более быстрые, более подвижные, но их броня была куда слабее, как и вооружение, но они все равно оставались грозным противником, способным уничтожать вражескую пехоту и технику. Их обнаружение в этом мире привело техножрецов в состояние повышенного возбуждения, но прямо сейчас служители Культа Механикум были заняты обслуживанием военной техники, устранением неисправностей и многочисленных повреждений, полученных в бою.       В самом сердце крепости Санти вместе с генералом Кригсом изучали обстановку, которая на многих участках была крайне нестабильной и даже опасной. Основная масса сражений на Сандаре происходила в окрестностях Мандлиба с переменным успехом, но было ясно, что орки потихоньку теснят силы людей, в связи с чем Претор Легиона несколько раз санкционировал орбитальную бомбардировку, после которой обширные площади превращались в выжженную пустыню, но орки раз за разом возвращались с упрямством, достойным лучшего применения. Уничтожение орочьего гарганта на подступах к городу вселило надежду в сердца защитников, а титан «Flammeum Winner» в очередной раз покрыл себя неувядающей славой, но потерь избежать все равно не удалось. Одна «Гончая Войны» была уничтожена, а один из «Разбойников» получил столь сильные повреждения, что надолго выбыл из боя. Также было уничтожено несколько тяжелых танков вместе со своими экипажами, и это все не считая потерь среди пехоты и авиации, ведь воздушные бои не прекращались ни на минуту.       — Наш флот продолжает удерживать орков на некотором расстоянии, — сообщил Санти, получив очередной доклад, — но многие корабли получили серьезные повреждения и вынуждены были отступить в тыл, хотя на самом деле им требуется капитальный ремонт в доках. К зеленокожим продолжают поступать подкрепления, и если их корабли капитального класса сумеют прорваться к орбите планеты, то они несомненно подвергнут нас орбитальной бомбардировке.       — Пустотные щиты, защищающие город, не выдержат подобного, — заметил Кригс.       — Знаю, — кивнул Луи, пытаясь придумать выход из сложившейся ситуации. На стороне орков всегда было численное превосходство, то была аксиома любой военной кампании против них, но Астартес умели переламывать ситуацию в свою пользу, и при других обстоятельствах они бы уже давно сломили сопротивление ксеносов, после чего уничтожили бы их всех. В этот же раз ситуация складывалась по другому, в немалой степени потому, что орки продолжали получать подкрепления, которые, казалось, стягивались на Сандар со всей галактики, так велико было их количество.       Будь здесь все Вестники Рока во главе с самим примархом, имперцы бы уже праздновали победу, но здесь была всего одна Великая рота, хоть и усиленная Четвертым Легионом, титанами и Имперской Армией, но даже этого было недостаточно для того, чтобы сокрушить ксеносов. Здесь требовалась вся мощь Второго Легиона.       — Сэр, у нас входящая трансляция, — сообщил офицеров, не отрывая взгляда от мониторов, — с одного из разведывательных беспилотников.       — Включай, — велел Кригс.       — Вывожу на главный монитор.       Претор и генерал вместе с остальным обратили свои взоры на экран, и у многих смертных в этот момент замерло от страха сердце. В поле зрения пикт-визоров сервочерепа, по приказу Санти в большом количестве разосланных по всей планете, оказался громадного роста орк, чьи размеры вдвое превышали рост Космодесантника. Закованный в черную броню и увешанный трофеями своих побед, он удерживал в своей огромной лапе Астартес в цветах Вестников Рока и гигантскими клешнями отрывал ему конечности одну за другой.       — Координаты, — сдерживая ярость, произнес Санти. — Вам удалось их установить?       В ответ оператор лишь покачал головой, виновато глядя на капитана.       — Он словно знает, что за ним наблюдают, — произнес генерал Кригс. — Рисуется, будто пытаясь привлечь наше внимание.       Тем временем, орк оторвал Космодесантнику голову вместе со шлемом, но еще до того, как она упала на землю, её успел подхватить мелкий зеленокожий с длинными ушами и носом. Удерживая голову одной рукой, он, словно обезьяна, проворно забрался на самый верх брони военачальника и закрепил ужасный трофей на одном из коротких заостренных шестов. Гнев и ярость переполняли Вестников Рока при виде этого зрелища, но они лишь стали сильнее, когда Космодесантники опознали один из трофеев: то был шлем терминатора, судя по цвету принадлежавший Четвертому Легиону. Никто не сомневался в том, что некогда этот шлем принадлежал Кразиру Гаму.       — А это еще кто? — задал вопрос кто-то из офицеров, указывая на окружающих вождя орков, выглядящих странно даже по меркам зеленокожих. То были орки, вокруг которых искрились зеленые молнии, и каждый из них сжимал в руках массивный посох, украшенные черти чем. Некоторые из них носили на голове странные подобия шлемов, из острых наконечников которых били разряды энергии, и было видно, что остальные орки стараются держаться на расстоянии от своих чудаковатых соплеменников.       — Они, вроде, похожи на… псайкеров? — предположил молодой офицер, чей возраст никак не соответствовал званию. Судя по всему, этот был один из тех юнцов, которых назначили на командную должность исключительно затем, чтобы залатать огромные дыры в офицерском составе.       — Замечательно, — протянул Кригс, — нам только орочьих псайкеров и не хватало для полноты картины.       — Сэр, пришло сообщение с флота, — обратился к Санти связист из состава Имперской Армии.       — Что на этот раз? — с трудом подавив раздражение, спросил капитан.       — Они сообщают следующее: астропаты фиксируют мощное возмущение в варпе, судя по всему, сюда направляется крупный флот кораблей, — не успел связист закончить, как его прервали:       — Фиксируем выход кораблей из варпа на окраине системы! Огромный флот, многократно превышающий флот Империума! — несколько минут ожидания, и прозвучали слова окончательного приговора. — О боги, они направляются прямиком к нам!       Санти оперся кулаками о стол, прикрыв глаза. За всю свою жизнь он никогда еще не испытывал столь ужасных чувств, что овладели им в этот миг. Ситуация складывалась воистину катастрофическая, и ему оставалось только лишь надеяться на то, что примарх Второго Легиона отомстит оркам за жизни миллионов тех, кого Луи поклялся защищать. И не смог.       — Прости меня, отец, — прошептал Санти, мысленно обращаясь к Шепарду, — я подвел тебя.       — Фиксируем объект колоссальных размеров!       Внезапно все трансляции и передачи прекратились, подавленные мощной входной передачей. Динамики, на миг замолчавшие, снова ожили, и по всем каналам связи зазвучал голос, говоривший на высоком готике:       — Всем силам Империума в данном секторе, говорит «Покоритель».       Санти замер, с удивлением ощутив, как по его щекам катятся слезы восторга и облегчения. Он немедленно узнал голос говорившего.       — Соберитесь с духом, Вестники Рока, — громко и уверенно звучал в эфире голос Шепарда, наполняя сердца людей доблестью, отвагой и надеждой в завтрашний день. — Мы выстоим, несмотря ни на что. За Императора и Человечество!