Потерянный примарх

      По итогам спешно проведенных переговоров, для чего весь эфир был очищен от посторонних, встречу было решено провести на борту «Духа Мщения», так как Феррус Манус уже был знаком с Хорусом, а вот с Шепардом ему еще только предстояло познакомиться, потому все необходимые мероприятия по встрече взял на себя Луперкаль. От первоначальной идеи прибыть на «Железный Кулак» пришлось довольно быстро отказаться, так как на борту флагмана Мануса велись внутренние работы, и примарх не захотел, чтобы у его братьев сложилось превратное мнение как о нем самом, так и о Десятом Легионе в целом. По крайней мере, так предположили Шепард и Хорус, а что на самом деле думал по этому поводу Феррус Манус, для остальных так и осталось тайной. Как бы там ни было, вскоре оба примарха отправились на флагман Лунных Волков. Первым туда отбыл Хорус, а следом и сам Шепард, предварительно решив, кто будет присутствовать вместе с ним на предстоящей встрече.       Для встречи с Феррусом Шепард решил взять с собой всех магистров, в связи с чем тем пришлось переложить на своих помощников все дела по передислокации орденов на выделенные им корабли. Бесчисленное количество челноков и штурмкатеров заполонили космическое пространство перевозя людей и технику, в то время, как «Немезида», в окружении транспортов сопровождения и истребителей охранения, направилась к линкору Хоруса, со стороны походившему на оторвавшийся от земли готический дворец, чьей-то могучей волей перенесенный в космос. На самом корабле царило невероятное оживление, ведь экипажу «Духа Мщения» теперь предстояло принимать у себя в гостях сразу двух примархов, и от одной этой мысли все палубные матросы, офицеры флота и даже воины Легионес Астартес терялись в догадках, как это будет выглядеть. Встреча трех сыновей Императора, возлюбленного всеми, должна была навсегда войти в анналы Шестьдесят третьей Имперской Экспедиционной флотилии. Страшно было даже предсказать, как бы повели повели себя люди, если бы на борту «Духа Мщения» присутствовали еще и Леман Расс вместе с самим Императором, возлюбленным всеми. Как бы там ни было, апотекарии Шестнадцатого Легиона, понимающе улыбаясь, заявили, что даже в нынешней ситуации большая часть команды рискует слечь в лазарет с самым массовым в истории Человечества сердечным приступом, ведь когда во время переходов через варп по просторным коридорам «Духа Мщения» шагал Хорус, обитатели огромного линкора уже были готовы задохнуться от восторга и обожания, а теперь на борту флагманского судна должны были встретиться сразу три сына Императора. В коридорах и просторных помещениях корабля, от самой верхней палубы до самых нижних трюмах, о которых уже не помнили даже строители судна, повисла атмосфера чего-то совершенно невообразимого.       «Немезида», оглашая палубу воем двигателей, на своих стальных крыльях влетала в распахнутый ангар линкора, где ее пассажиров уже встречали выстроенные когорты Лунных Волков во главе со своими капитанами, над их стройными шеренгами реяли знамена Легиона и его многочисленных рот, отмеченных символами грандиозных побед и достижений совершенных во имя процветания всего Человечества. Раздалось шипение гидравлики, аппарель транспортника опустилась, и Шепард, облаченный в свои красные доспехи, отделанные золотом, ступил на палубу корабля, где его встретили приветственным кличем облаченные в белые силовые доспехи воины Шестнадцатого Легиона и высокопоставленные офицеры Шестьдесят третьей экспедиции. Оглядевшись по сторонам, примарх быстро заприметил фигуру капитана с крайне запоминающейся прической, похожей на маленькую пальму, так как он был единственным, кто, плотно сомкнув губы, не издал ни звука лишь злобно сверкал глазами при виде примарха Второго Легиона. Когда Хорус прибыл на борт «Покорителя», то справедливо рассудил, что вряд ли его брат будет рад видеть Эзекиля Абаддона на своем флагмане, но здесь ничто не могло удержать капитана Третьей роты от присутствия на встрече примархов на борту «Духа Мщения». Данное решение могло быть воспринято как оскорбление для всего Шестнадцатого Легиона.       Следом за Шепардом, помимо Лукаса Марша и остальных Грозовых Львов, неотступно сопровождавших примарха повсюду, вышли остальные магистры орденов Второго Легиона, огляделись по сторонам и встали полукругом вокруг своего повелителя, а тем временем, в ангар все продолжали влетать челноки с метками Второго Легиона и Двадцать второй экспедиции, включая окрашенные в священные цвета Марса транспортники, на борту которых находились магос Фреззия и ее свита, состоящая из техножрецов более низкого ранга. Довольно скоро офицеры флотилии и Легиона присоединились к свите Шепарда, навстречу к которому, в сопровождении Морниваля, уже шел Хорус, по случаю облачившийся в белоснежные доспехи с Оком на груди, поверх которых была накинута черная волчья шкура.       — Ты готов, брат? — спросил Луперкаль.       — Сейчас узнаем, — ответил Шепард, глядя на то, как в ангар один за другим начинают влетать окрашенные в черный цвет челноки, на чьих корпусах белой краской было нанесено изображение раскрытой ладони. Самой первой из них была «Грозовая Птица», несущая на своем корпусе особые вымпелы, сообщающие окружающим о том, что на борту челнока находится сам примарх Десятого Легиона.       Первым по спущенный аппарели спустился черноволосый мужчина с суровым лицом, огромного роста, облаченный в искусно сделанные черные доспехи, чьи рукава были отделаны серебром. У него на поясе покоился цепной меч внушительных размеров, гарда которого была выполнена в виде распахнувшего крылья золотого орла. Мужчина возвышался над окружившими его Космодесантниками так же, как сами воины Астартес возвышались над обычными людьми. Глаза идущего к примархам воина также отливали серебром, и тут Шепард внезапно осознал: то, что он первоначально принял за часть доспехов, на самом деле являлось настоящими руками Мануса, и в этот момент намеки Хоруса на название Десятого Легиона стали понятны. Самым удивительным было то, что серебряные конечности примарха вовсе не выглядели как протезы, больше походило на то, будто Феррус не пойми зачем окунул свои руки в расплавленный металл, а тот послушно покрыл их поверхность от кончиков пальцев до самых плеч, при этом не причинив примарху никакого вреда.       Глядя на удивительные глаза и руки Ферруса Мануса, Шепарду невольно вспомнились волчьи клыки Лемана Расса, и он задумался над тем, чем же его удивят остальные братья. Если, конечно, их вообще когда-нибудь найдут и если они вообще еще живы. Но если учесть настойчивость Императора в вопросе расширения Империума и поиске своих пропавших сыновей, Шепард ничуть не сомневался в том, что по крайней мере часть примархов так или иначе будет обнаружена, и встреча с ними уже сейчас обещала как следует удивить даже много чего повидавшего короля Алессии.       Все то время, пока Феррус Манус в окружении своих офицеров шел навстречу к ожидающим его Хорусу и Шепарду, в ангаре висела гробовая тишина, которую никто не смел нарушить, казалось, что даже вечно гремящие, гудящие и издающие прочие звуки механизмы замолчали, не смея нарушить торжественность момента. Люди, начиная с палубных матросов и рабочих и заканчивая воинами Астартес, боялись даже дышать, неотрывно глядя на встречу трех сыновей Императора, могучих полубогов, один только вид которых вызывал целую волну самых разнообразных эмоций, а в ногах возникали странный зуд и покалывание, как если бы они сами собой напоминали своим владельцам оттом, что неплохо было бы преклонить колени, но мышцы отказывались повиноваться, ведь не было ни сил, ни желания для того, чтобы оторвать взгляд от трех могучих фигур, облаченных в самые лучшие доспехи, созданные руками человека.       Феррус Манус, как и следовало ожидать, был не один, следом за примархом следовали офицеры Десятого Легиона, также облаченные в окрашенные в черный цвет доспехи, их бесстрастные лица выглядели так, будто были высечены из камня. Помимо них здесь присутствовали высшие офицеры Пятьдесят второй экспедиционной флотилии, начиная с командующего флотом и заканчивая лордом-командиром Имперской Армии. Подойдя к братьям, Манус смерил их внимательным взором своих необычных глаз, наибольшее внимание уделив именно Шепарду, так как с Луперкалем примарх Железных Рук был уже знаком, а вот правителя Алессии он видел впервые.       — Хорус, — Манус поприветствовал Луперкаля, при этом не спуская взгляда с Шепарда. Его голос напоминал рокот пробудившегося вулкана, готового начать извержение в любой момент, и это при том, что внешне примарх выглядел совершенно спокойным. Контраст был поистине удивительным.       — Феррус, — с одобрительной улыбкой приветствовал брата Хорус, — добро пожаловать!  Вторя его словам, Лунные Волки и Золотые Львы салютовали прибывшему примарху Десятого Легиона и его свите, ударив себя кулаками в грудь, отчего под сводами посадочной палубы разнесся громкий металлический лязг. В ответ Железные Руки ответили им тем же, склонив головы в знак почтения. Тем уже довелось сражаться под командованием своих примархов, в то время как Десятому Легиону лишь только предстояло испытать данную честь.       — Благодарю, — сухо ответил Манус, оглядев присутствующих на палубе Космодесантников своими удивительными серебряными глазами, пробежался взглядом по знаменам и вновь обратил свой взор на Шепарда.       — Знакомьтесь! — на правах хозяина воскликнул Луперкаль и хлопнул повелителя Второго Легиона по плечу. — Это наш брат Джон Шепард, примарх Золотых Львов, но мы все зовем его просто Шепардом!       — Почему? — удивился Феррус, наконец-то взглянув на Хоруса, на что тот признался, пожимая плечами:       — Да черт его знает? Как-то само собой выходит.       По рядам воинов Астартес, в особенности среди Золотых Львов, пробежал смешок, но из-за того, что лица Космодесантников, за исключением капитанов и магистров, были закрыты забралами шлемов, невозможно было понять, кто засмеялся первыми.       — Не обращай внимания, я уже давно привык к такому обращению, — усмехнулся Шепард и протянул Манусу руку, на что тот ответил столь сильным рукопожатием, словно у него вместо ладоней были гидравлические клешни. Если бы на месте примарха, облаченного в полную броню, оказался кто-то другой, несчастному раздробило бы все кости ладони.       — Значит, ты и есть Шепард, — задумчиво произнес Феррус. — Расс рассказывал о тебе.       — Боюсь себе даже представить, что именно он обо мне сказал.       — Что ты якшаешься с ксеносами, — в голосе примархе отчетливо зазвучали нотки гнева, набирающие силу. — Что ты пускаешь их в свой дом и даже называешь друзьями! Гнев Ферруса Мануса вспыхнул с какой-то ужасающей силой, и Шепард заметил, что Золотые Львы явственно напряглись, словно ощутили угрозу своему повелителю, но сам примарх, памятуя слова Хоруса, спокойно смотрел на полыхающего эмоциями брата, ожидая, когда тот сам успокоится.       — Не со всеми, — ответил Шепард. — Есть те, с кем диалог попросту невозможен, а опасность, которую они представляют для Человечества, не просто нельзя игнорировать, нет, ее нужно искоренять всеми возможными способами.       — Хм, значит ты не безнадежен, — уже спокойным тоном сказал Манус, как будто это не он только что готов был взорваться от ярости. Краем глаза Шепард заметил усмешку Луперкаля, примарх Шестнадцатого Легиона внимательно следил за общением братьев, определенно развлекаясь за их счет. — Ладно, не будем тратить время попусту, давайте перейдем к делу.       — Прошу за мной, — сопровождаемый благоговейным шепотом толпы, Хорус повел их к пневмопоезду, а следом за примархам пошли их особо приближенные офицеры, советники и телохранители.       — Не терпится вступить в бой? — спросил Шепард, пока поезд несся через палубы корабля.       — Не люблю тратить время на ерунду, — ответил Манус, окидывая взглядом внутреннее убранство «Духа Мщения». На его суровом лице сложно было что-то прочесть, но Шепарду показалось, что Феррус вовсе не пришел в восторг от мраморных колонн, отделанных золотом, гравюрных и мозаичных изображений всевозможных битв, в которых принимали участие Хорус и Император, да и вообще вся эта роскошь никоим образом не трогала его сердца, как если бы оно было сделано из камня.       Путь примархов закончился в стратегиуме, или палубе стратегов, как ее называли иначе, к которому вел чрезмерно вытянутый и довольно узкий холл, с резными деревянными колонами, втиснутыми в стены. Столбы, словно резные деревья, разветвлялись на высоте двухсот метров и поддерживали стеклянную крышу, сквозь которую просвечивали звезды. Простенки между колоннами закрывали панели из темного дерева, и на их поверхности были написаны от руки имена и личные номера, причем каждый значок блестел тонкой позолотой. Эти имена принадлежали погибшим воинам Легиона, армии, флота и Дивизио Милитарис, павшим в боях Великого Похода, в которых участвовал флагманский корабль Шестьдесят третьей экспедиции. Имена героев были высечены на стенах, собраны в столбцы под общими заголовками, в которых указывались названия миров, громких сражений и свершенных подвигов. С этой точки зрения холл вполне оправдывал свое название: Аллея Славы и Скорби.       Сама палуба стратегов представляла собой металлическую конструкцию, в центре которой стоял круглый помост из необработанного оуслита, метр высотой и десять метров диаметром. Вокруг помоста пространство было затенено нависающими галереями, расположенными по всей протяженности стен, заполненных группами старших итераторов, тактиков, капитанов кораблей экспедиционной флотилии и других представителей верхушки командования, которые собрались, чтобы наблюдать за совещанием. Здесь же, рядом с помостом, присутствовали высокопоставленные лица Шестьдесят третьей экспедиции, в число которых входили: Боас Кмонен, командующий флотилией; Регул, адепт Механикум Марса; старший Навигатор флота, а также многие другие, от действий которых зависело все происходящее в Шестьдесят третьей экспедиции. С галерей на происходящее взирали многочисленные офицеры Имперской Армии и флота, у которых выдалась свободная минутка или же на сегодня они были освобождены от своих обязанностей. Тем не менее, они все равно пришли, ибо встреча трех братьев-примархов являлась крайне редким событием, и пропускать ее было глупо.       Когда примархи вошли в стратегиум, то их там встретили рукоплесканием и восторженными криками, которые Шепард воспринял вполне себе спокойно, а вот Феррус Манус с недоумением нахмурился, явно не привыкший к подобным встречам. Хорус лишь добродушно усмехнулся, глядя на реакцию братьев, в связи с чем Шепард заподозрил, что чего-то подобного Луперкаль изначально и добивался, но непонятно только с какой целью.       — Приветствую вас, друзья мои, — заявил Хорус, запрыгнув на помост. — Увы, мы снова должны потратить наше драгоценное время на такую рутину, как дальнейшее планирование наших действий. Надеюсь, вы готовы выдержать эти скучные часы, которые могли бы потратить на что-то более полезное.       Послышался смех, а Шепард отметил, с какой ловкостью Луперкаль управляет настроением своих подчиненных и советников, умудрившись сфокусировать все внимание исключительно на себе, причем так, что даже присутствие остальных примархов словно бы осталось незамеченным. Шепарду это говорило лишь о том, что Хорус был слишком охочим до всеобщего внимания, даже если его желания были умело замаскированы. Кто-то менее искушенный или ослепленный блеском примархов этого бы никогда не заметил, но Шепард, прошедший суровую школу выживания в королевском дворце, видел эти почти полностью скрытые от глаз детали вполне себе отчетливо.       — Мои братья-примархи почтили нас своим присутствием, — указал Хорус на Шепарда и Ферруса Мануса, — и теперь мы сможем обсудить, как наилучшим образом исполнить приказ Императора и достигнуть наших целей — распространить власть Империума Человечества на новые миры. Несмотря на все наши достижения, Великий Крестовый Поход все еще не принял должный размах, как могло бы показаться, многие людские миры все еще оторваны от нас, лишенные света Имперских Истин, им по прежнему угрожают ксеносы и собственное невежество, и мы должны избавить их от обеих этих напастей. Такова воля Императора и в этом состоит наш долг!       Стратегиум вновь утонул в восторженных криках и громе оваций, так как слова примарха разжигали в них решимость и желание немедленно действовать. Казалось, укажи он им противника, и люди разорвали бы его голыми руками.       — Как вы знаете, — продолжил Луперкаль, — наш Император, возлюбленный всеми, недавно обнаружил еще одного из своих сыновей, Ферруса Мануса, — Хорусу пришлось прерваться, дожидаясь когда стихнут овации, — да, мы все рады этому прекрасному событию. Мой брат и его Легион Железных Рук присоединятся к нам, чтобы очистить от присутствия ксеносов системы в скоплении Мундус. Признаюсь честно, это будет отнюдь не простая задача, так как наши разведчики сообщают, что данная раса чужаков очень хорошо развита технически и, помимо этого, среди них довольно много псайкеров.       Загорелось голопроекторы, и в воздухе повисли уже виденные Шепардом многочисленные изображения ксеносов, их технологий, а также отображение того, какие территории они занимают. По помещению пробежала волна шепотков, люди принялись живо обсуждать увиденное, а также слова Хоруса.       — Как вы знаете, хорошо обученные псайкеры представляют собой нешуточную угрозу даже для Космодесанта, — сказал Хорус, — хоть мы и умеем с ней справляться. Для решения нынешней проблемы я призвал своего брата, Шепарда, чей Легион, как вы должны помнить, оказался очень хорош в вопросе ликвидации вражеских псайкеров.       Вновь раздались аплодисменты, хотя примарх Золотых Львов не мог не заметить, что люди, несущие на себе знаки Астра Телепатика и Навис Нобилите несколько притихли, чувствовалось, что они находятся в некотором напряжении, и во взглядах навигаторов виднелось беспокойство, стоило им только обратить свой взор на Шепарда и его офицеров.       — Чего они так напряглись? — спросил Феррус, от которого не укрылась некоторая нервозность, появившаяся в поведении имперских псайкеров.       — Как выяснилось, у моего Легиона сложилась довольно неожиданная репутация, — ответил Шепард, не вдаваясь в подробности. Манус лишь хмыкнул, но больше ничего спрашивать не стал.       — Помимо того, — тем временем продолжал Луперкаль, — Император, прекрасно понимающий всю сложность ситуации, с которой мы столкнулись, прислал к нам своих воительниц.       По палубе словно пронесся холодный ветер, когда в стратегиум вошла высокая женщина в мерцающем, словно змеиная кожа, комбинезоне плотного кольчужного плетения, дополненном золотым нагрудником, напоминающим корсаж платья. Суровое лицо прибывшей было довольно смуглым, почти что черным, и тем сильнее на нем выделялись зеленые глаза, мерцающие подобно изумрудам из-под тяжелых век. Ее голова была почти полностью обрита, и лишь на самой макушке черные волосы были собраны в высокий хвост, открывающий взору изображенную на лбу женщины имперскую аквилу. На ее поясе висели уже знакомая Шепарду полумаска и широкий меч с витой гардой и длинной рукоятью под обе руки.       Рыцарь Забвения, а никем иным она быть не могла, не произнеся ни слова, оглядела притихших людей своим крайне тяжелым взглядом, после чего поочередно поклонилась Хорусу, Шепарду и Феррусу Манусу. После этого воительница отступила в тень, после чего о ее присутствии напоминали только золотые отсветы экипировки и ощущение холодной пустоты, грозящей поглотить каждого неосторожного дурака из числа тех, кто рискнет подойти к ее источнику слишком близко.        — Прежде, чем мы начнем вторжение, нам нужно будет захватить базу ксеносов в системе, обозначенной на наших картах, как Мальдар, — повинуясь жесту Луперкаля, изображение сфокусировалось на одинокой планете без единого спутника, кружащейся вокруг небольшой звезды. — Наша разведка полагает, что здесь расположены их сенсоры дальнего обнаружения, и от их работоспособности в немалой степени зависит оборона чужаков. По предварительным данным, гравитация на этой планете довольно слабая, а атмосфера отсутствует как таковая. Большего, к сожалению, узнать не удалось, слишком велик был риск обнаружения. Наши разведчики и так проделали огромную работу, и я считаю, что полученных данных для нас хватит с лихвой, а все остальное мы так или иначе преодолеем.       — Мы захватим эту базу, — заявил Феррус, привлекая к себе всеобщее внимание. — Для моих воинов это будет разминка перед основным действием, а я посмотрю, на что они вообще годятся.       — Я как раз хотел предложить тебе то же самое, — улыбнулся Луперкаль. — Как видно, умные люди думают одинаково.       — Мы бы хотели получить доступ к имеющимся на этой базе технологиям, если вы позволите, господин, — внезапно подал голос Регул, больше походивший на сложный конструкт из стали, бронзы и хрома, чем на живое существо.       — Вы хотите изучить технологии ксеносов, адепт? — недовольно спросил Феррус. — Зачем? Что полезного они могут нам дать?       — Мы изучаем все механизмы, господин, — ответил адепт, — в немалой степени для того, чтобы узнать, как им противостоять. Помимо того, среди них могут встретиться технологии, некогда принадлежавшие людям, но украденные ксеносами.       — Если они не помогли им, то и для нас они бесполезны, — фыркнул Манус, — нет, я отказываю вам в этом праве. Все на этой базе будет уничтожено.       Адепт лишь молча склонился, хотя в воздухе отчетливо ощущалось его недовольство решением примарха, но спорить с ним он не мог, прекрасно помня, чем некогда закончился спор между самим генерал-фабрикатором Марса и присутствующим здесь примархом Шепардом. Но если Регул решил отказаться от дальнейших возражений, грозящих перерасти в конфликт, то того же нельзя было сказать о Таллисандре Фреззии, которая решительно выступила вперед, приковав к себе взоры окружающих:       — Но, господин, даже изучение этих технологий может пролить свет на многие тайны, раскрытие которых позволит стать Империуму Человечества лишь сильнее.       — Людей сделает сильными лишь борьба, — жестко парировал ее слова Манус. — В борьбе рождаются сильные и умирают слабые, недостойные. Останутся лишь те, кто способен голыми руками и зубами вырвать свою жизнь из железной пасти смерти, кто собственной волей достигает желаемого, не сгибаясь ни перед чем. И вот они-то сделают Человечество действительно сильным, достойным править галактикой.       — Не все достаточно сильны для того, чтобы бороться с окружающим миром, — произнес Шепард, и все присутствующие обратились в слух. — Не у всех хватает воли и возможности осуществить свои мечты, достичь желаемого. Именно для этого Император создал Космодесант и Имперскую Армию. Для этих целей он начал Великий Крестовый Поход, частью которого теперь являешься ты сам, чтобы мы могли спасти тех, кто сам это сделать не в состоянии. В противном случае во всех его начинаниях, во всех наших действиях нет никакого смысла, ведь по твоей логике, сражаясь за Человечество, мы сделаем людей лишь более слабыми, в то время как им самим следует бороться за свое право на существование. Тебе не кажется, что твои действия и твои слова противоречат друг другу?       — Нет, не кажется, — уверенно возразил Феррус. — Мы приведем миры в лоно Империума, уничтожив всех, кто будет нам мешать, но это не отменяет того, что за свое дальнейшее существование люди должны бороться сами. Бороться со стихией, с хищными тварями, с самой Вселенной, если потребуется. Великий Крестовый Поход — это и есть та борьба, пройдя горнило которой, мы станем лишь сильнее, отсеяв слабых. Такой борьбой являлась Долгая Ночь, пережить которую смогли лишь самые сильные и упертые, в то время как слабаки сгинули безвозвратно, не оставив после себя даже воспоминаний. Таков наш путь, наша судьба.       — Но среди сильных могут подняться те, кто решит, что им не хватает того, что у них уже есть, и рано или поздно кто-то из них захочет взять большее, — предположил Шепард. — Например, ему захочется самому стать правителем, но он для этого не готов, так как не умеет править, его этому не учили или у него попросту нет к этому таланта, зато достаточно сил, чтобы эту власть захватить и удержать. Что будет, когда такой сильный дурак получит всю полноту власти? Как быстро он все разрушит, уничтожит все добрые начинания своими действиями, отбросив людей далеко назад по лестнице эволюции и прогресса и вновь сделает их уязвимыми для внешней угрозы? Как его действия сделают нас сильными, если в итоге мы станем лишь слабее? Ты предлагаешь путь, который ведет в пропасть, из которой мы можем уже не выбраться и сгинем навсегда.       — Лишь тот, кто жил в роскоши и не знал лишений, может так рассуждать, — гневно бросил Феррус. — Спроси Хоруса или Лемана Расса, каково пришлось им, и они поведают тебе, что в их родных мирах каждый новый день был наполнен борьбой, где не каждый доживал даже до заката и отнюдь не каждый видел рассвет. В этих суровых условиях могли выжить лишь сильнейшие, и они выжили, невзирая ни на что.       — Лишь тот, кто ничего обо мне не знает, может так рассуждать, — ответил Шепард практически словами Мануса, от чего тот буквально вскипел от негодования. — Это разговор ни о чем, как я посмотрю, каждый из нас останется при своем мнении, но однажды тебе придется признать, что ты не прав.       — Это вряд ли, — пророкотал Феррус, и пламя его гнева ощущалось уже физически.       — Посмотрим, — Шепард повернулся к Луперкалю, который внимательно следил за спором. На палубе, тем временем, царила глубокая тишина, которую никто не смел нарушить или вмешиваться в происходящее, слишком они были пораженны услышанным. — Ты уже решил, что нужно делать мне?       — После того, как Железные Руки уничтожат базу, я бы хотел, что бы ты со своим Легионом атаковал миры, что сосредоточены в южной части скопления, — ответил Хорус как ни в чем не бывало. — Действуй там так, как сам посчитаешь нужным, но не медли, иначе мы увязнем здесь на более долгий срок, чем планировалось, а промедление смерти подобно.       — Хорошо, — кивнул Шепард, — тогда, если не возражаешь, я вернусь к своему Легиону и немедленно займусь планированием. Мы начнем сразу же, как только получим сообщение об уничтожении базы.       — Хорошо, — согласился с ним Луперкаль.       — Феррус, удачи.       — Удачи не существует, — ответил Манус, опять совершенно спокойный, — но спасибо. Возвращаясь на посадочную палубу, Шепард приказал Редвану, магистру Ордена Сумеречных Клинков, лететь вместе с ним, а после того, как «Немезида» покинула ангар и взяла курс на «Покоритель», начал отдавать распоряжения:       — Отправь своих разведчиков для наблюдения за Железными Руками, но пусть действуют незримо, никак себя не проявляя. Также отправь группы на территорию ксеносов, данных о них явно не хватает, а я хочу знать больше. Действуй без промедления.       — Будет исполнено, господин, можете не сомневаться, — заверил его Редван. — Могут ли разведчики вступать в бой?       — Лишь в случае необходимости, — ответил примарх. — В случае обнаружения пусть немедленно возвращаются.       Довольно скоро от флота отделились два фрегата и совершили переход в варп, что не осталось незамеченным остальными, но Хорус и Феррус Манус не стали интересоваться, что происходит, решив про себя, что Шепард заранее начал приготовления к предстоящим боевым действиям. В какой-то мере, так оно и было. По всему флоту Двадцать второй экспедиции шла подготовка, которая началась с того, что получившие назначения ордена принялись передислоцироваться на новые корабли, решались вопросы снабжения, организации рот и их взаимодействия с полками Имперской Армии. Пространство между кораблями по-прежнему было заполнено невообразимым количеством транспортников, перевозящих с одного судна на другое солдат, технику, обслуживающий персонал и все то, что было необходимо орденам для самостоятельной военной деятельности, таким образом они могли действовать в отрыве от остальных сил Легиона без каких-либо сложностей. Каждый орден превращался в грозную силу, при этом над ними по прежнему сохранялась власть примарха и Первого капитана, чей орден Вестников Рока по прежнему базировался на борту «Покорителя».       По задумке Шепарда, после того, как военные действия в скоплении Мундус будут закончены, а новые системы войдут в состав Империума, каждый орден отправится в самостоятельный поход, но при этом они должны будут быть готовыми к тому, что примарх в любой момент призовет их обратно. В свою очередь, ничто не мешало магистрам призвать на помощь своих братьев и даже самого Шепарда, так как несмотря на разные названия и военные доктрины, они по-прежнему оставались Золотыми Львами, Космодесантниками Второго Легиона, и красное знамя с царственным зверем было единым для всех орденов, что для Владык Огня, что для ордена Сумеречных Клинков.       Стоя на обзорной палубе «Покорителя», Шепард наблюдал за перемещением транспортных челноков, но мыслями он все равно был в другом месте, на борту «Духа Мщения», раз за разом мысленно повторяя свой разговор с Феррусом. Ему совершенно не понравились идеи примарха Железных Рук, а потому стало ясно, что предстоящие действия станут для него двойным испытанием, только Шепард не был уверен в том, что вторая проверка, на терпение и выдержку, входила в изначальные планы Императора.

***

      Разведывательная группа под командованием сержанта Фуко высадилась без каких-то особых затруднений, хотя технологии ксеносов, по идее, были достаточно развитыми для того, чтобы сильно загодя обнаружить вышедший из варпа фрегат, но тот без каких-либо осложнений приблизился к одной из обитаемых планет, после чего группа на штурмкатере опустилась на поверхность, посреди обширных лесов, покрывавших большую часть планеты. Закутавшись в маскировочные плащи, разведчики неспешно двинулись сквозь густую чащу, прислушиваясь к щебету и пронзительному крику птиц, к реву и мычанию диких зверей, скрывающихся где-то в глубине леса, и к другим звукам, что раздавались со всех сторон.       Журчали ручьи. Ветер гулял среди ветвей и широких листьях деревьев, чьи массивные стволы опутывал дикий плющ. Хрустели засохшие ветки под чьими-то тяжелыми шагами. Шелестел густой кустарник, сквозь который кто-то продирался, не разбирая дороги. Стайки птиц порхали от одного дерева к другому. Судя по звукам, кто-то стал чьим-то обедом, а кому-то сильно не повезло, и он из охотника сам стал добычей. В этом мире царила поразительная гармония природы, которой прониклись даже много чего повидавшие скауты. Невольно разведчики задумались над тем, как обстоят дела на других мирах ксеносов и во что они превратятся, когда люди обрушат на них свой молот войны?       — Рассредоточиться, — приказал Фуко по вокс-связи, — наша цель на севере, идем цепью, дистанция шесть метров. Вперед.       На протяжении нескольких следующих дней скауты, сливаясь с листвой, бесшумно продвигались через чащу, пока наконец-то не выбрались на опушку лесу, заросшую мелким кустарником. И здесь их уже ждали.       На окраине леса, возле торчащего прямо из земли металлической стойке с широким, плоским навершием, стоял высокий ксенос в серебристом костюме и смотрел на скаутов, не проявляя по отношению к ним каких-либо признаков агрессии, у него при себе не было ничего такого, что можно было счесть оружием. Казалось, что он просто терпеливо дожидается непрошеных гостей. Завидев ксеноса, скауты вскинули оружие, но тот никак не отреагировал на столь явную враждебность, лишь протянул свою длинную, трехпалую руку к стойке и что-то на ней нажал, после чего развернулся и стал удаляться, несколько раз оборачиваясь и бросая взор на разведгруппу.       — Он действительно хочет, чтобы мы шли за ним? — с удивлением предположил недавно ставший скаутом Галад, черноволосый уроженец одного из миров Алессианского Королевства.       — Да черта с два я за ним куда пойду! — процедил сквозь зубы рыжебородый Келек, еще один алессианец. Несмотря на сложившуюся ситуацию, сержант Фуко отметил про себя, что Космодесантников, рожденных на Терре, в рядах Легионов медленно, но верно становится все меньше. Однажды настанет день, когда они и вовсе исчезнут, унеся с собой последние крохи памяти о традициях Легиона и его первоначального названия.       — Наверняка это ловушка, — судя по скрипучему голосу, раздавшемуся в вокс-передатчике, это сказал Черик, которому уже давно следовало стать полноценным Космодесантником, но скаут с обритой головой и серыми глазами отказался от финальной имплантации Черного Панциря, вместо этого предпочитая заниматься разведкой и бегать по вражеским территориям со снайперской винтовкой в руках. — Я могу снять его одним выстрелом, сержант.       — Отставить, — велел Фуко. — Нам запрещено вступать в бой без особой нужды, таков приказ нашего повелителя.       — Когда примарх отдал подобный приказ в прошлый раз, погибла большая часть разведгруппы Ротгера, — напомнили ему.       — Это тот риск, который всегда будет нам сопутствовать, — парировал сержант, глядя в спину удаляющемуся ксеносу.       — Сэр, взгляните сюда, — оказалось, что Галад, закинув болтер на плечо, уже с интересом изучает торчащий из земли стоб, который тоже вызывал вопросы. Кто и зачем установил его здесь? Чему он служит? — Это интересно…       — Что там? — поинтересовался Фуко, подойдя к подчиненному и обнаружил, что плоская часть стойки является монитором, на поверхность которого выводились некие параметры и данные, в которых сержант ровным счетом ничего не понял, но зато обратил внимание на нечто иное. — Так, подожди, это же…       — Ну, я не лингвист, конечно, — признался Галад, указывая на символы и графики, а также таблицы данных, — но это определенно одна из разновидностей низкого готика.       — Ты что хочешь этим сказать? — сжимая в руках дробовик, к ним подошел Ягай, верный боевой товарищ сержанта, которому тот доверял целиком и полностью. — Что эти чертовы ксеносы пользуются нашим языком?       — Выходит, что так, — пожал плечами Галад, — только с какой такой радости? Но чтобы это узнать, нам придется пойти за ним.       — А ты разве не можешь выяснить все отсюда? — предложил Келек. Перспектива следовать за чужаком, которому было хорошо известно об их присутствии, совершенно не прельщала разведчика, особенно в свете того, что ксенос наверняка уже успел предупредить своих сородичей о прибытии разведгруппы. Правда, еще предстояло выяснить, как он вообще об этом узнал.       — Нет, для доступа к основным системам нужен пароль, — пояснил Галад, — а взломщик из меня такой себе.       — Ясно, — прервал их Фуко, — тогда вопрос закрыт. Выдвигаемся следом.       — Но сержант…       — Отставить! Я все сказал! Черик, следуй за нами.       — Принял, — послышалось в ответ.       Разведгруппа, всем своим видом демонстрируя несогласие с решением сержанта, тем не менее не стала спорить, лишь молча шагала следом за ксеносом, который больше не оборачивался и целеустремленно направлялся в сторону виднеющихся вдалеке строений, путь к которым через голое поле, поросшее жесткой травой, занял бы весь день. Со стороны могло показаться, что чужак едва касается земли, столь невесомыми были его шаги, но он действительно шел довольно быстро, так что скаутам пришлось догонять его бегом, чтобы не потерять его из виду, столь быстро ксенос удалялся. Местное светило стояло уже в зените, обжигая бегущих людей своими лучами, а чужак все продолжал идти дальше, умудряясь сохранять дистанцию, чем немало удивлял скаутов: несмотря на тщедушный с виду облик, выносливости ему было не занимать, хотя местная гравитация, схожая с терранской, явно тому не способствовала.       — Крепкий, сволочь, — первым высказался Ягай, — а по виду и не скажешь.       — Интересно, они все такие? — в эфире раздался голос Черика.       — Какая разница, если мы их всех убьем? — спросил Галад.       — С учетом того, что у них якобы полно псайкеров, есть неиллюзорный шанс, что сперва убьют нас, — со смешком ответил Ягай.       — Заткнитесь вы уже наконец! — не выдержал Фуко, прерывая разговоры своих подчиненных. — Чешете языками, словно бабы на ярмарке!       — А вам есть, с чем сравнивать, сэр? — тут же съязвил Келек.       Сержант лишь процедил сквозь зубы несколько проклятий в адрес алессианца, но все его возмущения полностью испарились, когда он внезапно обнаружил, что ксенос вдруг исчез из поля зрения, словно испарившись. Еще мгновение назад его высокий силуэт был прекрасно различим, а сейчас от него не осталось и следа!       — Куда он делся?! — воскликнул Фуко. — Черик!       — Он просто исчез, сержант, — немедленно ответил снайпер. — Он… Стоп, я его вижу!       Ксенос действительно вновь появился в поле зрения, но теперь он стоял совершенно неподвижно, явно дожидаясь разведгруппу, бойцы которой замерли на месте, ожидая решения сержанта. А Фуко всерьез задумался над тем, не совершил ли он ошибку, решив идти следом за чужаком, чьи цели и мотивы были совершенно непонятны, и предсказать, чем вся эта авантюра закончится, было попросту невозможно. Внезапно вспомнилась судьба группы Ротгера, о которой напомнили сержанту, но в этот же момент Фуко решил, что отступать уже слишком поздно и даже глупо. В его крови заиграло знаменитое упрямство Второго Легиона, не позволяющее ему все бросить на середине пути, нет, начатое дело нужно было довести до конца, невзирая ни на что.       Сержант зашагал вперед, и группе не оставалось ничего иного, как следовать за ним, но в этот раз ксенос не развернулся, чтобы продолжить путь, а продолжал терпеливо ждать людей. Когда же те наконец-то подошли, то чужак сделал шаг и вновь исчез, но не успел Фуко разразиться злобной тирадой в адрес трижды проклятого Императором инопланетного гада, как неугомонный Галад ринулся вперед и исчез точно также, как ксенос мгновением дальше.       — Какого черта?! — воскликнул Фуко. — Галад!       — Я здесь, сэр, идите сюда! — раздалось в ответ.       Шагнув вперед, у сержанта возникло ощущение, что он прошел сквозь плотную паутину, после чего обнаружил себя рядом со входом в некую шахту, чей каменный свод был освещен неоновыми лампами и самым тщательным образом укреплен стальным балками, созданными руками, мало отличимыми от человеческих. По крайней мере, в конструкции не было ничего такого, что сильно бы отличало ее от того, что обычно возводили люди. У входа в шахту замерли ксенос и Галад, с интересом заглядывающий внутрь.       — Ты что творишь, варп тебя сожри?! — прорычал Фуко, подходя вплотную к подчиненному.       — Здесь маскирующее поле, сэр, — пояснил скаут, — и если бы я не прошел, то мы бы до сих пор стояли бы на той стороне и гадали, куда идти дальше.       — Не держи нас всех за идиотов, молокосос, — резко ответил Ягай, — мы бы во всем разобрались, а ты самовольно сунулся в неизвестность, понятия не имея о том, что там тебя ждет, и своими действиями ты мог завлечь всю группу в западню.       Началась перепалка, на которую ксенос смотрел с интересом не большим, чем человек смотрит на брачные игры насекомых. В больших глазах чужака застыли вселенское спокойствие и терпение, судя по всему, он мог до бесконечности стоять и слушать, когда люди выясняют между собой отношения, и лишь подергивающийся хвост намекал на то, что терпение у ксеноса все же не безграничное. Наконец Фуко резким окриком прервал поток возмущения, обрушившийся на Галада, и повернулся к чужаку. Тот безмолвно развернулся и направился вглубь шахты, чей потолок был достаточно высоким, чтобы там мог пройти даже Астартес в облачении терминатора. Скауты последовали за ним, и сержант мог только гадать о том, что за мысли роятся в их головах, ведь они шли в полную неизвестность следом за ксеносом, врагом Человечества, которого на самом деле нужно было уничтожить, к чему людей подталкивали все их инстинкты.       Коридор, по которому они шли, в итоге привел их на железнодорожную станцию, где на путях стоял вагон, похожий на вытянутую серебристую пулю. Его двери были распахнуты, внутри были расставлены сидения, и после того, как скауты вошли внутрь, ксенос, шедший первым, уселся в кресло и ввел несколько команд на единственном пульте, после чего двери закрылись, а пол слегка завибрировал, когда ожили двигатели вагона. Тот начал неспешное движение, с каждым мгновением набирая все большую и большую скорость, причем такую, что скауты, до этого предпочитавшие стоять, поспешили усесться, а свет неоновых ламп, освещавших туннель, по которому мчался вагон, превратился в единый голубоватый луч.       — Есть связь с челноком? — спросил Фуко, на что Черик, присоединившийся к ним перед самым отправлением, лишь покачал головой.       — Мы глубоко под землей, сигнал не проходит, — произнес снайпер.       Поездка продолжалась порядка двух часов, прежде чем скауты заметили, что вагон начал постепенно замедляться, а затем и вовсе остановился. Двери распахнулись, и пассажиры вышли наружу, обнаружив себя на другой станции, отличающейся от той, что они покинули, своими размерами и загруженностью. Здесь было проложено куда больше путей, по которым подобно молнии проносились уже не отдельные вагоны, а настоящие поезда, чьи локомотивы имели сильно вытянутую носовую часть с округлым окончанием. Некоторые из составов стояли здесь же на путях, готовясь к отправлению, и в их вагоны стройными рядами входили ксеносы, ничем не отличающиеся от того, что сопровождал разведгруппу. Тот же рост, ровно те же черты лица, те же темные крапины вокруг век. Все они выглядели так, будто являются однояйцевыми близнецами или же…       — Клоны, — первым понял Черик, — это все клоны. Вот почему они так похожи.       — Кому понадобилось создавать столько клонов, да еще и ксеносов? — спросил Фуко.       — Ага, при этом используя в качестве письменности низкий готик, — заметил Галад, ткнув дулом болтера в сторону указателей, закрепленных на стенах и подвешенных под потолком. — А это еще что?       К скаутам подлетел шар из темного материала, на поверхности которого светились зеленые и синие огоньки, а из его корпуса торчали несколько коротких антенн. Зависнув в воздухе рядом с Ягайем, он немного покружился в воздухе, после чего на его поверхности появились тонкие прорези, сквозь которые пробивался мягкий голубоватый свет.       — Просим вас не отставать и следовать за вашим проводником, — прошелестел тихий голос.       — Во имя Терры! — воскликнул Келек, вскидывая болтер, но сержант прожег подчиненного взглядом, и тот с неохотой опустил оружие.       Ксенос, что сопровождал их, уже стоял у эскалатора, чьи движущиеся ступени должны были доставить группу на поверхность, где их ждали ответы на все вопросы. Только было неизвестно, понравятся ли они разведчикам и что эти откровения принесут остальным.