Потерянный примарх

      Довольно небольшая флотилия кораблей, возглавляемая «Железным Кулаком», флагманом Ферруса Мануса и всего Десятого Легиона, вышла на самом краю небольшой системы, которую было довольно сложно вообще таковой считать. Вокруг бледно-жёлтой звезды вращалось всего три планеты, две из которых представляли собой безжизненные каменные шарики, а третья, находящаяся на наибольшем удалении от светила, была полностью покрыта льдом, а ее поверхность еле-еле освещалась светом далекой звезды, но именно она и была целью имперских войск, на острие которых шел Легион Железных Рук. То, что этот обледеневший мир все-таки обитаем, подтверждалось наличием искусственных спутников, вращающихся вокруг нее, а также обнаруженные с помощью авгуров кораблей постройки на промерзшей поверхности планеты. Тщательное сканирование не выявило присутствия каких-либо сторожевых кораблей в системе, что показалось Манусу несколько странным, особенно если учесть важность планеты для всей системы обороны ксеносов. На каменном лице Ферруса брови сдвинулись к переносице, свидетельствующие о том, что столь странное бездействие противника кажется ему подозрительным.       — Отчет, — потребовал примарх, стоя на огороженном стальными перилами возвышении, установленном на командном мостике, чьи размеры были сопоставимы с ангаром для титанов класса «Пес Войны». Вокруг суетились корабельные офицеры, прикованные к приборным панелям сервиторы обрабатывали потоки входящей информации, а за их исправностью, в свою очередь, пристально следили служители Культа Механикум. Каждый здесь был на своем месте, занимался своим делом, все лишние элементы были удалены в самый короткий срок, и теперь командный мостик, на данный момент являвшийся негласным сердцем флотилии, как никогда походил на четко отлаженный механизм, где не было места излишней мишуре и отвлекающему блеску позолоты, от которой так рябило в глазах у примарха во время визита на «Дух Мщения».       — Господин, мы успешно завершили переход через варп и сейчас получаем доклад с остальных кораблей, потерь нет, — доложил Малкольм Альдред, флаг-капитан «Железного Кулака», которого примарх планировал в будущем сменить на кого-то, по его мнению, более достойного и компетентного. Пятидесятилетний мужчина, чье холеное лицо с гладкой кожей вечно излучало некоторую неуверенность в собственных действиях, никак не соответствовал представлениям Мануса о том, каким должен быть истинный флотоводец. В этом отношении Хорусу повезло куда больше — Боас Комнен куда больше походил на командующего флотилией, чем Альдред, ибо вид последнего мог показаться внушительным кому угодно, но только не примарху. Тот видел своего подчиненного насквозь, и увиденное отнюдь не внушало ему доверия. Внезапно Манусу стало любопытно, что представляет собой командующий Двадцать второй флотилии. Судя по изученным отчетам, флаг-капитан Джейсон Моррдис хорошо себя зарекомендовал, его победы над противником всегда были блестящими. Одна только кампания на Сандаре чего стоила.       — Как ведёт себя противник?       — Противник пока что ничего не предпринимает, господин, — немедленно ответил Альдред, не отрывая взгляда от мониторов, на которые стекалась вся необходимая ему информация, которую он мог читать, как раскрытую книгу. — Хочу так же добавить, что это бездействие кажется мне крайне подозрительным. Если на здешней базе действительно расположены системы дальнего обнаружения, как нам было заявлено, то они уже давно должны были нас заметить. И это не говоря еще о том, что подобного рода объекты должны тщательно охраняться. Вполне возможно, что это ловушка, господин.       Феррус Манус несколько по новому глянул на Альдреда, отметив про себя то, что флаг-капитан все-таки оказался не настолько безнадежен, как ему показалось вначале, и что свой пост он занял благодаря тщательному анализу данных и расчету в дальнейших действиях, ведь убеленный сединами мужчинами сразу же заподозрил подвох в происходящем. Флаг-капитан, тем временем, продолжил свои рассуждения, одним махом испортив то впечатление в глазах примарха, которое сам же и создал:       — Или же у нас неверные данные.       — Что ты хочешь этим сказать? — в рокочущем голосе Мануса мелькнули первые нотки нарастающего гнева, разгоравшегося с силой лесного пожара. — Что Хорус ошибся? Или что он намеренно дал мне неверные данные? Отвечай!       — Нет, я вовсе ни это имел ввиду! — поспешно забормотал Альдред, не зная куда деться от гнева примарха. — Я ничуть не сомневаюсь в мудрости Хоруса Луперкаля, господин! Если кто и мог ошибиться, то это разведчики! Но я вовсе не утверждаю, что полученные данные неверны. Вполне возможно, что ксеносы действительно что-то затевают!       — Вот это кажется мне куда более верным, — Манус говорил уже совершенно спокойно, но в его голосе все еще слышались нотки не до конца потухшей ярости, вспыхнувшей от неосторожных слова флаг-капитана. Нет, он был прав в своем первоначальном мнении, Альдреда действительно надо заменить на кого-то более компетентного и смелого. Как быстро этот трус отрекся от собственных же слов! А ведь примарх был склонен рассмотреть вариант с неверными данными, и не будь Альдред столь труслив, и продолжай он стоять на своем, Феррус всерьез бы задумался над тем, что его действительно снабдили, случайно или преднамеренно, ошибочной информацией.       — Фиксируем возмущение в точке перехода, — поступил внезапный доклад от группы офицеров, следящих за окружающим флот пространством. — Судя по степени возмущения, сюда направляется большая эскадра кораблей.       — Ага, все-таки зашевелились, — каменное лицо Мануса рассекла то ли довольная усмешка, то ли просто гримаса, и те, кто успел хоть немного познакомиться с примархом поближе, склонны были поверить во второе. — Боевое построение, флоту приготовиться к бою.       Приказы были переданы, и массивные корабли начали маневрировать, готовясь встретить противника залпом из всех орудий. Рои истребителей, штурмовиков и бомбардировщиков покинули свои ангары, их пилоты уже предвкушали тот момент, когда они вступят в бой с врагом и вывалят на него весь свой смертоносный груз, превращая их корабли в полыхающие обломки. Канониры прильнули к прицелам своих орудий, с нетерпением ожидая того момента, когда противник появится в зоне поражения, после чего уже ничто не сможет спасти его от ярости имперского оружия.       Космос словно бы раскололся на части, когда его рассекла прореха в самой ткани реальности, из возникшего провала, переливающегося всеми возможными и невозможными цветами, стремительно вылетели корабли, которые не могли принадлежать никому иному, кроме как Империуму. Угловатые черты корпуса, скошенные листы брони, заостренный нос и хищные обводы — все указывало на истинную принадлежность судов, а потому канониры не решились открыть огонь по кораблям сразу же, как только те появились в прицелах их орудий. Сами же новоприбывшие тут же направились прямиком к судам Железных Рук, но вместо того, чтобы присоединиться к ним, они внезапно замедлили ход и встали в боевое построение аккурат между планетой и Пятьдесят второй Экспедиционной флотилией, словно задавшись целью не пропустить остальные корабли к намеченной цели.       — Что вообще происходит? — спросил Данам Чьер, капитан Третьей роты, начавший свой путь Космодесантника еще на Терре. — Мы не ждали здесь кого-то еще!       — Господин, судя по их опознавательным знакам, — тут же ответил Альдред, — это корабли из состава Двадцать второй флотилии.       — Шепард, — произнес Манус, разглядывая суда, точное местоположение которых отображалось на голопроекторе. — Какого черта Второй Легион здесь забыл? У них есть свои цели для атаки.       — Я не знаю, что они здесь делают, — немедленно высказался Аутек Мор, еще один терранец с крайне мрачной и зловещей репутацией, — но судя по их построению, господин, они не намерены пропустить нас дальше. Словно они не хотят, чтобы мы атаковали этот мир.       — Я это и сам вижу! — жестко отрубил Феррус Манус. — Но почему?! Шепард согласился с планом, который предложил Хорус!       — Быть может, дело в особенности природы противника? — предположил Чьер. — Мне доподлинно известно, что Легион Золотых Львов славится мастерством в истреблении псайкеров, а когда я навел справки, то узнал, что именно по этой причине их вызвал Хорус Луперкаль. Возможно, они получили в свои руки информацию о противнике, которая меняет все наши планы.       — Это не повод вставать между нами и нашей целью, — жестко парировал Манус.       — И все же, они явно задались целью воспрепятствовать нашей атаке.       Слова Чьера, судя по всему, соответствовали истине, ведь корабли, несущие на себе эмблемы Второго Легиона, встали таким образом, что пройти мимо них можно было только с боем, что казалось попросту немыслимым. Сама мысль о том, что две флотилии, основой которых служили Легионы Астартес, могут сойтись в противостоянии, была настолько нелепой, что разум отвергал ее сразу же, даже не пытаясь рассмотреть какие-то иные варианты, кроме самого очевидного: подобное противостояние невозможно в принципе, а значит имеет место быть некое событие, несущее опасность всем силам Империума в данном регионе. Подумать о чем-то ином означало, что Легион Золотых Львов намеревался вступить в смертельное противостояние с Железными Руками, а подобная крамольная мысль не могла быть ничем иным, кроме как изменой. Легионес Астартес не могли сражаться друг с другом, такое было попросту невозможно.       — Господин, мы получаем сообщение с «Ока Мира», флагмана данной эскадры, — сообщил один из офицеров, крепко сжимая обеими ладонями наушники. — Они утверждают, что атаковать данный мир нельзя ни в коем случае.       — Это еще почему?! — немедленно взъярился Манус. — Немедленно соедините меня с командующим эскадрой, живо!       Чтобы выполнить приказ примарха потребовалось всего несколько минут, что явно указывало на то, что командующий Золотыми Львам ждал чего-то подобного. На одном из вспыхнувших главных мониторов, в обилии имеющихся на мостике, появилась фигура в темно-красной броне, украшенные символами как Второго Легиона, так и ордена, которым командовал Космодесантник. С экрана на примарха смотрел широкоплечий, как и все Астартес, мужчина с открытым лицом и спокойным взглядом синих глаз:       — Господин, — с почтением заговорил Космодесантник. — Я Мариус Эльге, магистр ордена Рожденных Бурей из состава Второго Легиона Золотых Львов. Мне поручено…       — Хватит болтать попусту, — прервал его Манус, полыхая от еле контролируемого гнева. — Немедленно объяснитесь, какого черта вы встали у меня на пути и мешаете захватить этот мир?       — Если честно, то я не знаю, — признался Эльге, и на его лице промелькнула некая смесь недоумения и сожаления. — Я лишь получил приказ не допустить вашей атаки, господин, так как, по словам моего примарха, это приведет к ужасным жертвам, умрут миллионы людей. Он все объяснит вам и примарху Хорусу при личной встрече.       — Какие миллионы людей?! — ярость Ферруса вырвалась наружу подобно лаве извергающегося вулкана. — Что за вздор?! Эти миры населены ксеносами! Или Шепард так беспокоится о собственных солдатах, что трясется над каждым из них?!       — Я не могу знать, господин, — ответил магистр, умудрившись сохранить лицо перед гневом примарха, чем невольно вызывал уважение у тех, кто следил за разговором. — Мы разрабатывали план атаки на те миры, на которые указал нам Хорус Луперкаль, когда примарх получил данные нашей собственной разведки. Он не стал вдаваться в подробности, лишь сказал, что нам придется срочно изменить наши общие планы. Боюсь, больше к сказанному мне нечего добавить.       В этот момент на мостик «Железного Кулака» вошел облаченный в белые одеяния Деймиен Лос Чут, старший астропат на борту флагманского корабля, именно в его ведении находилась работа астропатического хора, отправление и получение сообщений, рассылаемых по всему Империуму. Высокий, сухопарый мужчина с изможденным лицом, чьи глаза были навечно закрыты стальным обручем, на поверхности которого было выгравировано золотое око, он нес в руках запечатанный свиток. Подойдя к Феррусу Манусу, Деймиен склонился в глубоком поклоне, протянув ему полученное сообщение:       — Господин, мы получили экстренное сообщение от примарха Шепарда, командующего Второго Легиона. Эхо эмоций отправившего его хора было столь сильным, что два моих астропата погибли в процессе расшифровки. Его строки буквально пропитаны тревогой, столь сильной, что она чуть ли не ощущается физически.       Ни сказав ни слова, Манус взял свиток, тут же распечатал и принялся изучать его содержимое, и с каждой прочитанной строчкой его брови все сильнее сходились к переносице. Шепард не стал детально пояснять свои действия, лишь сообщил, что его разведка получила уникальные сведения, которые ставят все планы Империума с ног на голову, и если примархи решат действовать согласно своей первоначальной задумке, то погибнут миллионы ни в чем неповинных людей, которые даже не подозревают о существовании Империума Человечества и Императора. Все детали Шепард обещал рассказать Феррусу Манусу и Хорусу Луперкалю при личной встрече, и настаивал на том, что провести ее надо как можно быстрее, пока дело не приняло настолько дурной оборот, что выпутаться из этой ситуации им всем будет очень непросто. Здесь же указывались и координаты места сбора, где Шепард предлагал встретиться       — Что такого он узнал? — любопытство примарха неожиданно взяло верх над гневом. Скрутив туго свиток, Феррус принялся задумчиво постукивать им по подбородку, водя взглядом по своим подчиненным, пока его внимание вновь не привлек магистр Эльге, терпеливо дожидающийся решения примарха Десятого Легиона:       — Скажи мне, что ты станешь делать, если я решу действовать согласно первоначальному плану?       — Мне и магистрам Санти и Ваймсу приказано остановить вас любым доступным способом, господин, — ответил Эльге, чем вызвал ропот на мостике.       — Даже если эту будет означать битву между нами? — поинтересовался Манус.       — Таковы полученные нами приказы. Мне не хочется этого делать, но я не смею оспаривать приказы своего примарха. Получи мы этот приказ от кого-то другого, то я бы еще поспорил, но не с примархом Шепардом.       — Как интересно, — задумчиво произнес Феррус, прищурив глаза. Такая решительность Шепарда показалось ему занятной и требующей разъяснений. — Ладно, черт с ним, я встречусь со своими братьями, раз уж Шепарду так того хочется. Посмотрим, что он скажет мне и Хорусу. Я отправлюсь на встречу, но часть моих кораблей останется здесь, ксеносы и так уже знают о нашем присутствии. Мор, ты со своим «Красным Когтем» остаешься здесь вместо меня, действуй по обстановке.       — Будет исполнено, господин, — Аутек Мор склонил голову, благодаря примарха за оказанную ему честь. При этом он бросил очень странный взгляд на голопроектор, на котором по прежнему отображались позиции кораблей Двадцать второй флотилии.

***

      Космические суда всех размеров и классов повисли в черной пустоте неподалеку от газового гиганта, опоясанного широким кольцом из пыли и льда, а вокруг планеты вращалось более сорока спутников разных размеров, и техножрецы тут же взялись их изучать, пытаясь обнаружить что-нибудь полезное как для Империума, так и для Культа Механикум. Большинство спутников оказались «пустышками», в их недрах не было ничего, что могло бы заинтересовать людей, и лишь на двух спутниках были обнаружены залежи металлов в достаточном количестве, чтобы организовать на их поверхности добывающие колонии с возможным созданием производственных предприятий в будущем. В остальном же на кораблях, чисто со стороны, ничего особенного не происходило, и стороннему наблюдателю, если бы такой вдруг появился, вполне могло показаться, что высшее командование Двадцать второй флотилии решило взять передышку для войск и отдохнуть перед последующим наступлением.       Вот только в этот раз внешнее впечатление было обманчивым как никогда, ведь покоем и отдыхом на борту кораблей, включая флагманский линкор, и не пахло. Напротив, по длинным коридорам, пронизывающим массивные суда от носа до кормы и с самой верхней палубы до самой нижней, разливалось вполне себе ощутимое напряжение, причину которого никто не мог понять, ведь высший командный состав не спешил распространяться о сути происходящего, и лишь Новостная Служба Флотилии, к работе в которой привлекли практически всех летописцев, за очень редким исключением, сообщила всем участникам экспедиции о том, что по приказу примарха Шепарда наступление на миры ксеносов было решено отложить, а сам примарх запросил срочную аудиенцию со своими братьями. Именно их теперь ожидал флот на орбите газового гиганта, которого волей Шепарда нарекли Гаррусом. С чего планете дали именно такое название, примарх пояснить не пожелал. Строились самые разные теории, рядовые солдаты и младшие офицеры обсуждали между собой причины столь внезапного решения Шепарда, но все сходились во мнении о том, что не им оспаривать приказы примарха, который явно знает и понимает в происходящем больше, чем все они вместе взятые. И все равно каждый из солдат, начиная с рядовых и заканчивая командующих полками, чувствовал, что сложившаяся ситуация была настолько сложна и непредсказуема, что ожидать можно было абсолютно чего угодно.       Пока офицеры флотилии и Легиона терялись в догадках, Шепард расхаживал по своим покоям, обдумывая то, что он скажет Феррусу Манус и Хорусу, когда они наконец-то встретятся, ведь оба примарха ответили согласием на срочную просьбу своего брата, хотя в их ответных посланиях сквозило недовольство тем фактом, что им пришлось в срочном порядке сворачивать свои планы, а также там было очевидно их любопытство: Феррус и Хорус очень хотели знать, что же такого важного узнал Шепард, и не смогли пересилить чувства, присущего не только обычным смертным, но даже самим примархам. Именно последний факт заставил обоих братьев пойти Шепарду навстречу, но тот не сомневался ни секунды в том, что если его аргументы пропадут втуне, то сыновья Императора будут действовать без колебаний и пройдут по намеченным ими мирам стальным маршем, итогом чего станут бесчисленные и напрасные жертвы, которых можно было избежать.       Шепард замер перед обзорным окном, представляя перед собой обоих примархов, ничуть не сомневаясь в том, что сложнее всего ему будет разговаривать с Феррусом Манусом, так как его взгляды были максимально противоположны тому, во что верил сам Шепард. Невзирая на все аргументы, примарх Железных Рук вполне мог объявить, что местный осколок человечества, который даже не подозревал о том, какая страшная угроза над ним нависла, слишком слаб и не заслуживает права на дальнейшее существование, раз уж они не придумали ничего умнее того, чтобы вручить свою судьбу в руки непонятных существ, немалая часть которых является псайкерами, а сами погрузились в сон длиной в тысячелетия. Манус вполне мог прийти к выводу, что данное решение говорит об их слабости и недальновидности, а значит им не место в составе Империума.        На самом деле, Шепард честно признавался самому себе в том, что в расписанном ему устами разведчиков плане было очень много странных и необъяснимых моментов, включая существование ксеносов-клонов, взявшихся не пойми откуда, а также тот факт, что миры людей, судя по отчетам все той же группы разведки, уже давно были восстановлены и пригодны для жизни, а значит надобность в виртуальной реальности, по идее, давно отпала. Но искать ответы на эти вопросы Шепард планировал уже после того, как убедит Ферруса и Хоруса отказаться от присоединения скопления Мундус к Империуму военным путем.       — Господин, — в ожившем вокс-передатчике, установленном на столе примарха, раздался голос флаг-капитана Моррдиса.       — Докладывайте, Джейсон.       — Мы фиксируем сильное возмущение в варпе, судя по всему, ваши братья скоро прибудут.       — Хорошо, я скоро буду.       Стремительным шагом выйдя из своих покоев, Шепард устремился к пневмопоезду, а следом за ним направились четверо Грозовых Львов. Численность личной гвардии примарха, усилиями Лукаса Марша, была доведена до двадцати бойцов, и в их ряды вступили те, кто пережил сражения на Сандаре, и в том, что они заслужили это право, никто в Легионе не сомневался. Четверка воинов, облаченная в самые лучшие доспехи, какие только могут быть доступны Астартес, маршировали следом за примархом, и все встреченные ими люди поспешно расступались в стороны, склоняясь в глубоком поклоне, пока мимо них проходил Шепард со своими гвардейцами, с плеч которых свисали длинные кольчужные плащи, окрашенные в белый цвет. Судя по всему, то была очередная задумка Вожака Прайда, который был богат на всякие выдумки. Глянув на сопровождавших его Грозовых Львов, примарх внезапно задумался над тем, снимают ли те хотя бы на миг свои терминаторские доспехи, или же Лукас Марш заставляет своих подчиненных ходить в них постоянно? Понятное дело, что подобные мысли были в большей степени шуткой, вот только в каждой шутке есть некая доля правды, и Шепард был вынужден признаться самому себе в том, что он еще ни разу не видел хотя бы одного Грозового Льва без доспехов.       К тому моменту, когда примарх прибыл на командный мостик, ткань реальности рассекли рваные раны, из которых из Имматериума в реальный мир принялись один за другим выныривать корабли, самым приметным и внушительным из которых был «Дух Мщения», глядя на который Шепард выдохнул. Хорус был куда более разумным и рассудительным человеком, достучаться до которого было куда легче, чем до Ферруса, а так как командование всей кампанией Император поручил именно Луперкалю, то в первую очередь убедить в своей правоте нужно было именно его. Если Хорус примет аргументы Шепарда и согласится с тем, что планы всей кампании нужно пересмотреть, Манусу некуда будет деваться, он не сможет пойти сразу против двух примархов, один из которых назначен старшим волей самого Императора, а это значит, что любое выступление против Хоруса автоматически будет означать выступление против Повелителя Человечества. Готов ли Феррус Манус сделать столь серьезный шаг или он не посмеет перечить Императору, еще только предстояло узнать.       Внезапно Шепарду пришла на ум мысль о том, что Хоруса Луперкаля намеренно ввели в заблуждение, и все происходящее на самом деле было проверкой не только для примарха Второго Легиона, но для всех троих сыновей Императора. По мнению Шепарда, нечто подобное было вполне в духе их генетического отца, хотя утверждать на все сто процентов, что дело обстояло именно так, было нельзя. Вряд ли хоть кто-то вообще мог с полной уверенностью утверждать, что знает о том, что именно творится в голове Императора и чем именно он руководствуется в принятии своих решений. Но если Шепард был прав, то в чем тогда заключалась проверка? Насколько он сам готов исполнить волю Императора? Как именно покажет себя в роли командующего Хорус Луперкаль, которому и предстояло принять окончательное решение? Способен ли Феррус Манус хотя бы на миг забыть о собственных убеждениях и принять взвешенное, обдуманное решение, а не убивать всех тех, кто встанет у него на пути? Могло ли все это быть правдой, или же Шепард глубоко ошибался? Очень хотелось надеяться на то, что Император ответит ему на эти вопросы, когда прибудет в скопление Мундус. Если, конечно, Повелитель Человечества вообще решит, что его визит сюда действительно необходим.       Ответа с «Буцефала» до сих пор не было, хотя Шепард уже давно отправил Императору свой доклад. Вмешается ли он в происходящее или же все оставит на откуп своим сыновьям? То был вопрос, на которой ответить мог только сам Император, если посчитает это нужным.       Внимание Шепарда вновь обратилось к «Духу Мщения», из ангаров которого вылетела целая череда транспортников, во главе которых летел личный штурмкатер Хоруса Луперкаля. Наверняка, он там был не один и его сопровождали члены Морниваля, вроде как выступающие советниками примарха. Способны ли они осознать то, что собирался донести до них Шепард, и как поведет себя Морниваль, когда до них дойдет суть сказанного? Что они скажут своему примарху, и станет ли Хорус вообще их слушать? С каждым мгновением вопросов становилось все больше и больше, а ответов не было и в помине.       — Хорус Луперкаль прибудет в шестой ангар, господин, — доложил Моррдис. — И мы фиксируем выход из варпа еще одной флотилии. Полагаю, что это Железные Руки, господин.       — Хорошо, — кивнул Шепард, понимая, что теперь все зависит только от его красноречия. Некогда ему удавалось, ко всеобщему удивлению, убедить непримиримых противников отложить оружие в сторону и пойти навстречу друг другу, а своих персональных врагов он даже заставил посмотреть суровой и неприглядной правде в глаза и осознать, сколь ошибочный и опасный путь они избрали. Ну что же, теперь ему нужно было понять, способен ли он провернуть нечто подобное снова или же все осталось в прошлом.       — Челнок Ферруса Мануса покинул борт «Железного Кулака» и направляется сюда, — через какое-то время последовал очередной рапорт от флаг-капитана.       — Встреча состоится в зале совещаний, — объявил Шепард. — Всем старшим офицерам без промедления прибыть туда. Нам предстоят чертовски сложные переговоры.

***

      Две делегации прибыли в зал совещаний почти что одновременно, и если Лунным Волкам уже довелось здесь побывать, а потому они смотрели на убранства зала лишь с некоторой долей интереса, то Железные Руки попали сюда впервые, а потому с плохо скрываемым любопытством разглядывали многочисленные трофеи, украшавшие зал и прославляющие доблестных воинов Второго Легиона. Особый интерес у Космодесантников Десятого Легиона вызвали свисающий с потолка на массивных цепях череп из черного железа и здоровенный трон, расположенный строго под ним и собранный из огромного числа мечей, топоров и алебард, а также всего того, что хотя бы отдаленно походило на оружие. Подле него, в окружении Грозовых Львов, стоял сам примарх Шепард, ожидающий своих братьев.       Хорус смотрел на него с некоторым интересом, к которому примешивалась солидная доля недовольства. Ему отнюдь не понравился тот факт, что по настоянию Шепарда ему пришлось приостановить все свои планы по захвату тех систем, на которые указал своим сыновьям Император, но Морниваль предложил своему примарху проявить терпение, встретиться с братом и послушать то, что он хочет сказать.       — Вы сами позвали Второй Легион из-за их репутации, — напомнил Хорусу капитан Кейшен, — и мы оба с вами знаем, что дело не только в том, что они крайне хороши в истреблении псайкеров, но еще и в их невероятной въедливости. Золотые Львы крайне редко начинают боевые действия до того, как все досконально не узнают о своем противнике. Можно предположить, что и на этот раз они не изменили своим правилам и отправили разведывательные группы в тыл ксеносам, где узнали нечто столь важное, что от этого зависит исход всей кампании.       — Но почему бы тогда просто не сообщить нам об этом? — возразил Караддон, которому не терпелось как можно быстрее вступить в схватку с врагом. — Зачем требовать столь срочной встречи?       — Возможна, это информация не для разглашения, — предположил Кейшен, пожав плечами. — В любом случае, я считаю, что дополнительная встреча с Легионом Золотых Львов перед началом сражений не будет лишней, она позволит укрепить связи между нашими Легионами, которые, давайте говорить честно, после истории с Эзекилем Абаддоном оставляют желать лучшего.       — Примарх Шепард повел себя неправильно по отношению к капитану Абаддону, — тут же взял слово капитан Сиракул, открыто симпатизировавший капитану Третьей роты. — Его поступок недопустим.       — Ты считаешь, что вправе оценивать действия примарха, брат? — поинтересовался Литус. — Считаешь, что у тебя прав больше, чем у него?       — Я не это имел ввиду, — тут же вскипел Сиракул.       — Разве?       — Именно так!       — Возможно, — согласился Литус, — но если кто и был не прав в той истории, то это капитан Абаддон. Он нарушил прямые приказы нашего повелителя, проявил самоуправство в обход всех мыслимых правил, решил, что может действовать по собственному разумению, игнорируя мнение примархов. На мой взгляд, капитану Абаддону ужасно повезло, что он отделался лишь дисциплинарным взысканием и был временно отстранен от командования своей ротой. Примархи Шепард и Леман Расс могли потребовать его голову за столь грубое и демонстративное нарушение субординации.       — Абаддон действовал так, как мы привыкли, — парировал Сиракул. Хорус молчал, наблюдая за своими генетическими сыновьями. — Лично я не вижу в его действиях ничего зазорного. Ну убил он несколько ксеносов, и что с того?       — Ты ничего не видишь, потому что желаешь видеть капитана Третьей роты в Морнивале, — возразил Литус, — но пока я жив и от моего голоса что-то зависит, этому не бывать. Абаддон слишком вспыльчив и не сдержан, ему не хватает выдержки и способности трезво смотреть на мир. Попомните мои слова: день, когда Эзекиль Абаддон войдет в ряды Морниваля, станет черным для нашего Легиона.       — Довольно, дети мои! — прервал их Хорус. — Я вызвал вас вовсе не для того, что обсуждать капитана Абаддона, а для того, что решить куда более важный вопрос.       — Я согласен с Кейшеном, господин, — тут же откликнулся Литус. — Встреча с примархом Шепардом не будет лишней, пусть даже нам придется несколько отложить наши планы.       — Поддерживаю, — кивнул Караддон, и лишь Сиракул отрицательно покачал головой, но его голос был один против трех, и Хорус принял решение.       И вот он здесь, вновь стоит на палубе «Покорителя» и смотрит на своего брата, гадая о том, что за мрачные мысли роятся у него в голове, раз его синие глаза своим цветом уподобились грозовому небу. Здесь же находились несколько магистров орденов, главенствующее место среди которых, естественно, занимал Казабон, облаченный в золоченную кольчугу, на плечах у него покоился алый плащ, ладонь правой руки возлежала на рукояти короткого, церемониального меча с широким лезвием. Первый капитан внимательно разглядывал всех присутствующих, отмечая все, что попадало в поле его зрения. Без сомнений, чем бы не закончилось сегодняшнее совещание, в приватной беседе Казабон расскажет своему примарху обо всем, что привлечет его внимание. Он отвесил глубокий поклон Хорусу Луперкалю и Феррусу Манусу, а также кивнул в знак уважению членам Морниваля и свите примарха Десятого Легиона, на что те ответили тем же, так как Первый капитан Золотых Львов заслуженно имел репутацию одного из самых лучших воинов своего Легиона, преданного сына Шепарда и верного слуги Императора. Сотни, а то и тысячи врагов пали от его руки на бесчисленных полях сражений, где Казабон зарабатывал славу себе и Второму Легиону.       — Я искренне рад тому, что вы откликнулись на мой призыв, — произнес Шепард, обращаясь к братьям. — Спасибо за то, что вы пришли.       — Благодарить будешь потом, — ответил Манус. — Давай не будем тратить наше общее время попусту, а сразу перейдем к делу. Что случилось? Почему ты позвал нас?       — Я согласен с Феррусом, — поддержал его Хорус, кивнув брату. — В своем послании ты сказал, что на кону стоят миллионы человеческих жизней. Поясни.       — Для того я вас и позвал, — ответил Шепард. — Я вам все расскажу.       Его рассказ был очень долгим и обстоятельным, он предъявил братьям-примархам полный доклад своих разведчиков, весь полученный материал, в котором, признаться честно, хватало множества дыр. В частности, оставалось загадкой происхождение ксеносов-псайкеров, как и было совершенно не понятно, были ли они созданы искусственно или же стали слугами людей добровольно. Хватало и других вопросов, но поиск ответов было решено отложить на потом.       — И что это меняет? — закончив изучать отчет, первым спросил Феррус, приковывая к себе всеобщее внимание. — Нам поручено привести эти миры в лоно Империума. Этим мы и займемся.       — Ты, кажется, не понял, — ответил Шепард, сам прекрасно понимая, что все его самые страшные опасения начали воплощаться. Манусу было плевать на то, кто встанет у него на пути, пусть даже это были ни в чем неповинные люди. — Эти миры заселены теми представителями Человечества, что сумели выстоять против Железных Людей, выжили там, где другие погибли. Лишь надеясь на то, что они не остались одни в Галактике, эти несчастные нашли свой путь, чтобы выжить на опустошенных войной мирах. А мы чуть было их не уничтожили.       — Ничего другого они и не заслуживают, раз вручили свои жизни в руки ксеносов, — презрительно фыркнул Манус. — Ксеносов-псайкеров, хочу заметить!       — Ксеносов-клонов, — поправил его Шепард. — Они называли их слугами еще до того, как началась Долгая Ночь.       — Но откуда они вообще взялись? — спросил Хорус. — И почему среди них так много псайкеров?       — Я не знаю, — признался Шепард, — но этот вопрос можно отложить на потом. Сейчас есть куда более важные темы.       — Куда уж важнее?! — воскликнул Феррус. — Неужели ты действительно не понимаешь?! Эти дураки вложили свою судьбу в руки ксеносов. Ксеносов! Каким идиотом надо быть, чтобы решиться на такое?!       — Они были в отчаянии, — последовал ответ. — Их миры были разорены войной до такой степени, что стали совершенно непригодны для жизни, при этом у них не было никакой уверенности в том, что остальные государства людей смогли избежать подобной участи. У них оставалась лишь надежда на то, что хоть кто-то помимо них уцелел, и что однажды они смогут встретиться.       — Надежда — удел слабых, — жестко парировал Манус. — Пойми ты это уже наконец. Надеяться — значит довериться другим и неминуемо стать жертвой предательства или разочарования. Не надежда нужна человечеству, а уверенность. Знать, что ты прав, а не мучиться сомнениями. Вера в собственную правоту — вот что дает человеку силу добиваться своего в этом мире. Так было и так будет. Если у тебя нет ничего, кроме надежды, то дела твои плохи и участь незавидна.       — Надежда толкала и продолжает толкать людей на великие свершения, — возразил ему Шепард. — Разве не надежда на светлое будущее ведет нас вперед прямо сейчас, разве не она лежит в основе Великого Крестового Похода, затеянного Императором? Надежда на лучший мир, в котором будут жить наши потомки, не зная войн и лишений. Если дело в ней, если она, по твоим словам, является свидетельством слабости, то какой прок во всех наших деяниях? За что тогда каждый день умирают миллионы людей на бесчисленных полях сражений, проливая кровь, свою и вражескую? За что тогда сражается Человечество?       К своему изумлению Хорус внезапно осознал, что очень внимательно вслушивается в каждое слово своего брата, и каждая новая фраза находила отклик в душе Луперкаля, проникая в самые удаленные уголки сознания примарха. Хорус с нарастающим изумлением смотрел на Шепарда, впервые осознав то, каким невероятно сильным даром убеждения обладал правитель Алессии, ведь даже члены Морниваля смотрели на него с самым пристальным вниманием и ловили каждое слово примарха, а потому даже резкий ответ Ферруса не смог разбить повисшую в воздухе атмосферу чего-то необыкновенного, фантастического:       — Они идут в бой, потому что у них нет иного выбора. Альтернатива — смерть. Не более того. Так было и так будет, пока существует человеческий род, кто бы что не говорил. Такова наша природа, мы созданы для борьбы, в которой выживают лишь сильнейшие, и какая-то там надежда не имеет к этому никакого отношения. Вместо того, чтобы бороться, эти ничтожества, которых ты вздумал защищать, смиренно сложили лапки и завалились спать, хотя могли продолжить свою битву и стать лишь сильнее, отсеяв из своих рядов всех тех, кто мешает их продвижению вперед, к самой вершине. Жалкие, глупые, ничтожные, не заслуживающие милосердия, какой нам от них прок?       — И готовые сражаться, если их мирам будет что-то угрожать, — произнес Шепард.       — Вот пусть и сражаются, — сказал Манус. — Пусть вылезут из своих коконов и вновь ощутят, каково это, чувствовать тяжесть оружия в своих руках. Пусть познают тяжесть лишений и радость побед, и тогда, лишь тогда они заслужат право стать частью нашего общества.       — Это разговор слепого с глухонемым, — Шепард покачал головой, после чего обратился к Хорусу. — Что скажешь мне ты?       — У нас есть приказ, — после некоторых раздумий ответил Луперкаль, хотя сомнения, посеянные в его разуме словами брата, бушевали в нем с силой могучего урагана. Он даже предположить не мог, к чему может привести разговор с Шепардом.       — И ты слепо ему подчинишься, зная, какова цена?       — Ты знаешь истинную суть приказа, — напомнил брату Хорус.       — А ты уверен, что она именно такова? — спросил в свою очередь Шепард. — Ты можешь быть уверенным в том, что Император не предвидел всего того, что происходит прямо сейчас? Ты можешь дать самому себе гарантии в том, что это испытание не только для меня одного, а для нас всех? Ты уверен, брат, в том, что Император на самом деле не устроил проверку тебе?       — О чем ты говоришь? — почти что шепотом спросил Луперкаль.       — Здесь три примарха, брат, — ответил Шепард. — Я, вроде как, самый своевольный и не очень-то рвущийся исполнять все приказы подряд. И у нас здесь есть маньяк, готовый убивать каждого, на кого ему укажут, без каких-либо колебаний.       — Что ты сказал?! — тут же взъярился Манус, но его гнев остался без внимания.       — И здесь ты, верный сын Императора, — продолжал Шепард, не отрывая взгляда от Хоруса. — И именно тебе было поручено руководство всей кампанией. А настоящий руководитель должен знать, когда требуется идти до конца, а когда нужно остановиться и все как следует взвесить. Тебе решать, брат, что мы будем делать дальше.       Внешне спокойный Луперкаль смотрел на Шепарда, в то время, как в его душе бушевала настоящая буря, вызванная словами брата, проникнувшими столь глубоко, что это казалось невозможным. И в этот самый момент Хорус ощутил всю тяжесть ответственности, которую возложил на его плечи Император, поручив именно ему командование всей военной кампанией. Именно ему, и никому другому, теперь предстояло решить, кто умрет, а кто будет жить. Пребывая в страшном смятении, равное которому он не испытывал никогда, Хорус переводил взгляд с Шепарда на Мануса и обратно, пытаясь разобраться в том потоке чувств и эмоций, что захлестнул его с головой. Требовалось принять решение. Важное. Судьбоносное.       И раздумывая над этим, Хорус впервые осознал тот факт, насколько опасным может быть его царственный брат, если пустит в ход самое страшное свое оружие, выстоять против которого было очень и очень сложно, пусть даже и примарху. И это были отнюдь не огонь и меч.       Слово.