Потерянный примарх

      Когорты Астартес, а также подразделения скитариев и Имперской Армии стремительно занимали позиции, и в их действиях прослеживалась четкая система, ведь все действия имперских воинов были четко расписаны, самым тщательном образом распланированы и подчинены воле их командиров, над которыми, в свою очередь, почти что ощутимо довлела аура власти примарха Шепарда. Действуя согласно четкому графику, где все было расписано чуть ли не поминутно, каждый взвод и каждое отделение стремительно занимали тот участок территории, который был за ними закреплен, а потому имперцы, пребывая под прикрытием развертывающейся бронетехники, окапывались на своих позициях с какой-то немыслимой скоростью, в том числе подготавливая их для артиллерии, которую уже начали выгружать из массивных транспортных челноков под пристальным надзором техножрецов, при этом сквозь зубы сетуя на малое количество сервиторов. Широкие гусеницы техники, в основе которых находилось крайне универсальное и надежное шасси от «Химеры», рыхлили землю, артиллерийские расчеты этих машин суетились вокруг своих грозных орудий, готовя их к бою и по несколько раз проверяя наличие боеприпасов, их количество, а также ежеминутно сверяясь с топографической картой местности, внося необходимые поправки в свои карточки огня. Когда придет черед богу войны запеть свою страшную песнь, артиллеристы будут готовы.       Над самим лагерем безостановочно кружились лэндспидеры, чьи экипажи зорко следили за окрестностями, чтобы в случае чего немедленно предупредить наземные силы о приближении противника и первыми вступить с теми в бой, а еще выше небеса рассекала авиация Астартес и Имперской Армии. В их задачу входило уже не только наблюдение, но нанесение массированных ударов по врагу, когда тот перейдет в наступление. А если очень сильно напрячь зрение или вооружиться средствами дальнего наблюдения, то можно было заметить находящиеся на высокой орбите зловещие очертания военных кораблей Империума, от ангаров которых до самой поверхности протянулась цепочка из транспортников, перемещающихся туда-обратно и безостановочно доставляющих на планету войска и боевые машины.       Тяжелая вспомогательная техника вспахивала землю, и в образовавшиеся траншеи тут же спрыгивали солдаты, расширяя и укрепляя проходы стальными балками, устанавливали металлические профили, чтобы земля не осыпалась внутрь, оборудовали огневые точки, на которых устанавливалось тяжелое стрелковое вооружение, начиная со спаренных стабберов и заканчивая плазменными пушками, способными уничтожить берсерка с первого же попадания, если, конечно, что-то не пойдет не так и, признаться, не самое надежное оружие из арсенала имперцев не взорвется из-за перегрева прямо в момент выстрела. Разворачивались минометные батареи, устанавливались ракетные установки, грозно водили дулами орудий на своих башнях имперские танки, выискивая потенциальную цель. Астартес также не сидели без дела, принимая самое активное участие в укреплении лагеря, наравне с солдатами занимаясь оборудованием окопов и первичных блиндажей, чтобы затем превратить их во что-то еще более грозное и опасное. С какой-то немыслимой скоростью лагерь имперцев превращался в настоящую крепость, которую, правда, пока никто не спешил атаковать, что несколько озадачивало, ведь город сервусов, где также располагался Рефракторий, находился в относительной близости от имперских позиций, а в подобных ситуациях хвостатые ксеносы, как правило, не заставляли себя долго ждать и быстро переходили в наступление на позиции людей, не позволяя тем как следует закрепиться, но сейчас они по какой-то причине бездействовали, что не могло не беспокоить Шепарда и его офицеров.       — Попахивает ловушкой, сэр, — высказал общую мысль Лукас Марш, который в своем рвении защитить примарха каждый раз достигал все новых высот. Шепарду даже начало казаться, что такими темпами он скоро не сможет даже лечь спать без того, чтобы рядом с ним не присутствовал кто-то из Грозовых Львов. Вот и сейчас подле него стояли двое телохранителей, на плечах у которых были установлены экспериментальные ракетные установки «Циклон», превратившие терминаторов в ходячее ракетные турели.       — Я не слепой, Лукас, — ответил ему примарх, удерживая шлем в руках и разглядывая окрестности. — Что говорит разведка?       — Ждем доклада, сэр, — тут же по вокс-связи сообщил Ланс, в данный момент пребывающий в той части лагеря, где его орден принимал самое непосредственное участие в подготовке обороны. Под пристальным надзором магистра, три полные роты Вечной Стражи готовились выступить вперед, в то время как остальные Космодесантники должны были остаться в лагере, командование над которым было поручено капитану Логейну из Четвертого Легиона. Несмотря на то, что сервусы пока что бездействовали, ни у кого не было сомнений в том, что как только Шепард со свитой вступит в черту города, на имперцев обрушатся все имеющиеся у ксеносов в наличии силы, и в этой атакующей волне берсерки, скорее всего, будут наименьшей из тех проблем, с которыми столкнется Логейн и подчиненные ему люди.       — Если бы они что-то обнаружили, то немедленно бы сообщили, господин, — заметил генерал Курт Неззер, под командованием которого находились полки Имперской Армии.       — А что говорит воздушная разведка? — спросил Шепард, не глядя на кого-то конкретного. Его взор был устремлен на город, казавшийся безжизненным и безмолвным. Чтобы узнать ответ на этот вопрос, потребовалось некоторое время, но довольно скоро Неззер доложил:       — Наши разведчики сообщают, что с воздуха противника не видно ни в городе, ни в его окрестностях. Рефракторий словно бы брошен. Что-то более детальное сможет сказать только наземная разведка, но посланные нами группы пока что молчат.       — Они вообще живы? — поинтересовался Марш, поглаживая пальцами навершие рукояти силового молота.       — Да, сэр, — кивнул генерал, — мы отслеживаем их маяки, они продолжают углубляться в город.       Прошло еще добрых полчаса, прежде чем наконец-то пришел доклад от разведгрупп:       — Никого, — изучив все полученные данные, сообщил Неззер, с изумление глядя на примарха и его окружение. — Город пуст, господин, поезда стоят, все здания стоят с распахнутыми дверями, и до самого Рефрактория можно пройти без единого выстрела.       — А что происходит в самом Рефрактории? — спросил Шепард.       — Они не стали входить внутрь, но судя по всему, энергия продолжает поступать в комплекс, так что «Элизиум» возможно все еще функционирует. Но где все клятые ксеносы, варп бы их всех побрал?!       — Ксеносы никак не могли бросить Рефракторий без хоть какой-то защиты, — задумчиво произнес примарх, наблюдая за тем, как неподалеку от них замерли несколько танков «Мастодонт», рядом с которыми угрожающе рычали двигателями бронемашины «Носорог», построенные на их основе танки «Хищник», а поодаль от них, в ожидании своего часа, замерло несколько танков «Малкадор», получивших наименование в честь Лорда-регента Терры. Им предстояло остаться в лагере и стать частью его обороны, а потому их экипажи в предвкушении потирали руки, стремясь как можно быстрее вступить в схватку. Здесь также присутствовала и техника Механикум, что должна была сопровождать Космодесантников до самого Рефрактория, а на их экипаж была возложена обязанность защищать магоса Фреззию и созданный ею механизм, в случае утраты которого вся операция попросту лишится всякого смысла. — Значит, либо они собрались все в одном месте, и это ловушка, либо…       — Либо что, сэр? — спросил капитан Логейн, впервые подав голос.       — Либо в их действиях напрочь исчезла логика, — ответил Шепард, — во что мне верится с большим трудом. Можно было бы конечно предположить, что большая часть их войск переброшена в другие системы, но сервусы еще ни разу за все время войны не оставляли свои города без вообще какой-либо защиты. Мне это не нравится, как, думаю, и всем вам. Раздался одобрительный гул, а когда он стих, Курт Неззер выступил вперед:       — Что будем делать, господин? — поинтересовался генерал.       — Исполним задуманное, — уверенным голосом произнес Шепард, оборачиваясь к подчиненным. — Ланс, выступаем. Логейн, генерал Неззер, я рассчитываю на вашу стойкость и мастерство, уверен, вы меня не подведете.       — Можете во мне не сомневаться, — немедленно ответил капитан Четвертого Легиона, ударив себя бронированным кулаком в грудь. Курт Неззер бодро салютовал примарху, гордо вскинув голову и буквально сияя от того, какую честь ему оказал один из сыновей Императора.       — Хорошо, — объявил примарх, одевая шлем. — Выступаем.       Под восторженный рев солдат, Шепард уверенным шагом направился к «Мастандонту», на бронированном корпусе которого какой-то умелец еще пару лет назад изобразил льва, разрывающего добычу на части, а поверх рисунка написал на высоком готике фразу, которая в итоге превратилась в название бронемашины: «Королевская ярость». Передние створки грозной машины распахнулись, и по выдвинувшейся аппарели Шепард, слегка пригнув голову, прошел внутрь, а следом за ним внутрь забрались Грозовые Львы, как всегда молчаливые и чрезмерно серьезные. Примарху внезапно вспомнились те реплики, которыми он постоянно перебрасывался со своими напарниками во время боевых операций в той жизни. Молча идти в бой почти никто из экипажа «Нормандии» не умел и не желал, постоянно комментируя происходящее, выкрикивая что-то грозное и отпуская колкости как в адрес противника, так и в адрес друг друга. А сейчас все вокруг молчали, будто воды в рот набрали, будучи слишком серьезными, что с одной стороны было признаком того, что воины максимально серьезно относятся к своим обязанностям, а с другой стороны раздражало Шепарда, пусть и не так сильно, как могло бы показаться на первый взгляд.       Как только все заняли свои места, аппарель поднялась и створки танка закрылись, после чего его двигатели яростно взревели, и машина тронулась с места, сминая своими широкими гусеницами все, что только попадалось ему на пути. Впереди него рвались вперед «Носороги» и «Хищники», которые также находились и в конце конвоя. В середине же построения находились машины Механикум, из открытых люков которых выглядывали скитарии, а по бокам от них быстро продвигались вперед неутомимые мирмидоны и преторианцы, державшихся рядом с «Триаросом», на борту которого находилась сама Фреззия. Массивная машина, окрашенная в священные цвета Марса, ехала в окружении танков «Криос» и сидонских драгун, что поклялись пожертвовать своими жизнями, если потребуется, но обеспечить магосу Фреззии доступ к Рефракторию. Над всей этой рокочущей колонной имперской техники носились взад-вперед лэндспидеры и авиация, а из космоса за ними наблюдали операторы космических кораблей, вся информация с которых безостановочно стекалась на капитанский мостик «Покорителя».       Из всего представленного многообразия имперской техники выделялся только окрашенный в черный цвет бронетранспортер «Носорог», единственным знаком отличия которого являлась изображена на его борту золотая имперская аквила. Экипаж этой машины ни с кем не выходил на связь с остальными, и никто не видел, чтобы из «Носорога» после высадки вообще кто-то выходил, но примарх Шепард никак не прокомментировал его присутствие в составе собственного войска, а у остальных не возникло желания задавать лишние вопросы. Имперцы и так догадывались о том, что, а точнее, кто скрывается до поры до времени под черной броней «Носорога».       Вся эта армада неспешно въехала в черту города, и перед тем, как углубиться дальше, разделилась на три колонны, постоянно поддерживающие между собой связь, но никто не спешил препятствовать их дальнейшему продвижению, что уже довольно сильно озадачивало имперцев: не было видно ни сервусов, ни их отвратительных солдат, порожденных генотехом; между зданиями не носился Рой, выискивающий себе новую цель; земля не сотрясалась под ногами людей, когда подземные монстры прокапывали себе туннели, стремясь как можно быстрее добраться до имперцев. В городе не было ни одной живой души, его улицы были пусты, лишь ветер гулял между однообразными зданиями, и лишь далеко впереди виднелись шпили Рефрактория, к которому имперцы и направлялись.       — Разведка, что-нибудь новое скажете? — сделал запрос сержант Холек, командир головного танка, высунувшись по пояс из люка «Хищника». Космодесантник глядел во все стороны, не особо полагаясь на ауспекс, который за все время кампании отнюдь не всегда выдавал правильные данные о местоположении противника, а то и вовсе молчал, будто рядом никого не было. Подчас, лишь позиции имперцев высвечивались на нем, что в немалой степени раздражало последних.       — Ничего нового, — тут же раздался ответ от разведчиков. — Мы тут торчим уже больше часа, но не увидели даже кончика хвоста ксеносов. Генотварей также не видать.       — А что с Рефракторием?       — Стоит, убегать вроде не собирается, — попытался пошутить командир разведгруппы. — Но если учесть, насколько он огромный, все сервусы на этой планете вполне могли бы поместиться внутри него. Возможно, там они нас и поджидают.       — Принял, конец связи, — Холек отключился и вновь огляделся по сторонам. Вокруг него раскинулся однообразный вид: высокие, металлические здания с закругленными вершинами и единственным небольшим входом, между которыми продвигались вперед имперцы. Иногда попадались приземистые здания, также покрытые металлом, они встречались во всех городах сервусов, но узнать их предназначение так толком и не удалось. Техножрецы, внимательно изучив руины в разрушенных городах на других планетах, смогли лишь предположить, что в этих зданиях находились объекты инфраструктуры, благодаря которым города вообще функционировали.       Площадь вокруг Рефрактория встретила имперцев гробовой тишиной, которую нарушали только рокот моторов танков и бронетранспортеров, завывания носящихся взад-вперед лэндспидеров, да рев парящих в небесах авиаэскадрилий Имперской Армии и Астартес. Больше здесь не было никого, а потому массивный корпус сооружения, чьи шпили терялись где-то в вышине, выглядел даже более зловещим, чем могло показаться на первый взгляд, но остановить имперцев уже ничто не могло, а потому они уверено продолжали продвигаться вперед, пока не достигли совершенно неохраняемого главного входа, что был настежь распахнут, а проложенные в вышине многочисленные монорельсовые дороги, которые тянулись к Рефракторию со всех концов города, стояли абсолютные безжизненные, поезда не съезжались сюда, и лишь горящие по всей поверхности здания сигнальные огни говорили о том, что энергия продолжала поступать в Рефракторий, а значит, можно было надеяться на то, что «Элизиум» здесь по прежнему функционирует, а потому план примарха возможно все ещё осуществим. В повисшей тишине имперская техника неспешно занимала всю площадь, а из распахнувшихся люков наружу высыпались люди, большая часть из которых должна была остаться снаружи, в то время как остальные должны были сопровождать примарха Шепарда. Внутрь также должны были пойти и пассажиры черного «Носорога», который неспешно лавировал между танками и бронетранспортерами, а люди сами стремились как можно быстрее убраться с его пути, ощущая иррациональное чувство пустоты, когда зловещая машина проезжала мимо них. «Носорог» подъехал к «Королевской ярости» и замер на некотором отдалении от танка, урча двигателями, но наружу так никто и не вышел.       Рассыпавшиеся по местности подразделения имперцев быстро разделились на тех, кто останется снаружи, и на тех, кто войдет внутрь Рефрактория, и сразу стало ясно, что во вторую группу не попал ни один солдат Имперской Армии, но это вовсе не означало, что примарх не доверял им или же считал их слишком слабыми. Нет, Шепард просто рассудил, что внутри массивного здания, чей главный вход по-прежнему был маняще распахнут, их может поджидать нечто такое, с чем простые солдаты, какими бы смелыми и доблестными они не были, просто не справятся.       — Мне решительно не нравится эта тишина, — оглядев местность, сделал вывод Марш.       — Тогда не будем медлить, — ответил Шепард, спускаясь по аппарели и широким шагом направившись к входу в Рефракторий, а следом за ним поспешили Грозовые Львы, две полные роты Вечной Стражи, компанию которым составили три дредноута, а также личная свита магоса Фреззии, по большому счету состоящая из необычайно рослых сервиторов-преторианцев, вооруженных до зубов, и мирмидонов, каждый из которых мог легко заменить собой пару отделений Имперской Армии, а то и больше. Сама магос, по-прежнему сжимая в руках двуручный топор, также шла следом за примархом, тщательно следя за тем, как группа низших адептов Культа со всей осторожностью занимаются транспортировкой массивного стального цилиндра, чья поверхность с его тыльной стороны была усеяна контактами и разъемами. Еще несколько адептов тащили за собой катушки с кабелями, с помощью которых капсулу собирались подключить к «Элизиуму». Фреззия ни на секунду не отрывала взгляда от капсулы, а ее механодендриты, в часть из которых было встроено дополнительное вооружение, угрожающе подергивались, словно выискивая неосторожную жертву.       В это самое время черный «Носорог» наконец-то распахнул свои люки, и наружу выбрались почти два десятка женщин в золоченой броне, во главе которых стояла Рыцарь-Центура Сестер Безмолвия, вооруженная двуручным силовым мечом, её лицо, как и у остальных, было закрыто маской, голова была обрита, и лишь на макушке был собран высокий хвост, на поясе покоился болт-пистолет. Окружение Рыцаря-Центуры было совершенно ей под стать: две Сестры были вооружены огнеметами, в то время остальные держали в руках массивные болтеры, при этом все женщины были вооружены силовыми мечами, которые сейчас покоились в ножнах, ожидая своего часа. Их пояса были увешаны гранатами для борьбы с псайкерами, и Шепард прекрасно помнил, насколько эффективными они показали себя во время кампании против варанов, в ходе которой многие вражеские псайкеры были повержены Сестрами Безмолвия именно с помощью этого грозного оружия. Оглядев своих подчиненных, Рыцарь-Центура уверенно повела грозных воительниц следом за примархом, и солдаты поспешили убраться с их пути, что Сестры восприняли как нечто само собой разумеющееся. Ничего иного они и не ожидали.       — Ланс, на тебе оборона периметра, — обернувшись у самого входа, приказал Шепард, и магистр Вечной Стражи остановился, после чего ударил себя кулаком в грудь. — Постоянно будьте на связи с Логейном, но не мне вас учить.       — Я не подведу вас, сэр!       — Я знаю, — ответил примарх, после чего исчез внутри Рефрактория. Следом за ними уходили Космодесантники, Сестры Безмолвия и свита магоса Фреззии, в то время как большая часть сил Культа Механикум осталась снаружи, чтобы вместе с оставшимися Астартес и Имперской Армией держать оборону вокруг Рефрактория.       Оказавшись внутри, Шепард огляделся по сторонам в то время, как Грозовые Львы окружили его плотным кольцом, а Вечная Стража неспешно продвигалась вперед, следом за которыми продвигались мирмидоны. Преторианцы же не отходили от Фреззии ни на шаг, водя дулами своих жутких орудий из стороны в сторону, выискивая потенциальную цель, но под высокими сводами их встретил лишь треск статики, да гул отводящих излишки тепла машин. Откуда-то из-под потолка на имперцев изливался красноватый свет ламп, в отсветах которых обстановка выглядела еще более зловещей.       — Где же капсулы с людьми? — спросил Марш, и Рыцарь-Центура поддержала его кивком.       — В центральной зале, — ответила Фреззия, активируя встроенный в руку голопроектор и демонстрируя остальным место их нынешней позиции. — Мы, можно сказать, находимся в самой прихожей, а главные помещения находятся дальше. Возможно, что именно там нас и поджидают.       — Тогда не будем заставлять их ждать, — произнес Шепард, чей голос звучал искаженно из-за вокодера шлема, и направился вперед.       — Сэр, я хочу еще раз высказать своё мнение…       — Лукас, я помню все, что ты мне сказал, — прервал Марша примарх, внезапно остановившись. Он повернулся к лидеру Грозовых Львов и положил руку на его плечо. — Я знаю, что мои действия могут выглядеть глупыми, неосторожными. Кто-то наверняка даже думает, что я руководствуюсь эмоциями, а не объективной логикой. Кто-то возможно даже решит, что я сошел с ума. Пусть так. Но я не отступлюсь в самом конце пути, даже если окажется, что я ошибся, а Хорус и Феррус оказались правы в своем решении уничтожить обитателей этого скопления. Но я не могу иначе. Я должен попытаться.       — Сэр, даже если вам удастся встретиться с лидерами Конгломерата и договориться с ними о мире, где гарантии, что ваши братья прислушаются к вашим словам, опустят оружие и прекратят войну? — перейдя на закрытый канал связи, Марш наконец-то задал вопрос, который давно уже его беспокоил. — Как вы сможете убедить их остановиться?       — Возможно, что и не смогу, — с неожиданной грустью в голосе признался Шепард, и от той боли, что мелькнула в его глазах, Лукасу неожиданно стало по-настоящему страшно, хоть он и полагал, что уже не способен испытывать подобных эмоций. — Может случиться так, что все мои усилия пропадут даром, а Хорус и Феррус продолжат войну, несмотря на все мои увещевания. С учетом того, сколь эффективно они оба воюют, наша победа неизбежна. Мне может тысячу и один раз не нравиться, насколько наплевательски Манус относится к жизням простых людей, но все же я не могу отрицать того факта, что он прекрасный полководец, а это значит, что для людей, до сих подключенных к «Элизиуму», все закончится бойней, о которой они даже не подозревают. Ты полагал, что я не размышлял над всем этим, не задавался подобными вопросами? Нет, я провел многие часы, обдумывая все то, что мне предстоит сделать, но у меня нет ответа на этот вопрос, Лукас. Это одна из самых ужасных войн, в которых мне довелось участвовать, одна из самых ужасных и бессмысленных, и я могу лишь надеяться на то, что мне удастся найти выход из сложившейся ситуации до того, когда станет окончательно поздно. Если у меня ничего не получится, то… То я даже не смогу с уверенностью тебе сказать, что буду делать дальше.       Шепард двинулся дальше, оставив своего лучшего воина в растерянности, в то время как остальные даже не подозревали, какая буря сейчас бушевала в душе Лукаса Марша. За все то время, что он провел рядом с примархом, ему даже в кошмарном сне не могло привидеться того, что Шепард не знает правильного ответа и по сути действует наугад, лишь надеясь на то, что выход всё-таки найдется. И от того, что его может и не быть, становилось вдвойне страшнее.       Имперцы добрались до главного зала спустя почти что час, но на своем пути так никого и не встретили, хоть некоторые Космодесантники и докладывали о том, что вроде бы видели некое движение, да преторианцы иной раз останавливались и целились в пустоту, после чего вновь следовали за Фреззией, продолжая выискивать цель. Как бы там ни было, перед людьми наконец-то предстала та часть Рефрактория, которую до этого момента никто из присутствующих в целостности никогда не видел, а потому они с интересом и изумлением разглядывали уносящиеся вверх бесчисленные ряды капсул, в которых глубоким сном спали люди, за которыми в данный момент никто не приглядывал. Их было так много, что им попросту не видно было конца, лишь слабо светящиеся точки где-то в вышине говорили о том, что там, наверху, также находятся капсулы с людьми, даже не подозревающими о том, что происходит вокруг. Вся их жизнь протекала внутри некой симуляции, внешний вид которой до сегодняшнего дня оставалась для имперцев неизвестной.       Шепард посмотрел на магоса Фреззию, после чего снял шлем:       — Теперь все зависит от вас, Талли, — произнес примарх.       — Да, господин, — ответила магос, после чего поспешила к устройству, со стороны походившему на стальной кокон, от которого тянулись кабели к нескольким десяткам капсул. Проведя многочисленные исследования на руинах разрушенных имперцами Рефракториев, Фреззия и её помощники решили, что данное устройство было одним из связующих узлов, через которые проходил поток данных и от которых зависело функционирование капсул, подключенных к «Элизиуму». Судя по всему, «кокон» мог обрабатывать данные лишь определенного количества капсул, в связи с чем их количество в каждом Рефрактории было довольно внушительным. По крайней мере, такие выводы сделали техножрецы, но теперь имперцам предстояло на практике проверить, насколько слуги Бога-Машины оказались правы в своих расчетах.       Вокруг капсулы, размещенной служителями Культа рядом с «коконом», началась невероятная суета, где всеми процессами руководила Фреззия, раздававшая приказы своим подчиненным таким образом, что принимать и понимать их могли только служители Культа Механикум, а потому всем остальным могло показаться, что магос лишь ожесточенно размахивает руками и механодендритами, периодически прерываясь на то, чтобы прочесть молитву в честь Бога-Машины или совершить некое иное действие, суть которого ускользала от окружающих. Вся эта суета продолжалась на протяжении довольно долгого времени, и в течении которого Шепард успел подумать о том, что неплохо было бы взять с собой штурмовые отделения, которые могли быстро перемещаться между уровнями Рефрактория и постоянно мониторить обстановку. Примарх досадливо покачал головой, сетуя на собственную оплошность, которой при желании можно было придумать оправдания, но Шепард был честен сам с собой: он настолько был погружен в размышления о том, что произойдет, что стал уделять куда меньше внимания вполне очевидным вещам, хоть ему и казалось обратное. Примарх полагал, что его разум создан для ведения войны, но объективная реальность внезапно показала ему, что он все-таки может не учесть различные варианты развития событий, элементарно о чем-то забыть или же проигнорировать. Шепард мысленно обозвал себя дураком, хоть окружающие и могли с ним не согласиться.       Тот же Феррус Манус, несмотря ни на что, был довольно одаренным стратегом и тактиком, не упускающим ни одной детали будущего сражения, и если бы он не был столь равнодушен к потерям как среди Космодесанта, так и среди простых людей, Шепард мог бы искренне его уважать. Тактику, которую некогда довольно успешно использовал в бою Десятый Легион, Феррус довел практически до совершенства, неизменно сокрушая противника в каждой новой битве, но каждый раз потери среди солдат Имперской Армии только возрастали, а Манусу и его отпрыскам было все равно, ведь происходящее было наглядным свидетельством взглядов их примарха: слабые погибли, уступая дорогу сильным. Все остальное не имело значения. И вот с этими взглядами повелителя Железных Рук Шепард уже никак не мог смириться, как бы трезво он не пытался оценить действия Десятого Легиона, даже их методику уничтожения вражеских кораблей. Да, ценой потерь пары рот в живых оставались тысячи солдат Империума, но ведь Феррус поступал так вовсе не потому, что хотел ценой небольших потерь сохранить большее. Нет, он просто увидел эффективный инструмент против ксеносов, который использовал без каких-либо колебаний и сожалений, человеколюбия в этих поступках не было никакого.       — Господин, все готово, — раздался голос Фреззии.       Шепард обернулся, обнаружив, что на него смотрят все без исключения, и даже Грозовые Львы впервые с момента своего формирования не выискивали незримую угрозу, а смотрели исключительно на примарха, который неспешно протянул свой шлем Маршу, а затем отдал своим телохранителям оружие, оставив при себе лишь то, что было встроено в доспехи. Он шагнул к распахнутой капсуле, чьи створки были сделаны из бронированного стекла и покрыты символами Культа Механикум, которым предстояло, судя по всему, привлечь к себе внимание Бога-Машины и тем самым получить его благословение. Странная все-таки у техножрецов была вера, подумал Шепард. Рядом стояла магос, сжимая в руках серебристую решетку энцефалографических сенсоров, от сферической макушки которого исходило множество кабелей, подключенных к внутреннему оборудованию капсулы. Шепард с некоторым трудом смог забраться внутрь капсулы, так как ему мешали доспехи, но снимать их здесь, посреди вражеской территории, было бы верхом глупости, хоть никто из имперцев вообще не верил в то, что в Галактике существует хоть что-то, способное навредить примарху. Стоило Шепарду оказаться внутри, как зажужжали скрытые механизмы, и капсула аккуратно отклонилась назад, тем самым позволив Фреззии надеть на голову примарха серебристую решетку, основой для которой послужило такое же устройство, что использовалось принцепсами и модераторами на имперских титанах.       — Мы не знаем, что вас там ждет, господин, — еле слышным шепотом произнесла Таллисандра, — просто помните, что все, увиденное вами, будет иллюзорно. Теоретически, у вас есть возможность выйти из симуляции в любой момент.       — Теоретически? А как это будет выглядеть на практике?       — Мы не знаем наверняка, — призналась магос, — так как до сегодняшнего дня у нас не было доступа к «Элизиуму», так что вас может ожидать все, что угодно. Удачи.       — Спасибо, — ответил Шепард, слыша, как с легким шипением из подголовника вышли захваты, а боковым зрением заметил выступающие из них тонкие ниточки металла. Серебристые тоненькие змейки скользнули по щекам к глазам, он уже видел их прямо перед собой: неизмеримо тонкие, не толще человеческого волоса, серебряные проводки, способные, однако, передавать огромное количество информации. Зажимы плотно обхватили голову примарха, а серебряные проводки опустились, прошли сквозь уголки глаз и дальше по оптическим нервам, где внедрились непосредственно в кору головного мозга. От леденящего болезненного укола при проникновении датчиков в мозг Шепард чуть было не вздрогнул, но тотчас расслабился, ощущая, как информация хлынула мощным потоком, захлестывая разум примарха, и не успел он сделать даже вдоха, как реальность деформировалась, смялась, будто бумага, после чего сжалась до размеров ослепительной светящийся точки, переполненной энергией, способной испепелить всю Вселенную.       А затем точка взорвалась, затопив своим светом само мироздание.       — Сделано, — произнесла Фреззия, но примарх её уже не слышал. — Он внутри.       — Движение! — раздался в эфире предупреждающий крик магистра Ланса, что командовал снаружи. — Обнаружен противник!       Джейсон Моррдис с закипающей в душе яростью наблюдал за тем, как совсем рядом с планетой буквально из ниоткуда появляются вражеские корабли, часть из которых, находясь под прикрытием остального флота, спустилась на низкую орбиту и начала массированную высадку десанта на поверхность, несмотря на яростный обстрел со стороны имперцев.       — Все-таки ловушка, — процедил сквозь зубы флаг-капитан, — но сожри меня варп, если я понимаю, каким образом они узнали, что мы избрали своей целью именно этот мир. Ну что же, господа, давайте покажем им, сколь сильно они ошиблись в своих расчетах!       Ответом ему стал яростный клич имперских офицеров, жаждущих как можно быстрее сойтись с сервусами в смертельной схватке.

***

      Шепард сидел на лавке посреди городского парка, лениво наблюдая за тем, как свет заходящего солнца играет в бликах холодной воды. На поверхности пруда, местами уже покрытого льдом, плавали утки, которым немногочисленные прохожие подбрасывали кусочки хлеба, и птицы с довольным кряканьем поглощали бесплатное угощение. Шепард встал и потянулся, чувствуя, как по затекшим мышцам расходится кровь, после чего покрутил шеей и подвигал плечами, стряхнув с них снег, неспешно сыплющегося с затянутого тучами небес. После этого он снял с головы шляпу, отряхнул ее и надел обратно, сетуя на то, что потерял ход времени и теперь решительно не мог понять, как долго здесь сидит, как и не мог вспомнить того момента, когда вообще пришел в парк, хотя раньше провалами в памяти он не страдал. Что вообще его сюда привело? Странно, но голод совсем не чувствовался, как и холод, будто на улице не стоял пусть и не сильный, но все же мороз. Так и не вспомнив ничего конкретного, Шепард поднял воротник, засунул руки в карманы пальто и направился к выходу из парка, решив по пути домой заглянуть в «Сытого Крогана» с целью выпить и перекусить.       Мимо прошла семейная пара турианцев с детьми, глядящих на всех окружающих надменным взглядом, в котором безошибочно чувствовалось их уверенность в собственном превосходстве над всеми остальными народами. Ну что же, после того, как флот Турианской Иерархии вдребезги разбил хваленную Золотую эскадру флота Её Величества в ходе жестокой драки в Средиземном море, костемордые имели полное право держаться кичливо, хоть Шепард никогда не питал к ним любви, даже несмотря на то, что неоднократно имел с ними дело. Внезапно Шепард замер и оглянулся, разглядывая удаляющихся турианцев, что-то в них показалось ему странным, но что именно, он так и не понял. Вновь пожав плечами и подняв воротник повыше, он двинулся дальше, бросив короткий взгляд на затянутые тучами небеса. Снег стал идти куда более интенсивно, а усиливающийся ветер явно указывал на то, что довольно скоро начнется настоящая пурга, и наилучшим для него решением будет встретить её в теплом помещении и, желательно, с бокалом бурбона в руке.       Быстро перебежав дорогу, Шепард направился к бару по длинной улице, вдоль которой расположилась целая череда магазинов для элитных покупателей, о чем явственно говорили роскошные вывески и сияющие золотым светом высокие окна, сквозь которые были видны стеллажи и витрины с выложенным на них товаром. Конкретно тот магазин, мимо которого проходил Шепард, оказался ювелирным, и прямо сейчас необъятных размеров толстяк, замерший посреди торгового зала, с надменной ухмылкой следил за тем, как юная девушка в дорогом платье выбирает для себя украшения. Судя по их разнице в возрасте, Шепард предположил, что местный толстосум решил побаловать свою любовницу, которой наверняка придется отрабатывать столь щедрый подарок в постели. Возле входа в магазин, над которым светилась неоновая вывеска с названием «Сапфировая долина», стоял новенький кадиллак, подле которого переминался с ноги ногу шофер-дрелл, каким-то чудом получивший разрешение на работу в Штатах. Судя по его плавным движениям, шофер, как легко можно было догадаться, исполнял еще и обязанности телохранителя, что было неудивительным, ведь дреллы являлись настоящим живым оружием, а потому их услуги стоили баснословно дорого, особенно в свете того, что правительство США ввело очень жесткие ограничения на въезд этих уроженцев Африки в страну.       — Огоньку не найдется? — поинтересовался Шепард, доставая из кармана мятую пачку сигарет. Дрелл внимательно оглядел его своими большими черными глазами, задержав взгляд на слегка топорщившемся пальто, после чего все-таки достал из кармана бензиновую зажигалку с золотой чеканкой. Судя по её виду, недельная зарплата дрелла была явно больше, чем Шепард зарабатывал за полгода. Закурив, он поинтересовался, кивнув в сторону магазина. — Любовницу выгуливает?       — Дочь, — коротко ответил шофер, также доставая сигареты, только из портсигара. — У нее сегодня день рождения.       — Ясно, — Шепард кивнул головой, слегка коснувшись пальцами полей шляпы, и двинулся дальше, ощущая на себе внимательный взгляд дрелла и разглядывая самого себя в отражение уличных витрин магазинов. Оттуда на него смотрел довольно высокий мужчина тридцати с небольшим лет, его лицо было покрыто легкой щетиной и выглядело слегка усталым. Темно-серое пальто, как и шляпа, было припорошено снегом, а его слегка выпирающая левая сторона говорила знающим людям о том, что под шерстяной тканью пиджака скрывается кобура с пистолетом.       Пришлось пройти еще пару кварталов, и когда Шепард наконец-то добрался до «Сытого Крогана», метель уже разошлась не на шутку, воя словно стая голодных волков. Быстро закрыв за собой дверь, за которой бушевала метель, мужчина прошел внутрь и кивнул якобы дремавшему рядом с входом крогану-вышибале, рядом с которым покоился массивный дробовик, стрелять из которого смог бы только уроженец этого грозного народа. Шепард как-то попытался выстрелить из этого стального чудовища, но в итоге лишь ушиб плечо и чуть было не получил вывих правой кисти. На замершем в углу рояле кто-то наигрывал нехитрую мелодию, на которую, впрочем, никто не обращал внимания. Сняв пальто и повесив его на вешалку, Шепард подошел к барной стойке и сел на высокий стул.       — А, Шкипер, давно тебя не видела, — произнесла барменша, ставя перед ним бокал с бурбоном. — Где пропадал?       — Возникла кое-какая халтурка, — ответил Шепард, делая глоток, и довольно скоро волна жара пронеслась по его телу, — но пришлось уехать на несколько недель в Чикаго. А у тебя как дела, Эшли? Не надоело еще стоять за стойкой и обслуживать безработных ворчунов навроде меня?       — У тебя есть работа, Шкипер, — возразила Уильямс, чьи темные волосы были, как и всегда, распущены и мягкой волной спадали на плечи. — Ты помогаешь людям. Пусть и за деньги.       — Только клиентов все меньше и меньше, — парировал тот в ответ, — и если бы не последняя работенка, я бы сейчас не здесь сидел, а торчал бы на улице и просил милостыню у прохожих.       — Ты? Милостыню? — скепсисом Эшли можно было резать броню имперского линкора. Шепард нахмурился, не совсем понимая, откуда вдруг взялись такие мысли. — Ты скорее выйдешь на улицу, найдешь какого-нибудь подонка, после чего выбьешь из него все дерьмо, а заодно и все деньги, после чего вернешься сюда за очередной порцией бурбона. Тебе как всегда?       — Да, — кивнул Шепард.       — Гарднер! — крикнула Уильямс, приоткрыв дверь на кухню. — Один стейк с кровью и к нему жареную картошку!       — Шкипер вновь нарисовался? — послышался вопрос.       — Да, так что поспеши! — ответила Эшли, вернулась к стойке и вновь наполнила Шепарду бокал. — Кстати, тобой тут на днях интересовались.       — Кто такие? — спросил Шепард, доставая из кармана сигареты.       — Не знаю, впервые их видела, — Ульямс дала ему коробок спичек и поставила на стойку пепельницу. — Но всем распоряжался какой-то светловолосый хмырь с самой постной рожей, какую я только видела. Спрашивали, как с тобой можно связаться?       — И что ты им сказала?       — Правду, — усмехнулась Эшли. — Я им сказала, что если они хотят тебя найти, то им придется приходить сюда каждый вечер, и тогда им, быть может, улыбнется удача застать тебя здесь. Сегодня, кстати, я их не видела.       — Ясно, — сухо ответил Шепард, таким образом давая понять, что разговор на этом закончен. Уильямс отошла, зная, что когда Шкипер заговорил таким тоном, лучше лишний раз его не беспокоить. Вернулась она к нему лишь для того, чтобы поставить перед ним тарелку со стейком и жаренной картошкой, положила нож с вилкой и вновь налила ему бурбон. Шепард принялся неторопливо есть, нарезав мясо небольшими кусочками, краем глаза отмечая всех тех, кто подходил к стойке, но никто из них не пытался с ним заговорить, прекрасно зная, что в лучшем случае он просто пошлет их куда подальше. В этот момент на соседний стул кто-то присел, раздался сухой щелчок зажигалки, и знакомый женский голос произнес нахальным тоном:       — Каким ветром тебя сюда занесло, Шепард? Я думала, ты уже навсегда свалил из города!       — И тебе не хворать, Джек. Рад тебя видеть, но разве ты уже достигла того возраста, в котором мама выпускает тебя из дома без присмотра?       — Поговори мне тут еще!       Шепард со вздохом оторвался от еды и посмотрел на сидевшую рядом с ним девицу, которая в своем юном возрасте уже имела репутацию крайне циничной суки, способную без лишних вопросов воткнуть нож в печень своему собеседнику, если ей вдруг что-то не понравится в его словах или действиях. Её стрижка была на грани допустимого, что опять же было вполне в духе Джек, сейчас смотревшей на Шепарда настолько злым взглядом, что тот невольно принялся перебирать в памяти все свои действия за последние несколько месяцев, пытаясь понять, что именно так взбесило девицу. На ум приходил только тот факт, что когда он видел Джек в баре в последний раз, то покинул «Сытого Крогана» он тогда не один, а в компании с какой-то рыжеволосой женщиной, имя которой Шепард даже не потрудился запомнить. Но с какой вдруг радости Джек стала бы на него из-за этого злиться?       — Если ты не можешь разговаривать со мной по-человечески, то, может, просто помолчишь? — закуривая, предложил Шепард, из-за чего Джек аж покраснела от злости. — Извини, но у меня нет сегодня настроения выслушивать твои остроты, чем бы они не обосновывались.       — Ах ты…       — Грррм, — раздался звук, будто кто-то полоскал гравий в стиральной машинке. Синхронно обернувшись, Джек и Шепард увидели вышибалу, который слегка поменял позу, сложив руки на груди, и при этом продолжал делать вид, что спит. Джек тут же притихла, после чего резко вскочила со стула и удалилась в дальний конец бара, где и уселась за столик, продолжая при этом сверлить Шепарда недовольным взглядом.       — Что на нее нашло?       — А ты не догадываешься? — хмыкнула подошедшая Уильямс. — Джек влюблена в тебя до чертиков в глазах, а ты не обращаешь на нее никакого внимания. Как тут не беситься?       — Я старше нее почти что вдвое, — заметил Шепард, стряхнув пепел с сигареты.       — И что с того? Когда подобного рода мелочи останавливали человека, который действительно любит?       — И что мне теперь с ней делать?       — Ну, Шкипер, если ты не хочешь, чтобы в один прекрасный день она всадила тебе нож в шею, — предложила Эшли, — а твою очередную любовницу не разорвала на части прямо здесь, постарайся не флиртовать с какой-нибудь новой шлюшкой у Джек на глазах. Для начала хотя бы убедись, что её нет поблизости.       — Так они сами ко мне подходят, — ответил Шепард, — я даже ничего для этого не делаю. Они сами слетаются на меня, будто пчёлы на мед.       — Скорее уж, как мухи на дерьмо, — рассмеялась Эшли. — Пускай слетаются, но хотя бы не уходи из бара с ними под ручку. Кстати, твой ужин остывает.       Тяжело вздохнув, Шепард хотел было продолжить есть, но в этот момент звякнул колокольчик входной двери, и Уильямс быстро произнесла:       — Шкипер, это они.       Не оборачиваясь, Шепард следил за приближением троих незнакомцев в отражении зеркальной барной витрины, расположенной за спиной Эшли. Двое из пришедших шествовали по бокам от третьего и скорее походили на рослых орангутангов, которых зачем-то облачили в человеческую одежду. Они даже внешне походили на приматов: рыжие взлохмаченные бакенбарды; массивные лбы; широкие волосатые кисти рук; некоторая сутулость, из-за чего их головы казались вжатыми в плечи. Близнецы, понял Шепард, когда верзилы подошли ближе, и держат их явно не из-за избытка ума. Они были настолько сосредоточены на сидевшем за стойкой мужчиной, что полностью проигнорировали внимательный взгляд крогана, который окончательно перестал притворяться спящим и теперь пристально следил за посетителями. Для Шепард это был верный признак надвигающихся проблем, ведь по всеобщему мнению у Патриарха на этот счет был безошибочный нюх.       Между двумя «приматами» стоял светловолосый мужчина среднего роста, в темно-синем костюме из дорогой ткани, и Эшли явно не ошиблась, когда охарактеризовала его лицо самым постным на свете: светлые волосы были гладко прилизаны, добавляя лицу некоторую чопорность; серые глаза холодны, словно падающий снаружи снег; тонкие губы плотно сжаты. И при всем при этом на лице незнакомца читалась бесконечная скука, словно его заставили заниматься делом, которое не вызывало у него ни малейшего интереса. В своих тонких пальцах он безостановочно крутил игральную фишку из казино, непонятно что пытаясь этим сказать.       Троица замерла за спиной Шепарда, продолжавшего потягивать бурбон, после чего блондин аккуратно кашлянул, но его попытка привлечь к себе внимание была намеренно проигнорирована. Близнецы нахмурились, а в глазах блондина что-то промелькнуло, после чего покашливание за спиной стало громче, но оно по-прежнему оставалось без внимания, а потому один из близнецов поднял свою волосатую руку, очевидно вознамерившись схватить Шепарда за плечо и развернуть лицом к пришедшим:       — Попробуй только тронуть меня, и до конца своих дней будешь застегивать брюки одной рукой, — негромко произнес он, следя за действиями троицы.       — Джо-он Шепа-ард? — произнес блондин. — Это ве-едь вы?       — Смотря, кто интересуется.       — Ме-еня зову-ут Арту-ур Кригз, — у него был довольно необычный акцент и странная манера растягивать некоторые гласные. — Мой непо-осредстве-енный нача-альник хочет с вами встретиться, и в ва-аших же интере-есах как можно быстрее при-инять его приглашение.       — А у вашего босса имя есть? — спросил Шепард, даже не подумав обернуться. В отражении он видел, что дробовик Патриарха уже покоится у того на коленях. Судя по всему, кроган не сомневался в том, что дело дойдет до стрельбы.       — Боюсь, я не мо-огу вам его ска-азать, — последовал незамедлительный ответ.       — Тогда я, в свою очередь, ничем не могу вам помочь, — ответил Шепард, наконец-то обернувшись к пришедшим. Опираясь одной рукой о стойку, он весь собрался, со стороны напоминая сжатую пружину. — Всем известно, что я не имею каких-либо дел с людьми, которые пытаются скрыть свою личность. Такие дела всегда плохо пахнут и ничем хорошим, как правило, не заканчиваются. Так что, всего хорошего.       Близнецы продолжали смотреть на него своим тупым взглядом, а вот на лице Кригза наконец-то промелькнули хоть какие-то эмоции, что наводило на определенные мысли: либо для блондина это было первое по-настоящему серьезное задание, вот он и пытается казаться круче, чем был; либо он впервые сталкивается с подобным поведением, и теперь попросту не знает, как на него реагировать. Зато близнецы совершенно точно знали, что делать дальше, их явно для того и держали. Тот, что стоял слева, сжал кулаки и сделал шаг вперед, после чего тут же словил удар ногой в пах, когда Шепард сорвался со своего места. Его кулак врезался в квадратную челюсть «орангутанга», после чего ему пришлось уйти в сторону, когда второй близнец кинулся в атаку и его кулак, на котором будто по волшебству появился кастет, чуть было не попал Шепарду в висок. Тот, в свою очередь, ответил ему тем, что разбил бокал с остатками бурбона о голову верзилы, но тот мало того, что даже не почесался, но вместо этого выхватил из наплечной кобуры новенький револьвер с коротким стволом и направил его прямо в грудь Шепарда. В этот же момент громовой выстрел сотряс бар, и клинья кроганского дробовика превратили спину верзилы в кровавое месиво, из которого торчали кости, и тот повалился на пол уже будучи бездыханным. Близнец, которого в самом начале свалил Шепард, вскочил с пола с удивительным проворством, его рука метнулась за пояс, но не успел он выхватить пистолет, как тут же рухнул, хрипя в предсмертных судорогах, а Шепард принялся с изумлением разглядывать торчащий из шеи убитого нож, белоснежная рукоять которого была разукрашена ярко-алыми розами. Джек неспешно подошла, взялась за рукоять и вытащила нож из бездыханного тела, после чего вытерла лезвие об плащ покойника.       — Почему я опять должна тебя спасать? — недовольно пробурчала девушка, пряча нож, но в её голосе все-таки слышалось беспокойство.       — Опять? — переспросил Шепард. — Напомни, когда это ты меня спасала?       — А кто разбил бутылку о голову того ворки, что пытался напасть на тебя со спины? — заявила Джек. — Или ты забыл, как полгода назад сцепился здесь же с этими безумцами?       Решив не отвечать на вполне очевидный вопрос, Шепард обратил внимание на Артура Кригза, который довольно неплохо держался, даже несмотря на то, что Патриарх схватил одного из покойников за ногу и потащил его к запасному выходу, в то время как остальные посетители бара усиленно делали вид, что ничего особенного не происходило. Шепард подошел к блондину, только сейчас быстрым взглядом оценив дороговизну его костюма, после чего произнес:       — Если твой босс хочет что-то мне предложить, то пусть перестанет играть в подобные игры. У меня есть определенная репутация, и я не собираюсь ее разрушать в угоду кому-то.       — Вы по-оступаете очень глу-упо, — голос Кригза был удивительно ровным и спокойным. — Тот, интере-есы кого я предста-авляю, не любит, ко-огда его столь на-агло и демонстра-ативно игнори-ируют.       — Мне не в первой злить власть имущих, — парировал Шепард, — но, как ты можешь видеть, я все еще жив. А теперь проваливай отсюда.       Довольно зло сверкнув глазами, Кригз направился к выходу, распахнул дверь и тут же исчез в метели. Проводив его взглядом, Шепард с досадой посмотрел на Уильямс, та сложила руки на груди и недовольно смотрела на своего постоянного клиента, который, в свою очередь, постоянно подкидывал проблем ей лично и её заведению в частности. Вот и сейчас ей придется разбираться с двумя трупами, а ведь в бар могут заявиться их друзья, с довольно неприятными вопросами, итогом которых вполне может стать то, что «Сытый Кроган» превратиться в пепелище. В этом городе убивали и за меньшее.       — Я опять тебе задолжал, Эшли? — спросил Шепард, прекрасно понимая, каким будет ответ.       — Да, Шкипер, ты мне должен, — не разочаровала его Уильямс, — но теперь я сама решу, как именно ты будешь со мной расплачиваться. А сейчас тебе лучше пойти домой.       — Прямо в метель?       — Тебе не привыкать, — пожала плечами Эшли.       — Я его провожу, — заявила Джек, накидывая на плечи темно-красное пальто. Глянув на Шепарда, она громко выкрикнула. — И даже не смей возражать!       Лишь покачав головой, Шепард бросил на стойку несколько банкнот, расплачиваясь за бурбон и ужин, после чего направился к выходу, а за ним по пятам следовала Джек. Надев пальто, Шепард спросил:       — Ты ведь понимаешь, что я могу сам дойти до дома? — но девушка лишь презрительно фыркнула в ответ.       Выходя из бара, Шепард походя бросил взгляд в тот угол, где был установлен недавно купленный Эшли музыкальный автомат, на котором кто-то включил рождественскую песню в исполнении Френка Синатры. Открыв дверь, Шепард внезапно замер на пороге и обернулся: он готов был поклясться в том, что когда вошел в бар, в этом углу стоял не музыкальный автомат, а рояль, на котором кто-то играл. Уже не в первый раз за сегодняшний день его сознание чудило самым невероятным образом, но, списав все на сильную усталость, Шепард вышел наружу, а за ним по пятам следовала Джек, и что-то на её лице говорило о том, что отделаться от нее так просто уже не удастся. А покопавшись в собственных чувствах и желаниях, Шепард признался самому себе, что ему не больно-то того и хочется так поступать.       Спустя несколько часов Шепард лежал в своей кровати и глядел в потолок, досадуя от того, что не может закурить. Пачка сигарет осталась в кармане пальто, но чтобы до нее добраться, сперва нужно было как-то вылезти из-под Джек, которая обхватила мужчину руками и ногами и совершенно точно не собиралась куда-то его отпускать. Уткнувшись лицом ему в грудь, девушка тихо сопела, и в этот момент она выглядела совсем не такой грозной, какой обычно хотела казаться. Нет, сейчас Шепард видел перед собой просто девушку, которая любила и хотела быть любимой, её лицо даже излучало некую нежность, которая в обычное время Джек была совершенно не свойственна.       Шепард продолжал пялиться в потолок, обнимая спящую женщину, когда что-то мелькнуло перед его глазами. Комната смялась, словно ее стены были сделаны из бумаги, сжалась до размеров точки, сияющей столь сильно, будто в ней собрался весь свет мироздания. Ослепительная вспышка лишила Шепарда зрения, и ему показалось, будто он услышал чей-то голос, безжизненный и равнодушный, словно сам космос:       — Сканирование завершено. Первый этап интеграции успешно пройден. Начать активацию второго этапа.

***

      Космос расцвел всеми возможными красками, когда два флота сошлись в смертельном бою, обрушив друг на друга всю ту мощь, что только была им отпущена. Корабли обеих сторон сгорали в яростным пламени, когда их щиты спадали, не выдержав обстрела, а броня поддавалась залпам орудий и ударам многочисленных торпед. Бесчисленное количество истребителей, штурмовиков и бомбардировщиков лавировало между обломками судов, сея вокруг себя лишь смерть и разрушение. Со стороны походя на рой разъяренных ос, авиация обеих флотов кружилась вокруг массивных судов и жалила их залпами лазпушек и ударами ракет. Многие из них гибли, попав под вражеский обстрел, ведь противник не сидел без дела, а стремился уничтожить как можно больше техники неприятеля, в результате чего обе стороны беспрерывно несли потери.       Вражеский корабль с золоченным носом, походившим на птичий клюв, развалился на части, сраженный метким залпом из «Аскалона», а «Покоритель» продолжал продвигаться вперед, разя противника из всех имеющихся у него в наличии орудий, а за ним следовали корабли сопровождения, добивая тех, кто каким-то чудом пережил залп лэнс-батарей и макропушек, а также расправляясь с теми, кто пытался пробиться к флагману. Флот сервусов терял одно судно за другим, но в их распоряжении было такое количество кораблей, что в данном сражении они могли не обращать никакого внимания на собственные потери, и они гибли один за другим, увлекая вслед за собой корабли имперцев, в результате чего силы Империума в системе довольно скоро лишились всех легких судов, а оставшиеся представители более капитальных классов хоть и могли гораздо лучше держать удар, в то же время не могли маневрировать с нужной им скоростью, в результате чего корабли получали одно повреждение за другим, когда на них со всех сторон обрушились малые суда сервусов. Могучим левиафанам, способным стирать с лица планеты целые континенты, было тяжко отбиваться от того роя, что обрушил на них противник, в связи с чем на борт «Покорителя» беспрерывно поступали отчеты о состоянии кораблей, о боевых потерях, а также о том, кто еще мог продолжить сражение, а кому следовало немедленно отступить, так как их повреждения достигли критической точки. Мощный взрыв ознаменовал кончину очередного крейсера, пустотные щиты которого пали под ударами вражеских волкитных разрядников и плазменных экранов.       — Сэр, мы фиксируем неизвестный флот!       — Что?! —воскликнул Морддис, обернувшись к офицеру, поднявшему тревогу. — Откуда он взялся?!       — Он движется к планете от точки перехода, — последовал незамедлительный доклад, — мы не обратили на него внимания, так как полностью сосредоточились на флоте ксеносов!       — В следующий раз, если таковой для нас вообще будет, следите в оба! — голос флаг-капитана звенел от ярости, обещая массу неприятностей проштрафившемся офицерам мостика. — Все данные на главный монитор, живо!       Голопроектор вспыхнул, транслируя обновленные сведения о происходящем, и Моррдис с ужасом взглянул на эскадру, которая во много раз превосходила силы Империума в данной системе, и среди приближающихся судов особо выделялся корабль, на фоне которого даже «Покоритель» мог показаться недорослем. Флот приближался к Гердазу на максимальной скорости, что только была ему доступна, и судя по всему, его командиры были готовы немедленно вступить в бой, избежать которого у имперцев попросту не было ни малейшей возможности. И даже если бы у них появился путь отхода, Моррдис никак не смог бы отдать приказ об отступлении, ведь это означало бросить на произвол судьбы оставшихся на планете имперцев во главе с самим примархом, а потому флаг-капитан лишь процедил сквозь зубы несколько особо заковыристых проклятий. Тем сильнее было его изумление, когда корабли сервусов внезапно устремились прибывшим наперерез, явно вознамерившись не позволить тем подойти к планете, вокруг которой кипел яростный бой, но стоило только ксеносам войти в зону поражения, как на них обрушился сокрушительный залп орудий головного корабля, которому довольно скоро вторил весь флот.       — Это наши! — радостно закричал молодой лейтенант, но тут же стушевался под пронзительным взором флаг-капитана.       — Я хочу знать, кто это, — раздавал приказы Моррдис. — Какие у них корабли, из какой они экспедиции, все, что только возможно. Немедленно!       Прибывшие силы продолжали приближаться к Гердазу, мощными залпами всех имеющихся в наличии орудий сметая всех, кто осмеливался препятствовать их продвижению, превращая вражеские корабли в груду развалин, при этом даже не пытаясь их захватить. Нет, они определенно поставили своей целью тотальное уничтожение противника, сгоравшего в яростном пламени пожаров, в чем им активно помогал невообразимо огромных размеров рой авиации, что вырвался из ангаров идущих в тылу кораблей и накинувшийся на противника со всех сторон. В этот момент отблески местного светила упали на броню мчащегося впереди всех корабля, и Моррдис внезапно ощутил, что его трясет озноб, как если бы в помещении резко упала температура. Он смотрел на приближающуюся золотую баржу, которая своими размерами превосходила любой линкор класса «Глориана», а с учетом того, что на ее носу распахнул свои огромные крылья Имперский Орел, всякие сомнения окончательно отпали.       Во главе имперского флота шел «Буцефал», флагман самого Императора.

***

      Шепард молча потягивал пиво из здоровенной кружки, когда на его стол рухнул какой-то местный забулдыга, сраженный с ног мощным ударом кулака. Его тощее тело сбило все, что только находилось на столе, в связи с чем наемник попросту скинул пьяницу на пол и грозно посмотрел на дерущихся людей, которым, правда, на его недовольство было попросту наплевать, ведь посетители трактира занимались тем, что с упоением вышибали друг из друга мозги, зубы и дерьмо. Служанки и местные шлюхи с криком попрятались по углам, за столами и за дубовыми лавками, в надежде на то, что их не зашибут в этой кутерьме и им удастся закончить этот вечер без пары новых синяков и выбитых зубов. С особой надеждой смотрели они на тех, кто не принимал участия в очередной бессмысленной драке, но при этом походили на тех, кто способен постоять за себя и раскроить череп каждому, кто к нему сунется. Шепард выглядел именно так, а потому две служанки, стараясь оставаться незамеченными для дерущихся, пробирались вдоль стены поближе к его столу.       Зачем он вообще забрел в этот небольшой городок, расположившийся неподалеку от Альтдорфа, Шепард попросту не помнил, как и не помнил названия самого городка, просто обнаружив, что его лошадь сама бредет к ближайшему трактиру. Оставив скакуна на попечении конюха, наемник зашел внутрь, расположился в дальнем углу и, поставив рядом с собой двуручный меч, велел подбежавшей смазливой служанке принести ему еды и пива. Местные горожане внимательно его оглядели, оценили меч, на котором была выгравирована печать одного из лучших оружейных домов Мидденхейма, и довольно быстро для себя решили, что связываться с пришлым явно не стоит, после чего вновь вернулись к прерванным беседам. В какой-то момент среди посетителей разгорелся конфликт, послышались первые оскорбления, и довольно скоро люди от слов перешли к действиям, учинив в зале безобразную драку, но что именно послужило ей причиной, Шепард так и не понял, да он и не хотел вникать, так как разборки местных нисколько его не касались. С учетом того, что в трактир неизбежно заявится городская стража, у него и вовсе не возникало желания вмешиваться в драку. Стражники, раздраженные тем, что им приходится разбираться с подобными ситуациями, как правило смотрели на чужеземцев с подозрением и склонны были считать, что все беды происходят именно из-за них. Провоцировать их понапрасну было бы откровенной глупостью, а Шепард никогда не был склонен считать себя дураком.       — Жуткое, но крайне интересное зрелище, вам так не кажется?! — раздался рядом чей-то возбужденный голос. Шепард поднял голову и встретился взглядом с подсевшим за его стол молодым рыжеволосым юношей, чьи глаза лихорадочно блестели от восторга. Судя по лучезарной улыбке, сияющей на его веснушчатом лице, вполне себе рядовая драка в трактире произвела на юнца сильное впечатление, хотя что в этом было удивительного, Шепард решительно отказывался понимать.       — Что интересного может быть в зрелище того, как один пьяный дурак разбивает дубовой кружкой голову другого пьяного дурака? — поинтересовался наемник, краем глаза отметив, что служанкам все-таки удалось добраться до того места, где он сидел, и теперь они замерли в паре шагов от его стола, взирая на предмет быта так, будто это была крепостная стена. Вздохнув, Шепард махнул девушкам рукой, разрешив им сесть рядом с собой, и служанки с радостными улыбками поспешили за стол, принявшись говорить, перебивая друг друга:       — Спасибо!       — Мы вам так благодарны!       — Вы нас спасли! Я Юстина!       — А меня зовут Элисса! Вы к нам надолго?!       — Девушки-красавицы, вовсе не обязательно так кричать, — наемник прервал поток слов, обрушившийся на него с двух сторон разом. — Я прекрасно вас слышу, несмотря на этот грохот.       В этот момент с громким треском распахнулись двери, и в зал ворвался десяток стражников, которые принялись разнимать драчунов ударами деревянных дубинок, а тех, кто пытался им сопротивляться, тут же вязали на месте, да так ловко и умело, что пьяные дураки не могли даже пальцем пошевелить. Когда же наконец стражники закончили, их десятник внимательно осмотрел зал, задержав взгляд на Шепарде, по обеим сторонам которого сидели взбудораженные служанки. Не избежал его внимания и юнец, которого внезапно затушевался и потупил взгляд, улыбка сползла с его лица, а глаза утратили блеск, словно он ожидал неприятностей если не прямо сейчас, то уж в ближайшем будущем совершенно точно.       — Форман, ты в порядке? — громко крикнул десятник, и из-за деревянной стойки показалась сверкающая лысина трактирщика. Убедившись, что все наконец-то закончилось, он шумно выдохнул и выпрямился:       — Да, Гэлин, я цел. Спасибо, что вмешался.       — Пожалуйста. Кто начал драку? — спросил десятник, по-прежнему косясь на Шепарда и его соседа.       — Как всегда, братья Вайс, чтоб их вампиры сожрали! — тут же вспыхнул от гнева трактирщик. — Обязательно придут, нажрутся, как свиньи, и давай буянить! Вот скажи мне, Гэлин, неужели нельзя найти управу на этих скотов?! Сколько еще мне терпеть?!       — Так не пускай их сюда, — пожал плечами Гэлин, не спуская глаз с рыжеволосого юнца. Судя по всему, он хорошо его знал и отнюдь не был рад тому факту, что тот оказался в трактире в самый разгар дебоша.       — Ага, конечно, а они попросту нажрутся в другом месте и спьяну сожгут мой трактир! От них же чего угодно можно ожидать!       Трактирщик и десятник принялись спорить, но Шепард довольно быстро перестал их слушать, обратив свое внимание на юношу. Только сейчас он заметил, что за его соседом следят не только стражники, выволакивающие драчунов на улицу, но и сидевшие рядом с наемником служанки. Юноша лишь тяжело вздохнул и поинтересовался:       — Может, вы всё-таки перестанете на меня пялиться? — девушки тут же потупились, но нет-нет, да поглядывали на юношу из-под густых ресниц.       — Я так полагаю, ты здесь навроде местной знаменитости? — предположил Шепард.       — Я бы так не сказал, — от этих слов Юстина, светловолосая служанка с пухлыми губками, чуть было не прыснула со смеху, но все-таки сдержалась. — И во мне нет ничего особенного.       — Действительно, ничего особенного, он ведь всего лишь единственный сын нашего бургомистра, — сказала Элисса, сверкнув своими зелеными глазами. Шепард глянул на нее, отметив россыпь веснушек на ее лице и пышную грудь. Судя по всему, решение наемника заехать в городок было отнюдь не бессмысленным и имело вполне определенные плюсы.       — Это так? — спросил Шепард.       — Да, — нехотя ответил молодой дворянин. — Меня зовут Маркус, и моим отцом действительно является бургомистр Рошара, Конрад Вернер.       Что-то промелькнуло в сознании наемника, когда прозвучало имя Вернера, как будто он уже слышал это имя в прошлом, но память предательски молчала, а потому Шепард решил, что просто спутал его с кем-то другим, благо за годы странствий он много кого повстречал, и у встреченных им людей подчас были такие имена, что проще было язык сломать, чем правильно их произнести с первого раза. Решив не забивать себе голову ерундой, Шепард откинулся на спинку стула и поинтересовался:       — Судя по всему, местные жители не привыкли видеть тебя в подобных местах, я прав?       — Я — единственный наследник отца по мужской линии, — пояснил Маркус. — У меня, конечно, есть сестры, но братьев нет, а потому мой отец скорее сожжет этот город дотла, чем позволит упасть хотя бы волосу с моей головы до того момента, когда я вступлю в наследство.       — А тебе это не по душе, — сказал Шепард.       — Мои друзья учатся сражаться и участвуют в рейдах на зверолюдов, — выпалил Вернер, — а я в это время сижу взаперти, словно бесхребетный трус! Стоит мне взять в руки меч или топор, как тут же прибегает целая толпа слуг, умоляя меня положить его на место, ведь иначе отец спустит с них шкуру, а уж если я, упаси Зигмар, поранюсь, то даже предсказать не берусь, что отец с ними сделает. Да для меня даже поход в трактир в одиночку — это уже событие! И при всем при этом, мой отец ищет мне подходящую партию, словно не понимая того, что ни одно уважающее себя семейство не захочет породниться с человеком, который… который… Проклятье, я даже слов подобрать не могу!       — Ну, не все так плохо на самом деле, — заметил Шепард, делая глоток из кружки и тут же поморщился. Пиво выдохлось и пить его теперь было крайне противно. Заметив это, Юстина тут же вскочила со стула, схватила кружку и помчалась к пивным бочкам. Улыбнувшись, Шепард продолжил. — На самом деле, большинство аристократов твоего возраста в том же Альтдорфе только и занимаются тем, что бесцельно прожигают свою жизнь в заведениях, подобных этому, а о сражениях слышали только краем уха, — Юстина вернулась, поставив перед ним полную кружку пива с большой пенной шапкой. — О зверолюдах они слышали лишь самым краешком уха, а в живую они никогда их не видели. Предел их возможностей — толпой избить каких-нибудь бедолаг, да иногда сцепится с наёмниками навроде меня, после чего кто-то из них не досчитается парочки зубов, уха и нескольких пальцев. Все, что им после этого остается, так это ползти к своим влиятельным папашам и жаловаться на несправедливость происходящего, в надежде на то, что те все исправят.       — И что ты мне предлагаешь? — вспыхнул Маркус. — Уподобиться им?!       — Я ничего тебе не предлагаю, — возразил наемник, сделав большой глоток из кружки, после чего довольно крякнул и благодарно кивнул служанке, от чего та просияла. Элисса же, глядя на это, помрачнела, но уходить явно не спешила, даже несмотря на то, что трактирщик уже несколько раз окрикнул обеих девушек. — Твоя жизнь — это твое дело. Как ты ей распорядишься, меня не касается. Ты либо дашь отпор своему отцу и покажешь ему, что ты мужчина и что с твоим мнением ему придётся считаться, либо до самого конца будешь делать лишь то, что он тебе скажет, и корить себя за это, да периодически жаловаться на свою судьбу путникам навроде меня.       Маркус Вернер смотрел на него, разинув рот, судя по всему, впервые за всю свою жизнь услышав подобного рода отповедь. Шепард же лишь усмехнулся, допил пиво и встал из-за стола, прихватив свой меч, глянул по сторонам и спросил:       — Тут есть свободные комнаты?       — Да! — хором ответили Юстина и Элисса, вскакивая из-за стола.       — Мне нужна комната, на одну ночь. Кто из вас меня проводит?       Какой-то посторонний звук, будто кто-то скреб когтями по дереву, вырвал наемника из сна и заставил собраться. Элисса недовольно заворочалась во сне, ей вторила Юстина, но Шепард выскользнул из кровати и поспешил надеть штаны, замирая каждый раз, когда его слух улавливал посторонние звуки. Натянув посеревшую от времени рубашку, сверху он набросил куртку из толстой проклепанной кожи, надел сапоги и подпоясался, после чего чего снова замер, абсолютно уверенный в том, что звук доносится до него откуда-то из коридора, только теперь к нему добавился еще и странный мускусный запах. Решив, что ничего хорошего за этим не последует, Шепард извлек из ножен длинный полуторный меч, в душе радуясь тому, что не поддался на уговоры торговца-пройдохи и не купил двуручник, орудовать которым в тесных коридорах было бы крайне затруднительно. Наемник нахмурился, но не смог понять, что именно вызвало у него внезапное беспокойство, но все мысли немедленно испарились, когда дверь в комнату кто-то осторожно приоткрыл, а на её пороге появилось низкорослое сгорбленное существо с горящими злобой красными глазами. Шепард ударил без промедления, раскроив твари череп, но следом за ним в комнату с грохотом вломились еще несколько противников, и от этого шума девушки наконец-то проснулись. Увидев Шепарда с мечом в руках и каких-то уродливых существ, истошно что-то верещащих, служанки завопили от ужаса, и этот крик поднял на ноги уже всех постояльцев трактира. Не позволив себе отвлекаться, наемник выпустил кишку ближайшему к нему уроду, а затем отрубил голову другому.       — Умри-сдохни, человекотварь! — заверещал последний и кинулся на Шепарда, размахивая кривым клинком, но тот отвел удар в сторону, после чего ударил противника гардой в волосатую морду, а когда тот отшатнулся, пронзил его насквозь. Дергающееся тело не успело рухнуть на пол, а Шепард одним слитным ударом уже выпотрошил другого противника, после чего выскользнул в коридор, сразив еще одного противника, и в то время, как его смердящие внутренности вывалились на пол, он осознал, с кем совершенно неожиданно столкнулся, хоть это откровение и попахивало безумием.       Скавены, люди-крысы из старых легенд и страшных сказок для непослушных детей, атаковали спящий город среди ночи.       Раздался звон колоколов. Стражники наконец-то подняли тревогу и теперь призывали горожан к оружию, и довольно скоро на улицы высыпались толпы перепуганных людей с копьями и цепами в руках, во главе каждой из групп стоял кто-нибудь из стражников. Вот только скавены хорошо подготовились к нападению, а потому люди гибли один за другим, когда на них обрушилась нескончаемая волна облезлых рослых крыс, закованных в цепи и в качестве оружия имеющих только зубы и когти, но их было так много, что они попросту сминали позиции людей, фактически заваливая их своими трупами. Повсюду раздавались крики людей и пронзительный визг скавенов, панические вопли и яростный рев, и вся эта мешанина звуков сливалась в безумную какофонию, отдающуюся в ушах болезненным гулом. Шепард убил очередного крысолюда, облаченного в ржавую кольчугу, и его предсмертный хрип добавил новую строку в эту чудовищную симфонию смерти       Перед наемником словно из-под земли выросла очередная тварь, гораздо более рослая по сравнению с остальными скавенами, да и доспехи его выглядели на порядок лучше, чем у всех остальных, а алебарда в мохнатых лапах выглядела куда более лучше, чем те, чем были вооружены очередные крысолюды. Шерсть вставшего перед Шепардом скавена была угольно-черной, и тем сильнее выделялись на его отвратительной морде кроваво-красные глаза, полыхающие нечеловеческой злобой.       — Тупая человекотварь-тварь! — то ли прорычал, то ли пропищал крысолюд сквозь острые треугольные зубы. — Умри-сдохни!       Он двигался куда более ловко, чем его сородичи, а в его действиях прослеживалось мастерство, помноженное на опыт. Скавен скакал вокруг Шепарда, выискивая брешь в его обороне, при этом используя свой голый крысиный хвост, на конце которого был закреплен граненый штык, как дополнительное оружие. Наемник яростно отбивался от крысолюда, неожиданно отметив, что подобных ему черношкурых воинов с каждой секундой становится все больше и больше, в связи с чем потери людей немедленно возросли, так как теперь их атаковала не безумная стая голых, облезлых тварей, а хорошо организованные отряды, которых вела в бой ненависть ко всему людскому. Во всех легендах, где упоминались скавены, и в которые мало кто верил, говорилось о том, что эти обитатели подземелий с какой-то особой ненавистью взирали на человеческий род, а потому рассчитывать на их милосердие было попросту глупо. Вот и сейчас многие скавены вгрызались своими острыми зубами в плоть убитых людей — мужчин, женщин, детей, — вырывая огромные куски мяса и быстро их пожирая, словно бы они голодали весь последний год и теперь боялись, что кто-то лишит их заслуженного пиршества. От этого зрелища в душе Шепарда поднялась чудовищная волна ярости и отвращения, и он принялся убивать поганых тварей с двойным усердием, подхватив выпавший из чьей-то руки шестопер и с размаху круша им черепа крысолюдов. Довольно скоро его руки оказались залиты скавенской кровью до такой степени, что меч начал опасно скользить в ладонях, в связи с чем шестопер пришлось отбросить в сторону и схватиться за рукоять уже обеими руками. Количество мелких ран не поддавалось подсчету, рубашка под курткой насквозь пропиталась кровью, вместе с которой из Шепарда по капле утекали и его силы. Мышцы начали наливаться невероятной усталостью, легким не хватало воздуха не только из-за беспрерывного сражения, но еще из-за дыма пожарищ. Очевидно, кто-то из скавенов принялся поджигать дома и амбары, и вскоре огненное зарево осветило улицу, кишащую ордами визжащих тварей, чье число только возрастало. Уцелевшие люди принялись отступать к дому бургомистра, возле которого стражникам пока еще удавалось держать хоть сколько-нибудь организованную оборону. Воздух оглашали звуки выстрелов из пистолетов и мушкетов, но огнестрельное оружие никак не могло остановить безостановочный натиск крысолюдов.       Шепард пробился к стражникам, прорубив себе дорогу сквозь полчища скавенов, а следом за ним быстрым шагом подоспели те, кому посчастливилось выжить в этом аду, но их, к сожалению, было очень мало. И все же наемник испытал кратковременное облегчение, когда увидел здесь же Юстину и Элиссу, перепуганных, растрепанных и полуголых, но все же живых. Женщины стояли в обнимку друг с другом и смотрели на накатывающие волны крысолюдов с диким ужасом в глазах, в то время как стражники пытались удержать вход в дом бургомистра, из распахнутых окон которого защитники вели огонь по захватчикам. Часть горожан пустили внутрь, под защиту крепких стен, но вот позади атакующих крысиных волн внезапно послышались выстрелы, в ночи мелькнули зеленые росчерки, и в тот же миг из окон дома послышались крики несчастных, когда их сразили меткие скавенские стрелки.       — У этих тварей еще и мушкеты есть?! — проорал какой-то седоусый солдат, и в тот же миг его сразила пуля, пробившая щит и кольчугу с такой легкостью, будто они были сделаны из бумаги. Чем бы не пользовались скавены, их оружие обладало удивительной дальнобойностью и ужасающей пробивной силой. Один за другим падали люди, сраженные выстрелами, и все это время не останавливался штурм. Орды крысолюдов валили одна за другой, горы смердящих трупов усеивали мостовую плотным ковром, но кто бы не возглавлял скавенов, ему было глубоко наплевать на их потери, а потому бесконечная волна облезлых, безоружных тварей продолжала напирать вперед, словно их гнала вперед не ненависть к людям, а животный страх перед собственными хозяевами, что были страшнее любого неприятеля.       Раздался грохот, и в самом сердце площади внезапно образовался провал, из которого наружу сперва выбрались несколько гигантских крыс с выпирающими вперёд зубами, а следом за ними показался скавен настолько огромных размеров, что в это попросту невозможно было поверить. Кто бы не вырастил этого монстра, состоящего из одних только мускулов, он еще и не поленился прикрутить к здоровенным лапам чудовища массивные стальные когти, а на конец его толстого хвоста примотать шипованный шар размером с голову взрослого человека. Гигантская крыса, похоже, не обладала особо острым умом, так как она поводила уродливой башкой из стороны в сторону, но атаковать отнюдь не спешила, будто бы ожидая чьего-то приказа, но следом за ним, в окружении рослых, закованных в броню крыс, из провала выбрался опирающийся на посох скавен в сером облачении, на голове которого красовались два изогнутых рога, обвитых полосами металла. Шепард сперва решил, что тварь напялила на себя шлем, но тут же осознал, что рога росли прямо из башки скавена.       Завидев людей, рогатый крысюк тут же ткнул в них своим когтистым пальцем и заверещал:       — Вперед-вперед, тупица! Кусай-рви, сожри их кости-кости!       В тот же миг громадный зверь сорвался с места, устремившись к позициям людей, при этом он безжалостно сминал своих собственных сородичей, разрывал их огромным когтями на части, не останавливаясь ни на миг. Завидев мчащуюся на них смерть, люди в панике завопили и кинулись кто куда, в тот же миг став легкими мишенями для скавенов, которые набросились на несчастных со всех сторон и в мгновение ока разорвали их на части. Под этой чудовищной живой массой сгинула Юстина, не успев даже вскрикнуть, плакали и тут же замолкали дети, ведь скавенам было совершенно все равно, кого рвать и пожирать. Шепард стоял один, почти вплотную прижимаясь к стене и чувствуя, как за его спиной остались те немногие горожане, которые никак не могли постоять за себя, они могли лишь молить Зигмара о спасении и с последней, отчаянной надеждой смотреть на наемника, стоявшего между ними и ордой безумных тварей. Обратил на него внимание и гигантский скавен: откусив голову Маркусу Вернеру, непонятно как оказавшемуся в самой гуще событий, и отбросив бездыханное тело юноши в сторону, он уставился на уставшего наемника своими алчущими крови глазами, после чего направился в его сторону, убивая всех без разбору. Шепард тяжело вздохнул и устало поднял меч, хотя двуручник в его руке уже казался неподъемным.       Мир словно замер. Шепард уставился на меч в своих руках, в то время как разум примарха буквально взвыл, крича об обмане окружавшего его мира, о неправдоподобности всей сложившейся ситуации. О её иллюзорности. Подсознание завыло в голос, наконец-то указывая Шепарду на все многочисленные несостыковки, глупости и ошибки, которых набралось уже такое количество, что в сознании примарха вспыхнула истина, простая и очевидная: все вокруг было ненастоящим, лживым, иллюзорным. Перестав чувствовать усталость, Шепард взглянул на свой левый кулак, уже зная, что он увидит: тот был закован в темно-красную броню, в которую был вмонтирован грозовой коготь, и достаточно было только подумать, как в отсветах пожаров сверкнули бритвенно-острые лезвия, окутанные смертоносной энергией. В другой руке у него покоился огромный двуручный меч, одним взмахом которого Шепард обезглавил несколько десятков врагов. Теперь он возвышался над ними, будто великан из древних преданий, а примитивные клинки крысолюдов не могли причинить ему даже самого малейшего вреда, лишь бессильно царапая поверхность прочных доспехов. Монстр замер на месте в нерешительности, но теперь уже Шепард пошел к нему на встречу, ударами меча и когтей сея опустошение в рядах скавенов, которые с пронзительным визгом и распространяющейся вокруг вонью принялись разбегаться кто куда, только бы убраться как можно дальше от этого бронированного чудовища.       Гигантская крыса кинулась на Шепарда, но тот встретил ее таким ударом кулака в челюсть, что кости черепа не выдержали, и голова монстра разлетелась кровавыми брызгами, на которые, впрочем, примарх не обратил никакого внимания. Его разум теперь анализировал все, что попадало в поле его зрения, отмечал все шероховатости, ошибки в окружающей его действительности, на деле являющейся пусть и очень качественной, но все же иллюзией, смысла в которой Шепард не видел.       — Хватит! — воскликнул он, вскинув голову к небесам. — Я пришел поговорить, а не играть придуманные вами нелепые роли!       Все замерло, словно на статичной картинке. Люди и скавены застыли в разных позах, дым больше не клубился, языки пламени перестали змеиться и пожирать все, с чем соприкасались.       — Ошибка. Второй этап не завершен, интеграция невозможна. Ошибка. Требуется перезагрузка симуляции. Ошибка...       Небо разбилось на зеркальные осколки, все вокруг утратило цвет, слившись в единую серую массу, и в этот момент Шепард осознал, что совершил чудовищную ошибку, когда принял решение войти в симуляцию. Не было никаких правителей Конгломерата, их попросту не существовало, а «Элизиум» был вовсе не спасением для местного осколка человечества, а ловушкой, из которой не было выхода, и следовало еще поразмыслить над тем, добровольно ли люди подключились к симуляции. Сейчас же нужно было понять, как выбраться из нее самому.

***

      Под сводами Рефрактории внезапно взвыли сирены, тревожно замерцали сигнальные лампы, и имперцы с тревогой обнаружили, что свет в нескольких десятках капсул внезапно погас, а откуда-то из-под потолка к ним неожиданно устремились сотни шаров из темного материала, при этом от них во все стороны разлетались дуги энергии. Сомневаться в их намерениях не приходилось, а потому Космодесантники открыли по ним огонь, едва завидев приближающуюся опасность, через мгновение к ним присоединились преторианцы и мирмидоны, и в тот же миг под сводами Рефрактория началась битва, которая уже давно бушевала снаружи. Взмыли в воздух окутанные багровым светом сервусы-псайкеры, наконец-то обозначившие свое присутствие, но тем самым они привлекли к себе внимание Сестер Безмолвия, которые, фактически, за ними и пришли. Чудовищный грохот сражения сотряс стены здания, раздались первые взрывы, довольно скоро появились первые раненые из числа тех, кому не повезло попасть под мощные электрические удары шаров или под молнии и полыхающие шары из психической энергии сервусов.       Фреззия не обращала на все это безумие никакого внимания, так как последние несколько часов она изучала системы Рефрактория через один из пультов, к которому ей, пусть и не сразу, удалось подключиться. Магосу пришлось изучить чудовищный массив информации, проанализировать бесчисленное количество алгоритмов и схем, и постепенно перед ней начала вырисовываться картина, столь кошмарная, что в это сложно было поверить, но в связи с тем, что удалось изучить далеко не все, многие сведения все еще оставались сокрытыми, а потому у Таллисандры пока еще оставалась робкая надежда на то, что она все же ошибается. Но правда все очевидней бросалась ей в глаза, и магос приняла для себя решение, что если все обойдется и им таки удастся выбраться с этой планеты живыми, то она навсегда покинет Двадцать вторую флотилию, так как, по собственному мнению, утратила всякое право быть её частью, ведь Фреззия своими руками помогла примарху войти в смертельную ловушку, тюрьму для разума, которая никогда не предназначалась для спасения людей.       Кто бы не создал «Элизиум» и какую бы цель он изначально не преследовал, но вся эта раскинувшаяся на огромной территории система превратилась в раковую опухоль, что неспешно поглощала один мир за другим.       Не было никакой войны с Железными Людьми, из-за которой планеты стали непригодными для дальнейшего проживания. Соответственно, никто не занимался восстановлением их биосферы до изначального состояния, и именно поэтому сервусы не спешили выпускать людей из капсул, так как подобной задачи перед ними попросту не стояло. Что на самом деле произошло в скоплении Мундус тысячи лет назад все еще оставалось загадкой для Фреззии, но сейчас её волновал лишь тот факт, что примарх по сути стал пленником системы, но при этом очень буйным. Нельзя было с уверенностью сказать, что именно сейчас происходит с Шепардом, но, судя по всему, его вторжение в симуляцию стало чем-то непредвиденным для создателей «Элизиума», как если бы он был вирусом, против которого не существовало защиты. Организм будет пытаться с ним бороться, возможно даже поглотить, но каждое его действие будет играть против него самого, и с каждым мгновением вирус будет становиться только сильнее, все активнее распространяясь по организму и внося сумятицу в работу всех его внутренних органов.       Как бы система ни пыталась побороть разум Шепарда, она определенно никогда ранее не имела дела с таким сознанием, которым обладал примарх, в связи с чем начала саморазрушаться. И если Шепард не найдет способ выбраться из нее до того, как вся симуляция на этой планете рухнет, его разум попросту сгорит.

***

      Бесчисленные орды противника, направляемые погонщиками на убой, атаковали позиции имперцев со всех сторон, с небес и даже из-под земли, что очень бесило капитана Логейна. Огромные черви-туннельщики вырывались из-под земли прямо в центре лагеря в одном месте и тут же зарывались обратно в другом, а из образовавшихся туннелей нескончаемым потоком хлынул поток тварей всех размеров. Небо заполонили рои насекомых, воздух оглашал вой и мычание, грохот артиллерии и взрывы снарядов, рев цепных мечей и топоров. Земля содрогалась от топота тысяч ног и рокота моторов, как если бы по ней, словно в барабан, лупил невидимый великан огромной колотушкой. Благодаря постоянно поддерживаемой связи с группой Ланса, Логейн знал, что возле Рефрактория также идет ожесточенный бой.       Судя по многочисленным вспышкам в небесах, в космосе шло не менее яростное сражение, и пусть невозможно было понять, как там обстоят дела, Логейн ни на секунду не сомневался в том, что флот имперцев выстоит так или иначе, ведь ни один вражеский корабль никак не смог бы одержать победу над «Покорителем», но прямо сейчас флаг-капитан Моррдис ничем не мог помочь наземным силам, полностью сосредоточившись на флоте сервусов. Было бы неплохо, если бы он покончил с ними как можно быстрее, но Логейн прекрасно отдавал себе отчёт в том, что разбираться с атакующими на поверхности им придется самим. При этом капитан нисколько не сомневался в том, что так или иначе, но они победят: ничто в Галактике не способно сдержать Человечество и начатый людьми Великий Крестовый Поход, на острие которого шли Легионы Астартес, что завоюют сами звезды для Империума, и по другому даже быть не могло. Победа Человечества была неизбежна.       В небесах что-то ярко вспыхнуло, очевидно возвещая о гибели очередного корабля, и имперцы могли лишь надеяться на то, что в огне сейчас сгорает противник, но внимание солдат всецело привлекла к себе массивная туша, что неспешно направлялась к их позициям. Прижав к глазам дальновизоры, армейские офицеры и Космодесантники принялись разглядывать нового врага, чей вид нисколько не улучшал их настроения, зато усиливал тревогу. Тварь, что брела к ним, опиралась на шесть массивных ног, между которыми виднелись лапы поменьше, вооруженные крепкими когтями. Тело громадного ксеноса было заковано в темно-коричневую костяную броню, а из спины гиганта произрастали длинные щупальца с острыми кристаллическими шипами. На его массивной голове ярко сиял желтый кристалл, подобный тем, что имелись у сервусов, а вокруг него виднелись шесть черных, глубоко посаженных глаз, под которыми расположилась огромная зубастая пасть со жвалами. Вид твари сам по себе был отнюдь не самым радостным, но самая главная проблема заключалась в размерах монстра, ведь своим ростом он был сопоставим с титаном класса «Разбойник», что делало его, с одной стороны, очень удобной мишенью, но с другой стороны — крайне опасным противником, ведь если имперцам не удастся уничтожить его до того, как гигант доберется до их позиций, то он попросту сокрушит их линии обороны одну за другой. В том, что броня чудовища окажется достаточно крепкой для имперской артиллерии, Логейн, к собственной досаде, нисколько не сомневался.       — Это что-то новое, — произнес замерший рядом с Космодесантником генерал Неззер. — Раньше мы таких не встречали. Без титанов нам придется сложно.       — У нас есть чем встретить эту тварь, — возразил Логейн и посмотрел на те позиции, на которых замерли четыре танка «Разящий клинок», чьи грозные орудия «Вулкан» уже наводились на новую цель. Не дожидаясь приказа, ослепительные лазерные лучи вспороли воздух, но за миг до того, как они поразили цель, вокруг гиганта внезапно вспыхнуло багровое поле, поглотившее весь урон без каких-либо последствий, при этом монстр даже не подумал остановиться, продолжая неспешно наступать на имперские позиции. На миг повисла тишина, и могло показаться, что даже сражение на целое мгновение остановилось. Танки выстрелили снова, но с тем же результатом, а точнее вообще без оного. Такого имперцы вообще никак не ожидали, ведь до сегодняшнего дня им еще не встречался ни один воин сервусов, который бы имел персональное защитное поле. Откуда же взялась эта тварь?!       Экипажи танков повторили залп, но в этот раз гигант неожиданно ответил, повергнув всех в состояние, близкое к ступору: из кристалла на его голове вырвался желтый луч, в мгновение ока превративший один из танков в полыхающую груду металла. В этот же момент монстр издал громкий рев, который болезненно отзывался в ушах, многие из людей, не выдержав, хватались за головы и падали на землю, оглушенные этим страшным ревом, на который Астартес ответили огнем из всего, что имелось у них в наличии, начиная с болт-пистолетов и заканчивая тяжелыми танковыми орудиями. В ответ ксенос вскинул свои щупальца, и с их кристаллических шипов сорвались целые пучки лучей, пусть более тонких, чем тот, что излучал головной кристалл, но более многочисленных, буквально выжигающих имперские позиции и превращающих людей в обугленные головешки. Никак не ожидавшие подобного исхода имперцы опешили и постепенно начали отходить на заранее подготовленные позиции, не прекращая отстреливаться от напирающих ксеносов.       С небес на гиганта обрушился ракетный удар, нанесенный авиацией, но проклятая тварь даже не почесалась, так как вновь вспыхнувший вокруг него щит поглотил весь урон, а затем часть штурмовиков оказалась сбита залпами ярко-желтых лучей, которые оказались вполне себе эффективными против имперской авиации. Монстр даже головы не повернул в их сторону, а на землю уже посыпался огненный дождь из обломков, обрушавшийся как на головы имперцев, так и на их противников, которые погибали целыми десятками, но это была лишь капля в море. Яркий луч вновь вырвался из головного кристалла, на этот раз уничтожив танк «Мастодонт», экипаж которого не успел включить пустотный щит, в результате чего толстая броня танка смогла продержаться под могучим напором всего несколько секунд. И все это время продолжали погибать солдаты Имперской Армии и Космодесантники, до последнего сражавшиеся за свои жизни, но офицерам было очевидно, что если они в самом скором времени не найдут способ уничтожить гигантскую тварь, то их будет ожидать страшное поражение, которое еще неизвестно чем обернется для сил Империума. Понимал это и Логейн, крушивший всех вокруг своим силовым топором, когда к нему сквозь строй ксеносов прорвались сразу три берсерка, залитые людской кровью с головы до ног и скорее походившие на ожившие кошмары, чем на живых существ.       Завидев их, Логейн поудобней перехватил топор, собираясь как можно дороже продать свою жизнь, прекрасно понимая тот факт, что выстоять сразу против трех бронированных чудовищ он никак не сможет. Вокруг капитана сплотились его братья из Четвертого Легиона, но все они понимали, сколь малы их шансы выжить, но никто из них не собирался отступать. Нет, они будут стоять здесь до последнего вдоха, но не отдадут поганым ксеносам и пяди земли, что теперь принадлежала людям!       — За Императора и примарха! — прокричал Логейн, вскинув над головой топор. — Убьем же их всех!       Ответом ему был оглушительный рев Космодесантников, усиленный вокс-передатчиками их шлемов, от чего даже берсерки отпрянули, а воины Четвертого Легиона без раздумий кинулись в атаку, в чем их поддержали Вечные Стражи, скитарии и Имперская Армия. Тщательно спланированная битва в мгновение ока превратилась в кровавую мясорубку, кровь пропитала землю под ногами сражающихся, отчего она тут же превратилась в ужасное месиво. Трещали кости, плоть рвалась под ударами мечей и топоров, обугливалась под залпами огнеметов, плавилась под кислотными выстрелами жуткого оружия ксеносов. Не осталась в стороне и бронетехника, также устремившаяся в бой, а из тыла их прикрывали артиллеристы, чьи грозные орудия уже почернели от копоти, но расчеты продолжали подтаскивать все новые и новые снаряды, а охранявшие их отряды бились как сумасшедшие, не подпуская ксеносов к машинам. Громадная тварь также не собиралась стоять без дела, и пока ксенос продолжал приближаться к имперскими позициям, до которых оставалось всего несколько десятков метров, залпами своих лучей он уничтожал уже всех без разбора, ведь в этой кутерьме вести прицельный огонь было совершенно невозможно.       Яркая вспышка рассекла вражескую армию подобно огромному золотому мечу, а когда свет наконец-то рассеялся, то перед изумленными людьми предстали стройные шеренги крайне рослых воинов в искусно сделанной силовой броне, каждая из которых являлась настоящим произведением искусства. Каждый из представших перед людьми воинов был вооружен самым лучшим оружием, которое только мог предоставить им Империум, и на то была крайне весомая причина: прибывшие были не абы кем, но воинами Легио Кустодес, личными телохранителями самого Императора Человечества. Сорвавшись с места подобно живой молнии, они принялись вырезать ксеносов с такой скоростью и методичностью, что по сравнению с ними даже доблестные Астартес выглядели уже не столь внушительно и грозно, как могло показаться раньше. Каждый из Кустодес являлся смертельным оружием в руках Императора, его совершенным мечом, и сейчас на поле боя высадилось сразу две сотни этих избранных воинов, тем самым сразу же склонив чашу весов в сторону имперцев, ведь выстоять против избранников Повелителя Человечества не мог никто.       Очередная вспышка золотого света озарила поле боя, явив миру еще три сотни воинов, но в этот раз все внимание привлекла к себе огромная сияющая фигура в золотой броне, подле которой замерло несколько отделений обритых почти что наголо женщин с закрытыми масками лицами. От непередаваемого восторга у людей перехватывало дыхание, многие из них пали на колени и от наплыва чувств принялись кричать что-то верноподданическое, когда Император Человечества вскинул руку, и в тот же миг по шеренгам ксеносов прокатилась волна золотого пламени, в мгновение ока обратившая тысячи и тысячи поганых тварей в пепел. Кустодии принялись убивать остальных, и даже грозные берсерки не представляли для них какой-то особой угрозы, а потому ксеносы гибли под ударами их копий, мечей и топоров, а следом за ними по пятам следовали Сестры Безмолвия, поставив себе целью уничтожить всех вражеских псайкеров, с чем они вполне успешно справлялись.       Император обратил свой взор на громадного ксеноса, который в нерешительности замер на месте, будто бы осознавал, что на этот раз столкнулся с силой, по сравнению с которой он был никем. Повелитель Человечества протянул руку в сторону монстра, и с его ладони сорвалась золотая молния, что сорвала с гиганта его защитный покров, словно его и не было, а заодно превратив в ничто костяные пластины на теле твари, тем самым обнажив незащищенную плоть чудовища, и испепелив часть щупалец. После этого Император извлек из ножен меч, чье тонкое лезвие было полностью объято пламенем, и бесстрашно глядя в глаза чудовища, он пошел к нему навстречу, намереваясь убить его собственноручно, а личная стража Повелителя Человечества двинулась за ним следом, уничтожая всех, кто пытался приблизиться к их господину.       Глядя на спустившегося к ним Императора, люди падали на колени и, будучи не силах сдерживать свои чувства, рыдали от восторга, и исключением не стали даже некоторые Космодесантники, во что крайне сложно было поверить, но такова была реальность. До острого слуха Логейна доносился восхищенный шепот людей, и на миг ему даже показалось, что он услышал слова, которые попросту не мог произнести просвещенный человек. Нет, ему наверняка послышалось, хотя капитан готов был поклясться в том, что кто-то из солдат сказал с каким-то фанатичным благоговением в голосе, как если бы боец увидел перед собой не человека, пусть и невероятно могущественного, но… бога?       В ушах Логейна эхом отдавались всего два слова, которые он никак не мог услышать:       — Император защищает.

***

      Тот миг, когда в Рефракторий вошел сам Император, поверг всех присутствующих в шок даже несмотря на то, что магистра Ланса и Лукаса Марша заранее предупредили о неожиданном прибытии самого Повелителя Человечества. Окруженный преданной стражей, Император проигнорировал всех без исключения, а также оставил без внимания продолжавшие мигать тревожным светом сигнальные лампы и вопящие сирены. Стремительным шагом он подошел к капсуле, и не успела Фреззия объяснить ему, что тут вообще происходит, как створки из бронированного стекла оказались сорваны, будто их сделали из мокрого картона. Глянув на погруженного в сон примарха, Император покачал головой и тихо произнес:       — Чем ты только думал, глупец?       После этого он протянул руку и возложил свою сияющую ладонь на лоб Шепарда, который дернулся будто от удара током, но так и не проснулся, из-за чего по лицу Императора словно пробежала тень. Он посмотрел по сторонам и увидел, что большая часть капсул перестала функционировать, словно жизнь, дремлющая в них, угасла. На экранах мониторов горели предупреждающие знаки, возвещающие о серьезных системных сбоях и многочисленных ошибках, которых с каждым мгновением становилось все больше. Было очевидно, что вся система на данной планете пошла вразнос, и причиной тому мог быть только Шепард.       — Вряд ли кто-то смог бы предугадать подобный исход, верно? — было непонятно, к кому обращается Император, но никто не осмелился даже рта раскрыть. — Кто бы мог предсказать, что однажды в Галактике появится кто-то подобный примархам? И уж тем более, кто смог бы предположить, что здесь однажды появлюсь Я?       Золотой свет хлынул от Императора во все стороны, окутав своим теплом не только капсулу с примархом, но и близлежащие механизмы, будто Повелитель Человечества наполнил их толикой своей колоссальной силы. Стихли сирены, перестали моргать сигнальные лампы, но все капсулы в Рефрактории внезапно погасли, словно из них выкачали всю энергию.       — Тебе придется выучить этот болезненный урок, сын мой, — Император обратился к Шепарду, но тот его не слышал. — Для твоего же блага я надеюсь, что ты сделаешь правильные выводы.       Яркий свет, излучаемый Императором, ослепил всех, но когда он наконец-то рассеялся, присутствующие увидели, как пробудившийся примарх поднял руку и сорвал с головы шлем, после чего увидел перед собой отца. Не спуская с него глаз, он выбрался из капсулы, после чего окинул взглядом замерших Кустодиев и своих воинов. Император терпеливо молчал, а по его лицу невозможно было понять, о чем он на самом деле думает. Вновь посмотрев на Повелителя Человечества, Шепард сказал:       — Ты позвал меня, и я смог выбраться оттуда. Как…       — Вопрос в том, Джон, — прервал его Император, — зачем ты вообще туда полез?       — Я хотел закончить войну, — ответил примарх.       — И как? — спросил Император. — У тебя получилось?       — Ты ведь уже знаешь, что нет.       — Знаю. Пойдем отсюда, нам многое предстоит обсудить.