Потерянный примарх

      Приказ Императора прибыть в точку сбора застал примархов врасплох, ведь никто из братьев не ожидал появления Повелителя Человечества на полях сражений. Вести о прибытии Императора разнеслись по флотилиям со скоростью лесного пожара, слухи ширились, обрастали деталями, с каждым мгновением принимая все более дикие очертания, ведь никто не мог с уверенностью ответить на вопрос, почему Император вообще соизволил почтить своим присутствием примархов и подчиненные им войска. Никто толком не знал, чем Повелитель Человечества занимался последние годы, но ни у кого не было сомнений в том, что это было что-то действительно важное и, совершенно однозначно, героическое. Новые миры были присоединены к Империуму, а многие герои в очередной раз доказали свою доблесть на полях сражений.       Огромные эскадры Экспедиционных флотилий одна за другой прибывали в систему, где их уже дожидался «Буцефал», вокруг которого в полном боевом построении замерли бесчисленные суда Имперского Флота, готовые уничтожить каждого, кто посмеет угрожать флагману всех имперских сил. Между кораблями покрупнее взад-вперед носились фрегаты и эсминцы, при этом компанию им составляли истребители и штурмовики, бомбардировщики и десантные челноки, что зорко следили за окружающим пространством, в котором с каждым часом становилось все более тесно от прибывающих кораблей. Замерший на командном мостике «Духа Мщения» Хорус с волнением в груди ожидал встречи с отцом, чья золотая баржа ярко выделялась среди остальных судов имперцев, но от Луперкаля также не укрылось, что «Покоритель», как и большая часть Двадцать второй Экспедиционной флотилии, тоже находился в системе, причем создавалось стойкое ощущение того, что флагман Шепарда прибыл сюда одновременно с «Буцефалом». Но почему? Император решил сперва встретиться со своим не самым покорным сыном и лишь затем призвал к себе остальных примархов? Но если все происходило именно так, то что послужило тому причиной? Шепард что-то обнаружил и посчитал необходимым сообщить об этом Императору, минуя самого Хоруса, которому, вообще-то, и было поручено руководство всей военной кампанией? Правда, тут надо было признаться самому себе, что с этим самым руководством ничего не вышло.       Каждый из примархов предпочитал действовать самостоятельно, в отрыве от остальных, что никак не способствовало улучшению отношений между Феррусом Манусом и Шепардом, хоть Хорус и пытался примирить братьев, но в этот раз ситуация оказалась гораздо хуже, чем когда Шепард поцапался с Рассом. Волчий Король все-таки смог унять свой норов и пойти царственному брату навстречу, а Шепард, в свою очередь, также был не склонен усугублять конфликт и пошел на мировую. В итоге все закончилось обменом дарами и скабрезными остротами, без которых теперь не обходилась ни одна встреча с Леманом Рассом, а так как Шепард сам был острым на язык, то никогда не оставался в долгу. В конце концов, два примарха, стоя перед своими Легионами, пожали друг другу руки и разошлись если не лучшими друзьями, то хорошими товарищами. Сейчас же все было гораздо хуже: Шепард не желал иметь дело, как он выразился, с кровавым мясником, пусть тот и обладает довольно острым аналитическим умом, позволяющим ему выигрывать одну битву за другой. Феррус также не желал идти на мировую с Шепардом, считая, что тот слишком слаб духом для того, чтобы принимать участие в Великом Крестовом Походе.       — Что еще он выдумает? — спросил Манус, когда Луперкаль предпринял очередную попытку помирить братьев. — Решит договориться с орками или же предпочтет не трогать эльдар, когда тем вздумается атаковать один из наших миров? Он или поймет, что не прав, или же будет для нас потерян. Империуму не нужен такой примарх.       — Не забывайся, Феррус, — посоветовал ему Хорус. — Вряд ли Императору понравятся подобные речи об одном из своих сыновей, даже если они будут исходить от другого примарха.       Манус лишь пожал плечами, тем самым давая понять, что разговор окончен, и больше Луперкаль эту тему не поднимал, понимая, что должно произойти нечто действительно невероятное, чтобы кто-то из этой парочки осознал глупость своего поведения и сделал первый шаг навстречу другому. Вот только с того разговора прошло уже больше года, а Шепард и Феррус так и продолжали стоять на своем, что не могло не сказаться на поведении их Легионов. Железные Руки и Золотые Львы смотрели друг на друга косо, они не доверяли друг другу, и если уж так случалось, что их подразделения оказывались на одной планете, то их командиры усиленно делали вид, будто они тут одни и больше поблизости никого нет.       — Господин, в систему только что вошел «Железный Кулак», — доложили Хорусу его офицеры, — и корабли Пятьдесят второй Экспедиционной флотилии. Также мы получаем приказ с «Буцефала». Вам велят немедленно явиться на флагман.       — Не будем заставлять нашего Императора ждать, — ответил Луперкаль, поправляя алый плащ. — Подготовьте мой челнок, я немедленно вылетаю.       — Будет исполнено.       Уже довольно скоро Хорус, в окружении членов Морниваля, шел по широким, богато украшенным коридорам золотой баржи, и с его пути очень быстро убирались бесчисленные чиновники Администратума, офицеры Имперского Флота и Армии, летописцы, солдаты и Космодесантники из составов других Легионов, что пребывали на борту «Буцефала». Едва завидев примарха, многие обитатели корабля опускались перед ним на колени, приветствуя любимого сына Императора, о чем никто из них никогда не забывал, как и того факта, что именно Хорус провел больше всего времени подле Повелителя Человечества и вместе с ним плечом к плечу бился на бесчисленных полях сражений, завоевывая славу как самому себе, так и всему Легиону Лунных Волков. Улыбаясь встречающим его людям, Луперкаль приближался к тронному залу, но несмотря на свой напускной радостный вид, в глубине души он ощутил беспокойство, когда увидел среди присутствующих Космодесантников Второго Легиона. Судя по всему, те пребывали на борту «Буцефала» уже какое-то время, а значит здесь же находился и их примарх Шепард.       У дверей в тронный зал, как и следовало ожидать, замерло отделение Кустодиев, и без их дозволения никто не мог предстать перед Императором, пусть даже это будет сам примарх. Хорус, проведший немало времени рядом с отцом и насмотревшийся на Кустодиев, прекрасно об этом знал, но не успел он дойти до дверей, как те сами перед ним распахнулись, а значит, его уже ждали. Кустодии разошлись по обе стороны, давая Луперкалю дорогу, но едва члены Морниваля попытались пройти следом за своим господин, как избранники Императора встали у них на пути.       — Только вы, господин, — сообщил примарху щит-капитан. — Остальные останутся здесь, такова воля Императора.       — Разумеется, — спорить было бесполезно, а потому Хорус жестом велел своим капитанам дожидаться его снаружи.       Тронный зал, обычно полный народу, сегодня был удивительно пуст, а потому можно было спокойно поглазеть на убранство огромного помещения и как следует его разглядеть: вдоль стен выстроились прекрасные статуи из белоснежного мрамора, изображающие героев Человечества в мгновения их величайших триумфов; своды зала были разукрашены лучшими художниками Империума, запечатлевшие самые славные моменты Объединительных Войн, в ходе которых Император подчинил себе Терру; пол же представлял собой великолепное изображение Солнечной системы, на котором особо выделялись Марс, главный мир Культа Механикум, и сама Терра, колыбель людской расы и столица всего Империума Человечества. Оправдывая же название самого зала, здесь находился и трон Императора, выполненный в виде распахнувшего крылья золотого двуглавого орла, по обеим сторонам которого замерли Кустодии, пристально наблюдавшие за каждым, кто здесь присутствовал, а таковых было немного. Помимо Хоруса в зале пребывал Константин Вальдор, генерал-капитан Легио Кустодес. Стойкий, бдительный, свирепый, умный и по-настоящему вдохновляющий лидер, он был живой легендой, настоящим героем Империума, который никогда не колебался, исполняя свой долг, а также олицетворял все, что значит быть одним из Легио Кустодес.       Присутствовала здесь и Дженеция Крол, рыцарь-командующий Безмолвного Сестринства, главная инвестигатус-милитант Дивизио Астра Телепатика. Она была одним из самых загадочных и опасных полководцев Империума, в подчинении которой находились целые армии Сестер Безмолвия. Будучи лучшим командиром в своём ордене, Крол большую часть времени скрывалась в тенях Великого Крестового Похода, беспрекословно исполняя волю Императора, каковой бы она не была. Являясь обладательницей гена парии, она была самым страшным кошмаром для любого псайкера, и многие из тех, кто осмелился выйти против рыцаря-командующей один на один, дорого заплатили за свою самонадеянность и последнее, что они увидели перед смертью, было холодное лицо Крол.       Шепард, сложивший руки на груди, стоял около обзорного иллюминатора, столь огромного, что даже примарх на его фоне казался не таким уж и большим. Правитель Алессии был молчалив и задумчив, заметив Хоруса, он лишь поприветствовал его коротким кивком, но так ничего и не сказал, что было для него нехарактерным. Очевидно, произошло что-то из ряда вон выходящее, и Луперкаль сильно сомневался в том, что на брата так могло повлиять присутствие Императора, а значит, имело место быть что-то еще. Решив до поры не беспокоить Шепарда, Хорус подошел к трону и преклонил перед ним колено, приветствуя Императора Человечества.       — Отец, мне не дано выразить словами то, насколько я рад тебя видеть, — произнес Луперкаль.       — Встань, — последовал приказ. Хорус встал и вгляделся в лицо отца, по которому, как и всегда, ничего нельзя было прочесть. — Я рад, что ты так быстро явился.       — Мы были счастливы узнать о том, что ты присоединился к нам.       — За мой визит можешь поблагодарить Шепарда, но не сейчас, — ответил Император, бросив взгляд на замершего около иллюминатора примарха. — Сперва мы дождемся Ферруса Мануса.       Спорить было глупо, как и ожидать того, что Император решит хоть что-то объяснить Хорусу до того момента, пока в тронный зал не прибудет примарх Десятого Легиона. Хорус Луперкаль не знал, как скоро объявится его брат, но если учесть, что «Железный Кулак» вошел в систему практически в то же время, когда Хорус отправился на встречу с отцом, можно было ожидать появление Мануса в течение часа. Собственно, так оно и вышло: двери внезапно распахнулись, и в тронный зал стремительным шагом вошел Феррус Манус, в то время как его свита осталась снаружи, как и окружение Луперкаля. В этот момент Хорус понял, что Космодесантники Второго Легиона, которых он видел в коридорах баржи, являлись свитой Шепарда, и им также велели оставаться снаружи, ведь то, что должно было произойти в тронном зале, предназначалось лишь для ушей примархов, и ни для кого более. Значит, разговор предстоял серьезный, и ничто из сказанного никогда не покинет пределов тронного зала, навсегда оставшись тайной для всех остальных. Тот факт, что здесь же присутствовали Вальдор и Крол, ничуть не смущал Луперкаля, ведь эти двое никогда не раскроют тайны Императора кому-то постороннему, даже если таковым выступит Малкадор Сигиллит.       Феррус Манус подошел к трону и, как Хорус до него, преклонил колени перед Императором, смиренно склонив голову:       — Я явился по твоему зову, отец.       — Хорошо, — кивнул ему Повелитель Человечества. — Вы все здесь, как я и хотел, но прежде чем мы начнем, Шепард вам кое-что скажет.       Хорус и поднявшийся с колен Феррус Манус посмотрели на примарха, который наконец-то оторвал свой взгляд от вида космоса и шагнул к ним. Луперкаль посмотрел на правителя Алессии и сразу же понял, что с Шепардом что-то не то. Он выглядел так, будто вел ожесточенную борьбу с самим собой, его глаза потемнели и стали напоминать грозовое небо, с которого в любой момент во все стороны ударят молнии, и будет совершенно неважно, в кого они попадут. Краем глаза посмотрев на Мануса, Хорус заметил, что его суровый брат нахмурился, также заметив изменения, что произошли с Шепардом.       — Я был не прав, — хриплым голосом произнес примарх, и эти слова удивили Хоруса и Мануса куда сильнее, чем если бы Шепард заявил о своем отказе принимать дальнейшее участие в Великом Крестовом Походе. — Мои действия в ходе нынешней кампании оказались пустыми и ненужными. Бессмысленными. Я пытался спасти людей, но оказалось, что спасти их невозможно, и если бы я смотрел глубже, то давно бы осознал этот факт. Мои действия привели лишь к ненужным потерям со стороны имперских сил и вынудили нас провести здесь куда больше времени, чем изначально предполагалось. Приношу свои извинения.       Хорус и Манус молчали, глядя на брата, но на их лицах читалось столь сильное изумление, что скрыть его не представлялось возможным. Они никак не ожидали услышать что-то подобное, тем более от Шепарда, который, по их глубокому убеждению, был тем еще упрямцем, который будет стоять на своем до последнего и скорее бросится на собственный меч, чем признает свою неправоту. Он был настолько уверен в том, что правильно оценивает события, а его решения истинно верные, что не желал прислушиваться к словам тех, кто его мнения не разделял и предпочитал действовать так, как сам считает нужным. Правда, то же самое Хорус думал про Лемана Расса и Ферруса Мануса, и уже неоднократно задумывался о том, какими же будут другие его братья, которых они рано или поздно найдут. Будут ли они столь же упрямыми и несговорчивыми, смогут ли слышать не только лишь себя одних, но и окружающих их людей?       Шепард замолчал, и стало ясно, что больше он не скажет ни единого слова, если только его о чем-то не спросят. Сложив руки на груди, он отошел в тень трона, провожаемый взглядами примархов и Константина Вальдора, но генерал-капитан никак не прокомментировал слова Шепарда, что было неудивительно. Никак не отреагировала на действия примарха и Дженеция Крол, она лишь молча стояла и глядела исключительно перед собой, и, признаться честно, Хорус вообще не понимал, для какой цели рыцарь-командующий присутствовала в троном зале, но Императору она зачем-то понадобилась. Очевидно, на очереди были вопросы, решать которые придется в том числе и Сестрам Безмолвия.       — Я так полагаю, произошло что-то из ряда вон? — произнес Феррус Манус, чем тут же привлек к себе внимание.       — Да, произошло, — ответил Император, — и Шепарду пришлось на собственной шкуре ощутить, куда может завести намеренная слепота, но нет худа без добра, и он смог понять, что все его действия за последние три года были ошибочны, о чем, собственно, он вам и сказал. Если же ему удастся сделать правильные выводы из случившегося и более не допускать столь грубых просчетов, то можно будет сказать, что все произошедшее с ним носило воспитательный характер.       — Если честно, яснее не стало, — грубовато заметил Манус, чем заработал резкий взгляд Вальдора, но сам Император оставил слова Ферруса без внимания. — Ты прибыл к нам только из-за этого?       — Я прибыл к вам потому, что вы не выполнили приказ, — куда более резким тоном ответил Повелитель Человечества. — Вам было поручено захватить скопление Мундус и присоединить его к Империуму, я отправил сюда трех примархов, чтобы вы справились с этим делом как можно быстрее, но идет уже третий год, а вы все еще топчетесь на месте!       — Отец, я… — начал было Хорус, но его прервали.       — Тебе, сын мой, было поручено руководство всей кампанией, — произнес Повелитель Человечества, — но, изучив отчеты, я увидел, что на деле ты ничем не руководишь. Твои братья действуют каждый сам по себе, в отрыве от командования, а ты никак этому не препятствуешь, в результате чего за три года вы практически ничего не добились. Да, Шепард признал свою ошибку и тот факт, что по его вине все так сильно затянулось, но истина заключается в том, что это лишь часть проблемы. Виноват не только он один, но вы все.       Примархи переглянулись, но никто не посмел перечить Императору, всем своим существом ощущая его гнев, который находился в стальных тисках воли, столь великой, что их собственная казалось ничтожной и мало на что влияющей. Правитель Империума смотрел на своих сыновей и военачальников, и в его глазах мелькали искры гнева и недовольства, и примархам сразу же стало ясно, почему в тронный зал больше никого не пустили.       — Однажды может наступить тот момент, когда я буду вынужден вернуться на Терру и поручить командование всем походом одному из вас, — объявил Император, и его слова падали в тишине зала подобно многотонным плитам, под гнетом которых устоять было чрезвычайно сложно. — Но на кого я могу возложить столь ответственное поручение, если вы трое не можете сговориться между собой и вместо того, чтобы действовать заодно, грызетесь и рычите друг на друга, словно бешеные псы? И ради чего? В попытках доказать друг другу собственную правоту во взглядах на реальную действительность? И куда, в итоге, вас это привело? Сюда, ко мне.       Хорус никогда не чувствовал себя настолько маленьким и несмышленым, как сейчас, и это чувство ничуть ему не понравилось, и он с откровенным раздражением посмотрел на братьев, но те никак не отреагировали на недовольство Луперкаля. Манус вперил свой взор в Императора, а Шепард вообще смотрел куда-то в сторону, явно мыслями находясь где-то далеко отсюда. И вновь накатило волной любопытство, и Хорусу стало интересно узнать, в какие именно неприятности угодил примарх Второго Легиона, что он был вынужден изменить собственные взгляды. Отчасти, ситуация напоминала тот случай, когда Шепард внезапно согласился с тем, что ксеносов-варанов необходимо полностью уничтожить, хотя до определенного момента он не был столь категоричен в собственных суждениях, но в тот раз виной всему явно послужили религиозные взгляды ксеносов. Хорус не стал тогда вдаваться в подробности, но ему было прекрасно известно о том, с какой основательностью тогда еще Вестники Рока уничтожали храмы и сжигали религиозные тексты варанов. Могло ли что-то подобное произойти сейчас? Хорус сильно в этом сомневался, ведь за все три года войны не было выявлено ни одного признака того, чтобы сервусы кому-то поклоняются, а если дело было в их псайкерских способностях, то Шепард знал об этом с самого начала.       Сервусы…       За прошедшие три года имперцам так и не удалось узнать, откуда эти странные существа вообще появились на людских мирах, как и то, каким образом они пополняют свои ряды, ведь не было обнаружено ни одного комплекса для их клонирования. Как и не удалось найти их верфи и базы флота, ведь корабли противника чаще всего появлялись буквально из ниоткуда и немедленно вступали в бой с Имперским Флотом. С этими ксеносами многое оставалось непонятным, но Хоруса в большей степени интересовало лишь то, как их уничтожить, а не тайны их происхождения, чего никак нельзя было сказать о Шепарде, который как раз таки не оставлял попыток во всем разобраться. Он что-то узнал? Выяснил нечто такое, что кардинально изменило все его представления об этой войне? И что такого Шепард, по словам Императора, испытал на собственной шкуре, но что должно было стать для него уроком? На эти вопросы Луперкалю могли ответить только два человека, и они оба сейчас присутствовали в тронном зале.       — Что ты нашел, Шепард? — неожиданно спросил Манус, и Хорусу тут же стало ясно, что примарх Десятого Легиона пришел к тем же выводам, что и он.       Шепард не стал отвечать сразу, вместо этого он сперва взглянул на Императора, но тот хранил молчание, никак не препятствуя примарху рассказать своим братьям все то, что ему удалось узнать в ходе своей авантюры.       — Я не до конца уверен в том, что наши выводы верны, но считаю, что все, что мы здесь увидели, — начал Шепард, — все, с чем мы столкнулись, — это один большой эксперимент. Я не знаю, чей больной разум до этого додумался и какую он ставил перед собой конечную цель, но знаю, что в происходящем нет никакой логики и здравого смысла. По крайней мере, я таковых не вижу.       — Эксперимент? — удивился Хорус. — Но чей? В чем его суть?       — Я не знаю, — терпеливо повторил Шепард, — возможно, что мои выводы ошибочны, но если это так, то тогда я вообще отказываюсь понимать, что здесь происходит.       — Кто за этим стоит, — спросил Манус, — люди или ксеносы?       — Полагаю, что люди, — последовал ответ, — если, конечно, кто-то тщательно не замел за собой все возможные следы.       — А как же та история о войне с Железными Людьми?! — воскликнул Хорус. — Все те данные, что добыли твои разведчики?!       — Всё — ложь, — ответил Шепард, с каждым словом мрачнея все сильнее, в связи с чем Луперкаль предположил, что из-за своей гордости примарху сложно признавать собственные ошибки. По крайней мере, других причин Хорус не видел. — Во всяком случае, большая ее часть. Война действительно была, но не с Железными Людьми, а с теми, кто создал Рефрактории, ведь эксперимент вышел из-под контроля, и несчастные люди стали узниками симуляции, из которой они не могут выбраться.       — Почему? — спросил Феррус, который сегодня был удивительно спокоен и немногословен.       — Потому что их разум глубоко отравлен симуляцией, причем настолько, что они уже не в состоянии понять, где реальность, а где иллюзия. Чтобы добиться такого эффекта, каждого подключенного пропускают через целую череду симуляций, столь разнообразных и непохожих одна на другую, что разум перестает понимать, что его обманывают. Когда процесс завершается, человека подключают к общей симуляции, вид которой нам неизвестен. В любом случае, то, что началось как некий эксперимент на одной из планет, каким-то образом перекинулось на остальные миры, и в авангарде сил вторжения шли сервусы и те генотвари, которых наши воины уничтожают каждый день.       Во всем сказанном было довольно много белых пятен и логических дыр, но Император никак не поправлял Шепарда, так что либо вся эта безумная история была правдивой, либо… Либо это была ложь, начиная с самого первого слова, и произнесена она была по воле самого Повелителя Человечества. Но если дело обстояло именно так, то какой в этом смысл? Зачем лгать?       — Ты что-то недоговариваешь, Шепард, — заметил Луперкаль. — Откуда ты узнал, что люди являются пленниками симуляции, хотя раньше утверждал другое? Как тебе удалось узнать о способе обработки сознания людей? И с чего ты вообще взял, что все происходящее является экспериментом?       — Это же очевидно, Хорус, — ответил ему Манус, не спуская глаз с Шепарда. — Он сумел подключиться к симуляции и испытал все там происходящее на собственной шкуре. Не так ли?       — Да, и что с того? — в глазах Шепарда мелькнули искры гнева, что бушевал у него внутри.       — Ты с ума сошел?! — воскликнул Хорус. — Ты же не знал, что тебя там поджидает! А если бы тебе не удалось оттуда выбраться?! Ты хоть представляешь, какой моральный урон был бы нанесен духу всего Крестового Похода?! Последствия могли быть катастрофические!       — Я сделал то, что посчитал правильным! — парировал Шепард. — Вы были слишком увлечены резней, не предпринимая никаких попыток решить вопрос миром, сесть за стол переговоров!       — Нам нечего с ними обсуждать! — взъярился железнорукий примарх. — Мы ведем этот поход, чтобы подчинить Галактику власти Императора и уничтожить всех несогласных! Прими уже данный факт!       — Никогда! — последовал немедленный ответ.       — Слабовольный трус! — Манус угрожающе сжал кулаки.       — Безмозглый маньяк! — гнев Шепарда бушевал подобно вулкану, его ладонь легла на рукоять меча. В таком состоянии его еще никто и никогда не видел. — Видимо, железо, что покрывает твои руки, добралось до мозга и там как следует проржавело!       — Довольно! — сила Императора хлынула во все сторон, лишая примархов возможности двигаться и смыкая им уста. — Ваши крики и взаимные оскорбления делу не помогут и лишь раздражают мой слух!       Каждый из примархов ощущал, что их оплетают невидимые путы, что были крепче самого толстого троса из адамантия. Они не могли пошевелить ни одним мускулом, впервые ощутив свою беспомощность перед куда более могучей силой, которую олицетворял Император, а тот факт, что Повелитель Человечества свободно использовал свои псайкерские силы в присутствии Крол, заставлял задаваться многочисленными вопросами об истинных возможностях Императора.       — Раз уж вы оказались неспособны действовать сообща без моего контроля, слушайте мой приказ, — Повелитель Человечества оглядел своих сыновей. — Феррус Манус, ты и твой Легион отправятся к Призрачным Звездам, там вы должны будете уничтожить расу ксеносов и освободить порабощенных ими людей. Запомни, Манус, освободить, а не истребить. Нарушишь мой приказ — пеняй на себя.       — Твоя воля будет исполнена, — Феррус склонился перед Императором.       — Ступай, — дождавшись, когда за Манусом закроются двери тронного зала, Император обратился к Шепарду. — Тебе я поручаю полностью захватить скопление Мундус, в качестве дополнительной помощи ты получишь Восьмой и Тринадцатый Легионы, а также поддержку в виде Сестер Безмолвия под руководством Крол, — Император указал на рыцаря-командующего, — и отделение Кустодиев. Делай, что хочешь, но до конца года я буду ждать от тебя доклад о том, что скопление Мундус полностью захвачено. Тебе же это станет уроком: иногда приказы нужно просто выполнять.       Судя по тому, что Шепард никак не возмутился и не удивился, Хорус сделал вывод о том, что примарх Золотых Львов знал о решении Императора задолго до этой встречи и все было оговорено заранее.       — А что ты прикажешь мне, отец? — спросил Луперкаль.       — Ты отправишься со мной, Хорус, — ответил Император. — Я полагаю, что нашел еще одного из примархов и хочу, чтобы ты присутствовал при встрече. А теперь ступайте.       Покинув зал, Хорус, взмахом руки повелев Морнивалю не подходить, обратился к Шепарду:       — Я вижу, что ты что-то скрываешь. Что на самом деле произошло?       Шепард глянул на него исподлобья, после чего глубоко вздохнул и коротко ответил:       — Варп.       — Варп? — удивился Хорус. — Но как?       — Кто-то использовал энергию варпа для того, чтобы создать сервусов, а людей использовал в качестве психических генераторов или на вроде того.       — Но зачем?       — Без понятия, — признался Шепард. — Но кто бы за этим не стоял, он явно на этом не остановится.       — Так Император на самом деле… — начал Хорус.       — Приказал мне выяснить все настолько, насколько это вообще возможно, — закончил за него Шепард. — После этого мы найдем того, кто все это учинил, и заставим его ответить за все.       В глазах примарха горело яростное пламя, и Луперкаль понял, что Шепарда уже ничто не заставит свернуть с намеченного пути, и когда он настигнет свою жертву, то сожмет свои клыки на её глотке. Пощады не будет.