Глава 31
24 сентября 2024 г., 06:06
Даже несмотря на то, что в данную минуту по всей планете бушевали активные военные действия, в генеральном штабе повисла глубокая тишина, нарушить которую не смели ни доблестные Космодесантники, ни офицеры Имперской Армии, ни чиновники Администратума, ни прочий люд, коего здесь хватало в достатке. Все они, затаив дыхание, во все глаза смотрели на трех братьев-примархов, но особое внимание было уделено замершим друг напротив друга Магнусу Красному и Джону Шепарду, ибо то, что их взгляды сильно разнятся, было видно невооруженным взглядом. Первый даже не пытался скрывать того факта, что является псайкером колоссальной силы, в то время как за вторым уверенно закрепилась репутация убийцы магов, возникшая отнюдь не на пустом месте. Каждый из присутствующих, включая самого Робаута Жиллимана, теперь задавался многочисленными вопросами, озвучивать которые никто так и не осмеливался, по крайней мере сейчас. Чем закончится эта встреча? Как сложатся в будущем отношения между двумя братьями, если их взгляды были диаметрально противоположными друг другу? Проляжет ли между ними глубокая бездна непонимания или же Шепард и Магнус все же смогут найти общий язык и прийти к некому общему компромиссу? Все свидетели этой судьбоносной встречи прекрасно понимали, чем может обернуться для Империума, который видел в псайкерах лишь полезный и в тоже время крайне опасный инструмент, наличие примарха-псайкера, чей Легион использовал энергии варпа без каких-либо колебаний и малейшей толики стеснения.
Капитан Девятого братства Магистус Амон, также присутствующий при встрече, намеревался очень внимательно следить за всем, что будет сделано и сказано, ибо от предстоящего разговора и его итогов зависело очень и очень многое. Магнус Красный полагал, что если люди не познают мощь Имматериума, не подчинят ее своей воле, то Империум, как и все Человечество, будет обречён на повторение Долгой Ночи, только в этот раз с куда более негативными последствиями, и вполне может так произойти, что нового прихода Императора в этот раз не случится, а раз так, то и протянуть Человечеству руку помощи и вновь вывести его к свету прогресса и цивилизации будет попросту некому. В этот раз, наступившая ночь может оказаться последней для всего рода людского. Вывод, к которому пришел Алый Король, был удивительно прост и очевиден для каждого здравомыслящего человека: путем просвещения и наглядных примеров необходимо было убедить людей в том, что псайкеры не просто нужны, но именно за ними стоит будущее Человечества, и лучше всего эту мысль можно было донести через других примархов, убедив тех в своей правоте. Именно поэтому Магнус Красный решил начать не абы с кого, а с примарха Второго Легиона, известного своей крайне неоднозначной репутацией. Если удастся убедить его, то с остальными и вовсе не возникнет никаких проблем.
Прогнозы культа Корвидов, сделанные незадолго до прибытия в систему Кронуса, были очень оптимистичными, но с того момента, как капитан Девятого братства смог в живую узреть примарха Шепарда, его беспокоил пусть и один, но очень важный нюанс: несмотря на то, что его уникальные таланты провидца никуда не делись, Амон почему-то больше не мог прозреть, как поведут себя Золотые Львы и их примарх в следующее мгновение, как если бы кто-то вдруг оградил его внутренний взор, закрыв от Амона часть троп, что вели в грядущее. Чувство собственной слепоты был столь непривычным и выбивающим из колеи, что капитан Тысячи Сынов лишь чудом сумел сохранить лицо, внешне никак не выдавая своего беспокойства. Магнус Красный, будучи куда более сильным псайкером и практиком, также не мог этого не заметить, но он продолжал делать вид, что ничего случилось. Или же он действительно не испытывал тех проблем, с которыми столкнулся его старый наставник, и внутреннему взору Алого Короля ничто не препятствовало? Амон тут же мысленно сделал пометку по окончанию встречи поговорить со своим примархом о случившемся, а также выяснить у остальных капитанов Тысячи Сынов, столкнулись ли они с теми же проблемами, что и он, когда вступили в контакт с Космодесантниками Второго Легиона, или же это была исключительная особенность их генетического отца?
— Здравствуй, брат, — вновь повторил Магнус, делая шаг вперёд и притягивая руку. — Я рад наконец-то познакомиться с тобой.
— Приветствую, — ответил Шепард, также сделав шаг на встречу и пожимая руку краснокожего брата, благодаря пышной гриве волос казавшегося ещё выше, чем он был на самом деле. Голос повелителя Второго Легиона был спокоен, да и сам примарх, судя по его лицу и тону, не собирался брызгать слюной и обрушивать на голову Магнуса поток ядовитой критики вперемешку с проклятиями. По крайней мере, в данный миг. — Должен признать, что твое появление на Кронусе стало для нас полной неожиданностью.
— Робаут сказал мне тоже самое, — рассмеялся Циклоп, указывая на примарха Ультрамаринов, — но я полагаю, что вместе мы быстрее покончим с орочьим военачальником, который, насколько я берусь судить, уже изрядно здесь всех достал. Помимо этого, вести о происходящем на Кронусе дошли до наших братьев, а также до самого Императора, и теперь они все с нетерпением ждут от вас радостных вестей о победе.
— Ты сам вызвался нам помочь или же тебя об этом кто-то попросил? — сдержанно спросил Жиллиман, который, судя по тому, что ощущал Амон в данный момент, еще не определился, как ему держаться рядом с братом-псайкером. Ну что же, то было вполне обычное поведение для большинства людей, но все же от примарха Ультрамаринов капитан Тысячи Сынов ждал чего-то большего.
— Я сам, разумеется! — воскликнул Магнус. — Мне уже давно не терпится познакомиться с вами обоими, а тут вдруг предоставилась прекрасная возможность наконец-то встретиться! И вот я здесь!
Что-то мелькнуло на самой границе восприятия Амона, некий вариант будущего, но тот растворился слишком быстро для того, чтобы Магистус успел понять его суть.
— Три Легиона Астартес на одну планету — этого более, чем достаточно, чтобы гарантированно покончить с орочьим вторжением, — произнес Шепард, и Робаут согласно кивнул. — Правда, есть один нюанс, который непременно требуется обсудить, если мы действительно хотим действовать сообща.
Люди в зале напряглись сразу же, как только отзвучали слова Владыки Рока. В видениях будущего грозным предупреждением вспыхнул кровавый росчерк, после чего сгинул в безбрежном синем океане. Амон даже хотел было встряхнуть головой, которая сегодня что-то очень плохо соображала, но поделать все равно ничего не мог. Происходило что-то очень странное, то, чего культ Корвидов по какой-то причине умудрился не заметить. С этим требовалось разобраться как можно скорее.
— Я понимаю, о чем ты говоришь, — примарх Тысячи Сынов продолжал улыбаться, будто ничего и не случилось. — Мы сможем все обсудить, но сейчас я всё-таки предлагаю разобраться с угрозой зеленокожих. Еще до начала высадки на планету, мои провидцы из культа Корвидов поведали мне о том, что орочье наступление на севере, несмотря на весь его размах, на деле является отвлекающим маневром, их вождь вовсе не ставит себе цель одержать там победу. Его манит добыча покрупнее, но, при определенных обстоятельствах, он готов отказаться даже от нее и полностью пересмотреть все свои планы. Например, убраться с планеты как можно дальше и начать все сначала где-нибудь в другом месте.
Примарх взял паузу, явно давая возможность своим братьям в полной мере проникнуться сказанным. Нет, Магнус Красный нисколько не сомневался в умственных способностях Шепарда и Жиллимана, они наверняка уже во всем разобрались и сами прекрасно понимали, что проклятый ксенос пытается водить их за нос, но он хотел иного — ему требовалось, чтобы оба примарха поняли, каким именно способом Циклоп добыл столь важную для всех их дальнейших планов информацию. Поняли и осознали всю ее значимость и выгоду не только для их же собственных Легионов, но и для всего Империума в целом.
— И что же за цель выбрал себе Будрак, хотелось бы знать? — сложно было понять, о чем именно думал Шепард в данный момент.
Могло ли статься, что он не обратил никакого внимания на слова Магнуса? Вряд ли, примарх Второго Легиона славился как раз-таки своей въедливостью, он не мог не придать значения всему сказанному. По всему выходило, что в данный момент Шепард просто решил не заострять на этом внимания или же, предположил Амон, он намеревался сперва собрать как можно больше информации о Пятнадцатом Легионе и их примархе, и лишь после этого начать действовать, а раз так, то ему теперь остаётся только гадать над тем, что Шепард предпримет дальше. В любом случае, затея Магнуса Красного склонить примарха Золотых Львов на свою сторону, дабы убедить его в том, что за псайкерами стоит будущее Империума и всего Человечества, почему-то уже не казалась Магистусу такой уж блестящей идеей, как это было ещё каких-то несколько часов назад. Амон даже невольно подумал о том, что таким образом Магнус лишь подпускает крайне опасного и хитрого льва слишком близко к себе, полагаясь на его благоразумие, но в замен он получит лишь смертельный удар прямо в свое незащищённое горло. Увы, предугадать, как поведёт себя Шепард в дальнейшем, по-прежнему было невозможно, но Магистус готов был провалиться сквозь землю, если он знал, в чем именно кроется причина этой аномалии.
— Истинная цель орков — город Павонис, — сообщил Магнус, окинув взглядом своего единственного ока всех тех, кто собрался в зале совещаний. — Они вознамерились захватить расположившийся там космопорт, и для осуществления своих планов орки прямо сейчас скрытно перебрасывают к его окрестностям свои самые элитные части, лучших из лучших, тех зеленокожих, для которых такие понятия, как "дисциплина" и "субординация", не являются пустым звуком. Да, это может показаться настоящим безумием, но каким-то образом орочий военачальник сумел привить эти качества солидной части своих подчинённых.
— Хм, — задумчиво произнес Шепард, — а твои провидцы, раз уж им столь многое ведомо, часом не знают, откуда Будрак вообще взялся и где он нашёл для своего войска таких сообразительных зеленокожих?
По залу пробежала волна смешков, скупая улыбка промелькнула на лице Жиллимана, а Магнус Красный громко рассмеялся, хотя Амону этот смех показался несколько натянутым. Отсмеявшись, Циклоп внезапно ответил максимально серьёзным тоном:
— Нет, но зато они точно знают, где его не будет. Это тоже всего лишь обманный манёвр, цель которого увести одного из вас по ложному следу. Будрак знает, что вы наверняка уже вычислили местоположение его настоящего лежбища, и уже сегодня он намеревается его покинуть.
Робаут и Шепард быстро переглянулись, в то время, как люди в зале начали обсуждать слова Магнуса, что могли перевернуть с ног на голову всех их дальнейшие планы. Амон явственно ощущал охватившее их беспокойство, ведь если орочий военачальник опять ускользнет, то эта война растянется на неопределённо долгий срок. Если же ему и вовсе удастся покинуть планету, о чем примарха Тысячи Сынов предупредили его провидцы, то он и вовсе станет головной болью для всего Империума на долгие годы вперёд, ведь можно будет только гадать, где он именно объявится и нанесёт удар в следующий раз. В таком ключе, уникальные возможности Тысячи Сынов могли действительно стать необходимым подспорьем, благодаря которому люди смогут окончательно переломить ход боевых действий на Кронусе в свою пользу. Ну что же, рассудил Магистус, подобное использование сил Легиона вполне могло стать неплохим заделом на будущее, по крайней мере, он чувствовал, что офицеры Ультрамаринов уже явно начали продумывать, как использовать силы Тысячи Сынов, сиречь псайкеров, с пользой для всего Империума. О чем думали Золотые Львы, вряд ли знал хоть кто-нибудь, кроме них самих.
На миг Амону показалось, что между примархами Второго и Тринадцатого Легионов прошел скоротечный немой диалог, в процессе которого в ход пошли самые разнообразные аргументы, с помощью которых Шепард и Жиллиман пытались убедить друг друга в своей правоте. Магнус спокойно наблюдал за всем этим, и Амон мог только поражаться его выдержке.
— Мы не можем позволить ему снова уйти, — заявил Жиллиман, обращаясь к Шепарду, очевидно приняв окончательное для себя решение, — и ты знаешь это гораздо лучше меня. Будрак и без того стал гораздо сильнее с вашей прошлой встречи. Какие сюрпризы он преподнесёт нам в следующий раз, набравшись нового опыта?
— Я прекрасно все понимаю, убеждать меня нет никакой нужды, — ответил ему Шепард, после чего обратился к Магнусу. — Я согласен действовать вместе с твоим Легионом, но при одном условии: никакого использования энергии варпа. Эта сила слишком опасна и непредсказуема, чтобы обращаться с ней с той легкомысленностью, с какой ее используют твои сыновья.
— Эта сила опасна лишь в руках невежд, коих, тут спору нет, хватает в избытке, — спокойно возразил Циклоп. — В руках мудрецов же энергия Имматериума является глиной, из которой можно вылепить все, что мы только пожелаем. Невежественный дурак не способен создать ничего иного, кроме воплощения собственных кошмаров, таким образом сея лишь хаос вокруг себя, мудрец же сможет манипулировать реальностью и обращать ее во благо всем окружающим.
— Или же только во благо самому себе, — парировал Шепард. — Даже самый величайший мудрец может быть опьянен полученной властью и ослеплён собственной "мудростью". В таком случае он вполне может решить, что все его действия априори верны, и плевать ему будет на мнение окружающих, ибо он уже сам перестанет осознавать, что есть хорошо, а что плохо. В этом суть варпа — искажать восприятие, тем самым подталкивая людей на путь саморазрушения, с которого им уже не свернуть. Именно поэтому псайкеров нужно держать под постоянным контролем, подобно астропатам и навигаторам, чтобы они действительно приносили пользу окружающим, а не бездумно потакали собственным желаниям, пусть им и может казаться, что все обстоит ровным счётом наоборот.
Амон с замиранием сердца слушал речь Шепарда, ощущая, как каждое произнесённое им слово эхом разносится по варпу, оставляя в нем свой след и еле заметно касаясь разума каждого, кому довелось его услышать. Сведущему человеку несложно было осознать, что речи примарха Золотых Львов могли подтолкнуть окружающих его людей к великим свершениям, но так же они могли отравить их разум, внушить им некие глубинные идеи, вытравить которые в дальнейшем будет чрезвычайно сложно. С такой силой убеждения Шепард был невероятно опасен, гораздо опаснее, чем Амон мог изначально предположить! Куда там его неприязни по отношению к псайкерам, при определенных обстоятельствах он вполне может стать угрозой для всего Империума! Неужели Магнус этого не замечает, не видит, сколь опасного противника он решил склонить на свою сторону?! Если примарх Второго Легиона вздумает открыто выступить против Алого Короля, если решит бороться с его видением мира и будущего для всего Человечества, то он отравит своими речами разум остальных братьев-примархов, и тогда великой мечте Магнуса Красного придет конец, ибо он останется один в окружении враждебно настроенных по отношению к нему примархов, некоторые из которых уже испытывали сильные сомнения в том, что Магнусу найдётся среди них место. Ненависть и презрение к псайкерам слишком глубоко впитались в саму суть человеческого общества, в его видение мира, и примарх Шепард, при должном старании, мог довести эту ненависть до крайности.
— Многое из того, что ты сказал, безусловно верно, — произнес тем временем примарх Тысячи Сынов, — но в основе всех наших проблем лежат банальное человеческое невежество и категорическое нежелание людей учиться на собственных ошибках. Не понимая природы и сути варпа, мы попросту не способны осознать все опасности всех отпущенных им возможностей, а потому, в случае прямого с ним столкновения, мы не сможем избежать расставленных им ловушек, узреть все "подводные" камни, что нас там поджидают. Простыми словами, мы окажемся беззащитными перед его неисчислимыми опасностями. Человечество должен быть готово к угрозе возобновления варп-штормов, люди должны, просто обязаны познать эту мощь, если хотят выжить, и Легион Тысячи Сынов как раз-таки и отличается от большинства псайкеров тем, что мы действуем отнюдь не бездумно. Мы тщательно изучаем варп, постигаем его многочисленные секреты в поисках ключа, что позволит нам полностью обуздать силу Имматериума, а обучение новобранцев нашим практикам происходит под неусыпным контролем мастеров-наставников, подобных Амону, — закончил Магнус, указав на Магистуса. — Мы учимся, изучаем и постигаем сокрытое. Мы собираем знания наших предшественников, и с каждой новой крупицей информации наш взор становится все лишь глубже и яснее.
— Если долго смотреть в Бездну, то Бездна начинает смотреть на тебя, — ответил Шепард, явно кого-то цитируя. — Ты не боишься того, что можешь там узреть? — он словно бы на что-то намекал, но суть сказанного ускользала от понимания Магистуса. Понял ли её Алый Король?
— Нисколько, — уверенно ответил Магнус, — ибо я являюсь сторонником познания. Если закрывать глаза на проблему и полагать, что таким образом она сама собой исчезнет, то ничем хорошим это точно не закончится. Если мы действительно хотим избавить Человечество от тех бед, что может принести нам в будущем Имматериум, то нам надлежит изучить его и поставить себе на службу. Другого выбора нам не дано.
— Разве? — поинтересовался Шепард. — Или же только ты его не видишь?
Магнус улыбнулся и на миг замолчал, после чего произнес слова, от которых многим резко стало плохо:
— На самом деле, Шепард, мне странно слышать подобное от тебя, ведь ты, насколько мне известно, много общаешься с эльдарами, расой, сплошь состоящей из псайкеров. Ты спокойно терпишь ксеносов-псайкеров в подконтрольных тебе мирах, встречаешься с ними, но вот все идеи касательно людей-псайкеров неизменно воспринимаешь в штыки. Тебе не кажется это лицемерным?
Амон с тревогой глянул на своего примарха, после чего перевел взгляд на повелителя Второго Легиона. В какой-то миг завеса, что не позволяла ему узреть будущее, словно бы приподнялась, и за ней промелькнуло что-то ужасное, полное крови и насилия, но все сразу же сгинуло, оставив после себя одни лишь вопросы и ни одного ответа.
— За все время моего общения с эльдарами, Магнус, — спокойно возразил Шепард, — мне лишь один раз довелось увидеть, как они используют свои психосилы. Знаешь при каких обстоятельствах это произошло? Колдун эльдар уничтожил псайкера, которого наняли мои враги с целью моего же убийства. В своем безумии это чудовище устроило кровавую бойню на улицах моей столицы, пока эльдарский колдун не убил его одним ударом. На этом все. Эльдары очень аккуратны в своих практиках, так как они осознают все риски обращения с варпом, в то время как люди, подобные твоим Космодесантникам, бездумно черпают силу из бесконечно опасного источника, при этом слепо полагая, будто бы держат ситуацию под контролем. Скажи, Магнус, ты чувствуешь разницу?
— Вы решили устроить здесь философский диспут? — вмешался в разговор Жиллиман, и только сейчас Амон понял, что люди в зале почти что перестали дышать.
Шепард и Магнус словно бы только сейчас вспомнили, что они тут вовсе не одни, и посмотрели на примарха Ультрамаринов, сложившего руки на груди и глядевшего на них хмурым взглядом. Вокруг владыки Ультрамара витали отголоски его эмоций, разобраться в которых Амон решил позже, благо, Робаут Жиллиман уже принял решение, итоги которого уже начали проявляться в будущем. Он явно вознамерился воспользоваться талантами провидцев Пятнадцатого Легиона, но все же с некоторыми оговорками. Влияние слов примарха Шепарда никуда не делось.
— Ваша помощь совершенно точно не будет лишней, — объявил Жиллиман, явно выстраивая в своей голове новый план боевых действий. — Особенно если твои провидцы, Магнус, укажут нам, куда именно вознамерился направиться Будрак.
— Это не проблема, — кивнул Алый Король.
— Но я согласен с Шепардом касательно того, чтобы остальные Космодесантники из Пятнадцатого Легиона воздержались от использования своих... — Жиллиман запнулся в попытке подобрать определение получше, — навыков. Я не знаю, как обстоят дела на той планете, что стала тебе домом...
— Просперо, — Магнус перебил брата, улыбка с его лица полностью исчезла, а глаз грозно сверкал потусторонней силой. Слова Робаута Жиллимана определённо не пришлись ему по вкусу. — Мой дом называется Просперо. Он прекрасен, а его столица, Тизка, является настоящим храмом знаний и просвещения для всех тех, кто хочет постигать новые знания.
— Нисколько в этом не сомневаюсь, — продолжил примарх Ультрамаринов, будто его никто не прерывал, — но здесь не Тизка и отнюдь не Просперо. Мы на Кронусе, и я получил бесчисленное количество докладов о том, что творят твои воины, Магнус, и я не могу судить своих людей за то, что они смотрят на все происходящее с откровенным недоумением и неприязнью. В попытках доказать полезность псайкеров, Легион Тысячи Сынов перешёл все мыслимые границы.
— Границы в отношении ксеносов? — удивленно поинтересовался Магнус. — Вот уж не знал, что в их отношении мы придерживаемся хоть каких-то правил. Ксеносов надлежит истреблять, без жалости, снисхождения и всеми возможным способами.
— С таким же успехом, силы варпа могли быть использованы и против людей, — уверенно парировал Жиллиман, — и если ты думаешь, что с таким отношением ты добьёшься понимания окружающих, то ты не настолько умен, как сам о себе думаешь.
От библиариев Пятнадцатого Легиона пошла вполне ощутимая волна недовольства, стоило им только услышать столько резкие слова о своем примархе. О человеке, который избавил их от проклятия мутации, что сокращала численность Легиона увереннее любых военных потерь. В их глазах Магнус Красный был одним из самых мудрых и просвещённых людей во всей Галактике, и они отнюдь не собирались смиренно слушать чьи бы то ни было оскорбления в его адрес, пусть даже они исходили от другого примарха. Библиарии сделали шаг вперёд, но на их пути тут же выросли терминаторы из личной гвардии Шепарда, все это время, как выяснилось, следившие за каждым их шагом. Лукас Марш, чьи эмоции прекрасно читались на его лице, вовсе не собирался позволить каким-то псайкерам, пусть и являющимися такими же Космодесантниками, как и он сам, приближаться к его примарху без особого дозволения.
— Как же узко вы смотрите на суть вещей, — Алый Король покачал головой, из-за чего пышная грива медного цвета волос заколыхалась, словно крона дерева, печаль, которую он испытывал, отразилась на его лице. Повелительным взмахом руки он приказал библиариям отступить и не накалять лишний раз и без того непростую обстановку. — Вы судите лишь по видимому эффекту, полностью игнорируя всю глубину того, чем занимаются мои сыновья. Всю значимость их усилий.
— Думай, как хочешь, — вмешался в разговор Шепард, и его тон перестал быть хоть сколько-нибудь дружелюбным, но в тоже время он не был враждебным. По какой-то странной причине, он словно бы стал каким-то официальным, — но наше условие ты слышал. Мы не на светском рауте и у нас нет времени на бессмысленные споры и разглагольствования. Ты хочешь воевать вместе с нами плечом к плечу, и мы этому только рады, но для достижения общей победы нам нужно действовать сообща, чего никак не удастся добиться, если твой Легион будет бездумно использовать силы варпа на глазах у все остальных. Император, возлюбленный всеми, ввел строгие правила касательно псайкеров, и пока я не получу от него письменный приказ о том, что Легиона Тысячи Сынов это никак не касается, я буду следить за их исполнением, и если Пятнадцатый Легион преступит закон, я буду вынужден реагировать соответствующим образом, и не важно, нравится мне это или нет. Или же, Магнус, ты считаешь, что стоишь выше законов Императора Человечества?
То была удивительно простая словесная ловушка, но Магнус, к глубокому изумлению Амона и всех присутствующих в зале библиариев Пятнадцатого Легиона, умудрился в нее попасться. Посмей он сейчас заявить, что указы Императора, возлюбленного всеми, его не касаются, как Алый Король тут же бы настроил против себя всех без исключения, ибо во всем Империуме не было никого, кто мог бы быть выше Повелителя Человечества. Даже Хорус Луперкаль, будучи любимым сыном Императора, стоял ниже него и не мог даже помыслить о том, чтобы оспаривать приказы своего великого отца.
— Он прав, — поддержал Шепарда Жиллиман, и Магистус понял, что этот раунд Алый Король все-таки проиграл. Ну что же, никто и не надеялся на то, что эта схватка будет легкой, но у Магнуса еще будет шанс убедить своих упрямых братьев в собственной правоте. Чем тяжелее битва, тем слаще в последствии будет ощущаться победа.
— Ну что же, — пожал плечами Магнус Красный, — не вижу каких-то причин для продолжения спора. Ты прав, Шепард, законы Императора едины для всех, и мы, примархи, не только не являемся исключением, но должны стать примером для окружающих.
— Вот и хорошо, — произнёс Жиллиман. — Итак, брат, ты можешь нам сообщить, куда намерен перебраться Будрак?
— Болота Мурада, — ответил Циклоп. — Оттуда он намерен руководить атакой на Павонис, и там же он подготовил для себя пути отступления. Судя по всему, там установлен орочий аналог наших телепортов, а где-то на орбите Будрака дожидается корабль, который поможет ему убраться отсюда ко всем чертям. Если что-то пойдет не так, то орк немедленно воспользуется телепортом и скроется.
— Почему он выбрал болота? — удивился Шепард.
— Кто может знать, что именно творится у него в голове? — произнес Магнус, взмахнув рукой. — Каким бы умным и необычным он ни был, Будрак все равно остается орком.
— Итак, предлагаю поступить следующим образом, — взял слово Жиллиман. — Магнус, ты можешь взять на себя армию орков на севере. Пусть это всего лишь обманный маневр, мы не можем позволить им прорвать наши линии обороны и соединиться с остальными силами ксеносов. Разбей их, уничтожь, но самое главное — не дай им соединиться.
— Они и шагу не смогут сделать, даю слово, — улыбнулся Циклоп, и его единственный глаз засиял в предвкушении предстоящей схватки.
— Я возьму на себя оборону Павониса, — продолжал Жиллиман, — нельзя позволить оркам захватить космопорт со всеми его техническими возможностями. Данная потеря хоть и не станет для нас критической, но все равно существенно усложнит логистику, так как космопорт является важным транспортным узлом.
Все согласно кивали, хотя в дополнительных пояснениях никто не нуждался. Все и так прекрасно понимали, что если орки захватят космопорт, то попросту сравняют его с землей, тем самым на долгие годы вперед усложнят жизнь всем жителям Кронуса.
— А я займусь Будраком, — заявил Шепард, привлекая к себе внимание, и вскинув кулак, выпустив когти. Потоки энергии окутали длинные лезвия, освещая лицо примарха голубоватым светом. — В этот раз ему не скрыться.
***
— Как думаешь, что он будет делать? — спросил Жиллиман, провожая Шепарда. — Если Магнус не идиот, то он сделает все так, как и обещал, — ответил примарх, стоя возле опущенной аппарели «Немезиды». — Вряд ли он горит желанием портить отношения с нами и с остальными имперскими военачальниками, да и как поведет себя Император, если узнает, что его указами столь демонстративно подтерлись, тоже никто не знает. Магнус должен все это понимать, вот только желание доказать нам свою правоту может возобладать над здравым смыслом, все-таки самомнения, насколько я берусь судить, ему явно не занимать, и тогда можно будет только гадать над тем, что он учудит. — Ты действительно примешь меры, если Магнус или же его Космодесантники осмелятся нарушить приказы Императора? — Робаут пристально смотрел в глаза брата. — Надеюсь, что до подобного все-таки не дойдет, — честно признался Шепард, понимая, насколько сильно все усложнилось с прибытием Магнуса на Кронус. До сегодняшнего дня он даже предположить не мог, что один из примархов окажется псайкером, и что теперь делать он и сам до конца не понимал. — Не думаю, что в случае чего Магнус захочет добровольно сложить оружие и прикажет своему Легиону сдаться, а только драки между Космодесантниками в условиях орочьего вторжения нам и не хватает. — Но ты к этому готовился, насколько я знаю, — заметил Жиллиман, явно намекая на учения Второго Легиона, в рамках которых Золотые Львы учились противостоять себе подобным. — Мои капитаны сильно удивились, когда увидели твой подход к тренировкам. Они так и не поняли, с кем именно ты собираешься биться, раз требуешь от Астартес сражаться друг против друга. — Сражения против других Легионов в мои планы определенно не входят, — ответил Шепард, — и уж тем более я не планировал биться с Космодесантниками-псайкерами. Я представления не имею, что нам делать, если Магнус закусит удила и начнет вести боевые действия в привычной для себя манере, да еще и на глазах у всех остальных. Если уж его Космодесантники столь сильны, то на что же способен сам Магнус? Где предел его возможностей? — Боюсь, что нам придется увидеть это воочию, — Жиллиман вздохнул, после чего внимательно оглядел Шепарда с головы до ног, отмечая многочисленные повреждения его доспехов, отсутствие меча и странную маску, закрепленную на поясе примарха. Та продолжала жить своей жизнью, принимая различные очертания и обличья, и в одном из них, как на миг показалось Робауту, он узнал самого себя, а в другой — Магнуса. — Ты так и не рассказал, где пропадал эти два дня и чем занимался? И откуда ты взял это? — он указал на маску, которая на мгновение приняла очертания Магистуса Амона. — Долгая история, которую я расскажу тебе после того, как мы разберемся с орками, — пообещал ему Шепард, делая шаг к «Немезиде». — Сейчас мне нужно вернуться на «Покоритель», подготовиться к схватке с Будраком. Мне почему-то кажется, что если я сунусь к нему в таком виде, то ничем хорошим это точно не закончится. — Да уж, — скупая улыбка скользнула по губам Жиллимана, после чего его лицо вновь приобрело суровые черты. — Удачи, Шепард. Ты должен справиться. Даже обязан. Если орк снова сможет уйти… — Знаю, — заверил его Шепард. — И мне становится плохо от одной только мысли о том, что Будраку удастся сбежать. — Убей его, — произнес Жиллиман, — и принеси его голову как трофей. — Так и сделаю, — пообещал ему Шепард и вошел внутрь штурмкатера, после чего аппарель поднялась, и «Громовая Птица» тут же взревела двигателями, взмывая вверх, после чего заработали маршевые двигатели, и «Немезида», окруженная истребителями сопровождения, устремилась к небесам, направляясь непосредственно к «Покорителю», где примарха уже вовсю дожидались. Его двухдневное отсутствие всех взволновало, а потому не было ничего удивительно в том, что с флагмана Второго Легиона последовала череда запросов. — Господин, Магистр Кузни интересуется, необходима ли вам его помощь? — доложил Лукас Марш, сняв шлем с головы и удерживая его на коленях. — Сообщи Рашеку, что мне нужен новый меч, — ответил Шепард, сняв с пояса маску и вращая ее в руках. — И моим доспехам требуется срочный ремонт. Собственно, он нужен нам всем, не так ли? — Воистину, — невесело усмехнулся Марш, глянув на то место, где некогда красовался наплечник с гербом Легиона, который сорвала с его плеча проклятая многоножка. Найти наплечник в гигантском могильнике, усеянном чужими останками, так и не удалось, и теперь ему требовалась замена. Шепард вертел в руках маску, размышляя над тем, кто мог ее создать и с какой целью. Та, словно бы издеваясь над ним, в какой-то момент стала похожа на чью-то ухмыляющуюся рожу, а потом и вовсе приняла очертания самого Джона, но при этом ухмылка никуда не делась, в связи с чем лицо Шепарда приобрело какие-то безумные и зловещие черты, после чего все исчезло, будто ничего и не было. Примарх тяжело вздохнул и повесил маску обратно на пояс, решив про себя разобраться в этом вопросе позже, и было бы совсем не лишним проконсультироваться с Алатирой, раз уж останки ее сородичей лежали в тех же катакомбах, где он и нашел маску, рядом с орками и черт знает кем еще. Было бы интересно узнать, что они все там забыли. Ему было жаль, что он не может связаться с Алатирой прямо сейчас и пригласить ее на свой корабль, но Шепард прекрасно отдавал себе отчет в том, как именно отреагируют на подобного рода визит его же собственные подчиненные, и какого рода доносы вскорости попадут на стол Императора. Понимал он и последствия, которые обрушатся не только на его голову, но и на весь мир Иш-Талиг, которому Империум незамедлительно объявит войну, не испытывая при этом и толики колебаний. Пока что Императора от радикальных действий сдерживал лишь устный договор между ним и Шепардом, и примарх вовсе не собирался давать Повелителю Человечества лишний повод для решительных действий. Кто знает, быть может он только этого и ждет? Увы, но понять, какие планы строит Император, было попросту невозможно, и Шепард даже не пытался постичь логику его мышления, ибо то была воистину непосильная задача. Штурмкатер слегка тряхнуло, и Марш тут же принялся выяснять, что творится в непосредственной близости от «Немезиды», но вскоре полет снова стал ровным, а Лукас угомонился, очевидно, ответ пилотов «Громовой Птицы» его вполне устроил, и он, не вдаваясь в подробности, коротко доложил на немой вопрос примарха: — Случайный вражеский штурмовик, господин, его тут же уничтожили. Шепард молча кивнул, и весь дальнейший полет прошел уже без каких-либо происшествий, пока не закончился в одном из ангаров «Покорителя», где примарха уже встречала целая делегация из техников, контролирующих их деятельность техножрецов и офицеров Армии и Легиона, выстроившихся в несколько шеренг, но Шепард коротким взмахом руки велел им расходиться. После этого он направился к пневмопоезду и повелел доставить его в оружейные залы «Покорителя», безраздельные владения Рашека, Магистра Кузни Второго Легиона. — Мой господин, какая тварь посмела напасть на вас?! — воскликнул Рашек, стоило ему только узреть количество повреждений на доспехах примарха. — Безымянный механизм, который мы разнесли на части, — покривив душой, ответил Шепард, вставая на платформу и разведя руки в стороны. Вокруг примарха тут же началась суета, и под надзором Магистра Кузни многочисленные слуги и адепты принялись снимать с Шепарда доспехи, аккуратно и неспешно отделяя друг от друга каждый элемент силовой брони, тщательно изучая и поднося их Рашеку, который, как правило, определял, что с ними делать дальше: отправить их на ремонт или же оставить как есть, после чего они отправлялись на отдельную стойку, на которой и хранился комплект доспехов примарха. В этот же раз количество повреждений было столь велико, что скрипящий от злости зубами Рашек раз за разом приказывал слугам отнести элементы доспехов в ремонтную мастерскую, при это повелев присутствующим здесь же Технодесантникам из числа тех, что остались на борту «Покорителя», немедленно приступать к работе. Когда двое слуг аккуратно сняли с пояса примарха маску, косясь на нее с нескрываемым удивлением и недоумением, Шепард коротко приказал: — Отнесите её в мои покои. Я разберусь с ней потом. После того, как доспехи были полностью сняты, настал черед поддоспешника, комбинезона из плотного черного материала, усеянного многочисленными контактами, которые подключались к внутренним системам доспехов и отвечали за огромное количество функций, что были интегрированы в систему силовой брони. Одни слуги неспешно снимали поддоспешник, в то время как остальные чистыми полотенцами стирали пот и следы крови с тела примарха. После этого Шепарду поднесли чистое белье и помогли облачиться в чистые штаны и рубашку, поверх которой он надел темно-красный камзол, а на плечи водрузил цепь из золотых бляшек, что являлась символом его королевской власти. — Господин, — обратился к нему Рашек, — те слухи о Пятнадцатом Легионе… Они правдивы? Шепард принялся разглядывать Магистра Кузни, уже зная, что он увидит: лицо с туго натянутой кожей и небольшим количеством аугментации, что было редкостью для Технодесантников; редкие седые волосы, плотно прилегающие к слегка вытянутому черепу; бледно-зеленые глаза, выделяющие Рашека среди остальных Золотых Львов. Будучи уроженцем Терры и начав свой путь еще Вестником Рока, внешне он отличался от большинства Космодесантников Второго Легиона, по поводу чего никогда не переживал, в отличии от тех новичков, что не унаследовали черты своего примарха: по какой-то странной причине те полагали, что вместе с превращением в Космодесантника они должны быть стать неким подобием Шепарда, и сильно переживали, если такого не случалось. Многие десятилетия Рашек руководил оружейными и ремонтными мастерскими Легиона, следил за исправностью техники, экипировки и вооружения своих братьев, безупречно исполняя свой долг и довольно флегматично встретив изменения в структуре Вестников Рока и их переименование в Золотых Львов. Рашек продолжал исполнять возложенные на него обязанности, принимая все изменения в Легионе как нечто само собой разумеющееся, ибо, как ему казалось, кто он такой, чтобы оспаривать решения примарха? Он редко задал вопросы и интересовался исключительно собственной вотчиной, тщательно следя за тем, чтобы в его мастерских царил идеальный порядок. И вот наконец-то появились вопросы, ответы на которые Магистр Кузни хотел бы услышать. — Ответ зависит от того, что за слухи до тебя дошли, Рашек? — произнес Шепард. — Что Легион Тысячи Сынов состоит сплошь из псайкеров, чтобы им всем провалиться в варп, — ответил Магистр Кузни, — и что их примарх, Магнус Красный, сам является псайкером невероятной силы. — Боюсь, что это правда, Рашек, — признал Шепард, отмечая, как изменились лица всех тех, кто слушал этот разговор. Вести о Космодесантниках-псайкерах не пришлись людям по вкусу, которые и раньше не испытывали особого доверия по отношению к псайкерам, чему только способствовали традиции Алессии, за минувшие десятилетия полностью пропитавших собой все культурные аспекты Второго Легиона и всей Двадцать второй флотилии. — Целый Легион псайкеров, — пробурчал Рашек, недовольно покачивая головой. — И как только Император допустил подобное? — Пути Повелителя Человечества неисповедимы, — с усмешкой ответил Шепард, вызывая ответные смешки у окружающих. — Вы говорите, словно те любящие проповедовать всяческий бред жрецы, что когда-то промывали людям мозги на Терре, рассказывая им про всяких выдуманных богов, — довольно смело заявил Магистр Кузни, щелкая клешнями механдедритов, что были закреплены на его силовых доспехах. — Так не долго дойти до заявлений, что Император, возлюбленный всеми, сам является богом. У людей перехватило дыхание от столь дерзких слов, но сам Шепард лишь рассмеялся, услышав смелые речи Рашека. Император терпеть не мог все религии, вместе взятые, в основе Империума Человечества, в том числе, лежал полный отказ от всех религий, а самому Повелителю Человечества якобы принадлежала фраза: "Цивилизация достигнет рассвета лишь в тот день, когда последний камень последнего храма рухнет на голову последнего жреца." Страшно было даже представить, что Император сделает с тем глупцом, что осмелится открыто его обожествлять и, совсем уж бредовое предположение, строить храмы в его честь. При мысли о том, что толпы жрецов на самых разных мирах Империума могут читать молитвы в честь Повелителя Человечества, направлять паству и заниматься прочими глупостями, Шепарду действительно становилось смешно. Большего бреда представить было сложно. — Не забивай себе голову всякой ерундой, Рашек, — произнес примарх, обращаясь к Магистру Кузни. — Займись ремонтом доспехов и подбери для меня новый меч, ибо совсем скоро они мне понадобятся. Нам предстоит схватка с орочьим военачальником, и я бы не хотел предстать перед ним в одних лишь трусах и с голыми руками. — Все будет сделано в срок, господин, — заверил его Рашек, — в самом лучшем виде. Доспехи унесли на ремонт, и так как делать здесь было больше нечего, Шепарду следовало бы покинуть оружейную, но он никуда не торопился, вместо этого разглядывая стойки с оружием, словно бы примарх оказался в оружейном магазине, где пред ним был представлен весь богатый ассортимент местных мастеров-оружейников. Шепарду на ум пришла неожиданная мысль о том, что он совершенно напрасно постоянно рвется сойтись с противником в рукопашную, ведь куда лучше было бы уничтожать врагов с расстояния, как он всегда делал в той жизни. К чему эти постоянные схватки с врагами лицом к лицу, зачем он постоянно рвется скрестить с ними меч или когти? Как ему сражаться с Будраком, если орк, судя по всему, превосходил своими размерами любого примарха, а его броня, судя по анализу полученных пиктов, была достаточно крепка для того, чтобы выдержать любой удар силового меча или же молота? Нет, Будрака требовалось уничтожить одним ударом, раз и навсегда, а раз так, то зачем играть с ним в дуэлянтов? Смысла в этом Шепард не видел от слова совсем, а потому он пришел к вполне очевидному решению, которое раньше по какой-то причине он игнорировал: — Рашек, — негромко произнес примарх, — подбери для меня волкитный каливер, чтобы я мог им свободно пользоваться. — Волкитный каливер, господин? — удивился Магистр Кузни. — Я все сделаю, но зачем он вам? — Мне предстоит убить Будрака, — пояснил Шепард, — и я не собираюсь рисковать. На лице Рашека появилось странные выражение, но он быстро пришел в себя и крепко задумался: — Хм, ну что же, каливер так каливер. Все будет сделано, господин!***
— Твое беспокойство можно пощупать руками, Амон, — произнес Магнус, пока «Громовая Птица» с цветами и символами Пятнадцатого Легиона несла его к месту назначения. Силы Тысячи Сынов собирались на севере, где им предстояло разбить крупные силы зеленокожих и продемонстрировать Ультрамаринам и Золотым Львам, что Пятнадцатый Легион ничуть не уступает им в военном мастерстве. — Скажи, что именно тебя беспокоит? — Меня беспокоит все, что сейчас происходит, господин, — тут же ответил Магисутус, — а так же то, что вы так легко согласились с требованиями Жиллимана и Шепарда. — Зачастую, чтобы сделать два шага вперед, нужно сделать шаг назад, — усмехнулся Алый Король. — Для меня было очевидно, что если я продолжу упорствовать, то мало того, что ничего не добьюсь, но еще и настрою против себя обоих братьев. К чему мне это? Нет, безусловно иногда нужно стоять до конца, отстаивая свое мнение, но бывают и ситуации, когда для дальнейшего успеха следует немного уступить. Что плохого будет в том, что сегодня мой Легион будет сражаться так же, как все остальные Космодесантники? Мы уже продемонстрировали остальным свои возможности, так пусть теперь все скептики осмыслят их, поймут, что такова реальность, от которой им уже никуда не деться. Все, что от нас требуется, так это терпение. Магистус еле заметно покачал головой, но от взора единственного ока Магнуса ничего не могло укрыться: — Говори, Амон, не стесняйся. — Меня беспокоит не только ваша уступчивость, господин, но и сам примарх Шепард. Он опасен, в первую очередь для вас, а мы по какой-то причине никак не можем предвидеть его дальнейшие шаги. И мы даже не знаем, с чем это связано. — Да, это действительно необычно, — признал Магнус, обдумывая необычные возможности Шепарда, с которыми он вынужденно столкнулся. Ему самому удалось увидеть лишь странный образ своего брата в варпе и некий вариант будущего, который еще лишь только предстояло понять, но Амон не увидел даже этого. Более того, рапорты от остальных капитанов и библиариев Легиона гласили о том, что и остальные Космодесантники Тысячи Сынов столкнулись с той же проблемой, что и Магистус, попросту не видя, что предпримут Золотые Львы в следующий момент. Особенное раздражение читалось в донесениях Аримана, которому пришлось иметь дело с Братьями Тени, орденом из состава Второго Легиона. — У меня есть кое-какие предположения по этому поводу. — Например? — Ну, в частности, я подозреваю, что у Шепарда врожденная повышенная сопротивляемость к варпу, которая через геносемя передалась и его сыновьям. Правда, данный вариант никак не объясняет, каким образом Золотым Львам удается быстро находить псайкеров на планетах, приведенных к Согласию? Они будто бы чуют их, словно настоящие львы чувствуют запах крови. Правду, я полагаю, знает только сам Император. — Шепард опасен не только тем, что мы не можем предвидеть его дальнейшие шаги, — заметил Амон, — но еще и своими речами. Вы не могли не заметить того эффекта, что они производят на окружающих, пусть этого почти никто не осознает. Пусть и не сразу, но так или иначе посаженные им семена дадут свои всходы, и если его слова будут направлены против вас, господин, и всех Тысячи Сынов, то нам всем несладко придется. — Ты правда полагаешь, что я этого не учел? — поинтересовался Циклоп. — Или же, по твоему, я окончательно ослеп? Нет, друг мой, я прекрасно осознаю все риски, связанные с нашими планами, а потому мы тем более должны быть осторожны и никоим образом не торопить события, время терпит. Донеси до всех мой приказ — я разрешаю своим сыновьям использовать только прорицание, и не более того. Никаких молний, огня и прочих способов уничтожения орков, которые так любит Тысяча Сынов. Ты понял, Амон? Я не хочу, чтобы нас обвинили в нарушении приказов Императора. В дальнейшем я при личной встрече обсужу с Отцом эти нюансы, но в данный момент я желаю, что бы ни у кого не появилось лишних поводов обвинить нас хоть в чем-то. Тебе все ясно? — Да, господин, — смиренно кивнул Магистус и тут же недовольно пробурчал. — И все равно я не понимаю. Ваш брат не любит псайкеров, в то время как сам Император Человечества, а так же Малкадор Сигиллит являются псайкерами невероятной силы! Магнус взглянул на своего старого учителя и тяжело вздохнул. То ли сказывался возраст Амона, то ли его столь сильно потрясла встреча с Шепардом, но сегодня он будто бы разучился анализировать и делать хоть какие-то выводы. — Ты же вроде все слышал, друг мой, — произнес Алый Король, — но неужели ты не слушал? Ты не понял, о чем говорил мой брат? Его беспокоит не столько сама сила псайкеров, сколько безответственный подход большинства людей по отношению к Имматериуму, с чем я не могу не согласиться. Увы, но после нашей демонстрации в эту же категорию он включил и нас, но ты можешь привести хоть один пример безответственного поведения со стороны Императора или же Сигиллита? Нет, не можешь. Именно об этом фактически сказал Шепард, когда речь зашла об эльдарах. К слову, хотелось бы мне с ними пообщаться… Интересно, почему они вообще пошли на контакт? Удивительно… В любом случае, у нас еще будет возможность доказать Шепарду, что касательно нас он все-таки не прав, но для начала мы продемонстрируем нашим братьям, что Тысяча Сынов осознает все риски, связанные с варпом, уважает их мнение и чтит законы Императора Человечества. И я буду крайне недоволен, если кто-то из Легиона поставит свои личные интересы выше остальных. Амон молчал на протяжении всей этой речи, но Магнус все равно ощущал его сомнения по поводу всего сказанного, в чем, собственно, не было ничего удивительного. Слова Шепарда действительно оставили глубокий след в разуме тех Космодесантников Тысячи Сынов, кому довелось его услышать, и сложно будет убедить их в том, что все вполне поправимо, ибо нити судьбы, которые Магнусу удалось узреть в варпе по окончанию встречи, говорили ему о том, что еще далеко не все потеряно, и еще оставались возможности склонить Шепарда и остальных братьев на свою сторону. Главное, не торопить события и быть осторожным, тщательно взвешивать каждый свой новый шаг. Ничего, скоро он обговорит с Императором свою идею касательно подготовки библиариев в каждом из Легионов Астартес, и оттуда начнется путь, что приведет Магнуса к неизбежному триумфу. Его имя будут помнить в веках, а благодарное Человечество никогда не забудет там неимоверный вклад, который Алый Король внесет во всю их дальнейшую судьбу.
