Глава 34
8 июля 2025 г., 05:58
Неимоверно длинная колонна людей, облаченная в траурные одеяния и растянувшаяся на несколько километров, неспешно продвигалась по освобожденной от всякого транспорта шоссе от Королевского Дворца Колпридов к возвышающимся на другом конце города Залам Усопших, мавзолею, в недрах которого обретали свое последнее пристанище величайшие люди Алессии, благодаря своей верной и беспримерной службой Верховным Королям заслужившие право упокоиться в этом монументальном сооружении. Возведенное в незапамятные времена, когда Колприды еще только утверждали свою власть среди близлежащих звезд и насаждали свою королевскую волю конкурентам, куполообразное здание было построено из серого камня, как символ скорби по усопшим, и каждый день напоминало обитателям столичного мира о том, что однажды их жизненный путь неизбежно завершится, и только от них самих зависит, как именно их будут помнить потомки. Такова была действительность, и таково было мрачное и суровое напоминание сперва алессианцам, а теперь и всему Человечеству о том, что даже самые могущественные и благородные люди в Галактике, несмотря на все отпущенные им возможности современной медицины, несмотря на всю власть, что сосредоточилась в их руках, никак не смогут избежать того дня, когда неумолимое время, с которым невозможно договориться, лишь получить отсрочку, своей безжалостной рукой оборвет их жизненный путь.
Позади самого мавзолея, дабы не портить мрачную красоту места, расположились несколько крематориев, где жители столичного мира, которым позволяли финансы, могли кремировать своих умерших родственников, после чего прах либо развеивался на ветру, либо его собирали в урны и за определенную плату передавали на хранение смотрителям мавзолея, которые отвели под эти нужды целое крыло Залов Усопших. Правда, доступная эта услуга была лишь определенной группе людей, ибо стоила она баснословно дорого. И лишь избранные могли быть упокоены в главной крипте мавзолея без какой-либо оплаты, но такую честь им мог оказать лишь действующий монарх Алессии и никто более.
Так случилось, что ныне свой долгий путь, полный непрерывного служения правящему дому, завершил Иммон Малетер, один из старейших советников Верховного Короля Джона Шепарда, некогда служивший еще его отцу. Старик, даже будучи прикованным к постели, до последнего ждал возвращения своего короля, но умер всего за два дня до того, как примарх вернулся домой.
Золоченная, украшенная траурными венками гравитационная платформа, на которой покоилось худое тело старика, неспешно парила в метре над полотном широкой магистрали по направлению к Залам, а следом за ней в воздухе парили еще несколько десятков массивных платформ, на которых возлежали рослые тела Космодесантников, укрытых саванами с гербом Легиона. Глядя на это печальное зрелище, горожане, выстроившиеся вдоль всего маршрута или же парящие над ним на гравискифах, кидали на тела усопших венки с цветами или же свитки с детскими рисунками, незамысловатыми стихами или просто со словами скорби и печали. Следом за усопшими молча шествовали те, кто провожал советника Иммона и павших в боях Космодесантников в их последний путь, и первым в этой мрачной колоне, разумеется, шел склонив голову сам примарх Шепард, сегодня расставшийся со своими королевскими регалиями и облачившийся в серые траурные одеяния: длинная хламида, лишенная каких-либо украшений и знаков различия; две вертикальные полосы пепла, пересекающие лицо; простые сандалии на босую ногу. Впервые за долгие годы жители Алессии видели своего вернувшегося домой Верховного Короля, но, увы, на этот раз никакого парада в честь возвращения примарха и Второго Легиона не случилось, ибо, помимо печальных известий о смерти советника Иммона, довольно скоро по всем системам Королевства разнеслись вести о том, что и сами Золотые Львы в ходе последней кампании против орков, извечных врагов Человечества, понесли ужасные потери. Вскоре стало известно и о том, что покойный советник отправится в Залы Усопших не один, а в компании наиболее отличившихся Космодесантников, принявших смерть на Кронусе. Никто в тот день не рискнул оспаривать принятое Верховным Королем решение.
Даже те алессианцы, что следили за траурным шествием из дома через экраны домашних вьюспексов, все равно чувствовали, сколь тяжело далось их королю это полное печали возвращение домой. Даже на расстоянии и сквозь экраны мониторов они чувствовали охватившие сердце примарха тоску и боль потери. Ныне он лишился не только человека, что после смерти Хорстеля Колприда практически стал ему вторым отцом, но и своих собственных сыновей, и пусть многие из них начали свое служение Легиону еще на далекой Терре, но в глазах Шепарда и окружающих они вообще ничем уже не отличались от коренных алессианцев, ибо сама Алессия стала для них настоящим домом, а потому все Королевство скорбело сейчас вместе с Верховным Королем по своим погибшим защитникам.
Вдоль всего маршрута следования колонны, удерживая в руках штандарты Второго Легиона и личный герб Колпридов, выстроились Космодесантники из числа последнего пополнения, а также солдаты из местных полков Ауксилии. Глядя на то, как гравиплатформы с покойными людьми неспешно проплывают мимо него, Калеб Готелиб крепко сжал в руках древко штандарта, ощутив накатившую на него волну печали и, как бы странно это сейчас не прозвучало, восторга, ведь в этот момент он мог только завидовать своим почившим братьям, которые исключительно лишь благодаря своей блистательной службе примарху и Императору Человечества заслужили неоспоримое право обрести последнее пристанище в Залах Усопших. Сможет ли он сам когда-нибудь добиться хотя бы малой толики подобной чести? Какой вообще окажется его служба во Втором Легионе, да еще и в рядах прославленных Вестников Рока, которым как никогда раньше требовалась свежая кровь? Предсказать подобное вряд ли бы смог даже самый лучший эльдарский провидец, о которых Калебу неоднократно доводилось слышать, но которых он, само собой, в живую никогда не видел. Длинноухие ксеносы, следуя давнему договору, заключенному примархом непосредственно с самим Императором, возлюбленного всеми, не совали свои любопытные носы за крепостные стены Легиона, чтобы лишний раз не провоцировать имперцев, да и вообще крайне редко покидали пределы собственного анклава и лишь изредка в случае необходимости посещали Королевский Дворец, в котором самому Готелибу пока еще не довелось побывать. Вся торговля и большинство встреч между ксеносами и алессианцами, на которые чиновники Администратума вынуждены были смотреть с крайним неодобрением и полным бессилием, не имея возможности что-либо предпринять, проводилась исключительно на территории эльдарского анклава.
В какой-то момент в поле зрения молодого воина показался сам примарх, и Готелиб незамедлительно ощутил накатившую на него новую волну восторга и восхищения при виде своего генетического отца. Можно было не сомневаться, что те же самые чувства в данные миг испытывали и все остальные его братья, которым впервые довелось увидеть своего примарха не через пикты, а в живую, и которым, как и ему самому, еще только предстояло влиться в ряды Золотых Львов и делом доказать своим старшим братьям-ветеранам, что они достойны носить на своих доспехах символы Легиона. Калебу уже не терпелось окунуться в водоворот битвы и испытать себя в бою с настоящим врагом, который не будет делать ему каких бы то ни было поблажек и имеет лишь одну конечную цель своего жалкого существования — уничтожение всего рода людского, а это значит, что к нему самому не следует испытывать и толики сожаления. Всех их надлежало полностью истребить, ибо таковым был главный долг Легионес Астартес перед Императором и всем Человечеством. Таково было личное убеждение Готелиба, и он как-то всегда пропускал мимо ушей слова мастеров-инструкторов о том, что сам Шепард спускал Легион с цепи лишь в исключительных случаях, предпочитая сперва узнать все, что только возможно о своем предполагаемом противнике, и выяснить, можно ли вообще решить вопрос миром, не прибегая к силе оружия. Кипящая, словно лава, в жилах молодого Космодесантника кровь взвывала к действиям, а покоящийся в его ножнах меч словно бы сам рвался в бой, и Калебу не терпелось как можно быстрее пустить его в ход.
Правда, что делать с эльдарами искусственного мира Иш-Талиг, которые вроде как являлись друзьями и союзниками самого Шепарда и всего Королевства, Калеб не имел ни малейшего представления, но, недолго подумав над этой проблемой, он пришел к довольно простому выводу о том, что примарх как-нибудь сам разберется, как поступить с эльдарами, и вполне обойдется без советов какого-то Космодесантика-новичка.
Следом за Шепардом шествовали приглашенные на это мрачное торжество Системные Короли, в числе которых легко можно было заметить Маллис Бахру, супругу самого примарха, а также ее единственного, по крайней мере официально, сына, Витора, в темных волосах которого уже появилась первая седина, но мужчина даже не думал хоть как-то утаивать свой истинный возраст от окружающих с помощью косметических средств, так как попросту не видел в этом даже малейшего смысла. Если люди, попадавшие в Королевство из большого Империума, часто грешили использованием большого количества косметики, то алессианцы по-прежнему смотрели на подобное поведение с недоумением. По их разумению, все должно быть в меру, а имперцы очень часто меры не знали.
Подле единственного официального наследника самого Шепарда молча шли его рыжеволосая супруга и их трое детей, самому младшему из которых, мальчику, было что-то около одиннадцати лет. По лицам детей можно было легко определить их принадлежность к династии правителей Сильдарила, ибо черты давно почившего Волриуса Бахры, несмотря ни на что, передавались его потомкам из поколения в поколение. Облаченные в траурные одежды, родители и их дети скорбно опустили головы, и сложно было опознать в этих невзрачных фигурах одних из самых могущественных людей всего Королевства. Пусть Витор и не был одной крови с примархом, но тот факт, что Верховный Король официально его усыновил и объявил своим законным наследником, не мог не наложить на мужчину и членов его семьи своего мощного отпечатка. Пусть их возможности и выросли в геометрической прогрессии, но столь же сильно возросла и их личная ответственность непосредственно перед Шепардом, и пусть примарх не являлся фактическим главой рода Бахра, таковой продолжала оставаться Маллис, именно он мог спросить с сына и внуков своей жены за любой проступок, что мог хоть как-то бросить тень на дом Колпридов. Шепард являлся единственным мужем Маллис Бахры, и хоть Витор до сих пор понятия не имел, кто является его биологическим отцом, он прекрасно отдавал себе отчет в том, что примарх, усыновивший его, никаких поблажек ему делать не станет, особенно если на кону будет стоять судьба всего Алессианского Королевства.
Следом за примархом и Системными Королями маршировали Космодесантники-ветераны Второго Легиона, отдавая последние почести своим павшим братьям, а за ними и вовсе шли все те, кто только посчитал нужным присоединиться к траурной колонне, начиная с офицеров полков Ауксилии, Имперской Армии и Флота и заканчивая местной аристократией, чиновниками Администратума и представителями техножречества. Увы, но единственных, кого здесь не было, так это членов семьи самого Иммона Мелетера, ибо старик ее и не имел вовсе, посвятив всю свою долгую жизнь, полную сложностей и радостных мгновений, побед и поражений, исключительно одному лишь служению Колпридам. Покойный король Хорстель несколько раз предлагал своему советнику задуматься над продлением рода, но Иммон, верный слуга Верховного Короля, всякий раз оставался глух к советам Колприда, а потому так и не заимел себе наследников, а потому его родовой замок, расположившийся на одной из лун Алессии, ныне стоял покинутым, оставшись без хозяина. Теперь Шепарду, ко всему прочему, предстояло решить, как поступить с родовыми владениями Мелетеров, на которые наверняка уже точило зубы бесчисленное количество желающих, которые так и грезили мечтой оказаться как можно ближе к главному миру всего Королевства.
Спустя довольно продолжительное время, потребовавшееся для преодоления столь большого расстояния, эта гигантская, неповоротливая толпа неспешно добралась непосредственно до Залов Усопших, где их уже давно терпеливо дожидались служители мавзолея, в чьи обязанности входила как забота об самих усопших, так и о том, чтобы память о них не угасла со временем. Именно им надлежало уложить покойников в отведенные им места и в дальнейшем следить за тем, чтобы каждый желающий мог ознакомиться с деяниями и достижениями давно почивших героев Королевства, к числу которых впервые с момента принятия Согласия были причислены Космодесантники Второго Легиона. В первый, но уж совершенно точно не в последний раз.
Верховный хранитель памяти, будучи главным смотрителем Залов Усопших, ждал их у самого входа в мавзолей, оперевшись о длинный посох из потемневшего от времени дерева, на вершине которого красовалась уменьшенная версия мавзолея: массивное квадратное основание с резным орнаментом, посвященным теме смерти, и высокий, ребристый купол, лишенный каких-либо украшений.
— Кто ныне пришел к нам? — громкий, зычный голос, разнесшийся по прилегающей к мавзолею площади, выдавал в хранителе памяти человека, что привык командовать войсками на полях сражений, но сейчас уже довольно сложно было признать в этом лысом, сутулом старике, пусть и крепким на вид, Дореана Блона, бывшего воина-жреца из храма Божьих Мечей. Его храм давно исчез, превратившись в одну из крепостей Второго Легиона, жрецов также больше не было, их давно распустили, но бывший воин довольно быстро нашел, чем ему заняться после того, как нужда в нем как в бойце отпала.
— Джон Шепард из дома Колпридов, Верховный Король Алессии, — согласно утвержденному давным давно ритуалу ответил ему примарх, вспоминая тот мрачный день, когда он принес сюда в урне прах Хорстеля Колприда, человека, что стал ему настоящим отцом. Увы, но после памятного взрыва, уничтожившего королевский гравискиф, для достойного погребения считай что ничего не осталось.
— Что привело тебя к нам, Верховный Король? — произнеся заученные слова, спросил Блон.
— Великое горе и долг перед усопшими, — Шепард указал на тела покойных, первым из которых, естественно, был Иммон Мелетер. — Этим достойным людям, чей жизненный путь прервался, надлежит занять свое место в Залах Усопших.
— Кто может засвидетельствовать, что сии люди заслужили право занять место в Залах Усопших, где покоятся достойнейшие из достойных?! — громогласно спросил хранитель, и его голос, усиленный скрытыми динамиками, разнесся по площади. Разумеется, было очевидно, что покойных разместят в мавзолее несмотря на то, что может думать по этому поводу сам Блон, но традиции оставались традициями, ведь их корни тянулись во тьму веков.
Вера в потусторонние, божественные силы стала затухать в Королевстве уже давно, и к тому моменту, когда Шепард был объявлен законным наследником Хорстеля, остался лишь относительно небольшой процент тех граждан, что еще продолжали ходить в последние сохранившиеся храмы безликих богов, чьи имена ныне были окончательно стерты из памяти людей. После всех потрясений Долгой Ночи, в ходе упорной борьбы против ксеносов-захватчиков, что так и норовили уничтожить данный осколок Человечества или же подчинить его своей воле, после крайне продолжительной междоусобной борьбы за власть, что оказалась даже страшнее любого орочьего вторжения, алессианцы сделали один крайне простой и очевидный вывод: чтобы выжить в этой жестокой, равнодушной к чужим бедам и не прощающей ошибок Галактике, им необходимо полагаться исключительно на собственные силы и на собственный же разум, а не уповать на каких-то безликих богов, которым некогда поклонялись их далекие предки. Так что не было ничего удивительного в том, что к моменту прибытия Императорского Флота в пространство Алессианского Королевства вера в ложных идолов в здешних краях полностью умерла, а последние оставшиеся храмы долгое время стояли заброшенными, так как им попросту не придумали нового применения. Собственно, часть из них до сих пор простаивала без дела, и на ближайшем же Совете Королей следовало поднять вопрос об их окончательном сносе. Данному пережитку прошлого суждено было окончательно кануть в Лету, ибо время богов прошло.
По сути, на данный момент Залы Усопших оставались последним напоминанием о тех полных мистицизма и слепой веры временах. Напоминанием, отказаться от которого без последствий не смог бы даже Шепард, ибо в этом случае примарха не поняли бы даже самые верные ему соратники, ибо одно дело — это нелепая вера в каких-то давным давно выдуманных богов, и совсем другое — воздаяние последних почестей умершим. Тем не менее, в будущем Шепард все же намеревался покончить и с этой традицией, сохранив лишь сам мавзолей, но при этом предав забвению всю ритуальную часть, что так сильно походила на богослужения в храмах.
— Кто будет свидетельствовать за них?! — громко спросил Блон, указывая на тела покойных и окинув грозным взглядом притихшую толпу.
— Я, Маллис из дома Бахра, королева Сильдарила, свидетельствую за Иммона Мелетера, ибо вся его жизнь была посвящена служению Верховному Королю, — заявила супруга примарха, сделав шаг вперед. Даже траурное облачении никак не могло скрыть красоту королевы, и могло показаться, что даже само время не властно над ней. — Он достоин.
— Кто еще?! — продолжал вопрошать верховный хранитель.
— Я, Лукас Марш, командир Грозовых Львов, свидетельствую за этих воинов, ибо они отдали свои жизни за примарха, — вперед выступил Вожак Прайда, впервые на памяти знающих его людей расставшийся со своими прекрасными доспехами. Глядя на его лицо, очень легко можно было понять, что именно Лукас Марш думает о таком пренебрежении безопасностью, но после долгих споров с примархом он все же вынужден был смириться с данным ему приказом, а потому в данный момент подле Шепарда не было ни одного воина из числа его личной гвардии. По крайней мере, официально. — Они достойны.
— Хорошо, — Блон склонился в глубоком поклоне и взмахом руки приказал своим подчиненным открыть тяжелые бронзовые двери мавзолея. — Да упокоются они в мире.
Шепард глубоко вздохнул и призвал все отпущенное ему терпение. Впереди его ждала долгая церемония погребения, грозящая затянуться до поздней ночи.
***
По возвращении домой, Шепард довольно быстро для себя обнаружил, что его непосредственного внимания требует целая прорва дел, которая накопилась за время его чертовски продолжительного отсутствия. При самом кратком изучении дел довольно быстро к примарху пришло осознание того, что перед ним в полный рост встали многочисленные вопросы как экономического характера, так и военного, а также касательно строительных работ, что в данный момент велись по всему Королевству, и черт знает что еще. Глядя на все это, Шепард на миг испытал нестерпимое желание как можно быстрее погрузиться всем Легионом на корабли и отправиться в очередной поход, и неважно против кого, только бы избежать этого бюрократического ада. Вот только его личная ответственность перед Королевством, заложенная в него давным давно наставниками и отцом, все же возобладала над сиюминутным желанием сбежать, а потому примарху пришлось закатать рукава и взяться за дело. — Как скоро мы сможем восполнить наши потери в живой силе? — спросил примарх на первом же собрании высших руководителей Королевства и Двадцать второй Имперской экспедиционной флотилии, провести которое было решено спустя всего неделю после окончания похорон. — На данный момент, это один из наиболее острых вопросов, что стоят сейчас перед нами. Деметрий, слово тебе. — Господин, на данный момент проще всего для нас будет восполнить потери остальных орденов Легиона, — незамедлительно доложил Деметрий Куомо, нынешний Претор Алессии, отвечавший как за набор новобранцев Золотых Львов, так и за их боевую подготовку. — Их потери не превышают прогнозируемые, но вот с Вестниками Рока все обстоит куда как сложнее. Одно только восстановление их первоначальной численности займет многие годы, достижение же необходимого уровня боевой готовности займет еще больше времени. Прошу понять меня правильно, господин, ведь речь идет о крайне длительном процессе превращения рекрутов в Космодесантников, и у нас нет способа его ускорить. Помимо этого, в восстановлении нуждается и парк техники Вестников, большая часть которого была безвозвратно уничтожена на Кронусе. Все, начиная с самых легких лэндспидеров и заканчивая тяжелой бронетехникой, навроде «Мастодонтов», требуется вновь поставить в строй. Первой Великой роте нужны новые танки и бронетранспортеры, нужны байки и, что немаловажно, новые дредноуты, которых Вестники Рока лишились. У нас есть некоторый резерв благодаря старым запасам, но этого явно будет недостаточно. Насколько мне известно, последний имеющийся в нашем распоряжении дредноут «Контемптор» был использован для спасения жизни Первого капитана Казабона. Таков расклад на данный момент. — Принято к сведению, Претор, благодарю за доклад, — кивнул Шепард и обратил свой взор на громоздкую фигуру техножреца, который за минувшие годы словно бы увеличился в размерах. — Раз уж речь зашла о техническом снабжении Легиона, то передаю слово вам, архимагос. — Мануфактории Королевства, как принявшие благость Бога-Машины, так и принадлежащие присутствующим здесь владыкам, работают круглые сутки, господин, — немедленно доложил архимагос Винатри, возвышающийся над столом, будто колосс, чей голос по-прежнему резал по ушам, ничуть не хуже циркулярной пилы. — И все же мною сделан прогноз, что для быстрого восполнения потерь Легиона этого может оказаться недостаточно, господин. В связи с этим выводом я взял на себя смелость отправить соответствующий запрос на Марс. Полагаю, что наши запросы касательно требуемой техники будут удовлетворены в полном объеме. — А если нет? — поинтересовался Шепард, испытывая серьезные сомнения в том, что генерал-фабрикатор Марса забыл их первую встречу. Кельбор-Хал ни в малейшей степени не походил на человека, что легко забывал обиды или оскорбления, мнимые или же настоящие, нанесенные ему публично, да еще и в присутствии самого Повелителя Человечества и Его сыновей. — Открыто нам вряд ли откажут, но процесс передачи техники при должном желании можно затянуть чуть ли не до бесконечности. — Возникновение подобной ситуации станет для нас не самым приятным исходом, но даже в таком случае я склонен полагать, что наших собственных усилий и ресурсов окажется достаточно для того, что удовлетворить все потребности Легиона, — ответил архимагос, — пусть это и займет гораздо большее количество времени. Милостью Омниссии, мы справимся. Смею вас заверить, что Культ Механикум приложит все необходимые усилия для того, чтобы полностью восстановить технопарк Легиона и одновременно заниматься обслуживанием кораблей Двадцать второй флотилии, которые уже давно нуждаются в надлежащем ремонте. Могу уже сейчас с уверенностью заявить, что часть из них, ввиду полученных критических повреждений, и вовсе придется заменить на новые суда. Буду откровенен: я удивлен, что данные корабли вообще смогли осуществить переход через варп, не развалившись при этом на части. — К слову, — стоило только техножрецу коснуться темы кораблей, как флаг-капитан Моррдис тут же взял слово, — если уж речь зашла о флоте, которым я имею честь командовать, то позвольте мне в свою очередь поинтересоваться у почтенного Бальтазара Винатри: сколько времени вы планируете держать «Покоритель» в доках, архимагос? — Боюсь, что долго, флаг-капитан, — Винатри перевел взгляд своих аугментических глаз на Моррдиса, и на миг флотоводцу показалось, что бледно-желтые окуляры архимагоса просвечивают его насквозь, как если бы флаг-капитан лично перед ним в чем-то провинился. — «Покоритель» нуждается в длительном обслуживании, которого он был лишен на протяжении многих лет. Требуется тщательная проверка всех систем, замена вышедших из строя механизмов, от корректной работы которых может зависеть выживаемость корабля, а значит и ваша собственная. Помимо этого, чрезвычайно важно провести обслуживание корабельных когитаторов, отрегулировать исправные и произвести замену пришедших в негодность. Также, и это не подлежит обсуждению, в обязательном порядке надлежит провести самое тщательное обслуживание «Аскалона». Согласно полученным мною отчетам, в ходе последних кампаний главное орудие «Покорителя» применялось неоднократно, а потому мы просто обязаны выявить все возможные нарушения в работе его систем, устранить все имеющиеся погрешности. В противном случае может сложиться крайне неприятная ситуация, что вместо выстрела «Аскалон» попросту взорвется, тем самым приведя ваш флагман, господин, — архимагос обращался уже непосредственно к примарху, — в полную непригодность. Допустить подобное стало бы страшным преступлением против Омниссии, чему мы никак не можем позволить свершиться! — Я правильно понимаю, что речь идет о годах простоя? — сложив пальцы домиком, подвел итог Шепард, которому сложно было даже представить себе тот объем работ, что предстояло проделать техножрецам. Воистину, с учетом размеров корабля, это будет поистине титанический труд. — Боюсь, что так и есть, господин, — ответил архимагос, чем сразу же вызвал глухой ропот среди офицеров Имперского Флота. Перспектива остаться без флагмана на долгие годы ни в коей мере их не прельщала, в особенности флаг-капитана Моррдиса, который чувствовал себя крайне не уверенно, даже просто оказавшись вне пределов столь любимого им корабля. Для него «Покоритель» уже давно стал кем-то навроде горячо любимого сына, долгое расставание с которым казалось командующему настоящим кощунством. Заметив недовольство окружающих его людей, Винатри, повысив громкость встроенных в его тело динамиков, решил пояснить свою позицию: — Прошу понять меня правильно, господа. Речь идет о линкоре, длиной в двадцать два километра, с бесчисленным количеством систем и механизмов, должным обслуживанием которых в походных условиях, да и еще в виду отсутствия необходимого числа ремонтных сервиторов, заниматься чрезвычайно сложно, несмотря на все усилия техножрецов. Господин, — Винатри вновь обращался к примарху, — вы сами настояли на том, чтобы количество сервиторов, включая ремонтных, на борту «Покорителя» было сокращено до самого необходимого минимума, а потому, нравится вам это или нет, но «Покоритель» не покинет док до тех пор, пока я не сочту его готовым для новых походов и военных действий. Если в будущем вы не хотите повторения столь длительных простоев, то боюсь, что вам придется пересмотреть ваши предубеждения касательно сервиторов. Народ в зале загудел от подобного рода дерзости, но сам примарх лишь смерил Бальтазара спокойным взглядом и, ко всеобщему удивлению, коротко ответил: — Я обдумаю ваше предложение, архимагос. — Благодарю, господин, — Винатри поклонился и, щелкнув механодендритами, сделал небольшой шаг от края стола, над которым повисла голографическая карта Алессианского Королевства. В виду своей обновленной внешности, вся нижняя часть его туловища ныне представляла собой сложное механическое устройство внушительных размеров, сидеть архимагос фактически уже не мог. — Тем не менее, — продолжил примарх, — отправляться в бой без флагмана, как мне кажется, будет не самой лучшей затеей с нашей стороны. Как никак, он является ядром всей флотилии, и многие из офицеров могут воспринять отсутствие «Покорителя» в негативном ключе, что в дальнейшем вполне может сказаться и на боевом духе наших солдат. Несмотря на то, что мы повсеместно стараемся изжить всевозможные предрассудки и суеверия, в которых погрязло Человечество, люди все равно имеют склонность слишком сильно привязываться к тем или иным символам, и стоит только лишить людей возможности их лицезреть, как они начинают видеть ничем не обоснованные тревожные знаки там, где таковых даже в помине нет. Одного лишь осознания того факта, что «Покоритель» не выступил в поход, может быть вполне достаточно для того, чтобы подорвать дух всей Двадцать второй флотилии. — Я вас понял, господин, — неспешно кивнул архимагос, явно над чем-то задумавшись, — и я склонен полагать, что мы сможем хотя бы частично решить данную проблему. Не могу утверждать, что мое предложение станет панацеей для боевого духа флотилии, ибо, как вы только что верно заметили, люди подвержены суевериям, а потому склонны впадать в иррациональное поведение. Если вы не возражаете, я выскажу вам свои идеи в частном порядке. — Хорошо, — кивнул Шепард, обратив внимание на то, что слова Бальтазара вызвали явный ажиотаж среди остальных присутствующих. Всем хотелось узнать, что же на самом деле затеял архимагос? — Раз вопрос касательно флота на данный момент закрыт, предлагаю вернуться к вопросу восполнения потерь Легиона и Имперской Армии. Лорд-командир, что вы можете нам сказать? — Спешу сообщить, что я получил крайне обстоятельный отчет о том, что набор рекрутов в полки Имперской Армии идет полным ходом, господин, нам даже не приходится прилагать для этого каких-то особых усилий, — доложил Вольфган Сорам. — Вербовочные пункты разве что не ломятся от желающих примерить форму имперского солдата, что позволяет нам производить тщательный отбор как в пехотные соединения, так и в танковые батальоны, артиллерийские расчеты и прочие рода войск, а также проводить еще более тщательный набор кандидатов для формирующихся по вашему приказу особых спецподразделений. Мы также получили в свое распоряжение новую технику и орудия взамен утраченных, включая новые образцы вооружения. Наши инструкторы уже проводят обучение солдат и офицеров, дабы они могли как можно быстрее научиться ими пользоваться. По итогу, я могу вас заверить, господин, что на выходе мы получим молот, что будет способен разбить любого врага, которому только хватит глупости выступить против нас в открытом бою. — Чудно, Вольфган, — Шепард одобрительно кивнул и оглядел остальных. — Кому-нибудь есть, что еще добавить к сказанному? — Да, — неожиданно слово взяла Маллис. Встав со своего места, она обратилась к примарху и остальным. — С твоего позволения, мой дорогой супруг, я бы хотела озвучить всем здесь присутствующим предложение моего сына, Витора. Оно может показаться вам несколько неуместным и даже чрезмерным, но я все-таки склонна полагать, что в нем есть своя притягательность и рациональное зерно. — И что же, позвольте полюбопытствовать, придумал ваш сын, дорогая Маллис? — поинтересовался Алашер Стрейхолд, владыка системы Мистар. Системный Король откинулся на высокую спинку своего кресла, поигрывая массивным перстнем, что красовался на его безымянном пальце. — Витор выступил с предложением о том, чтобы знатные дома всего Королевства, включая Системных Королей, взяли на себя традицию отдавать членов своих семей в ряды Второго Легиона, — объявила Маллис, чем незамедлительно вызвала целую бурю эмоций у всех присутствующих. Сам Шепард, услышав предложение супруги, в изумлении вскинул брови, чем вызвал ответную улыбку женщины. Судя по всему, она была очень горда тем, что смогла удивить своего могущественного супруга. — Разумеется, речь не будет идти о первенцах, что являются нашими главными наследниками, но о более младших отпрысках, детях, что будут соответствовать необходимым требованиям Легиона. — И чего же таким образом мы добьемся? — сложив руки на груди и прищурив глаза, спросил Марселлиус Клойд, король Оллранда. Некогда молодой человек, каким его помнил Шепард, исчез, уступив место умудренному годами и накопленным опытом лысеющему мужчине с изрезанным морщинами лицом. — Это при условии, что мы вообще согласимся на столь необычное и, позвольте уж быть до конца откровенным, крайне странное предложение. Какой нам от этого прок? — Таким образом, мой дорогой Марселллиус, мы углубим нашу личную связь с Легионом, что стоит на страже интересов не только Алессианского Королевства, но и всего Империума Человечества, частью которого, хочу вам напомнить, мы все являемся, — ответила Бахра и обвела всех присутствующих пронзительным взглядом. — Посудите сами, друзья мои: несмотря на то, что все Системные Короли оказывают значительную помощь силам Легиона и всей Двадцать второй флотилии в их нелегком деле по расширению Империума, мы сами практически никак не связаны с Золотыми Львами. Набор их в ряды ведется среди простого люда наших миров, но аристократия фактически никак не участвует в данном процессе, а потому ей зачастую довольно сложно разделить радость многочисленных побед Второго Легиона со своими же собственными подданными. Мы практически не испытываем чувства сопричастности к происходящему, и мой сын полагает, и я с ним всецело согласна, что данный просчет с нашей стороны уже давно следовало бы исправить. Все Бахра, включая меня, убеждены в том, что время для столь важного решения наконец-то пришло. Системные Короли переглянулись, пытаясь понять, как к данному предложению относятся остальные, и размышляя над тем, как им самим стоит поступить в столь неожиданной ситуации. Кто-то из них даже начал бросать полные подозрений взгляды на безмолвно сидевшего примарха, очевидно полагая, что данная идея исходит непосредственно от него, а глава дома Бахра всего лишь выступает его гласом. Впрочем, они довольно быстро смекнули, что если бы данная мысль действительно принадлежала самому Шепарду, то он сам же ее и озвучил бы, и не стал бы просить кого-то другого говорить за него. Видя это, Маллис явно решила подтолкнуть Системных Королей к более скорому принятию решения, а потому с некоторой ленцой в голосе, как если бы она говорила о чем-то само собой разумеющемся, добавила: — К слову, спешу сообщить, что мой сын, как следует все обдумав и взвесив, уже принял решение отдать в ряды Второго Легиона своего младшего сына, Вико. Приглашенный нами апотекарий Вестников Рока произвел полный медосмотр мальчика и выдал заключение, что мой внук в будущем вполне может стать настоящим Космическим Десантником, да и сам Вико теперь так и рвется вступить в ряды Золотых Львов. Стоит ли мне говорить о той гордости, что я испытываю в данный миг за этого чудного мальчугана? Я нисколько не сомневаюсь в том, что его служба в рядах Легиона станет поистине блестящей, и он сможет еще больше прославить нашу семью, пусть ему и придется всего добиваться самому, без каких-либо привилегий и помощи с нашей стороны. Шепард с интересом смотрел на жену, Претор Алессии сидел с совершенно каменным лицом, а присутствующие здесь же магистры и старшие офицеры Легиона так же никак не демонстрировали своего удивления. Архимагос Винатри и вовсе уже давно забыл, что такое человеческие эмоции, ведь он сам уже практически утратил какое-либо сходство с людьми, оставаясь человеком лишь на словах. Системные Короли, несмотря на весь свой опыт в политических интригах, все же не смогли сдержать изумления после слов Маллис, и теперь явно лихорадочно размышляли над тем, как им самим поступить. Согласиться и отдать своих отпрысков в Легион, прекрасно зная о том, что те могут и не дожить до того момента, когда станут настоящими Космодесантниками? Отвергнуть столь необычное предложение и тем самым отдать всю славу Маллис и ее семье в случае успеха? Поди реши сходу такую головоломку! Давить на собравшихся королей не было никакого смысла, иначе итог будет прямо противоположным тому, чего добивалась Бахра, так что теперь единственное, что оставалось, так это оставить их в покое и терпеливо ждать итогов. Что-то подсказывало Шепарду, что первые результаты станут ясны уже в ближайшие дни. — Ну что же, — произнес примарх, возвращая королей к действительности, — давайте обсудим другие проблемы, коих накопилось немало. Все последующие дни прошли в бесконечном количестве совещаний, в рамках которых приходилось разбираться с теми или иными проблемами, вызывать для отчетов и докладов чиновников Администратума, к которым у Системных Королей накопилось изрядное количество претензий, и с ними Шепарду также пришлось разбираться. Кто-то из них сумел объяснить свои позиции по возникшим к ним вопросам, кого-то отправили в отставку, и теперь они ждали ближайшего рейса до Терры, кто-то и вовсе оказался под арестом, и их дальнейшую судьбу теперь должен был определить суд. Перед примархом представали дворяне с многочисленными прошениями, командиры полков Ауксилии, начальники верфей и руководители мануфакториев, в результате чего Шепарду и вовсе пришлось отправиться в длительный вояж по системам, посещая заводы, аграрные хозяйства, покрывающие добрые половины континентов, шахтерские миры и все те планеты, что стали частью разрастающегося Алессианского Королевства. За время его отсутствия Системные Короли вовсе не сидели без дела и успели присоединить к своим владениям еще некоторое количество миров, налаживая между ними маршруты поставок и тем самым увеличивая собственную ресурсную базу. С каждым новым днем могущество и возможности Королевства лишь возрастали, и, глядя на полученные результаты, Шепард невольно начал задумываться над тем, как относятся к этому его братья-примархи, Малкадор Сигиллит и сам Император Человечества. Они радуются этим достижениям, принимают их как данность или же рассматривают сей прогресс как угрозу для самого Империума? Наверняка найдутся те злопыхатели, что будут наушничать Императору о том, что один из его сыновей становится слишком самостоятельным и независимым, что могло породить в нем чувство самоуверенности и, быть может, даже желание отделиться от Империума и жить дальше своим умом, без какой-либо оглядки на волю Терры. Увы, но история знала массу подобного рода примеров, и пусть у Шепарда никогда не возникало подобных мыслей, он прекрасно отдавал себе отчет в том, сколько опасны и разрушительны могут быть сомнения, если правильно их подать. Вопрос заключался лишь в том, сколько многое понимает Император и станет ли Он слушать тех, кто рано или поздно начнет строить козни за спиной Шепарда? В большой политике невозможно не нажить себе пару десятков состоятельных врагов, даже будь ты хоть десять раз примархом и сыном Повелителя Человечества. Получившийся вояж по Королевству растянулся на несколько месяцев, пока путь примарха не закончился в одной удаленной небольшой системе, где вокруг оранжевой звезды кружились три планеты, лишенные жизни, по крайней мере, на первый взгляд, и не располагающие хоть сколько-нибудь важными для Империума ресурсами. Тем не менее, одна из них, обозначенная на звездных картах, как Каппа-Мю-297, стала прибежищем для архимагоса Винатри, где он мог спокойно заниматься своими научными изысканиями, не опасаясь гнева генерала-фабрикатора и прочих своих коллег, что слишком буквально воспринимали основные постулаты своей необычной веры. Крейсер «Нормандия», бороздивший космос дольше, чем те две «Нормандии» вместе взятые, доставил примарха к ледяному миру, расположившемуся слишком далеко от местной звезды, чтобы ее свет мог растопить толстый снежно-ледяной покров планеты, которая в скудном свете напоминала голубоватую жемчужину, повисшую в холодном мраке космоса. Вокруг покрытого снегом и льдом мира были выстроены верфи для строительства кораблей, где шли нескончаемые работы и где трудилось бесчисленное количество рабочих и сервиторов. Строительство верфи все еще не было доведено до конца, но на ее завершенной части уже полным ходом шли работы над новыми кораблями, на которых, насколько уяснил Шепард, устанавливались новые, еще недоступные кому-либо в Империуме системы, что должны были, согласно словам Винатри, кардинально упростить как управление судами, так и их собственные возможности. Что именно имел ввиду архимагос, еще только предстояло понять. На самой поверхности планеты, среди бескрайней снежной белизны, резко выделялись исследовательские корпуса и производственные сооружения, где для нужд Легиона и в рамках научных изысканий создались необходимые для архимагоса оборудование и устройства той или иной направленности. Можно было лишь догадываться о том, чего именно Винатри добился за эти годы, и каких высот он достигнет после того, как разберется в предназначении устройств, что передала ему магос Фреззия. В особенности, Шепарда крайне интересовало мнение архимагоса касательно Объекта № 101, ведь стоило только Винатри получить его в свои многочисленные конечности, как он умчался на Каппу-Мю-297 быстрее, чем это только представлялось возможным. — Господин, ваш челнок готов, — доложил по вокс-связи примарху капитан корабля. — Хорошо, я скоро буду, — ответил Шепард, разместив на одной из настенных полок фигурку Будрака. Уж лучше пусть миниатюра орка стоит здесь, чем будет мозолить глаза окружающим в покоях примарха на «Покорителе». «Громовая Птица» покинула ангар крейсера и устремилась к поверхности планеты, минуя орбитальные защитные сооружения и оставив в стороне громаду «Кузнеца Истины», Ковчега Механикум, чьи авгуры наверняка следили за «Нормандией» с того самого момента, как она только вошла в систему, а затем и за покинувшим ее недра челноком, пилоты которого передавали диспетчерам коды доступа. Так просто попасть на поверхность Каппы-Мю-297 было практически невозможно, если только у вас не было соответствующих кодов, предоставить которые могла только горстка избранных, что вообще знали о существовании комплекса. Всех остальных, окажись они в пределах планеты, попросту уничтожили бы как нарушителей. Меры защиты, разработанные архимагосом, выдавали в нем знатного параноика, что тщательно берег свои секреты от посторонних глаз и не собирался отдавать их без боя. Наверное, один лишь Император, узнай Он об этом месте, мог спуститься на поверхность Каппы-Мю-297 совершенно безнаказанно, ибо даже у Винатри не хватило бы духу и смелости препятствовать Повелителю Человечества. Тем не менее, на орбите планеты замерли невероятные массивные транспортные суда-грузовозы, которые доставляли на планеты все необходимые ей для производства ресурсы. Их размеры были столь велики, что на их фоне даже линкор класса «Император» мог бы показаться недорослем, что уж говорить о более мелких судах, и Шепард мог себе только представить тот ад, который здесь назывался разгрузкой. Пролетев сквозь яростный снежный буран, что спокойно мог бы убить неподготовленного человека в считанные секунды, челнок влетел через распахнутые створки внутрь самого большого рабочего комплекса, Алтум Ультима, где и располагались апартаменты и главные лаборатории архимагоса, но за все эти годы Шепарду лишь один раз довелось здесь побывать, еще на этапе строительства комплекса, и с той поры здесь многое изменилось. Стоило примарху только спуститься по аппарели, как его наметанный глаз сразу же заметил скрытые в стенах и потолке сервотурели, а также бесчисленное количество других мер безопасности, что должны были остановить незваных гостей в случае их вторжения. Здесь же в качестве стражей присутствовали высокие, тяжеловооруженные сервиторы, чьи мульти-мельты, тяжелые плазменные бомбарды и фотонные выжигатели могли без особого труда обратить в груду пепла даже Космодесантника в терминаторских доспехах. И это было только то, что находилось на самом виду, Шепард же мог только догадываться о том, какие еще сюрпризы были скрыты даже от его глаз. — Я рад приветствовать вас, господин, в этом храме Бога-Машины, — архимагос Винатри в окружении техножрецов более низкого ранга дожидался примарха на посадочной площадке. Подле него неподвижными статуями замерли двое грозных мирмодонов-разрушителей, боевых техножрецов Механикум, а так же магос-доминус, на плечах которого лежала ответственность за безопасность всей планеты и ведения боевых действий в случае военного вторжения. — Очень жаль, что обстоятельства не позволяли вам посетить нас раньше и насладиться результатами нашего усердного труда. — Приветствую, архимагос, — ответил Шепард, подходя ближе. Два его телохранителя следовали за примархом буквально по пятам, хотя если бы здесь вдруг разразился бой, то Грозовые Львы вообще ничего не смогли бы сделать, уж слишком подавляющей была демонстрируемая техножрецами мощь. Благо, никто из присутствующих драться все равно не собирался, так как Шепард прибыл сюда вовсе не за этим. — Прошу сюда, господин, — архимагос повел одной из своих многочисленных конечностей, указывая примарху на огромную платформу подъемника, на которой спокойно разместилась бы пара «Мастодонтов», и еще бы место для одного «Носорога» осталось. Как только гости и встречающие ступили на ее поверхность, платформа пришла в движение, унося людей в недра комплекса, что расположились глубоко под заснеженной поверхностью планеты. — Мне довелось услышать о том, что Системные Короли и их вассалы все-таки приняли предложение вашей супруги, господин, — произнес Винатри своим ужасным голосом. — Это действительно так? — Да, — кивнул Шепард, отмечая тот факт, что голова архимагоса находилась практически на том же уровне, что и его собственная. За минувшие десятилетия Винатри подверг себя такому количеству улучшений и изменений, что сравнялся с примархом в росте, уступая ему лишь самую малость. — Теперь все аристократы Королевства, стараясь опередить друг друга, чуть ли не осаждают крепости Легиона, требуя принять их детей в ряды Золотых Львов. — Насколько мне известно, нечто подобное практикуется в Третьем Легионе, — заметил архимагос, — хотя всех подробностей я не знаю. — Возможно, мне не доводилось пересекаться с Третьим Легионом и их примархом, — Шепард лишь пожал плечами и продолжил. — Кто-то из аристократов приводит в крепость одного ребенка, кто-то двух, а некоторые даже приводят к нам своих дочерей и ни в какую не желают слушать о том, что Космодесантником может стать лишь ребенок мужского пола. Теперь нам нужно решить, как с ними поступить. — Сколько их? — поинтересовался архимагос. — Как ни странно, довольно много, — признался примарх, — и что самое смешное, они тоже желают воевать за Человечество если и не в составе Золотых Львов, но хотя бы подле них, что стало для нас полной неожиданностью. В пору создавать из этих девчонок новые женские формирования воительниц Императора, — перед его внутренним взором предстали рослые девицы-аристократки в силовой броне, которые с помощью болтеров и цепных мечей несут смерть всем врагам Человечества во имя Императора. Зрелище почему-то внушало настоящий трепет даже примарху. — Забавно было бы на такое посмотреть, — Винатри издал странный скрежещущий звук, который Шепард с некоторым опозданием опознал, как смешок. Оказывается, архимагос все еще был способен демонстрировать свои эмоции, даже несмотря на все те изменения, которым он себя подверг. Платформа плавно, практически не издавая звуков, остановилась, и перед взором примарха раскинулась огромная пещера, озаренная ослепительным белым светом софитов. Ее размеры были таковы, что по прикидкам Шепарда здесь бы спокойно поместился даже «Покоритель», и можно было только представить, какой труд был сюда вложен. Сложно было даже осознать весь масштаб проделанной техножрецами работы по благоустройству столь колоссального пространства, и примарх невольно испытал уважение к служителям Бога-Машины, которых никогда останавливали преграды на пути к достижению поставленной ими цели. — Я вижу, вы в восторге от этого зрелища, — даже искусственный голос никак не мог скрыть нотки гордости в словах архимагоса. — Ваши усилия не могут не вдохновлять, Бальтазар, — честно признал Шепард. — Все-таки приятно видеть не только победы на полях сражений, но и акты созидания, строительство во благо миллиардов людей. — Такова сама суть Культа Механикум, — торжественно произнес Винатри. — Мы копим знания вовсе не для того, чтобы сидеть на них, подобно драконам из древних терранских сказаний, но во имя процветания всего Человечества. Кто бы что не думал или не говорил о техножречестве, но мы никогда не отделяли себя от основной массы Империума и понимаем всю значимость нашего труда. Так было, есть и будет. Такова воля Императора, возлюбленного всеми, ибо Он — земное воплощение Бога-Машины, и мы неуклонно следуем Его наставлениям. Спустя довольно продолжительное время, потребовавшееся для того, чтобы изучить некоторые цеха, Шепард и Винатри оказались в лабораторных комплексах архимагоса, и первое, что бросилось примарху в глаза, были несколько трехмерных голографических моделей, среди которых присутствовал и Объект № 295, который представлял собой элемент силовой брони. — Вы уже взялись за изучение данного образца? — поинтересовался Шепард, указывая на модель. — Боюсь, что еще нет, — признался архимагос. — Сейчас почти что все мое внимание сконцентрировано на Объекте № 96, — он указал на парившую здесь же модель додекаэдра, — и, само собой, на Объекте № 101. Взор Шепард как бы сам собой скользнул по трехмерной модели массивной конструкции, отдаленно напоминающей бутон розы на стебле, с поправкой на то, что "стебель", изъеденный разъемами и датчиками неизвестного назначения, был адамантиевым, а сам "бутон" был сделан из материала, напоминающим черное стекло. Высота одного только "стебля" составляла около двухсот метров, и еще пятьдесят приходилось на черный, полураскрывшийся "бутон", содержимое которого, если оно существовало, пока что оставалось неизвестным. — Вам уже есть, что сказать? — Как ни странно, но есть, хотя времени для изучения было очень мало, — Винатри подошел к гололиту, транслирующего изображение додекаэдра. — Я склонен полагать, что перед нами механизм, создающий вокруг объекта энергетическое поле, способное отражать значительную часть урона. Разумеется, у него есть некий предел, которым нам еще только предстоит определить, но если нам удастся понять принцип действия сего археотеха, повторить его внутреннее устройство и поставить его производство на поток, то мы сможем обеспечить дополнительной защитой практически любую технику, что только есть в распоряжении Империума. Более того, если в будущем нам удастся уменьшить размер сего механизма, то мы сможем сделать его неотъемлемой частью силовой брони Астартес, тем самым увеличив выживаемость Космодесантников на поле боя. — Хм, очень интересно, — задумчиво протянул Шепард, изучая изображение. — И как скоро вы сможете поставить производство данного устройства на поток? — Боюсь, господин, что до этого дня еще очень далеко, — признался архимагос. — Как я уже и сказал, необходимо понять его внутреннее устройство, принцип работы и многое другое, но если я сейчас пущусь в подробности, то вам придется выслушать очень длинную лекцию, которая затянется как минимум до завтрашнего дня. Если кратко, то нам предстоит еще очень много работы, что осложняется тем неприятным фактором, что данный механизм имеется в нашем распоряжении лишь в единственном экземпляре. Спешка с ней стороны может привести к его окончательной потере, что стало бы для нас крайне нежелательным итогом. — Понимаю, — кивнул примарх. — Ну что же, Бальтазар, не мне вам указывать, как вести изучение подобного рода археотеха, так что торопить вас я совершенно точно не намерен. А что вы мне можете сказать касательно "черной розы"? — "Черной розы"? — удивленно переспросил архимагос. — Ее название напрашивается само собой, стоит только лишь глянуть на внешний вид этого устройства, — пояснил Шепард, указав на голограмму Объекта № 101, но архимагос, судя по его скудной мимике, вообще не понял, о чем говорит примарх. Цветы совершенно точно его не интересовали. — Вам виднее, господин, пусть будет "черная роза", — Винатри пожал плечами, отчего его многочисленные механдедриты пришли в движение. — С этим механизмом все куда как сложнее, даже о предварительных выводах говорить слишком рано. На данный момент я могу лишь теоретизировать о его предназначении, по факту не имея в своем распоряжении практически никаких доказательств моей гипотезы. — Я слушаю, — Шепард оперся руками о край гололита и приготовился внимать. — На данный момент мы провели лишь самую малую часть необходимых исследований, — пустился в обстоятельный рассказ Бальтазар, — но даже первоначальные результаты вызывают у нас многочисленные вопросы, теории и догадки. Наши сканеры выявили наличие внутренних систем, о назначении которых мы не имеем даже самого малейшего представления, и в данный момент их суть пока что остается за пределами нашего понимания. — Но вы сказали, что у вас все же есть некие гипотезы, — заметил Шепард. — Безусловно, — кивнул архимагос. — Видите ли, одну из систем, точнее, ее контур, мы все-таки смогли приблизительно опознать, так как нечто подобное мы можем видеть в генераторах поля Геллера. — То есть, "черная роза" создана для взаимодействия с варпом? — тут же напрягся примарх. Все, что касалось Имматериума, вызывало у него нешуточное и вполне очевидное беспокойство. — Судя по всему, так оно и есть, — подтвердил Винатри. — По крайней мере, ему для чего-то требуется защитное поле от варпа. Увы, пока что это все, чего нам удалось добиться. Это то, что мы имеем. Так вот, с учетом крайне специфического внутреннего устройства "черной розы", я делаю предположение, — подчеркиваю, это лишь моя гипотеза, считайте, что это просто фантазия, ничем более не подкрепленная, — так вот, я считаю, что "черная роза" способна создать аналог защитного поля Геллера, но в масштабах целой планеты. Услышав столь смелое, граничащее с откровенным бредом предположение, Шепард смерил архимагоса взглядом, как если бы усомнился в здравости его рассудка, что, само собой, ни в коей мере не укрылось от Винатри. — Не буду даже спрашивать, как вы вообще пришли к столь необычной версии, — наконец-то произнес примарх. — Я понимаю, что мои слова отдают безумием, господин, — признал очевидное Бальтазар. — Как я и сказал, это всего лишь гипотеза. — Ладно, давайте до поры отложим фантазии в сторону и вернемся к более насущным делам, — предложил Шепард. — В первую очередь, поговорим о корабле. Вы сказали мне, Бальтазар, что у вас есть идея касательно флагмана. По вашему требованию «Покоритель» встал на длительный ремонт, и теперь Двадцать второй флотилии нужно то, что способно его заменить. — Да, разумеется, господин, прошу сюда, — архимагос подошел к целому комплексу мониторов, на которые велась непрерывная трансляция с самых разных уголков планеты, цехов, сборочных линий и, само собой, с орбитальной верфи. Прочитав короткую молитву во славу Бога-Машины и щелкнув по паре переключателей, Винатри вывел на главный монитор изображение колоссальных размеров корабля, линкора, который хоть немного и уступал в размерах «Покорителю», но явно принадлежал к тому же классу. Сразу же бросалось в глаза, что он мало походил на флагман Золотых Львов и имел куда больше сходства с «Духом Мщения», личного корабля Хоруса Луперкаля и флагмана Шестнадцатого Легиона Лунных Волков. Можно было лишь представить себе всю ту мощь, что способен был обрушить на своих противников этот грозный космический левиафан. — Господин, — разве что не сияя от переполняющей его в этот миг гордости, объявил Винантри, многократно увеличивая изображение линкора и позволяя примарху как следует его разглядеть. — Позвольте представить вам результат долгого, кропотливого труда и мое самое главное детище — «Гиперион»!¹
Примечания:
¹Гиперион (др.-греч. Ὑπερίων «очень высокий) — титан, сын Урана и Геи, супруг своей сестры Тейи или Басилеи, отец Гелиоса, Селены и Эос(Солнца, Луны и Зари).
