Семь дней

Чангюн даже не удивляется, когда с утра застаёт Кихёна на тётушкиной кухне в том самом персиковом фартуке в цветочек. Внутри всё тревожно сжимается, потому что его не покидает странное ощущение обыденности происходящего: будто так и должно быть, будто так всегда и было. Тётушка с мамой ещё вчера сообщили, что утром будут отсутствовать, поэтому он остаётся за старшего. Но ему почему-то кажется, что побыть старшим ему не дадут. Он сонно чешет затылок, зевает и садится за стол. Кихён наконец замечает парня и кивает в знак приветствия. Он впервые печет кексы для детей из центра развития, поэтому неудивительно, что он весь в муке. У тётушки на кухне нашлось всё, что требуется, включая фирменный рецепт, духовку и формочки. Чангюн подставляет руку под голову и молча наблюдает. Он в первый раз видит, как готовит кто-то, кто не женского пола. Выглядит неуклюже, но довольно забавно, а главное — парень так старается, усердно взбивая белки в большой миске. Кихён осторожно окунает палец в крем и легко облизывает его, пробуя на вкус. Чангюн стыдливо отводит глаза, словно подсмотрел что-то слишком интимное. — Попробуй, — вдруг обращается Кихён, подходя ближе. Чангюн медленно переводит недоуменный взгляд с лица парня на палец с небольшим количеством белого крема. Кихён непринужденно подносит руку ближе к его губам и нетерпеливо указывает глазами попробовать. Чангюн раскрывает рот и неторопливо обхватывает губами тонкий палец. Только в этот момент Кихён понимает, насколько он беспечен. Он нервно сглатывает, но старается не подавать вида, словно всё нормально и у него не шевелятся беспокойно бабочки в животе. Чангюн специально касается языком пальца, слизывая крем и смачно причмокивая. Кихён шумно выдыхает, смущенно закусывая губу. — Сладко, — комментирует Чангюн. — Мне понравилось, — и никто не уверен наверняка, он сейчас, собственно, о креме или о самом процессе облизывания чужих пальцев. Кихён смущённо кивает и поспешно возвращается к выпечке, поворачиваясь спиной, чтобы скрыть свои покрасневшие щёки. Он согласен: ему не стоило этого делать. Теперь приходится бороться с чувством жуткой неловкости. Он изо всех сил старается вести себя непринужденно, чтобы не придавать слишком огромного значения происходящему. Не стоит раздувать из мухи слона, ведь парень просто попробовал крем. Кихён делает два кофе и оба сладких до нельзя. Как оказалось, они вдвоем любят сладкое во всех его проявлениях. Он изо всех сил пытается вести непринужденный диалог, чтобы истребить нависшее напряжение. Чангюн ест заботливо оставленный тетушкой завтрак и, как ни странно, поддерживает его. Не то что в первый день знакомства, не может не отметить про себя Кихён. От волнения он болтает без умолку и рассказывает про детский центр развития. Над историей про Сынхо, который не дотерпел две минуты до туалета и справил нужду прямо ему в руки, Чангюн искренне смеётся, хлопая ладонью по коленке. Кихён впервые слышит его смех и заражается в ответ, думая, что такой Им Чангюн ему нравится намного больше. Гнетущая атмосфера сменяется неприхотливой беседой о насущном, остроумными шутками и напоминает болтовню старых друзей. Кихён говорит, что они придурки, потому что смеяться минут десять с крема на кексе, — это просто последнее, что можно сделать. А всё начинается с того, что он спрашивает, как Чангюну его кексики. Тот отмечает поразительное сходство крема на верхушке выпечки со смайликом какашки из стандартного набора, а дальше они пререкаются и подкалывают друг друга. Чангюн слышит оповещение о новом сообщении из заднего кармана своих джинсов. Он уже знает, что пишет Юно: у него на друга стоит специальный звук уведомления. Кихён продолжает стоять спиной, убирая за собой посуду и рассказывая очередную историю про малыша из центра. Чангюн достает телефон из кармана и открывает сообщение. Внезапный звук разбившегося стакана пугает Кихёна до ужаса. Он вздрагивает, выронив из рук тарелку, и та с треском разбивается вслед. Нехило же достанется от тетушки. Он оборачивается и вопросительно смотрит на парня. С лица мгновенно слетает улыбка и хорошее настроение. Чангюн смотрит в телефон с таким видом, будто кто-то умер. Бледный потухший взгляд, плотно сжатые губы, подрагивающие пальцы, словно не он сейчас шутил тупые шутки про какашки. Кихён серьезно пугается. — Что случилось? — осторожно спрашивает он. Чангюн поднимает глаза и мотает головой, мол, ничего. Он убирает телефон обратно в карман и неохотно ковыряется вилкой в тарелке. Атмосфера становится угнетающей, но он этого, кажется, не замечает, утопая в собственных мыслях. Кихён боится показаться слишком надоедливым, поэтому молча собирает осколки тарелки. Он неуверенно подходит к парню, чтобы собрать осколки и за ним. Чангюн тут же опускается и помогает на автомате. Кихён вдруг болезненно шипит и подносит палец к губам: небольшой порез саднит и совсем слегка кровоточит. — Осторожнее, — виновато говорит Чангюн и забирает осколки из рук парня. — Я уберу, а ты найди пластырь. Кихён просто соглашается и ничего не говорит, ощущая себя потерянным маленьким ребенком. Выбросив разбившийся стакан в урну под раковиной, Чангюн молча покидает кухню и поднимается наверх. Кихён тяжело выдыхает и закусывает губу, ему жутко любопытно, что же произошло. Но он действительно не хочет показаться слишком настойчивым и надоедливым, поэтому просто оставляет парня одного. Через пару часов он находит Чангюна в его комнате, неподвижно распластавшегося на кровати. Кихён тихонько прикрывает за собой дверь и опускается рядом. Тот никак не реагирует на него, продолжая пялиться в одну точку. Кихён осторожно касается его плеча, в попытке привлечь к себе внимание. Бесполезно. — Знаешь, что? — решительно говорит он. — Мы должны кое-куда сходить. — Не хочу, — вяло отзывается Чангюн. Но Кихёну все равно. Он тянет сопротивляющегося парня за ногу и обещает ему, что падение с кровати будет очень болезненным, если тот не встанет добровольно. Спорить с Кихёном — бредовое дело. Такого упрямца ещё поискать надо. Чангюну легче пойти, чем пытаться остаться дома. Он не раздражён и не зол. Ему всё равно. Какая-то жуткая апатия поглотила его в свои объятия, не давая свободно вздохнуть. Юно — мастер портить моменты, настроение и жизнь. Чангюн корит себя за то, что вообще прочитал его сообщение. Он почему-то думал, что уже давно отпустил прошлое. Однако прошлое так не считало, мерзкими болезненными уколами впиваясь в сердце. — Не знаю, что у тебя там случилось, но мне это не нравится, — бурчит Кихён, кутаясь в яркий красный шарф. — Мне тоже, — усмехается Чангюн, пряча замерзший нос в вороте куртке. Он неохотно плетется за Кихёном и смотрит на их переплетенные пальцы. Замечает аккуратно приклеенный детский пластырь с мишками и хмыкает. Что-то он не может припомнить момент, когда они успели взяться за руки, но не суть. Тот мертвой хваткой держит его, словно Чангюн может убежать. Забавно, не правда ли? Он не сдерживает повторного смешка и позволяет парню вести себя, куда ему угодно. «Куда угодно» оказывается торговый центр. Если быть точнее, обычный небольшой кинотеатр с весьма скудным списком прокатных фильмов. Людей вокруг практически нет, что очень нравится Чангюну. Ведь кто ещё в будни днем может собраться в кино. Кихён сам выбирает фильм, сам покупает билеты, огромный попкорн и два стакана колы, сам находит их места и усаживается, заставляя Чангюна присесть в соседнее кресло. Он так и не выпускает руки парня из своей, хоть уже и чувствует их влажность. Чангюн не особо то и против, но. — Можешь уже отпустить, я не убегу. — Не хочу. Кихён смотрит прямо в глаза и только сильнее сжимает пальцы, отворачиваясь к экрану. Они в зале одни, и это слишком идеально, чтобы быть правдой. Кихён выбрал какую-то комедию, которую, оказывается, уже смотрел пару раз. Он иногда делает какие-то замечания о героях, не отрываясь от фильма, излишне громко смеется на некоторых моментах и без остановки поглощает попкорн. Чангюн не понимает, как можно смотреть с таким жадным вниманием фильм, который уже видел несколько раз. Совсем не понимает сюжет, происходящий на большом экране. А ещё не понимает, почему не может отвести взгляд от поглощенного фильмом Кихёна. Его приятно греет мысль о том, что парень не дал ему умереть от тоски, печали и грусти. Взгляд скользит по идеально выточенному профилю парня, мягким розовым волосам, металлическим сережкам в ушах, молочной коже на шее и губам, перехватывающим воздушную кукурузу. Чангюн нервно сглатывает и отводит глаза. Он хочет высвободить руку, но Кихён не позволяет, к тому же ворчливо цокает и бросает сердитый взгляд. Чангюна это удивляет и неожиданно смешит. Кихён мгновенно сменяет гнев на милость и сладко улыбается, довольный собой, моментом и искренней улыбкой Им Чангюна. После фильма Кихён решает прогуляться, а у Чангюна нет выбора. Они бродят по узким улочкам спокойного городка под непрекращающийся лепет розововолосого, покупают уличную еду и сахарную вату. Кихён не пытается растрясти его, не достает вопросами, а просто старается развлечь. Это почему-то выглядит так искренне и совсем не по-клоунски, что Чангюн медленно оттаивает и чувствует прилив тепла где-то внутри под ребрами. Зимняя ночь как-то особенно пленяет. Пахнет свежестью, снегом и мандаринами. Они усаживаются на скамейку и поднимают головы, наслаждаясь красотой ночного неба. Кихён что-то напевает себе под нос, а Чангюн глубоко вдыхает морозный воздух и замечает падающую звезду. — О, ты видел? — Даже загадал желание, — кивает, улыбнувшись, Кихён. — Знаешь легенду о падающих звездах? — спрашивает Чангюн, скрещивая ноги и пряча руки в карманы куртки. — Расскажи, — просит тот, любопытно уставившись на парня. Чангюн выдерживает паузу в пару секунд, прежде чем начать историю, что когда-то тронула его холодное сердце. «Давным-давно королевство потрясла внезапная смерть их мудрого правителя. На престол пришлось взойти его сыну, совсем юному неопытному принцу, который никогда не покидал пределов дворца. Принц славился своим скверным самовлюбленным характером, едким языком и отсутствием какой-либо благосклонности. Великие умы бежали из дворца не в силах привить любовь к наукам и мудрость молодому принцу. Военачальники разводили руками не в силах обуздать горячий темперамент юноши. Слуги дрожали и боялись при одном только виде нового короля. Всё это продолжалось, пока к принцу не приставили служить такого же молодого хварана. В те времена по всей стране избирали самых красивых, статных юношей, независимо от их происхождения. Усердно обучали боевым искусствам, заставляя оттачивать умение вести бой и владеть оружием на ступень выше, чем идеально. Этих парней и называли хваранами, что означало „цветочные мужи“. Их единственной обязанностью было служить дому короля и защищать его, пусть даже ценой своей жизни. Знакомство короля с хвараном было не самым приятным, потому что и воин был не с простым характером. Он боролся за справедливость, преклонялся перед честностью и только благими качествами человека. Они сцепились и подрались прямо в стенах дворца. Воина, что посмел перечить королю, стоило казнить. Но молодой король вдруг не пожелал этого: хваран зацепил его за живое. Короля будто подменили. Он искал любой удобный момент, чтобы встретиться с юношей и сделать едкое замечание. Постоянно высматривал воина, чтобы случайно пересечься и привлечь к себе внимание. Стал брать уроки боевых искусств, посещать занятия по наукам, чтобы стать достойным примером в глазах хварана, чтобы ни в чем ему не уступать. Король просто-напросто влюбился. Неожиданно для самого себя, абсолютно необъяснимо и невероятно сильно. Большой страх поселился в нём, поэтому он как зеницу ока, как самый нежный цветок, хранил свою запретную любовь глубоко в сердце. На удивление всех придворных хварану удалось заполучить благосклонное отношение к себе и подружиться с королем. А немного позже в тайне от всех их отношения переросли в намного большее, чем просто дружба. Во что-то трепетное, страстное и безграничное. И как же ликовала душа короля, постигнув все прелести взаимной любви. Счастье не может быть вечным. По дворцу стали ходить слухи об особом отношении короля к хварану. Многим это не понравилось: ведь чувства к своему же полу были чужды и порочны для народа. Приближенные короля решили женить его на принцессе из соседнего государства. Король дал решительный отказ, не увидев пользы в данной женитьбе. Для подданных это лишь послужило красной тряпкой, подкрепив сплетни, что боялись произнести вслух. Они затеяли дворцовый переворот, решив убить короля и сместить его с трона. В ночь, когда ни одна звезда не показалась в небе, а луна сияла полным серебряным диском, в комнату короля проникли слуги. Тишину разорвал крик, а острый конец кинжала сверкнул при лунном свете. Хваран — такой красивый, отважный воин, когда-то пообещавший всегда защищать короля, — боролся до последней капли пота. Король защищался не менее храбро в отчаянной попытке защитить их любовь. Стражники подоспели к тому моменту, когда кинжал, предназначенный для короля, пронзил тело молодого воина. Алая горячая кровь бесшумно капала на пол, забирая с собой все силы. Хваран — такой красивый, отважный воин, защищавший любовь ценой своей жизни, — умирал на руках молодого короля, что не стеснялся своих соленых слез. Разъяренный король пообещал отомстить за смерть любимого. Но вместо этого воин шепотом попросил его стать самым честным и справедливым правителем для своего народа. А он, хваран, будет самой яркой звездой на небе, которая всегда будет освещать путь короля, и каждая падающая звезда будет подарком верного воина своему королю. „Я Вас люблю, мой король“. Прощальный вздох сорвался с губ обессиленного юноши. В ту ночь на небе сверкнула яркая одинокая звезда. Хваран — такой красивый, отважный воин — подарил королю свой первый поцелуй, свое сердце и свою жизнь. До самой смерти король каждую ночь смотрел на небо, на самую яркую звезду. Пятьсот четырнадцать раз храбрый воин наградил своего короля подарком». Чангюн искренне удивляется, когда видит, как Кихён быстрым движением руки стыдливо стирает слезу. Он не ожидал такой бурной реакции, поэтому совершенно потерян и не знает, что правильнее будет сказать в такой момент. Кихён шмыгает носом и ощущает себя полным придурком. Все время, что парень рассказывал историю, он представлял себя и его на месте главных героев. И, когда в его голове Чангюна пронзил кинжал, предназначенный для него самого, он не смог сдержать скупую мужскую слезу. Говорят, что любовь бывает жестока. Но Кихён считает, что жестокими являются только люди, а шанс на искреннюю любовь ещё надо заслужить. — Я замерз, — говорит Чангюн, чтобы избавиться от щемящий неуютной тишины. Кихён без слов берёт его руки в свои, такие же ледяные, и активно дышит на них в попытке согреть. Чангюн замирает и теряется от этого безобидного заботливого жеста. Ю Кихён точно сведёт его либо в могилу, либо с ума. Он слишком милый, когда улыбается, да так, что на щеках появляются ямочки. Он слишком внимательный и заботливый. Слишком красивый с этими своими розовыми волосами. Даже его голос звучит слишком приятно и нежно. Ю Кихён просто весь слишком и чрезмерно. У Чангюна уже в который раз бегут непонятные мурашки от него. А еще он боится, что у него не хватит места в сердце для такого парня. — Ты веришь в любовь? — хрипло спрашивает он. — С недавних пор да, — помедлив, уверенно отвечает Кихён и улыбается этой своей обезоруживающей, очаровательной улыбкой. Чангюн впервые с момента приезда не жалеет о том, что приехал с матерью в этот тихий городок. Впервые забывает о возвращении домой, о разрушенных планах на выходные и Юно. И он, Чангюн, впервые задумывается о том, как он там, в Сеуле, будет без Ю Кихёна.