Семь дней

Утро Чангюна начинается с Ю Кихёна. И, знаете, он, кажется, уже привык к этому. Если вдаваться в подробности, то тётушка просит зайти к госпоже Ю, маме Кихёна, после обеда и передать какие-то соления. Чангюн думает, что уровень добрососедских отношений в этом городке зашкаливает, но ничего не говорит вслух. Он лишь послушно берёт контейнеры, накидывает куртку и идёт в соседний дом. Внутри что-то тревожно зудит, словно сама Вселенная посылает сигналы о предстоящей опасности. В голове беспрерывно мигает красная кнопка и воет сирена — грядёт взрыв. Он неуверенно топчется перед дверью прежде, чем позвонить в звонок. Причин для волнения от возможной встречи с Кихёном просто миллион и ни одной одновременно. Чангюн вдруг чувствует, как его жизнь стремительно катится по наклонной. Ему интересно, в какой именно момент он оступился. Когда не стал стоять на своем до талого и перечить матери, сев в машину? Когда позволил какому-то розововолосому прохожему парню завладеть своим вниманием? Или когда впустил этого Ю Кихёна в свою жизнь без возможности вернуться к тому, как было раньше? Кажется, проходит целая вечность в ожидании. Он успевает переосмыслить происходящее, проанализировать ситуацию и записать себя в категорию полных придурков. Чангюн уговаривает себя перестать накручивать, успокоиться и взять себя в руки. Мысленная пощечина немного приводит в чувства. Он шумно выдыхает, когда перед ним наконец-то распахивается дверь. Домашний Ю Кихён — это то, к чему Чангюн определенно был не готов. Парень сонно трёт глаза, с головой укутанный в мягкий шерстяной плед в мелкую клетку. Он переминается с ноги на ногу и просит Чангюна быстрее зайти внутрь, а то дует же. Чангюн послушный малый, ему два раза повторять не надо. Он замечает, что Кихён босой. А ещё замечает эти непозволительно тонкие, совсем как у девчонки, щиколотки. Кихён говорит, что родителей пока нет, а «передачку» он может оставить в холодильнике и вообще «чувствуй себя, как дома». — Вчера поздно лёг, — зачем-то поясняет он свой внешний вид, кутаясь в плед теплее. Чангюн только кивает в ответ и плавится, потому что парень выглядит так тепло и уютно. Ему это не нравится. Он напоминает себе о красной кнопке и сирене. В дверь стучат, нарушая их неловкое молчание. Чангюн думает, что это его спасение, пока не видит перед собой всю такую жизнерадостную, взбалмошную Мину. Девушка как обычно виснет на Кихёне, и Чангюн даёт себе вторую мысленную пощечину. Почему ее улыбка, не сходящая с лица, так неприятно кольнула в сердце? Ну не потому же, что Кихён улыбается ей в ответ. Не может быть. Девушка наконец замечает его, отлипает от друга и радостно приветствует. Её улыбка становится ещё ярче, что очень раздражает. Он снова отделывается простым кивком в ответ и отводит глаза. Третья пощечина не помешает. Только он с удовольствием влепил бы её Мине за то, что она пышет жизнью и счастьем. Да и для Кихёна бы не пожалел за то, что он так улыбается ей и так смотрит на неё. Они проходят на кухню, и хозяин дома, не предлагая, делает всем кофе: два невыносимо сладких, один для Мины. — Помнишь, я говорила про парня, который мне нравится? — вдруг спрашивает девушка у Чангюна. Он не хочет показаться собачкой-болванчиком из автомобиля, что только и знает, как кивать, поэтому утвердительно мычит в ответ. Девушка театрально вздыхает и дует губы: — Мне кажется, я ему совсем не нравлюсь. Кихён, что активно размешивал ложкой сахар в кружке, замирает и бросает на девушку уничижительный взгляд. Нежности, что порхала между ними, словно и в помине не было, как рукой сняло. И вот это Чангюну очень нравится, у него даже поднимается настроение. Он делает глоток горячего напитка — с сахаром просто прямое попадание в самое сердце — и расправляет плечи, надеясь услышать больше. Мина не разочаровывает и не заставляет себя долго ждать. — Но мне кажется, что ему нравится Кихён! Этот самый Кихён давится кофе и кашляет, не жалея лёгких. Он пинает её под столом и слегка краснеет (не ясно от кашля ли или от заявления девушки). Чангюн недовольно морщится, словно отведал горькой пилюли, и кривит губы. Хорошее настроение по убывающей катится вниз, туда же, где сейчас находится здравый смысл и беззаботная жизнь Чангюна. Он переводит взгляд на Кихёна и мысленно чертыхается. Смущённый Кихён с лёгким румянцем на щеках — это то, к чему он тоже был не готов. Чангюн с трудом отводит глаза и запрещает себе смотреть на парня. Зрелище не для слабонервных людей, у которых напрочь отсутствует иммунитет ко всему до жути милому. Кихён настолько тёплый, что Чангюн боится сгореть без остатка. Мина резко вскрикивает, вспомнив что-то, чем пугает парней. Слишком эмоциональная, думается Чангюну, он не любит таких. Он за спокойствие и стабильность. — Я зачем пришла то, — начинает девушка, отпивая кофе. Ему тоже интересно, зачем это она пришла, а ещё ему кажется, что она уже засиделась. Но и он уходить не собирается хоть такой же простой гость в чужом доме. По крайней мере, не раньше Мины. Она продолжает: — Сегодня будет выступление моего знакомого, приходите и поддержите. У меня и для тебя есть билет, — говорит Мина Чангюну, доставая из сумки два. Он уже знает, что не пойдет, нет желания. А вот Кихён благодарит и обещает. Девушка полчаса собирается и столько же прощается, заставляя Чангюна отчего-то нервничать. Он, если честно, вообще не понимает, почему весь на взводе, но с этим решает как-нибудь потом разобраться. Когда дверь за девушкой наконец-то закрывается, Чангюн облегченно выдыхает, что не остается незамеченным. — Она мне как младшая сестра, — оправдывается Кихён, поправляя плед на плечах. — Мне показалось, что я должен это сказать. — Без разницы. Ты никому ничего не должен. — Не знаю, мне кажется, что она тебе не нравится. — Она, конечно, хорошая… но, ты прав, она мне не нравится, — откровенничает Чангюн, стоя в проходе и скрещивая руки на груди. Кихён подходит ближе — просто SOS, как опасно, ближе — и смотрит с каким-то хитрым прищуром. — Почему? — вкрадчиво спрашивает он. Чангюн теряется и мешкает с ответом, потому что ему вдруг кажется, что Кихён умеет читать мысли. По телу пробегают мурашки. — Ну бывает такое, знаешь… Аура у человека отталкивающая, — ведёт плечами он. — И вообще мне тоже пора. Чангюн обходит парня, но вдруг чувствует руки на своем животе. Он замирает, как каменное изваяние, и, кажется, не дышит. Кихён жмётся теснее, обнимая со спины, и утыкается носом в мягкие волосы. От Чангюна пахнет опьяняюще мужественно: зимней свежестью, цитрусами с древесными нотками и чем-то родным. От него пахнет домом. Кихёна адски дурманит, и он легко касается сухими губами выпирающего шейного позвонка. Чангюн еле заметно вздрагивает, но Кихён это чувствует и обнимает сильнее. Объятия такие жаркие, крепкие и невозможно уютные, что сердце плавится, превращаясь в непонятную жижу. — Не уходи, — просит он, опаляя горячим шепотом шею парня. У Чангюна кружится голова, еще немного и вообще начнется асфиксия головного мозга. Ибо, какого черта, где воздух?! Он накрывает руками чужие и говорит, что никуда не уйдет. Кихёну хочется верить в это, но осталось так мало времени. Он прикрывает глаза и просто дышит, запоминая до мелочей аромат и отдавая этому моменту особенное место в сердце. Кихён показывает ему свою комнату. Всё именно так, как Чангюн и представлял. Светлая спальня в мягких тонах с идеальным порядком: книги на полках расставлены по алфавиту, одежда в шкафу развешана по цветам, на рабочем столе нет мусора и даже кровать заправлена. Мусором в комнате Чангюн конечно не грешит, а вот постель заправлять иногда ленится. На прикроватной тумбе лампа, круглые очки и совместная фотография с Миной. Он опускает ее лицом вниз, когда Кихён на секунду отворачивается. В углу комнаты Чангюн замечает гитару с нотными листами и ему кажется это очень интересным. Он просит сыграть, но Кихён говорит, что только учится. Чангюн настаивает. Для новичка он уж слишком хорошо играет, но ещё лучше поёт. Чангюн признает, в его нежный голос и эмоции невозможно не влюбиться. Кихён рассказывает о себе, насколько давно он увлекается пением и чувствует, что это абсолютно его. Он тянется на носочках за альбомом на самой верхней полке, отчего футболка задирается, показывая полоску молочной кожи. А ещё, черт возьми, вот эти его костлявые хрупкие щиколотки. Чангюн стискивает зубы и на мгновение прикрывает глаза, желая избавиться от слепящего наваждения. Кихён ни о чем не догадывается, залезает на кровать с ногами и беззаботно показывает фотографии с разных выступлений, начиная с самого детства. К каждому фото следует краткое описание. Чангюн внимательно слушает его, поочередно переводя взгляд с фотографии на красивое личико. Он так близко… Слушать Кихёна очень интересно, но куда интереснее его целовать. Чангюн не удерживается и перебивает его поцелуем. Бесцеремонным, настойчивым поцелуем. Альбом выпадает из рук и теряет значение, когда поцелуй становится более глубоким. Чангюн укладывает парня на лопатки и нависает сверху, не в силах оторваться от него ни на секунду. От Кихёна пахнет маняще вкусно: сладостями, ванилью с вишневым сиропом и нежностью. Они целуются так, будто это им жизненно необходимо — оторвись на секунду и придёт твой конец. Кихён для парня, который в жизни ни с кем не целовался, оказывается достаточно смелым. Его руки, как обычно холодные, забираются под толстовку Чангюна и касаются теплой кожи. По телу пробегает дрожь, разбудив бабочек в животе, что начинают истерично биться о решетку ребер. Чангюн сходит с ума, и Кихён послушно следует за ним. — У тебя когда-нибудь было с парнем? — прерывистым шепотом спрашивает он прямо в чужие губы. — Ты уверен, что хочешь поговорить об этом сейчас? — голос Чангюна звучит хрипло, и Кихён тяжело выдыхает, ощущая прилив возбуждения. — Я хочу попробовать. — С парнем? — С тобой. Чангюн по натуре своей не такой уж и стеснительный, но в этот момент почему-то жутко смущается. Этот чёртов Ю Кихён беспощадно долбит по той самой красной кнопке, запуская необратимый процесс. Он позволяет себе соблазнительно закусить губу — и это становится последней каплей. Чангюн думает, что все происходит слишком быстро, но ничего не может с собой поделать, стремительно падая в пучину безумия. Он до одури нежен и внимателен, а Кихён в его руках такой послушный и податливый. Он откликается на каждое прикосновение, отвечает на каждый поцелуй и плавно выгибается под ним. Его сладкие стоны буквально будоражат каждую клетку организма, их хочется слышать постоянно, каждый день вместо музыки в плейлисте. Кихён не только классно пахнет, но и на вкус он просто головокружительный. Хочется целовать его губы, шею и каждый сантиметр кожи ещё и ещё, и так до бесконечности. Лучи закатного солнца касаются тела Кихёна, и Чангюн ревнует. Он хочет быть единственным, кто может прикасаться к нему. Кихён смотрит ему в глаза так преданно и ласково, что Чангюн вдруг обещает себе защищать этого парня до конца своей жизни. Внутри всё скручивается и переворачивается. Ногти болезненно впиваются в спину, оставляя тонкие красные полосы. Они хватаются друг за друга, как за спасательный круг, как за выигрышный лотерейный билет, как за последний шанс выжить. Их тела сливаются в одно целое и сердца бьются в унисон сумасшедшими ритмами. Взмокшая розовая чёлка прилипает ко лбу, на носу выступают капли пота и с губ срывается сдавленный вздох. Их накрывает одновременно. Чангюну так хорошо, что он не может сдержать хриплого смеха. На лице Кихёна тоже расцветает неуверенная улыбка. Комната наполняется сбитым дыханием, горячим воздухом и ароматом первого секса. Кихён жутко смущен, но на плечи падает такая приятная усталость. За окном смеркается. Они вздрагивают от кихёновского рингтона и не шевелятся. Искать источник шума совсем не хочется, тем более отвечать на звонок. Но тот, кто звонит, оказывается гораздо настойчивее, чем их лень. Кихён поднимается с кровати, надевает белье, потому что ходить голым — это слишком, и находит телефон. Звонит Мина, о чем он сообщает вслух. Чангюн закатывает глаза и просит не отвечать. А когда слышит громкое «алло», запускает в парня свою толстовку. Девушка спрашивает, где их носит и почему они опаздывают. Кихён чертыхается, потому что совсем забыл о выступлении какого-то знакомого подруги, и у него на это есть очень уважительная причина. Он переводит взгляд на обнаженного обиженного Чангюна и не сдерживает смешка. Тот выглядит забавно, а ещё так, что Кихён впервые не сдерживает обещание, данное Мине. Он искренне извиняется и спешно прощается, возвращаясь в кровать, где его уже ждут. — Тепло, — шепчет Чангюн, обнимая и закидывая на парня ногу. Он утыкается носом в его шею и размеренно дышит, медленно засыпая. Кихён накрывает их своим клетчатым пледом и думает, что вправду тепло. Не только физически, но и на душе. Он тихо смеётся, ведь это действительно забавно - причина его ночных бессониц лежит рядом и сладко посапывает. Чангюн возвращается домой уже под вечер, уставший, но довольный. Мама встречает его в коридоре и спрашивает, где он был так долго. Чангюн жмет плечами и отвечает простое и короткое «с Кихёном», словно это должно всё объяснить. Тётушка смеётся и говорит, что никак не нарадуется тому, что они смогли подружиться, это же просто прекрасно. Это прекрасно. Но Чангюн не уверен, что отношения между ними можно назвать дружбой.