Я не верю в сказки, Поттер

— Как ты? — сидя напротив, Гермиона стирала конденсат с боков мутного стакана и бросала на меня тревожные взгляды. Высокая причёска, аккуратный макияж, маникюр. Ей удалось сохранить фигуру после рождения троих детей, а после их поступления в Хогвартс и вовсе расцвела, начав уделять себе гораздо больше времени. — Нормально. Как ещё я могу быть? — А как Северус? — ещё более осторожно спросила она. — Не знаю, — честно ответил я и отхлебнул холодного стаута. — Когда вы виделись в последний раз? — Когда я уходил. — И что, за пять месяцев ты ни разу не удосужился хотя бы узнать, как у него дела? — широко распахнув глаза, она перегнулась через стол и понизила голос до сердитого шипения. — Извини меня, конечно, но это абсолютное свинство! Он не чужой тебе человек и... — Вот уж от кого, а от тебя советов про семейные отношения мне не надо. Резко, как от пощёчины, Гермиона отстранилась и покраснела. Они развелись с Роном около четырёх лет назад, что сопровождалось огромным скандалом, разделом имущества и всеми самыми гадкими моментами, которыми только может обрасти бракоразводный процесс. — Не сердись, — портить отношения с ней не хотелось, но и оправдываться было тяжело. Эйфория от новой, радостной и лёгкой жизни затмевала тяжёлые мысли, но стоило вспомнить о Снейпе, как на душу словно наваливался камень. — Я писал ему, поздравлял с Рождеством и днём рождения. Но он не принимает моих сов, они возвращаются с нераспечатанными письмами. — Какое малодушие, — пробормотала она себе под нос, видимо, не определившись, хватает ли ей духу сказать мне это в лицо. Я предпочёл сделать вид, что ничего не услышал. — Ты знаешь его лучше, чем кто-либо. Письма? Совы? Вам надо встретиться и поговорить. — Не думаю, что он мне обрадуется, — нечему было усмехаться, но не сдержался. — Трусишь? — Нет. Просто нам не о чем говорить. — Полжизни прожили вместе и не о чем говорить? — Может, потому и не о чем. Темы все исчерпали. Гермиона сделала несколько глотков пива и облизала верхнюю губу. — Я смотрю на тебя, Гарри Поттер, такого взрослого, начальника отдела в Аврорате, а вспоминаю двадцатилетнего мальчишку, который всю душу нам вынул, выбросил на ветер всё, что имел, ради одного человека, с которым заперся в полупустом доме, и не хотел видеть ни меня, ни Рона, потому что мы не поддержали тебя. Не поддержали вас. Скажи, оно того стоило? — Конечно, стоило, Герми... — А Итан? Твой Итан — он того стоит? Мы уже обсуждали вопрос моего выбора, и подруга, похоже, не собиралась менять своего мнения. Ей Итан не нравился. Точнее, ничего против Итана отдельно от меня она не имела, но считала мой уход от Снейпа самой большой и непоправимой ошибкой в моей жизни. И если поначалу я злился, просил не лезть, то теперь постепенно начинал думать, а так ли уж она неправа? Очень захотелось отставить пиво и взять что-нибудь покрепче. — Если я буду думать иначе — я никогда себя не прощу. Хмыкнув, подруга допила свою пинту и заказала ещё. — Никогда — это Северус тебя не простит. С собой тебе договориться будет проще, чем с ним. Сердце пронзила боль, как от иглы, а глаза защипало. Растерев их пальцами, я постарался сделать вид, что глаза просто устали. — Кто сказал, что мне нужно его прощение? — получилось менее уверенно, чем я хотел показать. Сочувственно улыбаясь, Гермиона снова перегнулась через стол и погладила меня по руке. Она была одной из немногих, кто знал и понимал, как обстоят дела на самом деле. — Подумай хорошенько, Гарри. Просто вспомни, взвесь в сотый, тысячный раз. И если ты поймёшь, что уверен, на все сто процентов — я лично приду к вам с Итаном домой, расцелую его и пожелаю вам счастья. Я кивал до тех пор, пока не услышал последнюю фразу. — Да, я помню, как ты проделала этот трюк с Северусом, — усмехнулся, вспоминая новый год десять лет назад. — Я тоже помню, — смутившись, Гермиона ковырнула присохшую к столу крошку. — До сих пор стыдно. — Он на самом деле не рассердился. — Предлагаешь повторить? — Почему бы и нет? — Если он к себе теперь хоть кого-то подпустит. А ведь после войны он действительно сильно отгораживался от людей. Люциус был единственным человеком, кроме меня, с которым он готов был видеться. И ещё Драко, если тот приходил с отцом. Все остальные контакты были сведены к минимуму, он мог месяцами ни с кем не общаться. Очень хотелось верить, что пока я развлекаюсь и радуюсь жизни, он не сидит в четырёх стенах, проклиная весь мир. — Надо будет заехать к нему на днях. — М? — Не то, чтобы мы стали близкими друзьями, но и не чужие ведь друг другу. — Расскажешь потом, как прошло? Она недовольно поджала губы, напоминая нашего бывшего декана. — Не разочаровывай меня ещё больше... — Ой, ну вот не надо! Какое-то время мы глядели по сторонам, успокаиваясь и переваривая сказанное друг другу. Я хотел было перевести тему, когда Гермиона сказала: — Хорошо, что вы не были женаты, — и она опустила взгляд к моей руке, где уже не было обручального кольца. — Мы были. — Только магический брак, который ты расторг, сняв это кольцо. А я имею в виду официально, по документам. Боюсь представить, что было бы, если бы вы начали что-то делить. — Поверь, он наварил немало добра, которое стоит целое состояние. Её глаза в ужасе распахнулись, и в них мелькнуло то самое выражение, которое так удивило меня в ночь моего ухода от Северуса — она словно усомнилась, что перед ней действительно я. — Эй, я пошутил. Неужели ты думаешь, что я на такое способен? — Когда-то я думала, что ты не способен разбить ему сердце, теперь и не знаю, что думать. Ты изменился, Гарри. И не в лучшую сторону. — Неужели я не могу просто быть счастлив? — Счастливым ты не выглядишь. — А каким? — Запутавшимся. Я не верю, что какой-то мальчишка, совершенно тебя не знающий, способен сделать тебя счастливым. — О, а старый брюзга и контрол фрик, конечно же, может! Все знают, что для меня хорошо, лучше меня. Закрыв рот ладонью, Гермиона смотрела на меня и слабо покачивала головой. Остыв после этой непонятной вспышки, я осознал, что сказал, и почувствовал, как кровь отливает от лица. На душе стало гадко. — Я не имел в виду то, что сказал. — Я знаю, — подруга попыталась улыбнуться. — И это, Гарри, самое страшное. Как я ни старался уйти от обсуждения собственной личной жизни, беседа каждый раз возвращалась к Северусу. И каждый раз меня пронзало чувство неудовлетворённости и вины. Гермиона, моя дорогая умница, кроме неё едва ли кто-то был способен устроить мне хорошую встряску. После каждой её фразы в голове становилось всё теснее от мыслей, они путались, пугая и раздражая. И даже перспектива вернуться в объятия Итана не успокаивала. — Возможно, ты меня уже ненавидишь, но, Гарри... Гладко или нет, вы прожили с Северусом вместе столько лет. Он любит тебя, я уверена, даже сейчас. И ты его любишь. Не знаю, какая блажь ударила тебе в голову, но, милый мой, подумай. Итан — не замена. Страсть пройдёт, и с чем вы останетесь? — Вы с Роном не сошлись обратно, даже несмотря на детей. — У нас всё было иначе. Мы с Роном никогда друг друга не любили так сильно, как вы. Мы не стали засиживаться допоздна. У Гермионы были дела в центре, а мне необходимо было побыть одному, проветриться, ещё раз, как и пообещал, подумать. И понять, действительно ли я счастлив, или это навязанное чувство, которым я прикрываюсь, лишь бы не признавать собственных ошибок.