Я не верю в сказки, Поттер

Они никогда не позволяли принимать участие в их беседах. Обсуждали ли они дела, политику, школьные годы — они всегда обращались исключительно друг к другу. Кажется, не было такой темы, по которой моё мнение могло бы считаться интересным или важным. Хотя нет, была одна... — Гарри, не мог бы ты сделать нам с Люциусом чай? Конечно, мог бы. Ведь в таком маленьком доме, как наш, нет необходимости держать домового эльфа, а после работы или в свой выходной сделать чай для любимого мужчины и его друга — настоящее удовольствие. Впрочем, жертвой пренебрежения я тоже себя не считал. Чаще всего, когда Люциус соглашался почтить нашу скромную берлогу своим присутствием, они с Северусом обсуждали дела, которые не должны были дойти до нежного слуха Драко или Нарциссы. Заклятья, проклятья, кровные клятвы и обеты. Зелья баснословной стоимости, за которые никто не соглашался браться, кроме Северуса. Перестановки в Министерстве, к которым Люциус приложил руку. Оказалось, я в этом всём смыслил достаточно мало. В первые визиты Малфоя я ещё пытался вставить свои пять копеек, но ничего, кроме изумлённых или безразличных взглядов, в ответ не получал. Конечно, Северуса из Азкабана мы вытащили, зачем теперь Люциусу со мной вообще разговаривать? Разве что его чай остыл. Прислуга в собственном доме. Хотя я старался думать об этом, как о гостеприимстве. В действительности же далеко не все темы выходили за рамки моих знаний и компетенций. Поначалу, да, я мог сморозить какую-нибудь глупость, но чем больше я работал, общался с коллегами, тем больше бесед я мог поддержать, однако в дуэте Малфоя и Снейпа моему голосу места не было. И я вполне смирился с ролью мебели, когда не получалось уйти из дома на время этих визитов. Только чем старше я становился, тем сложнее было пересечь свои планы с планами друзей. Их либо занимали дети и семейные дела, либо время уже низвело нас до статуса воспоминаний. Приходилось торчать в гостиной и помалкивать. Хотя общество книги под негромкую беседу двух мужчин было приятнее, чем прогулка под октябрьским дождём по промозглым лондонским улицам. — Меня эта ситуация начинает нервировать. Я согласен уже рассмотреть альтернативные варианты, но Нарцисса уперлась, как гиппогриф, и настаивает на браке с этой мисс Анжу. — Богатая наследница с имениями в Англии и Франции, чистая кровь, древний род — удивительно, что это твоя жена, а не ты, так держится за перспективы данного брака. — Деньги — это еще не всё. — И это говорит человек, привыкший купаться в роскоши? Разведя руками, Люциус холодно улыбнулся. — Я не держусь за чужое добро, но, похоже, Драко приглянулась эта анжуйская выскочка. Он решил, что проклятье её рода ему по зубам. — Это действительно так? — Как ты это назвал?.. Перспективы. Так вот, они могут быть весьма мотивирующими. — Перспективы такого рода могут заставить тебя приложить немалые усилия для их достижения, но Драко... — Не говори так, словно знаешь моего сына лучше меня, — тон Малфоя был ледяным, почти угрожающим. Насторожившись, я оторвался от книги и посмотрел на Северуса: тот спокойно покачивал ногой в такт своим мыслям. Расслабленная улыбка казалась самым уместным ответом на нелюбезный выпад. — Так ты выяснил, в чем проблема с проклятьем? — он продолжил разговор в той же спокойной манере. Люциус усмехнулся, но ответил без враждебности. — Это какая-то отрыжка французских предков: девушка не может зачать дитя вне родового гнезда. И наследник первые годы жизни должен находиться там же, чтобы не погибнуть от проклятия. Как ты понимаешь, Драко не планирует переезжать во Францию и тем более жить в этом жутком замке со рвом и подъёмным мостом. Представив себе школьного врага, бледной тенью разгуливающего в средневековом замке, я не сдержал смешка, чем привлёк внимание Люциуса. Он смерил меня взглядом, словно я узор на обивке дивана, и опять отвернулся. Волосы от резкого движения головы рассыпались, прикрыв плечо, профиль стал ещё более надменным. Как же я ненавидел его в тот момент, и вместе с тем не мог не любоваться. Этого мужчину возраст только красил. Про таких говорят — породистый. Рядом с таким и я, и Северус выглядели домашними, ухоженными, но дворнягами. Наверное, если бы Люциус не вызывал во мне такую гамму негативных эмоций своим отношением, я мог бы им восхищаться. Вместо этого я просто видел перед собой ожившую ледяную скульптуру, которую периодически очень хотелось разбить. И плевать на выдающиеся ум, знания, воспитание. К тому же, Люциус был единственным, к кому я когда-либо ревновал Северуса. И ревновал страшно. Я перевёл взгляд на мужа. Тот смотрел на меня в ответ с усмешкой и вызовом. Провоцировал? На что? — И что ты планируешь с этим делать? — Пока не знаю, — Люциус откинулся в кресле и отбил пальцами дробь по подлокотнику. — Драко хочет попробовать несколько зелий. Думаю, у него ничего не получится, и он прибежит к тебе за помощью. — Высокого ты мнения о его способностях. — Стараюсь оценивать объективно. Но единственное, что приходит на ум мне — это провести ритуал кровного подчинения после вступления в брак. Есть шанс, что защитная магия моего рода подавит проклятье. — Нет такого шанса, — выпалил я раньше, чем успел прикусить язык. Теперь меня сверлили два вопрошающих взгляда. Несмотря на то, что никаких вопросов не последовало, я закрыл книгу и решил объяснить Малфою, какую ошибку он мог совершить. Всё-таки это я был специалистом по проклятиям и артефактам. — Если вы проведёте ритуал, о котором говорите, проклятье не исчезнет, оно заразит и ваш род. Это как вирус. Да, возможно, эта девушка сможет в таком случае выносить и родить ребёнка в Мэноре, но что будет дальше, со следующим поколением? С каждым новым витком оно будет пускать всё более глубокие корни в ваш род, а потом через пару веков и концов никто не найдёт. От такого надо избавляться. Мы недавно нечто подобное встретили в шотландском замке, у них чуть было род не прервался после переезда в Лондон, все наследники умирали в раннем возрасте или случался выкидыш. Нужно обследовать родовой замок девушки. Возможно, немного разобрать стены в подвалах. В Шотландии мы нашли глиняную вазу с зародышем, через него проклятье привязали к роду пару веков назад. Нечто подобное может быть в замке во Франции, надо искать. Обученная группа Авроров может разобраться с этим. — Спасибо, мистер Поттер, но вы понятия не имеете, что значит пустить Авроров в родовое гнездо, — сдержанный ответ в сторону Северуса, словно обращались к нему. — Но я знаю, мистер Малфой, какой урон может причинить проклятье, помноженное на силу двух древнейших родов, — я начал закипать. Лютая неблагодарность человека, к которому я изо всех сил старался относиться хорошо, пробивала фасад доброжелательности и спокойствия. — Гарри, уверяю, мы с Люциусом также можем оценить потенциальный ущерб. — Вы с... — я задохнулся от возмущения. — Чай? — с улыбкой поинтересовался Люциус. Оскорблённый в лучших чувствах, я вылетел из гостиной на кухню. Кажется, я хлопнул дверью, но в ушах так шумело от злости, что я едва мог это расслышать. Руки дрожали, когда я набирал воду, чай рассыпался с ложки, когда я пытался закинуть его в заварочный чайник. Я старался успокоиться, но не получалось. Просто поразительно, как легко эти двое выводили меня из себя. Кажется, даже Волдеморту это было не под силу. Чашек над раковиной было только две, а за дополнительной, гостевой, надо было лезть на верхнюю полку. Левитировать её с помощью магии оказалось ещё одной ошибкой: фарфор звякнул от прикосновения моей магии и разлетелся на осколки по всей кухни. Надо было срочно успокоиться. И зачем я вообще трогал это змеиное гнездо? Две змеи переплелись и только умеют, что жалить. — В чём дело? — шипение над ухом стало для меня полной неожиданностью. Я резко обернулся и, хвала Мерлину, Северус стоял слишком далеко, а иначе я бы вцепился в него. — И ты ещё спрашиваешь? Каждый раз, каждый грёбаный раз, когда эта гнида приходит в наш дом, вы с ним объединяетесь против меня. Ни разу не помню, чтобы ты встал на мою защиту. Или тебе нравится видеть, как он меня оскорбляет? Так какого чёрта ты всё ещё живёшь со мной под одной крышей? В Мэноре достаточно комнат! Я схватился за кольцо на безымянном пальце, но остановил себя прежде, чем сорвал его и кинул под ноги Северусу. Это было бы слишком. Хотя моё движение не осталось незамеченным. — Немедленно прекрати истерику. Ты ведёшь себя, как ребёнок. — А ты ведёшь себя как отец, разочарованный поведением сына. У своего дружка этого нахватался? Взмахнув палочкой, Снейп восстановил разбитую чашку, и мне оставалось только позавидовать его выдержке. — Этого, как ты выразился, дружка, я знаю на пару десятков лет дольше, чем тебя. И было бы неплохо, если бы ты поучился у него поведению в обществе. Мне стыдно за тебя, Гарри. — Тоже мне, великосветское общество! Как легко ты прощаешь ему то, что он вытирает об меня ноги. Или тебе это тоже доставляет удовольствие, а, Северус?! Последнее я уже кричал в спину, когда он покидал кухню. Чай я всё-таки сделал, хоть и заняло это много времени. Когда я вернулся в гостиную с подносом, Снейп сидел один в своём кресле и листал книгу, которую я читал весь вечер. — Если ты действительно увлекаешься подобного рода литературой, то мне нечему удивляться. Поставив поднос на столик, я вырвал из рук Северуса недооценённую им «Тринадцатую сказку». — А где же его величество? — Люциусу хватило такта уйти прежде, чем мне пришлось извиняться за твоё поведение. — Неужели он даже не попрощался, — в притворном ужасе я прижал книгу к груди, стараясь вложить в слова максимум сарказма, на который был способен. — Он оставил записку, — Северус кивнул на клочок бумаги с ровными аккуратными строчками, выглядывавший из-под чайного подноса. Читать витиеватое прощание с вербальным расшаркиванием я не стал. — Да будь он проклят, — возможно, слишком поздно, но я всё-таки ушёл из дома под октябрьский дождь, остыть. Следующие две недели я люто ненавидел их обоих. Следующие полгода Люциус не переступал порог нашего с Северусом дома.