Я не верю в сказки, Поттер

Кладбище «Мемориал», самое молодое на территории Лондона, примыкало к старому и весьма знаменитому Хайгейтскому кладбищу, хотя и ничуть не уступало ему красотой. Открыли его в год победы над Лордом, буквально через пару месяцев после Битвы, расширив пространство и зачаровав от магглов. — Гарри, ты же не против? Почему моего разрешения спрашивал министр Магии, я понял не сразу. Впоследствии оказалось, что им просто нужно было публичное одобрение Героя не только на открытие кладбища, где были бы захоронены погибшие в последней битве, но и на перенос могил остальных павших в бою за сторону света. Как только эксгумация и транспортировка начались, многие семьи погибших пробовали протестовать, но кто они такие, чтобы перечить Герою? Не желая выставлять себя неблагодарными, или, упаси Мерлин, противниками наладившегося режима, проще было согласиться и смириться. План кладбища тоже согласовывали совместно с министром и управой города. Вместо логичного, хронологического захоронения, было решено хоронить группами: Хогвартс, Орден Феникса, Аврорат, Министерство, и всё в таком духе. А поскольку страсти к тому моменту ещё не улеглись, было выдвинуто ещё одно, беспрецедентное в своей чудовищности предложение: надо в самом конце сделать братскую могилу для Пожирателей и их сторонников, чтобы каждый, чей друг или родственник погиб, мог прийти — и плюнуть на их могилу! Идея даже имела некоторую поддержку, но здравый смысл восторжествовал. Первые пару лет кладбище было местом паломничества для скорбящих и просто любопытных, позже оно превратилось в обычную городскую достопримечательность, этакий памятник принесённым жертвам, у которого собирались горожане в День Победы. И только ближайшие родственники остались неизменными визитёрами. Я тоже нередко посещал Мемориал. Мне даже нравилось находиться там, бродить в тишине, читая имена на надгробиях, и вспоминать лица и голоса знакомых. А главное — на кладбище всегда светило солнце, и это казалось самым правильным. Люди, погибшие в войну, продиравшиеся, возможно, всю жизнь через мрак, заслуживали того, чтобы теперь покоиться под лучами солнца. Итан, напротив, практически ничего не знал о Войне. Во время первой он ещё не родился, во вторую родители отправили его в Америку. Все ужасы сражений и смертей были для него обычной страшилкой, новостью во вчерашней газете. Однако когда я сказал, что хочу навестить могилы друзей, он вызвался сопровождать меня. — Ты же не хочешь идти туда один? Это же кладбище. Знал бы он, сколько лет я ходил туда один. Северус не стремился оказаться там чаще, чем необходимый раз в год. — Когда-нибудь все там окажемся, чего торопиться? — таким было его мнение, и я его принимал. Наш визит с Итаном больше напоминал экскурсию в прошлое. Имена на надгробиях были для него лишь набором букв, и я старался рассказать ему о людях, которых знал. Не только про их вклад в Победу, а свои личные воспоминания: что они любили, над чем смеялись, кем были для меня. Но стоило нам подойти к отдельно огороженному участку, как говорить стало труднее. Открыв низкую в форме распахнутых крыльев калитку, я пропустил Итана вперёд. — Здесь могилы Ордена. Он кивнул и пошёл со мной вдоль ряда однотипных надгробий. Они были гораздо проще многих других на этом кладбище, но их имена сильнее всего резали по сердцу, сжимая горло. Сириус, Ремус, Нимфадора, ... Каждый раз, проходя мимо, я ужасался, как же их много. Имена, даты, описание последнего подвига. Неужели я всех их действительно знал, любил? Неужели моё сердце выдержало все потери, не зачерствев окончательно? Длинный ряд замыкали могилы моих родителей, рядом с которыми стояли два пустых надгробия. — А почему здесь нет имён? — спросил Итан, присаживаясь на корточки и словно пытаясь разглядеть несуществующие письмена на камнях. — Они ещё не умерли, — говорить об этом было проще, чем рассказывать, при каких обстоятельствах и по чьей вине погибли самые близкие мне люди. — Кто — они? Обойдя первое пустое надгробие, я опёрся о него ладонями. — Это, например, моё... Лицо Итана вытянулось, он побледнел. — Ты шутишь. — Нет, не шучу. Несмотря на то, что официально в Орден меня не приняли, я заранее попросил отвести мне место здесь, рядом с могилой родителей. Это лучше, чем какой-нибудь жуткий мавзолей посреди кладбища высотой с пятиэтажный дом. — Неужели ты думаешь, что они бы это сделали? — Итан попробовал рассмеяться, но не получилось, место не располагало. — Ты их плохо знаешь. Могила Героя! Именно это они задумывали изначально. Представляешь, ещё бы и внутрь пускали по билетам... Про билеты я преувеличил, но улыбка Итана того стоила. Похоже, ему стало получше. — А это? — он указал взглядом на соседнюю пустую могилу. — Северуса, — ответ прозвучал жёстко и глухо, у меня внезапно пропал голос. Идея посетить кладбище моментально показалась плохой, а тащить с собой Итана и вовсе глупой. Мальчик живёт в совсем другом мире, он никогда не знал, как это — просыпаться с радостью, что ты пережил ещё одну ночь, и с ужасом, что день тебе точно не пережить. Прятаться и терять, одного за одним, проклиная себя, что не можешь помочь, не можешь спасти, а в тебя верят, на тебя наваливают ещё больше, а ты с имеющимся-то и шагу уже сделать не в состоянии... — Гарри, — его ладонь сжала мой локоть, взгляд такой сочувственный, такой понимающий, что кажется почти фальшивым. Да откуда ему знать? — Пошли отсюда. До обеда мы бесцельно бродили по городу. Итан пытался меня развлечь шутками и студенческими байками, но его слова не долетали до моего сознания. Мысли мои были далеко, перебирали образы самого страшного времени моей жизни, и к беседе это не располагало. Итан, конечно, видел бесплодность своих попыток, и замолчал. Только в кафе он отважился озвучить свои мысли. — Должно быть, это ужасно тяжело... — Что именно? — слишком многому можно было дать такую характеристику. — Ну, знать, где тебя похоронят. Да ещё и рядом с ним. Ты ведь его любил раньше, а теперь всё равно рядом похоронят. В моей руке лопнул бокал с вином. — Да даже если бы я его ненавидел... Присутствие официантки заставило замолчать. Она суетилась, вытирая со стола красные потёки, и извиняясь, что подала плохой бокал. Но когда на руке не обнаружилось порезов, а я не предъявил никаких претензий, девушка облегчённо заулыбалась и оставила нас в покое. Итан не смотрел на меня, он ковырял вилкой свой салат и кусал губу. Хмурый, раздражённый, наверняка я выглядел таким же. — Здесь не место для подобных бесед, — я попробовал сгладить ситуацию. — Ну, конечно. Ты каждый раз как с цепи срываешься, когда мы начинаем говорить об этом Снейпе. — Потому что... — Потому что — что? В его взгляде явственно читался вызов. Ну же, расскажи! Он столько раз задавал мне подобные вопросы, а я не находил слов, чтобы описать свои чувства. Это так сложно, так глубоко. Как можно этого просто не понимать? И неожиданно я почувствовал волну лёгкости. Я нашёл внутри себя ответ, рычаг, потянув за который, мне стало намного лучше. Мне просто надо было уйти и оказаться рядом с человеком, который поймёт, разделит, не вытягивая жилы, слова и мысли. Ведь он тоже это чувствует, ведь он знает всё гораздо лучше меня. — Извини, мне надо отъехать, — я вытер губы салфеткой и положил на стол деньги за нас обоих. — Куда это, — Итан отшвырнул вилку, испачкав и без того пострадавшую скатерть. — К Снейпу поедешь? — Вернусь вечером, — на другие объяснения сил уже не было. А в Уимблдоне всё было по-старому, словно время остановилось. Те же дома, те же машины припаркованы у обочины. Нам с Северусом нравилось, что мы живём в маггловском районе и при этом не прячемся от соседей. Мы ни от кого не собирались больше прятаться, никогда. Дом, в котором я прожил всю свою взрослую жизнь, стоял на прежнем месте, оплетаемый розовыми кустами миссис Фрей слева, и отгороженный забором миссис Ульен справа. Такой же маленький, такой же скромный по сравнению с дворцами на соседней улице. Я поднялся по каменным ступенькам и нажал на кнопку звонка. В моём кармане лежали ключи от входной двери, которыми я не решился воспользоваться, а в грудной клетке билось ополоумевшее сердце, перепуганное, болезненно сжимающееся. А что, если его нет дома? А что, если он переехал? А что, если не откроет? А что... — Гарри! — звонкий старушечий голос отвлёк, заставив обернуться. — О, миссис Фрей, как я рад вас видеть! — пришлось спуститься на пару ступеней, чтобы пожилая соседка, и без того с трудом передвигающаяся, не выгибала так сильно свою хрупкую старушечью шею. — Взаимно, мой милый. Давно я тебя не видела. — Да, я... — в голове заметались мысли, придумывая объяснение моему продолжительному отсутствию, но старушка пришла на помощь, хвастаясь своими богатыми знаниями о жизни окружающих её людей. — Северус говорил, что вам по работе пришлось уехать. Я захлопнул рот и кивнул. — И как работа? Я снова кивнул. Северус так сказал? Но почему? — Да, знаете, очень даже хорошо. Хорошо. Замок за моей спиной щёлкнул, и дверь открылась. Я почувствовал на себе знакомый прожигающий взгляд и очень медленно повернулся, гадая, что же я увижу. Гнев, раздражение, или получу практически умершее за годы «Поттер!» прямо в лицо. Вместо этого меня встретило неподдельное удивление. — Гарри? Я не ждал тебя... — его взгляд скользнул за мою спину, на старушку, и Северус продолжил. — Сегодня. Не зная, как вести себя, и всё больше чувствуя себя актёром, дающим представление, я развёл руками и, пожалуй, слишком радостно воскликнул. — Сюрприз! — Действительно, — Северус нахмурился и отошёл в сторону, пропуская меня внутрь. Закрывая дверь, я всё-таки оглянулся — старушка, переставляя ходунки, уже ползла дальше по улице. Стоило щёлкнуть замку, как я осознал себя в замкнутом пространстве знакомого коридора в обществе человека, от которого совершенно не знал, чего ждать. Впрочем, чего ждать от себя — тоже. Ему достаточно было спросить, какого лешего я припёрся, и я бы окончательно растерялся. — Пройдёшь, или останешься в прихожей? — голос Снейпа был спокойным. Он часто звучал в моей голове именно такой, обволакивающий, успокаивающий. — Конечно, — я кивнул и пошёл за ним на кухню, попутно рассматривая уже не мой дом, ища отличия, и практически не находя их. Вся мебель стояла на прежних местах, все книги на полках, кажется, даже последовательность свою не изменили. Только над раковиной вместо двух висела всего одна кружка. — Чай будешь? — он прислонился боком к плите в ожидающей позиции, словно от моего ответа зависело, в какую сторону он потянется. Но я молча стоял и смотрел на него. Кажется, его волосы поседели ещё больше, надеюсь, не из-за моего ухода. Морщины стали глубже, или всё так и было? Не может же человек постареть за каких-то полгода? Но выглядел он при этом хорошо. Не отлично, не счастливым, просто хорошо. От этого мне стало чуть-чуть обидно и ещё отвратительно от собственного эгоизма. — Гарри, — одно слово в тишине кухни, и по моему телу прошла дрожь. Чувствуя некоторую слабость, я отодвинул стул и сел. — Может, что-нибудь покрепче чая? Кивнув, он пошёл в другую комнату. Мы всегда хранили алкоголь в гостиной. Краем глаза я заметил ещё одно изменение — на полу стояло две миски: с водой и сухим кормом. Вслед за этой находкой колыхнулась штора. Заинтригованный, я встал, подошёл к окну и аккуратно отодвинул ткань. На подоконнике, подозрительно щурясь, сидел белый кот. Судя по ободранному носу и плешивому боку, на котором заживала нехорошая на вид рана, кот был уличный. А ещё у него были огромные стального серого цвета глаза. — Ты не говорил, что завёл кота, — в моём голосе звучал ненамеренный упрёк. — А должен был? — Северус вошёл тихо и успел уже поставить на стол бутылку виски и стаканы. — Как его зовут? — я протянул руку к коту. Тот прижал уши и издал низкий горловой стон. Наверное, если бы у меня были коты, я поступил бы умнее. Наверное, я слишком мало общался с котом Гермионы, чтобы среагировать вовремя. В момент, когда я коснулся головы этого драного белого чудовища, он издал странный вопль и вцепился в мою руку всеми когтями и зубами. — Да чтоб тебя, — завопил я, пытаясь скинуть тварь со своей руки. — Люцифер! — Северус хлопнул ладонью по столу, и тварь выпустила мою руку. В следующее мгновение кот уже вылетел из кухни, шумно скользя по кафельному полу когтями. — Люцифер? — почему-то это возмутило меня даже больше, чем нападение. — Ты назвал кота Люцифер? Губы Северуса искривила неприятная ухмылка. Похоже, когда он выбирал коту имя, он заранее предполагал, что рано или поздно я узнаю об этом, и что у меня будет именно такая реакция. — Мне кажется, это имя ему подходит. — Весьма... Шок от нападения начал проходить, оставляя после себя возрастающую боль. — Ничего серьёзного, — Северус подошёл ближе и наклонился, рассматривая кровоточащие маленькие ранки. — Ну, конечно. А мне ничего не надо принять от бешенства? Изогнув бровь, Снейп усмехнулся. — Только от глупости. Кот не бешеный. — Кого-то ты мне сейчас напоминаешь, — неожиданная улыбка растянула мои губы, а внутри стало теплеть от ответной улыбки. Не говоря больше ни слова, Северус достал с полки заживляющую мазь и обработал раны. Уже через пару минут на коже не осталось следов когтей, только лёгкая фантомная боль напоминала о случившемся. — А ты не мог выбрать себе более любезного питомца? И менее облезлого? — Если бы на обочине валялось несколько подыхающих котов, я бы, конечно, сперва проверил их всех на наличие хороших манер и любовь к моим бывшим. С этой ехидной репликой Снейп разлил виски и протянул мне стакан. — И почему это во множественном числе? — не то, чтобы я не имел права на возмущение, но явно не по этому вопросу. Реплику никто не прокомментировал. Мы так и стояли посреди кухни с непочатыми стаканами виски, разглядывая друг друга. — Итак, чем обязан? — Северус первый коснулся темы, которой я так боялся. — Да я просто... — Проезжал мимо? — слишком серьёзно, чтобы не звучало как издёвка. — Нет, решил заглянуть. Узнать, как ты. — До чего любезно, — он покачал головой и поболтал напиток в стакане. — Точно с такой же фразой ко мне месяц назад заезжала твоя подруга. — Гермиона? — А у тебя много друзей, которые могут ввалиться ко мне спустя почти полгода после твоего ухода? На щеках Снейпа проявились красные пятна. — Нет, не много, — я опрокинул в себя виски залпом. — Ну, так ты ответишь, как ты? Глубоко вздохнув, словно смиряясь с моими глупыми вопросами, он развёл руками, обводя взглядом дом. — Хорошо, как видишь. В остальном без изменений. В остальном? Так значит «хорошо» — это изменение, а было иначе? — А ты? Как твоя работа? Как Итан? Из уст Северуса имя моего мальчика прозвучало плевком, ругательством, хотя внешне он оставался совершенно спокойным. Показуха, маска? Опять эти штучки? Мы же избавились от этой игры в скрытность много лет назад. И потом, откуда он узнал имя, я ведь не говорил. Или это Гермиона? — Твой мыслительный процесс всё так же отражается на твоём лице, — снисходительно так, почти с сочувствием. — Почему ты сказал соседке, что я уехал по работе? — мне резко захотелось переменить тему нашего разговора. — А мне надо было расстроить старушку, что её любимый Гарри нашёл себе новую задницу помоложе? Нет, это не было причиной, но злость и за себя, и за Итана на мгновение ослепила. — Знаешь, напрасно я вообще пришёл. Поставив стакан на стол, я пошёл к выходу. — Действительно, напрасно. В этот раз я не стал хлопать дверью. Просто выложил ключи на тумбочку, чтобы не иметь соблазна и возможности вернуться. И кинулся вниз по улице в сторону парка, чтобы незаметно аппарировать. Наверное, я бы так и ушёл, не оглядываясь, если бы не детский оклик, заставивший меня остановиться. Малышка Элфи, дочь соседки справа, бежала мне навстречу со всех ног. — Гарри! — девочка врезалась в меня, обхватила руками, ногами, да так и повисла. — Гарри, Гарри, Гарри! Её мама подбежала следом, молодая и красивая, она мягко улыбалась. — Добрый день, Гарри, — наклонившись, она коснулась плеча дочери. — Немедленно отпусти, это неприлично. — Да нет, всё нормально... — Гарри вернулся! Вернулся? — она задрала голову, глядя на меня и улыбаясь. — Не совсем, — я всё-таки отцепил девочку от себя. Она встала на ноги, но взяла меня за руку. — Северус говорил, что вам пришлось уехать по работе, — миссис Ульен вежливо улыбалась, но было видно, что она не верит озвученному утверждению. А мне словно воды в лицо плеснули. Почему всем есть до этого дело? Едва ли Северус сам оповещал соседей о случившемся. Значит, либо они сами спрашивали, либо обсуждали его жизнь между собой. — Но ты же вернулся? — Элфи продолжала настаивать. — Мы скучаем! И мистер Снейп скучает. — В смысле? — Милая, перестань. Ты же видишь, Гарри торопится, — мать попыталась привлечь дочь к себе, но девочка упиралась. — С тех пор, как ты уехал, он ходит грустный. И злой. Даже ругался на меня... — Элфи! — мать с силой дёрнула её за руку, и девочка поддалась. — Гарри, извините, пожалуйста. Это совершенно не наше дело. Лицо соседки стало грустным, а улыбка сочувствующей. — А что произошло? — я стоял, растерянный, и смотрел на неё, одновременно снедаемый любопытством и ненавидя её за то, что она знает больше меня. — Ничего страшного. Просто Элфи прибегала на Рождество поздравить вас, барабанила в дверь. А Северус... похоже, он был очень расстроен чем-то, сорвался на неё, испугал до слёз... Но это уже дело прошлое. Ещё раз извините нас. Элфи! Мать повела дочь к дому. Девочка махала мне, улыбаясь, как ни в чём не бывало, словно это не она только что обрушила на меня целый мир. Северус никогда раньше не срывался на соседях, считая это дурным тоном. А девочка даже нравилась ему, они пару раз все вместе гуляли в парке. Удивительно, что Снейп не сумел скрыть своего расстройства. Не похоже это на него. Неужели это мой уход настолько выбил Северуса из колеи? Ноги сами понесли меня в обратном направлении. Совершенно не думая, что следовало бы стучать, прежде чем врываться, я распахнул дверь и влетел в дом. Снейп был там, где я его оставил — на кухне. Не знаю, чего я ожидал. Застать его расстроенным, несчастным, что он кинется ко мне, или выставит вон? Но он просто сидел за пустым столом перед початой бутылкой виски и потягивал напиток из стакана, совершенно спокойный, строгий, обычный. У его ног сидел кот, который прижал уши при моём появлении и опять сбежал. Я прислонился спиной к дверному косяку и постарался выровнять дыхание. Северус посмотрел совершенно равнодушно и никак не прокомментировал моё очередное вторжение на территорию, которую я никак уже не смел называть своей. — Не возражаешь? — я кивнул на бутылку. — Ничуть, — он пожал плечами. Я взял из раковины грязный стакан и, не споласкивая, плеснул туда виски. От моих дурных манер Северус поджал губы, что заставило меня рассмеяться. Как же я скучал по этому неодобрению! Некоторое время мы просто пили, сидя друг напротив друга. Не знаю, о чём думал он, а я вспоминал слова наших соседок. Интересно, почему Северус убедил их, что мне пришлось уехать по работе? Ему было стыдно признать, что я его бросил? Или стыдно за меня, за моё поведение? Или просто хотел сохранить хотя бы видимость добропорядочности? — Гарри, мне надо работать, — наконец проговорил он. — А я могу остаться, подождать, пока ты закончишь? — Если хочешь. И он встал из-за стола, ушёл в подвал, в свою лабораторию. А я перешёл в гостиную, забрался на свой любимый диван. До чего же было хорошо просто сидеть там, ощущать правильность места и времени. Меня окружали знакомые вещи, каждую из которых мы выбирали и покупали вместе. Сколько же вечеров я провёл, сидя на этом самом диване с книгой, и ждал, пока Северус закончит со своей работой, чтобы подняться с ним в спальню. Мне всегда было сложно засыпать без него, особенно в первые годы. Казалось, что если я засну в одиночестве, то и проснусь тоже один, а он растворится в этом мире, как морок. Это пугало. Но теперь ведь я научился жить без него. Точнее, я даже сам этого захотел, вырвался на свободу. Нашёл себе счастье, которым был обделён все эти годы. Но почему-то именно в тот момент, сидя в своей гостиной на своём диване, я не чувствовал себя счастливым и совсем не был уверен, что счастье ждёт меня за дверью, во внешнем мире. На улице начало стремительно темнеть, я даже не заметил, как наступил вечер. Северус всё ещё работал и, наверняка, проторчит в лаборатории до поздней ночи, поэтому ждать его казалось напрасным. Закончит он, поднимется уставший, и что дальше? Явно не лучший момент для бесед. Пора было уходить. Я ещё раз напоследок прошёлся по дому, словно прощался. Зашёл в спальню, потом в кабинет. Мне было странно, что я провёл мои последние ночи в этом доме на узком гостевом диване в заставленной книгами комнате. Усталость и тоска от расставания с этими стенами подтолкнули меня к дивану. Я лег, уставившись в потолок, и незаметно для себя заснул. Казалось, я проспал минут двадцать, но за окном стало уже совсем светло. Испугавшись, что не спросил у Северуса разрешения остаться и не предупредил Итана, я выскочил из комнаты и столкнулся со Снейпом в коридоре. — Доброе утро, — сказал он так же спокойно, как общался со мной вчера. — Кофе на кухне. И прошёл мимо меня в спальню. На кухне действительно был кофе. И омлет на сковородке на плите, ровно половина. И всё казалось таким обыденным, таким привычным, что хотелось закричать. Буквально через минуту вернулся Северус с «Пророком». Он сел за стол и продолжил завтракать так, словно меня там и нет. — Хорошего дня, Северус, — выдавил я, наконец, прощаясь. Пить кофе или есть не хотелось. — И тебе, Гарри, — он посмотрел на меня и переключил внимание обратно на газету. Не знаю, что там напридумывала себе малышка Элфи, но покидал я дом с ощущением, что шагаю в пропасть, что всё действительно кончено.