Я не верю в сказки, Поттер

Головная боль и грохот за окном — это единственное, что меня действительно беспокоило утром первого августа. Ещё, конечно, это был понедельник, но едва ли кто-то на работе рассчитывал на моё присутствие. Иначе зачем они накануне, уже перед закрытием бара, заказали лично для меня ещё одну дорожку горящих шотов? Даже не помню, пил ли я когда-либо в таком количестве, но тридцать шесть лет определённо не лучшее время, чтобы начинать. — Доброе утро, — Итан завозился рядом под одеялом, придвигаясь ближе и закидывая на меня ногу. Его тёплое со сна тело, обычно вызывавшее чувство удовлетворения от близости, всколыхнуло только глухое, усталое раздражение. Я, не задумываясь, списал это на похмелье. — С днём рожденья тебя... — напевно зашептал он, тычась носом в моё ухо и начиная тереться твердеющим членом о моё бедро. — С днём рожденья тебя... Его рука скользнула к моему паху, но ответного интереса не обнаружила. Итан приподнялся на локте и с ироничной улыбкой посмотрел на моё наверняка опухшее после попойки лицо. Раньше проблем с утренним сексом у нас не было никогда. В отличие от вечернего... — Всё, — я напустил на себя максимум драматизма. — Старость. Фыркнув, Итан повалился рядом, хохоча в голос, от чего мне захотелось взвыть. — Не надо...моя голова... — я застонал и накрыл голову подушкой. — Какие мы нежные. Сейчас кофе сварю. И поищу антипохмельное. Его мягкие губы коснулись моего плеча, и Итан перебрался через мою размякшую тушу. Антипохмельное... После стольких лет со Снейпом я не был готов принимать приготовленное кем-либо, кроме него, слишком много неприятной побочки вроде сонливости или шума в ушах. Соответственно, не покупал. А значит — ничто не в силах было меня спасти в это треклятое утро. Смирившись со своей участью, я выбрался из кровати и побрёл в ванную, как на место казни. Очередной приступ смеха за спиной подсказал, что Итан тоже заметил мои попытки передвижения в пространстве. Ну и пожалуйста. Не скажу, что после душа мне стало сильно лучше, но запах кофе определённо воодушевлял. Обессилевшим мешком я упал на кухонный стул, на этом запас утренней энергии был исчерпан. — Ваш кофе, сэр, — Итан поставил передо мной чашку крепкого эспрессо. — И ваши подарки. Следом за чашкой на стол начали перемещаться кульки, коробки, открытки, письма... Их было не так много, как в годы моей поздней юности, всё-таки у Героя друзей и поклонников было больше. Но и этой кучи было достаточно, чтобы провозиться полдня, подписывая ответные благодарности. — Блеск. — Хочешь, помогу разворачивать? — Итан разве что не подпрыгивал на стуле и светился от нетерпения. — Можно? Я пожал плечами и полностью переключился на кофе. — Только на проклятия проверь. Мне было неинтересно, какое вино мне подобрали коллеги или какие конфеты прислали поклонники. Подарков от друзей было всегда очень немного, и они не отличались разнообразием. Запакованную книгу от Гермионы и что-то в упаковке со снитчами от Рона я приметил сразу. Невилл в этом году прислал волшебный чай, который успокаивает и прочищает мозги, собственного сбора и копчения. Джордж прислал занятный булыжник с запиской, что если его кинуть в противника, тот не остановится, пока не попадёт в глаз. Малфой, что странно, тоже не забыл и прислал корзину со всякими деликатесами. — А эта не открывается, — Итан потряс неприметную белую коробку и подвинул её ко мне. Для верности наколдовав несколько проверочных заклятий, я просто ткнул в неё палочкой, и белые стенки коробки развалились в разные стороны, оголяя керамическую форму для выпечки. — От кого это? — не унимался Итан, в то же время не решаясь вырвать открывшийся подарок из моих рук. Я чуть было не ответил бездумное «от миссис Уизли», если бы не короткая записка на крышке. Почерк был незнакомый. Судя по всему, это писало перо под диктовку стандартными прописями. И не могу сказать, чтобы я понял написанное, но интуитивно догадался и что это, и от кого. «Joyeux anniversaire, Harry». Сердце забилось, лицо обожгло волнением. По ощущениям казалось, что я попросту напуган, но я ведь не был? Отложив записку, я очень медленно поднял белую фарфоровую крышку и закрыл лицо ладонями. Мне было одновременно и стыдно, и радостно, и обидно, и так болезненно сжало в груди... Думаю, я не один такой — придумывающий себе цель, совершенно незначительную, но которую можно выполнить только при конкретных условиях. Например, попробовать Пина коладу, валяясь на пряже в Доминикане и потягивая коктейль через трубочку из ананаса или кокоса. Или попробовать сёрфинг в Австралии. Или пройтись дорогой ледников в Канаде. Маленький пунктик, который помогает характеризовать место, придать дополнительную значимость поездке или событию. Так вот — и у меня был такой пунктик. Я говорил Северусу, что хочу поехать в Париж, зайти в самое обычное кафе, куда ходят местные французы, и попробовать настоящий крем-брюле. Всё, что продают у нас, скорее похоже на пожжённый сверху пудинг, суфле, но никак не то, о чём я читал. И вот... Проглотив комок в горле, я отнял руку от лица, взял чайную ложечку и аккуратно поскрёб твёрдую, немного горелую корочку. Так Северус был в Париже, хоть и без меня. И думал там обо мне, несмотря на то, что после визита в мае я с ним больше не пересекался и не общался. Это было одновременно и приятно, и немного болезненно. — Какая штука, — Итан, придвинувшийся ближе, сунул нос через моё плечо. — Что это? — Крем-брюле, — назвать-то я назвал, но попробовать не решался. Итан оказался смелее. Прежде, чем я успел его остановить, он проломил ложкой корочку. Её осколки, как куски льда, врезались в мякоть десерта, выкорчёвывая его. Смело зачерпнув, он сунул ложку в рот и с удовольствием зажмурился. — Ты что наделал... — мой голос даже для меня прозвучал неестественно высоким. — Какого хрена, Итан?! Оторопело подняв руки, парень встал со своего места и отступил на шаг. — Эй, полегче! Это всего лишь десерт. — Это не просто...десерт. Это... Я не мог подобрать слов, чтобы описать, объяснить. Он словно только что надругался над чем-то очень важным для меня. И как это донести? — Кажется, я знаю, — черты лица его стали жёсткими, губы скривились в отвращении. — Это тебе твой старикашка прислал. — Не смей о нём так говорить... — Боже, — простонав, он закинул голову и вцепился себе в волосы. — Когда же это закончится? Ни мне, ни себе жизни не даёшь. И что, что он прислал тебе грёбаный десерт? Ты ещё ударь меня! А ударить очень хотелось. И уйти. И аппарировать к Северусу, чтобы поблагодарить. Изобразив рвотный позыв, Итан быстро оделся и ушёл из дома, хлопнув дверью. О том, что ещё недавно у меня было похмелье, я словно забыл. В тишине я спокойно допил остывший кофе и попробовал французский подарок. Было восхитительно вкусно.