Я не верю в сказки, Поттер

Когда заканчиваются какие-либо отношения, всегда остаётся тоска, даже если окончание на самом деле является избавлением. Тоска по тем моментам, которые были когда-то очень светлыми, формирующими тот или иной период в жизни. Несмотря на отсутствие желания продолжить общение с Роном, я тосковал по нашим школьным годам, по золотому трио, по рыжеволосому открытому парню, который стал первым в моей жизни другом. Я тосковал по Джинни, по тем моментам, когда представлял наше совместное будущее и думал, что люблю её, что у нас будет семья и дети. Я тосковал по Северусу, по прожитым вместе годам, по уютным вечерам в гостиной, по ленивым пробуждениям и совместному завтраку, по сексу, когда я чувствовал себя полностью в его власти и при этом защищённым, желанным, целым. Пришёл момент, когда я начал тосковать по Итану. Это началось ещё до того, как мы расстались. Я стал замечать, что мы вместе, но словно порознь. Разговоры, что раньше не прекращались и за полночь, перестали увлекать. Присутствие рядом, уют и спокойствие уступили место раздражению и безразличию. Близость, такая будоражащая, страстная, больше не волновала. Секс стал монотонным, рутинным движением двух тел с бесчувственным семяизвержением после короткого приятного спазма. Я могу назвать много проблем, которые годами пытались уничтожить наши со Снейпом отношения, но секс с ним никогда не был таким пустым и бесчувственным. — Ты меня не любишь, — заметил Итан раньше, чем я сам это осознал. Была осень, тёплая и сухая. Помню, за окном всё было в золоте — и деревья, и окрашенное закатом небо. Мы ужинали, глядя в окно, но не друг на друга, как и многие вечера до этого. Пришлось утихомирить резкое желание отрицать и подумать, признать, что да, возможно, чувства угасли. — Не надо, — он говорил легко, словно повторял давно известную истину. — Ты никогда и не любил меня. По крайней мере, не так, как своего Снейпа. Уже давно не моего, но да, я был не способен любить кого-то так же сильно. Это просто невозможно. После ужина мы пили. Не много, но достаточно, чтобы с наступлением темноты Итан потерял над собой контроль. Он даже плакал, обвинял в жестокосердии, а потом просил прощения. Обещал быть лучшим возлюбленным, лучшим любовником. У нас был секс в ту ночь, наполненный его страстью, нежностью, отчаяньем. Пожалуй, лучший секс за последние месяцы, потому что я хотел его, безумно, как хотят нечто, что вот-вот станет чужим. Как жаждут возможность, которая никогда больше не повторится. Либо сейчас, либо уже никогда. Никогда прежде он не извивался подо мной в таком исступлении, не умолял трахнуть сильнее, до боли, чтобы запомнить. К утру мы оба были в синяках и царапинах, удовлетворённые физически, но полностью опустошённые морально. Я съехал от него только через неделю, и мы продолжали делить постель всё это время, но уже не прикасались друг к другу. Не было обещаний остаться друзьями или поддерживать контакт. Возможно, если жизнь когда-нибудь вновь сведёт нас, я буду рад его видеть. Если кто-то спросит о нём, я скажу только хорошее. Но мне не интересно, как он живёт, с кем он спит и общается, кого любит и чего добился. Я лишь тоскую по тому ощущению счастья, свободы и застывшего в безвременье лета, которое возникало давно, очень давно, когда я ещё был им увлечён. После второго в моей жизни разрыва мне некуда было идти. Наверное, это покажется грустным или жалким — в тридцать шесть лет не иметь дома, семьи и конкретных личных планов на дальнейшую жизнь. Но правда в том, что у меня были деньги, я мог купить себе дом; в моём окружении ещё оставались влюблённые в Героя мужчины и женщины, готовые дать своё согласие, руку, сердце, завести ребёнка — и вот, есть семья. Но я этого не хотел. Пожалуй, я ничего не хотел. Разве что выпить в компании близкого друга, поговорить, не ощущая чувства вины перед человеком, который смотрит тебе в глаза. И вскоре после этого я узнал, что у Гермионы совершенно не нормированный рабочий график: она может уходить из дома в семь утра и приползать в одиннадцать, а может спать до полудня. У неё очень много туфель, которые периодически валяются по коридору, потому что она опаздывает и никак не может определиться, а потом не успевает убрать лишние в коробки. Она вкусно готовит вафли и стирает постельное бельё с цветочным кондиционером в маггловской машинке. У неё очень приятные свежие духи и торопливые, тёплые поцелуи в щёку на прощанье. Но главное, прожив с ней под одной крышей полтора месяца, мне было хорошо и спокойно. — На работе знают, где ты теперь живёшь? — она коснулась этой темы только однажды, примерно через неделю после того, как я поселился в свободной детской комнате. — Нет, не знают. У меня нет необходимости перед кем-то отчитываться. — Вот и хорошо. Не хватало ещё... Она дёрнула плечами и усмехнулась, но я понял. Мне тоже не хотелось, чтобы наши имена снова марали сальными сплетнями, а в газетах появились статьи типа «Потребовалось двадцать лет, чтобы чувства расцвели» или «Школьный роман набирает новые обороты». Тем более что наши чувства, крепкие и проверенные временем, были слишком ценными для нас, чтобы всё портить дешёвой и бесперспективной интрижкой. Мы просто жили под одной крышей, вспоминая школьные годы. Мы грелись душами друг о друга, встречая зиму. Пока дети находились в Хогвартсе, ей тоже было чертовски одиноко. И, наверное, так продолжалось бы очень долго, если бы не совиная почта. В десятых числах декабря, когда неожиданно пошёл снег вместо опостылевшего дождя, пришло письмо. Оно было аккуратно сложено и подписано, обычный пергамент и чернила, ничего особенного, но Гермиона долго гладила чёрные буквы адресата. — Забавно, — она улыбалась. — Кто бы мог подумать, что я соскучилась по этому почерку. Смотрю на него и чувствую волнение, словно я всё ещё школьница и мне могут поставить оценку, хотя письмо пришло даже не мне. Она протянула послание и немного поморщилась. — Не хочу, чтобы ты читал. — Почему? — У меня не очень хорошее предчувствие. — Думаешь, там что-то плохое? — я с опасением покрутил в пальцах пергамент. — Думаю, что-то изменится. Я развернул и прочитал короткое, скупое на информацию и эмоции письмо. «Гарри. Если ты найдёшь время заехать ко мне в эти выходные, я буду признателен. До встречи. С.» Я протянул письмо Гермионе. Она также не смогла сдержать смешок. — Похоже, он не сомневается, что ты прибежишь по первому его зову. — Увы, я в этом тоже не сомневаюсь, — пришлось признаться. На самом деле я давно уже ждал чего-то подобного. Нет, мы не общались. На моё благодарственное письмо он не ответил, хотя я и предлагал встретиться, поужинать. Возможно, он не хотел со мной ужинать или просто не хотел видеть. Однако я надеялся, что рано или поздно он тоже сорвётся, как я сорвался тогда, в мае. А тут зима, год прошёл с нашего разрыва. Так сказать, пришло время. И оно действительно, похоже, пришло. Я купил вина и вечером субботы пришёл домой. Ни одно место на земле не срослось в моём сознании так прочно с определением дома, как это одноэтажное, достаточно тесное и отнюдь не богатое строение. Туда хотелось возвращаться — ведь там жил человек, делающий это место домом. Северус открыл дверь после первого же стука и казался недовольным. — Ты же сам просил приехать, — я начал оправдываться до того, как переступил порог. — Я думал, ты проинформируешь меня о своих намерениях. Я тебя не ждал. И тем не менее он отступил, открывая путь, пропуская в тепло, к запаху дерева, трав и, неожиданно, курицы. — Ты готовил ужин? — неожиданное предположение вышибло из меня всё хорошее настроение. — Ты ждал кого-то другого? Снейп с интересом разглядывал меня до тех пор, пока я не почувствовал, что смущаюсь. Поставив бутылку на комод в прихожей, я сунул в руки в карманы и шагнул обратно к выходу. — Тогда, наверное, мне лучше зайти завтра. — И кого я, по-твоему, жду? — от явной насмешки в его голосе я почувствовал себя ещё более глупо. — Не знаю, — я начал нервничать и раздражаться, отчего отвечал достаточно резко. — Откуда мне знать, с кем ты теперь... общаешься! Предполагать, что он с кем-то «ещё что-то», я себе запретил. Во-первых, это уже не моё дело, а во-вторых я категорически против ещё чего-то! Взяв бутылку, он пошёл на кухню, оставив меня гадать, почему он оставил мой вопрос без ответа. Возможно, у него теперь правда кто-то есть. Или он сердится, что ждал, а я не предупредил, и этим заставил его нервничать? Воодушевлённый этим предположением, я пошёл следом за Северусом. — Ты голоден? — поинтересовался он как бы между делом. — Я бы не отказался. — Думаю, ты сам справишься? — и он кивнул на противень с курицей. — Не похоже на званый ужин, — я постарался отшутиться, чувствуя нестыковку собственных ожиданий и действительности. — На ужин тебя никто и не звал, — совершенно серьёзно подтвердил мои опасения Северус. — Тогда с какой целью ты просил меня заехать? Снейп снова кивнул на курицу и дождался, пока я положу себе еды и сяду за стол, а тем временем открыл вино и разлил его по бокалам. Стоило мне поднести кусок сухого мяса ко рту, как в дверях появилась хищная морда мохнатого монстра. За прошедшие месяцы кот раздобрел, шерсть стала лосниться, но доброжелательности явно не прибавилось. Такой бонус к и без того не лучшей стряпне окончательно отбил аппетит, однако я нашёл в себе силы проглотить немного. — Ты стал лучше готовить. Северус не сдержал смешок. — Будем считать, что я поверил. Пришёл мой черёд усмехаться. — Так что, раскроешь тайну моего визита? Промокнув губы салфеткой, Северус скрестил руки на груди и несколько напрягся, словно заранее готовил себя к неприятному разговору или обороне. — Мне предложили небольшой, но перспективный проект во Франции. Если всё пойдёт по плану, может получиться долгосрочное международное сотрудничество. И если я соглашусь, то мне придётся уехать в ближайшие дни. — И надолго? — мне стало не по себе. Сама мысль, что Снейп уедет далеко и окажется за пределами досягаемости, угнетала. — Примерно на три недели, возможно, чуть больше. — Так хорошо же! — не скрывая облегчения, я откинулся на спинку стула. — Но зачем тебе я? Хочешь, чтобы я поехал с тобой? Ухмылка Северуса стала почти сочувствующей. — Наоборот, я хочу, чтобы ты остался. — В смысле? — я улыбался до тех пор, пока Снейп не скосил свой взгляд на дверной проём. Там всё ещё маячила эта злобная животина, явно лелеющая конкретные планы на наш ужин. Или на мою руку. И до меня, наконец, дошло. — Ну, нет. Нет-нет. Я не останусь наедине с этим чудовищем. — Гарри Поттер, бесстрашный победитель Тёмного Лорда, боится домашнего кота? — Он уличный! И я не боюсь. — Значит, договорились? Я тихонько застонал. — Северус, ну зачем ты каждый раз это делаешь? — Делаю что? — Манипулируешь мной! Мои слова не хуже пощёчины заставили его отшатнуться. Лицо побледнело, и я в очередной раз проклял себя, и его, и этого кота. — Извини, — пару мгновений он что-то обдумывал и продолжил ещё более сдержанным, холодным тоном. — Ты прав, идея плохая. Я найду другой способ. — Другой способ чего? — Присмотреть за котом, пока меня не будет, — резко встав из-за стола, он скинул недоеденное в мусорник и поставил грязную тарелку в раковину. — Северус... — Напрасно я побеспокоил тебя по этому вопросу... — Северус! — Что? — он резко развернулся, глядя грозно, прожигающе. Наверное, он чувствовал себя глупо из-за всей этой ситуации, примерно как я себя, и поэтому пытался разжечь конфликт — ссора всё упрощает. Но я пришёл не за этим. Я пришёл строить мир, пусть даже фундамент из руин. — Я присмотрю за котом, пока тебя не будет. — Это вовсе не обязательно. — Ты не против, если я займу кабинет на это время? Северус в очередной раз сделал это — подписал меня на то, что я не хотел. Он слишком хорошо знал меня, знал, как я мучаюсь, отказывая даже в мелочах, особенно ему, и что мне проще согласиться и потерпеть. Он выиграл, но не казался победителем, скорее расстроенным. — Хорошо, — он кивнул. — Я уезжаю в четверг. — Я приеду в пятницу. Или... Как тебе удобно? — В пятницу будет удобно. И забери свои ключи. Они на комоде. — Значит, решили... Повисло неуютное молчание. Тема разговора себя исчерпала, мы обо всём договорились, а значит... — Мне пора уходить? — я хотел сказать утвердительно, но вопрос прозвучал слишком явно. Северус смотрел на меня, и было непонятно, чего он хочет, о чём думает. То ли молчаливо ждёт ухода, то ли каких-то действий с моей стороны. — Ладно, — я поднялся, не желая испытывать его терпение. — И оставить вино недопитым? Наверное, моё облегчение было настолько очевидным, что даже Снейп немного расслабился. Может быть, ему тоже не хотелось, чтобы я уходил? Может, всё-таки моё общество всё ещё способно быть ему приятным, интересным? — Тогда, может, переберёмся в комнату? Северус кивнул и прихватил бокалы, я взял бутылку. И прежде, чем мы уселись в гостиной, из кухни послышался грохот и яростный шелест мусорного мешка. — Да чтоб ты подавился, — прошипел Северус и вылетел из комнаты, оставив меня одного задыхаться от хохота, представляя их с котом борьбу за выброшенную курицу.