Внутри меня

Кинув сумку с вещами в свою комнату, которую Аверина делила с Сашей Солдатовой, девушка надела чёрную майку с гербом страны и спортивные шорты. Обула кроссовки и, крутя ключ в руке, вышла из комнаты.       Худые ноги Арины были покрыты синевато-лиловыми синяками, на коленях — алые ссадины. Перешагнув порог зала, спортсменка поздоровалась с главным тренером, а в голосе её не промелькнуло ни капли эмоциональности. — Доброе утро, начни с разминки, потом доработай булавы. Обрати особое внимание на четвёртое мастерство, его тебе явно не засчитывают, — Арину так и подмывает ответить: «Его не засчитывают, потому что оценка ограничена, его некуда записать», но она тактично молчит и кивает головой. — И покажи мне ещё раз поворот.        Каждая её тренировка проходила подобно этой. Что там говорят? Нет предела совершенству, нужно всегда саморазвиваться и не стоять на месте? А что, если сам мир загоняет тебя в определенные рамки и не может по достоинству оценить все, над чем ты каждый день работаешь в зале? Вот уже второй год Аверина даже с самой собой перестала соревноваться: перебарывать ей больше некого и нечего, а золотые медали давно перестали вмещаться в ящик прикроватной тумбы. Но, к слову сказать, девушка не обладала завышенной самооценкой, только здравым смыслом. Разве сложно ей было взглянуть на то, как непонимающие судьи отнимают от двадцати баллов две-три десятые, просто за что-нибудь, просто потому у человечества давно пропала вера в то, что можно добиться совершенства в любимом деле. И знаете, ведь у них найдётся довод: не дотянула колено, потеряла ритм музыки. Только плевать им, что сложность её упражнения давно перекрыла любой другой недостаток.       Арина отработала булавы, не допустив ни одной оплошности, но Ирина Александровна велела сделать все четыре упражнения подряд. Это проверка выносливости? Так уж поверьте, она — Арина Аверина. Для неё нет ничего невозможного.       Глазом не моргнув, спортсменка сделала все, что от неё требовалась, но услышала в ответ только сухое «хорошо» и вышла из зала, понимая, что для более искренних слов нужна самоотдача, а не механическое мастерство. Эмоции, чувства и подобное ей совсем не хотелось показывать, оставляя где-то далеко внутри стальной души.        Натянуто улыбается всем мимо проходящим людям и возвращается в комнату. Двенадцать пятнадцать. Саша, зная особенности характера своей соседки, уже убежала из комнаты на свою тренировку. Аверина довольно ухмыляется, оглядывая идеально сложённые книги Солдатовой и опускается на свою постель, положив ледяные руки на острые колени. Вторая тренировка начнётся ровно через один час, сорок четыре минуты и двадцать две секунды. Арина проводит языком по сухим губам, берет в руки экземпляр Стивена Хокинга и погружается в чтение: точные науки — страсть Арины. — Саша, — раздаётся голос из только что открывшейся двери, и Аверина, громко захлопнув книгу, резко поворачивает голову. — Ой, извини. — Юля Бравикова шумно сглатывает и удаляется прочь.        Юля — лучшая подруга Дины, поэтому её вид причиняет девушке почти такую же тупую и нелепую боль, как вид сестры-близнеца. Арина проводит рукой по волосам дрожащими пальцами, подходит к окну и приказывает себе перестать думать, но перед глазами предстают Дина со своей улыбкой во все тридцать два и её смеющиеся глаза темного-темного цвета.        На вторую тренировку Аверина идёт с самыми мрачными мыслями и стабильно теряет мяч на одном и том же моменте первую половину тренировки, даже не трудясь его схватить. Ей просто нужно почувствовать это: вот она, Арина, и она тоже несовершенна, она тоже как все. Ей тоже больно! Так почему фанаты, каждый день утверждающие, что любят её, дали ей прозвище «Стальная леди»? Хлопает рукой по ковру, обжигая фарфоровую кожу, и переводит взгляд шоколадных глаз на третью площадку, где Дина, смеясь над упавшей лентой, задорно берет её и уже в пятый раз отрабатывает один элемент, а после дает «пять» Вере Николаевне и с искренней, самой-самой улыбкой продолжает. Арина жалеет только об одном: эта улыбка и каждая ямочка на щеке не принадлежат больше ей. — Арина, ещё раз. Отнесись к этому серьезно. Ты — лидер, люди следуют за тобой.       Да знают ли эти люди за кем они следуют? За разбитой, сломанной девчонкой, которая, боясь боли и отчаяния, запирает сердце и душу на замок и бросает на дно океана безразличия, в очередной раз убеждаясь, что любое проявление чувств и эмоций — это слабость, и люди воспользуются этим и причинят боль. — Я сделаю, — жёстко говорит Аверина и в подтверждение собственных слов идеально ловит мяч в одну руку, а Ирина Александровна кивает головой. — Сразу можно было? Давай ещё раз, на танцевальной дорожке внимательнее, — тренер складывает руки на груди и выжидающе смотрит на спортсменку, чьи хрупкие плечи чуть дрожат от усталости.       Через двадцать три минуты Винер заявляет об окончании тренировки, и Арина покидает зал под звонкий смех Дины и Саши, что сидят на краю ковра, поливая друг друга водой из бутылки. — Ну что за ребячество! — бубнит себе под нос Аверина и, фыркнув, поднимает подбородок и шагает по направлению к комнате.        Быстро сходив в душ, девушка натянула облегающие джинсы с высокой талией и серый свитшот крупной вязки. Собрав волосы в высокий хвост, Арина схватила ключи от машины и унеслась с тренировочной базы, на ходу надевая куртку и обещая вернуться ровно в 21:59. — Алло, я буду через час, — девушка села в салон автомобиля и отключилась, положив телефон на приборную панель.       Огни вечернего города быстро проносились в лобовом стекле машины Арины Авериной. При скорости 118 километров в час она, хрупкая молодая девушка, не чувствовала ничего: ни адреналина, ни хотя бы удовольствия от скорости. Но пробки, в которые попала девушка ближе к центру Москвы, заставили её раздраженно стучать по рулю и поглядывать на время.        Паркует машину у офисного здания и выходит, громко хлопнув дверью. Поднимается на девятый этаж и, идя по коридору, держит обворожительную улыбку на кукольном лице. Аверина заходит в кабинет и садится напротив мужчины средних лет. — Добрый вечер, Арина Алексеевна. Подпишите здесь, вы соглашаетесь на использование личных материалов для рекламы наших часов, — оживленно говорит он. — Все, — отзывается девушка, отодвигая бумаги от себя. — С вами всегда приятно иметь дело. — Не обольщайтесь. Я делаю это лишь потому, что ваш сын был дорог мне и моей сестре, — с отвращением шипит она. — Часы ваши, к слову, обладают ужасным дизайном. — Но благодаря вашему миловидному лицу, Арина Алексеевна, они продаются очень и очень неплохо. — Всего доброго, — ожесточённо бросает Аверина через плечо и вылетает из кабинета.        Оказавшись в своей комнате, Арина скидывает с себя куртку и падает на кровать, представляя по всему городу рекламные плакаты с собственным лицом. — Арина, может не стоило? — тихо спрашивает Саша. — У меня нет выбора. Это взрослая жизнь, Саша. Я уже давно не витаю в облаках и тебе советую снять розовое очки, — шепчет девушка и отворачивается. — Мир не так плох, каким тебе кажется. — Был бы он не так плох, не поступил бы так со мной.