Внутри меня

Арина держится за перила, хромает на правую ногу и медленно поднимается по лестнице. Она не может оторвать взгляда от забинтованной стопы. Трещина в кости. Две недели тренироваться в кроссовках. И это ей? А кто медали получать будет? Аверина заходит в свою комнату и садится на холодную постель. Надо бы закрыть окно, а то заболеет, но морозный воздух как-то успокаивает. Девушка берет в руки любимую книгу Стивена Хокинга и погружается в изучение тайн нашей вселенной. Арина успевает скинуть кроссовки с ног и забраться под одеяло, заинтересованно читая каждую строчку. Стук в дверь. Спортсменка поднимает глаза и замечает Дину. Она заходит в комнату, закрывает за собой дверь и опирается на неё спиной. — Ирина Александровна сказала, что два дня тебе стоит отдохнуть, выспаться, — четко говорит она.       Арина кивает головой, вновь погружаясь в чтение, но в пятый раз перечитывает одно и то же предложение: присутствие близнеца слишком давит на неё. Дина вдыхает и нерешительно спрашивает: — Как нога? — Паршиво, — медленно отвечает. — Трещина, кроссовки на две недели. — Паршиво, — вторит сестра тихим голосом. — Тебе то что? Тебя отправят на соревнования, можешь сама золото выигрывать или американке отдать, — усмехается Арина. — Да я тогда не со зла это сказала, — она отводит взгляд и переминается с ноги на ногу. — Я многое переосмыслила. — Я рада. Только где ты была раньше? Теперь меня это не волнует, — Арина повышает голос, а внутри рассыпается.        Дина жмурит глаза и уходит прочь. Когда же люди перестанут делать больно самим себе и окружающим? Заткнуть гордость, сказать другие слова — и Дина бы не шла по длинному коридору, закрыв рот рукой, чтобы не слышно было её рыданий, а Арина бы не сидела, уткнувшись лицом в колени, сожалея о сказанном. Зачем мы так жестоки?       Аверина откладывает книгу и поднимается с кровати. Отворяет со скрипом дверь и медленно идёт в столовую, где берет себе мясо и легкий салат. Девушка садится за столик, ковыряет вилкой в салате и думает. — Аверина, мы все уже наслышаны про твою травму, — громкий голос вырывает Арину из размышлений, а прямо перед ней садится Максим. — И что? — Да так, решил ради приличия спросить, как ты себя чувствуешь, все такое, — парень криво улыбается. — А ты как думаешь? — девушка поднимает брови. — Я не понимаю, каким образом это касается вас, футболистов. — Тут слухи разлетаются со скоростью гепарда. Уже даже фигуристы перешёптываются, — Макс кивнул головой на столик в конце помещения. — Мне без разницы, — пожимает плечами и через силу улыбается уголками губ. — Эта травма не помешает мне. — Ну, это все классно, — он встает и наклоняется к ней. — Сестренку не обижай, — подмигивает и удаляется.        Арина хмыкает и накалывает на вилку салатный лист. Почему все считают своим долгом прокомментировать то, что их совсем не касается, начать давать советы и рассуждать о том, что правильно, а что нет? В теории всегда все хорошо, поэтому роль психолога — самая простая. Ты просто подходишь к человеку и начинаешь диктовать ему, как поступить в той или иной ситуации, приводя какой-нибудь пример из литературы. Для наглядности. А человек, может, сидит и разрушается изнутри, держит чёртову улыбку и еле сдерживает дрожащую руку, чтобы не использовать вилку, как холодное оружие. Неужели так трудно не влезать в чужую жизнь? Человек сам разберётся, он не нуждается ни в чьих советах: нельзя научить, как жить, потому что каждый имеет свой путь с препятствиями.       Аверина опирается руками на стол и поднимается, чуть наклонив голову вбок и поморщившись. Девушка выходит из столовой и поднимается в комнату, где садится на подоконник и смотрит на светло-серое небо и покрытые грязью снежные сугробы, прижимаясь лбом к стеклу. Чертовски красивая, чертовски выносливая, чертовски обаятельная. Чертовски сломанная.       Арина от полной безысходности натягивает улыбку на кукольное личико и спускается в зал. Спортсменка, не нагружая больную стопу, делает ОФП, качая пресс, ноги и спину какое-то дикое количество раз. Она не продержалась без гимнастики и суток. Она действительно так любит этот спорт? — Аверина, ну что ты делаешь в зале? — Вера Николаевна оказывается рядом с девушкой, глядя на неё сверху вниз. — Иди отдыхай. — Не могу, Вера Николаевна. Надо бороться, — она тяжело дышит, ни на секунду не останавливаясь. — Арина, с кем? — С собственными демонами, — шепчет она и мило улыбается, будто в шутку сказала, мол, не воспринимайте всерьёз.       Вера Николаевна качает головой и отходит от спортсменки, бросая на неё недоверчивый взгляд. За что в этой девочке так много сил? Это её дар и проклятье на всю жизнь.        Две недели Арина приходила в зал ранним утром, неуклюже отрабатывала упражнения и много-много качала каждую мышцы своего тела с некой завистью наблюдая за остальными, кто мог позволить себе прыгать, крутить повороты и стоять на полупальце. Вечером она возвращалась в комнату и с ненавистью швыряла кроссовки в угол помещения, запуская пальцы в спутанные волосы, считая каждый час и каждую минуту. Она стояла в стороне, наблюдая, как Ирина Александровна выбирает девочек на соревнования, а те стоят перед ней, ровно держат спину, а кончики пальцев белеют от волнения. Слыша каждый раз свою фамилию, она подрывалась встать, но к тренеру незамедлительно подходила Дина, и Арина опускала руки, глядя на замученное, но счастливое лицо сестры.        Ей тяжело дались эти дни, но сегодня она ступает в прохладный зал самая первая. На ноге — тейп, совершенно не стесняющий её движений. И она, как ребёнок, пока не видит никто, радостно прыгает на обеих ногах, ощущая пальцами ног каждый миллиметр пола.