Внутри меня

Арина лихо навёрстывает все упущенное за две недели и чувствует что-то отдалённо похожее на радость. Кажется, всё налаживается. Волосы снова собраны в идеальный пучок, на лице милая улыбка, а Дина вновь забыла про неё. Посудить глобально, в жизни девушки ничего не налаживается вот уже три года, просто происходят моменты, когда она уже не выдерживает, когда задыхается от слез. Все остальное — её привычное состояние: красивое лицо, пустой взгляд и сдерживание всех эмоций. Эмоции — это то, что делает людей слабыми, уязвимыми перед другими. Человек — самое ужасное, озлобленное существо на планете, нельзя ни перед кем показывать свою слабость. Надо держаться, бороться, карабкаться. Но внутри себя, запирая сердце и душу на седьмой замок: чем дальше от людей, тем лучше. — Арина, выше, — Ирина Александровна внимательно следила за каждым движением спортсменки, делая небольшие замечания.        Аверина же думает над тем, почему, когда ей просто говорят натянуть колени, стопы, повторить ещё раз, все получается, но почему, если ей кто-то скажет в жизни: «Арина, перестань быть сломанной», она не сможет кивнуть головой и со свойственным ей совершенством выполнить сказанное? — Далеко, ещё раз, — Ирина Винер стучит по ручке стула под быструю музыку упражнения девушки.       Арина чуть слышно шипит от тупой боли в стопе, но продолжает. Когда ты спортсмен, всем плевать на твою боль. Людям нужна зрелищность, легкость исполнения. Им нужно шоу. Если ты упадёшь на выступлении и схватишься за больную конечность, зрители перестанут тебя любить и найдут себе нового кумира. Это нормально, наверное, ведь они не твои друзья или близкие, они любят тебя за то, какой ты предстаешь перед ними, и если ты резко меняешь свой образ, люди не понимают этого. Скажут, мол, уже не та. Поверь, никто не захочет примириться с твоими демонами — у окружающих своих хватает.        Уйдя с тренировки, Арина поднимается в комнату и, не теряя ни минуты, переодевается, хватает ключи от машины и покидает Новогорск. На огромной скорости она несётся в Москву, замедляясь, когда подъезжает к центру. Она останавливается на парковке крупного торгового центра и со скучающим видом выходит из автомобиля. Девушка заходит внутрь, равнодушно смотрит на витрины: скоро 8 марта, и ей нужно выбрать подарок для мамы и Полины — старшей сестры. Ей кажется банальным абсолютно все: приторные духи, цветы, что завянут через пару дней, конфеты с горьким привкусом апельсина и ювелирные украшения. Арина выбирает сестре полное собрание сочинений Чарльза Диккенса в подарочном издании с позолотой на корешке и глянцевыми страницами с иллюстрациями. Том оказывается приятно тяжёлым в руках девушки и она, чуть приоткрыв грубы, проводит рукой по обложке. Маме молодая спортсменка приобретает чайный сервиз в коробке нежно-молочного цвета. Устав от бесконечных очередей и толп людей, Аверина поднимается на последний этаж, берет себе чашечку кофе и садится, прикрыв глаза. — Какая встреча, — прямо над ухом Арины раздаётся чей-то низкий голос.        Девушка испуганно вздрагивает, обращая раздражённый взгляд на присевшего рядом с ней Артема. Она смотрит на него с глубокой неприязнью, вглядываясь в мягкие, красивые черты и светлые лучистые глаза. — Ты выронила в прошлый раз, — он улыбается и кладёт перед ней телефон с целым экраном, без единой царапинки. — Мм, спасибо, — отвечает она, всем своим видом показывая, что не желает больше общаться. — Может, встретимся в воскресенье? — Артём кладёт локти на стол и чуть наклоняется вперёд. — Прости, не могу, — ухмыляется, хватая телефон со стола и вставая с места. — Какой-то другой день? — парень встает вслед за ней. — Никак, — Аверина качает головой и спешит вниз. — Подвезти тебя? — с надеждой спрашивает он. — Я на машине, — пожимает плечами. — Ладно, но мы ещё увидимся, Арина Аверина.       Девушка лишь хмыкает на уверенное высказывание Артема и, спустившись, выходит из дверей торгового центра, садится в машину, кладя подарки на заднее сидение, и едет назад. В Новогорск. А по пути набирает номер Тимура. — Аверина, черт тебя дери! Где ты пропадала? Мне пришлось звонить твоей сестре, чтобы узнать, что ты жива! — срывается, переходит на крик. — Телефон разбила, не было времени забрать из ремонта, — спокойно отвечает Арина, равнодушно реагируя на слова Макарова. — Ты. Ты хоть понимаешь, что со мной было? Я же переживаю за тебя. — Не нужно, — резко перебивает девушка. — Я за рулём, не вздумай кричать, пожалуйста. — Где ты? — хрипло произносит парень. — На дороге, — отвечает, поворачивая направо. — Мы может встретиться? — Нет. Я еду на базу. — Ясно, — неожиданно твёрдым голосом поизносит он. — Я надеюсь, что у тебя все хорошо. Пожалуйста, отвечай на мои сообщения и звонки. Я прошу тебя, Арина. — Я постараюсь, — жёстко произносит она и отключается, самодовольно улыбаясь: стержень внутри Тимура уже надломился.       Аверина проводит рукой по волосам, смотрит в зеркало дальнего вида на вечерние огни Москвы и на свои собственные глаза. Сколько же ты ещё вытерпишь? Отводит взгляд и направляется в квартиру, оставляет два подарочных пакета на тумбочке в коридоре и стремительно покидает дом, думая, как бы не заснуть за рулём: две тренировки, утомительный поход по магазинам, Артём, Тимур, опять эти чёртовы воспоминания, что заставляют разрушаться изнутри, по сердцу как будто ногтям кто-то проводит. В голове мелькают картинки того, что было. Мелькают, между прочим, каждый гребенный день, а она, Арина, все ещё держится. Как? Сама не понимает, но это тот вопрос, ответ на который ей не очень-то хочется услышать: слишком, вероятно, печально. Ей не хочется знать подробностей о том, как она сама внутри ломается. Девушка знает, что это происходит, этого достаточно. Бороться, бороться, бороться. Зубы стискивает, кулаки сжимает, взгляд исподлобья. И только вперёд. Пусть убивают по чуть чуть воспоминания, на счету каждый день, когда можно одержать новую победу.        Арина тихо заходит в комнату, оглядывая освещенную тусклым светом лампы, спящую Сашу с прижатой к груди книгой. Спортсменка бесшумно подходит к ней, забирает том «Войны и Мира», кладя на стол, выключает свет и сама без сил падает на постель. Временное забвение, а через семь часов все сначала.        Будильник. Яркие лучи весеннего солнца сквозь ветви деревьев. Аверина сонно потирает глаза и встает, видя перед собой заплетающую роскошные волосы Сашу. На девушке чёрная майка с эмблемой Nike, шорты и белые кроссовки. — Ты чего так рано? — Мне тренировку на полчаса раньше поставили. — Изверги, — морщится Арина, поднимаясь с кровати. — И так девять часов в зале каждый день. — Это тебе достаточно даже четырёх часов, а мне нужно много работать, чтобы достичь результата. Я за второе место борюсь, за третье даже. А тебе и за первое не приходится, — Солдатова вздыхает, кладёт расчёску на тумбочку и, взяв спортивную сумку, приближается к двери. — Не скажу, что тебе повезло. У всех в жизни разное бывает, у меня такие трудности, а у тебя, может, похуже что-то, — пожимает плечами и улыбается так тепло-тепло.       Арина же отправляет свою безупречную улыбку уже закрывшейся двери и, оставшись одна, собирается. Когда она заходит в зал, Саша лежит на ковре, тяжело дышит, поднимается, падает снова, встает и делает элемент опять и опять. Дина на соседнем ковре разминает стопы, разговаривая с сидящей рядом Юлей. Все идёт своим чередом. А ведь говорят, кто больше работает, тот и будет вознагражден. Так где же справедливость в этом мире? Аверина, смотрящая на уставшее лицо Солдатовой, не понимает.       Аверина отрабатывает упражнение с лентой. Без падений, помарок и потерь. С первого раза чисто. Её отпускают с тренировки на тридцать семь минут раньше, предупредив о предстоящем Этапе Кубка Мира. Она идёт по пустым коридорам Новогорска, грезя о будущих свершениях.