Внутри меня

Приближается Чемпионат Мира, но он кажется всем каким-то далеким, как экзамен в начале сентября. Арина часто уезжает из Новогорска: сидит с Артёмом вечерами, обсуждая все и грея холодные ладони чашкой горячего кофе, подписывает очередные контракты и посещает фотосессии, интервью, мероприятия. Её мало волнует предстоящий Чемпионат. Она поднималась на первую ступень мировой арены десятки раз и поднимется ещё столько же. В чем проблема? Нет её и не было.       Дина напротив: из зала не вылезает, колени в кровь, стопы замотаны, мышцы забиты, и вряд ли бы хоть одна часть её тела двигалась бы без собственного самовнушения «надо». Девушка редко видит сестру, пропадая где-то в медицинском кабинете, зале хореографии. Ей очень важен этот Чемпионат Мира, она задохнётся собственными слезами, но сделает все возможное, все, что в её силах. Кому-то для победы приходится пахать так, что скулы сводит от усердия, а кто-то жертвовал слишком многим раньше, заслужив хотя бы банальное время. Время жить.        Арина за своими улыбками прячет что-то, что вряд ли когда-то скажет вслух. Знаете это состояние, когда блестят глаза, разум затуманен, а быть хочется только с одним человеком рядом? Ты осознаёшь все свои принципы и нарушаешь их в трезвом уме. Ты тянешься к нему, а все остальное отходит на второй план, понимаешь все, кроме одного: ты уже тонешь в чьих-то глазах.        Артём думает, что Аверина не считает его больше, чем другом. Ему нравится путать её волосы, забирать телефон и убегать от неё, подшучивать над ней и обнимать за хрупкие плечи. Он любит фотографировать её, когда она спит. Она забавная, и он бы век на неё только смотрел, не моргая.        Чемпионат Мира приближается неумолимо: только вчера программы отрабатывались, а уже сегодня — душный номер и другая страна за окном. Здесь уже никто не сомневается в победе Авериной, статьи пестрели различными сплетнями, а фамилия, произносимая с английским акцентом, уже распространилась по улицам. Интриги нет. А интерес все равно не пропадает, и каждый мечтает увидеть легендарную гимнастку и её сестру. Арина не переживает, не волнуется, не дрожит. Она просто выходит, ни о чем не думает и начинает с первым аккордом музыки. Зал громко кричит, хлопает в такт, а девушка уверенно ловит обруч в ладонь. Прошло всего двадцать две секунды упражнения, Аверина бросает предмет ввысь, улыбается залу, слышит вспышки фотоаппаратов и делает несколько вращательных. Каждое движение — геометрия в чистом виде. Тянется пальцами к яркой обмотке обруча, хватает почти, но сжимает в ладони лишь прохладный воздух. В первую секунду не осознаёт произошедшего. Оборачивается. Обруч катится прочь от неё, пересекает красную линию, а она так и не двигается с места. Зал кричит: «Арина, до конца!». Аринин конец уже настал. Она бездумно поворачивает голову вбок, Дима, фотограф, обескураженно смотрит на неё, выпустив камеру из рук, и жестами показывает на запасной предмет. Он почти готов сам бросить ей чертов обруч, но Аверина мотает головой, смотрит в камеру, и понимает, что сейчас глядит Артёму прямо в глаза. Она проиграла, а, значит, разочаровала его. Музыка заканчивается, в зале никто не хлопает. Арина встает с пола и, даже не взглянув на улетевший предмет, уходит с ковра, глотая слезы и усмехаясь про себя: «Спасибо, что косметика водостойкая».       Встречается взглядом с Ириной Александровной и уже предвкушает, что она скажет. Подходит к ней: ей уже нечего бояться. — Аверина, ты просто ничто. Ты не спортсменка, ты актриса драм. кружка! — никак не трогают эти слова, в голове только последняя минута упражнения. — Ты подвела всех, кого только можно было. Мне стыдно, что я воспитала такую гимнастку. Иди и соберись на следующий вид.       Она уходит, слабо представляя, что она может сделать, как ей собраться. Есть одно желание: закрыть глаза и больше не открывать. Чем выше ты забираешься, тем больнее падать. А боль — это то, что уже и так съело её, Арину, изнутри полностью. Единственное, чего она боялась, что боль настигнет её вновь. И это случилось. Дина подходит, заключает в объятия, шепчет что-то, но Арина не слышит. Маска слетает с лица, показывая всему мира, что, да, она — Арина Аверина, и ей тоже бывает больно. Её тоже, черт возьми, что-то ранит, на куски разрывает и вырывает сердце из груди, а кости испепеляет в порошок. Она — не идеальна. Иллюзии рушатся.       В руках дрожащих держит мяч. По ногам мурашки, а в глазах — страх, такой тёмный и прожигающий насквозь. Медленно выходит, а кровь в жилах стынет при виде зрителей. Детские голоса, скандирующие её имя, болезненно отдаются в барабанных перепонках, а затем колют где-то в области сердца. Шумно выдыхает и понимает: она уже не настроена бороться. Арина прослушивает начало музыки, поджимает искусанные губы и бросает мяч слишком не туда, отчего предмет бьется об её стопы и летит прочь, унося с собой мечты Авериной. А девушка сидит со сжатыми в кулаки руками и вслед смотрит, медленно встает, берет запасной мяч и пытается сделать хоть что-то.        Каждый из четырёх выходов — провал. Жгучие слёзы по щекам — память о прошлом успехе. Арина не верит, да и что греха таить: никто не верит. Она сидит в раздевалке, дрожа всем телом и перебирая пальцами рук замок от спортивной кофты. Каждый её шаг — новая ошибка, каждое падение разбивает душу на куски. Дина врывается в помещение после своего последнего вида и, дыша тяжело, останавливается у двери, сжимая в руках алую ленту. — Арина, — тихо шепчет, а в этом забвении раздаётся только сбитое дыхание. — Ты переживёшь это. Все ведь падают, даже ты. Разве то, что ты ошибаешься, не означает, что ты человек, что ты живешь? — Жить оказалось очень больно, — Аверина хрипит и произносит еле слышно, старая слезы со щёк. — Мой провал видел весь мир, все видели эти чёртовы эмоции! — Всем больно, Ариш. — Не настольно, — качает головой и прислоняется лбом к холодной стене. — Иди на награждение. Я справлюсь.        Дина открывает рот, но, будто забыв слова, молча выходит, а Арина с силой сжимает запястье правой руки, надеясь, что, если усилить физическую боль, сердцу станет легче. Все мы знаем, что это — главный обман человечества, но продолжаем каждый раз сами себе лгать.        Золото все равно за Авериной, и России не важно, что на этот раз — это живая, яркая и светлая Дина с естественным румянцем на щеках и целым пожаром в глазах. Но каково единолично каждой спортсменке? Арина скажет позже в интервью: «Я рада за свою сестру, рада за страну. Нас не догонят при любом раскладе», а изнутри будет сама себя каждым этим словом резать, сглатывая и стараясь улыбку держать и прятать воспалённые глаза за ярким макияжем, и лишь с одобрительного кивка Ирины Александровны она уйдёт от репортёров для принятия, возможно, важнейшего решения в своей жизни.        Отдано много лет — 4/5 жизни на спорт, много достигнуто, много прожито и много выстрадано. Победы, падания, сбитые в кровь стопы, тренировки, каждое отдельное движение сотни раз, утреннее солнце в зале, ненавистная хореография, смех, крик, тишина, пустота, глухой звук шагов, взгляды. Все снова и снова. Прожито много. Предел есть. Самое главное в деле всей своей жизни — вовремя уйти. Уйти красиво.       Так, может, момент настал?